Там, где ты

      Квартира, в которой оказался Вэй Ин спустя некоторое время после побега с вечеринки, ставшей вступлением к новой главе отношений с Лань Чжанем, была противоположностью всему, что последний демонстрировал до этого. Габаритами она немногим отличалась от жилья, снимаемого Вэй Ином последние пару лет, только район получше и ремонт — несравнимо круче. Тем не менее мебелью была укомплектована лишь кухня, а кровать в единственной спальне заменял брошенный на пол огромный матрас, пусть и заваленный изысканным шёлковым бельём. В остальном — ни тебе телика, ни стереосистемы, только ноут на зарядке и стойка для одежды у стены.       Вэй Ин усмехнулся. Всё же одно неоспоримое достоинство у квартиры имелось: потрясающий вид из окон и небольшой балкон, металлическое основание которого скрывал пёстрый коврик для йоги. Вэй Ину не составило труда представить, как Лань Чжань на нём отжимается или по вечерам сидит в позе лотоса, залипая на монотонный шум мерцающего океаном огней мегаполиса.       — Ну и ну! Ты ударился в аскетизм? — вырвалось у него в попытке приструнить неприличные фантазии, поплывшие перед глазами сразу за картинными образами.       Хотя, пока они добирались, стояк замучил обоих в равной степени, очутившись один на один в стенах квартиры, оба странно одеревенели, мялись и ёрзали, как подростки, впервые подобравшиеся к возможности перепихнуться и вдруг струхнувшие. Сексуальное напряжение между ними можно было ножом резать, но нарушить дистанцию никто из них почему-то не решался.       — Я переезжаю регулярно, нигде не остаюсь надолго. Эта квартира — одна из многих, — пояснил Лань Чжань, испытывающе утюжа Вэй Ина глазами. — Просто место перекантоваться без угрозы визита киллеров Вэней. Исключительно ради сна. День провожу за тренировками. Надо вернуть форму перед боем. Если тебе некомфортно здесь, можем махнуть в один из отелей семьи, но тогда есть вероятность, что нас навестят брат или дядя.       Упоминание подготовки к предстоящему турниру заставило Вэй Ина вмиг забыть об обстановке, тем более что он никогда не был привередлив к таким вещам. В груди сжалось и заныло. Перед глазами замелькали флешбэки с участием Вэнь Чао, от которых хотелось не только отмахнуться, но и проблеваться. На самом деле Вэй Ин вовсе не рвался трепаться об интерьере и прочей фигне. Ему вообще не хотелось говорить, хотя они с Лань Чжанем долго не виделись — многое следовало обсудить. Вэй Ин с детства был наделён красноречивой, живой мимикой и сейчас не смог скрыть эмоции — затрепетал, заволновался, открылся как на ладони.       — Здесь норм, да и вообще в сто раз уютнее, чем у тётки Лорны, — обронил он, невольно отмечая, что даже воздух квартиры пропитан ароматом Лань Чжаня. — Блин! Мы так быстро покинули пати. Я не сказал ей, что сегодня переночую в другом месте.       — Сегодня и впредь, — настойчиво произнёс Лань Чжань и, отметив, что у него при себе нет мобильника, протянул свой.       Вэй Ин благодарно кивнул и в нескольких словах обрисовал Лорне ситуацию.       — Мэн Яо с документами найдёт нас завтра, — параллельно сообщил Лань Чжань. — Можно прямо сейчас его дёрнуть, но я не хочу отвлекаться.       Уловив в его словах намёк, Вэй Ин нервно облизнул губы и, разорвав переплетение взглядов, начал стягивать пиджак. Руки тряслись как у пьяницы. Вэй Ин мысленно хлестал себя по щекам, пытаясь справиться с тревогой на фоне нового витка отношений с парнем, с которым его упрямо сталкивала судьба.       — Мне бы освежиться, — колеблясь, сухим ртом уронил он. — Что насчёт душа?       — Конечно.       Взгляд Лань Чжаня — смесь фанатичной поглощённости и щемящей нежности — прожигал в нём дыры. Вэй Ин тонул в кипящем золоте его глаз без надежды всплыть. В улыбке сквозило небывалое смущение. Лань Чжань, будто читая его, подался вперёд и коснулся его скул. Его взгляд тяжелел.       — Волнуешься?       Вопрос не требовал ответа. Вэй Ин попеременно то краснел, то бледнел, испытывая нехватку кислорода от пронизывающего пах возбуждения. И словно бы не было месяцев, когда он думал, что сможет вдали от Лань Чжаня. Каким же идиотом надо быть, чтобы вообще прийти к этому. Вероятно, его рассудок и впрямь сильно пострадал на фоне потрясений, раз перспектива похоронить себя в глубинке и до конца дней дрочить в ладошку на грёзы о Лань Чжане казалась адекватным планом.       Вэй Ин потянулся к пуговицам на рубашке — ему было жарко, но выглядело, будто ему невтерпёж выпрыгнуть из собственной одежды. От этой мысли снова бросило в краску.       — Ванная…       — Там, — задышав чаще, Лань Чжань указал направление и забрал у него пиджак, чтобы повесить. — Голоден?       Вэй Ин напряжённо мотнул головой.       — Нет. Предпочёл бы выпить. У тебя есть?       Медленный кивок в ответ.       — Вино? Шампанское?       — Вино. Шампанского на сегодня хватит.       Лань Чжань направился на кухню и уже оттуда объявил:       — Domaine Leroy Chambolle-Musigny или Philippe Pacalet?       Вэй Ин хорошо разбирался в алкогольных напитках благодаря, пусть и недолгому, опыту работы барменом и сомелье, но сейчас и в голову не приходило бравировать этим, тем более что оба бренда считались соразмерно шикарными и были испробованы им.       — Доверяю выбор тебе.       — Идёт.       В груди, сбивая дыхание, поднималась горячая волна. Внезапная встреча и скорое примирение сносило выстраиваемые Вэй Ином барьеры, оголяя чувства, последние недели им беспощадно угнетаемые. Лань Чжань в очередной раз ворвался в его жизнь, спас и напомнил, что они связаны, а с предназначением бороться бессмысленно.       Одолевало необъяснимое волнение. Вэй Ин старался не растерять запал, посетивший, пока они добирались до спокойного места, а на деле вышло, что он дрожит, в голове туман, в паху пульсирует, аж ягодицы поджимаются. Жизнь давно походила на аттракцион — то вверх, то вниз, то кувырком. В ней не было постоянства, и казалось, ещё долго не будет. Возможно, сейчас стоило притормозить, объясниться, определиться с целями, задать важные вопросы, но не при таком бардаке в ощущениях.       Вэй Ин жутко скучал по Лань Чжаню и, очутившись рядом, будто получил удар по голове. В теле правили гормоны, провоцируя поддаться желаниям без оглядки на ошибки, совершённые за последнее время.       — Чистые полотенца, халат, зубную щётку и много чего ещё найдёшь в шкафу в ванной, — разбавляя возникшую паузу, сообщил Лань Чжань, продолжая штурмовать кухонные шкафчики. — Надеюсь, ты не против выпивки в кружках? — удручённо спросил он. — Ничего интереснее найти не удаётся.       — Сойдут даже пластиковые стаканчики, — усмехнулся Вэй Ин.       Его мысли носились вовсе не в области ёмкостей для выпивки. То, что они не набросились друг на друга с порога, рыча и срывая одежду, можно было считать удачей. Оба жутко пасовали перед тем, что должно было произойти дальше. Они едва оторвались друг от друга в автомобиле, но чем ближе становились к воплощению желаемого, тем сильнее подкашивались от нервов колени и лихорадило эмоциями.       Покончив со всем необходимым в ванной, Вэй Ин ещё долго стоял перед запотевшим зеркалом, покрытым частой рябью поблёскивающих капель. Предполагал ли он, отправляясь поднять деньжат на виллу пафосного мажора, что удача снова взбрыкнёт и свернёт на неожиданную колею? Не предполагал. Но в кои-то веки был благодарен ей, потому что за стеной находился человек, который стоил всего.       Вэй Ин вскипал паникой при мысли о предложении Лань Чжаня, которое ранее всерьёз не рассматривал, и об одном матрасе на двоих предстоящей ночью. Эта близость не станет для них первой. Им уже доводилось пару раз уединяться в душе. Правда, каждый раз Вэй Ин был не в самом лучшем состоянии и позволял Лань Чжаню вести. Воспоминания о тех моментах вгоняли в краску и ещё сильнее повергали в волнение, как если бы Вэй Ину было двенадцать, а не девятнадцать, и последние годы он провёл не в окружении всех человеческих грехов, а в изоляции религиозной школы. В его возрасте у парней обычно уже приличный опыт в сексе, но ему вечно что-то мешало пойти до конца. Возможно, он просто ждал своего человека? Понравится ли Лань Чжаню то, что он собирался ему предложить? Будет ли это хотя бы вполовину соответствовать его ожиданиям?       Вэй Ин окинул беглым взглядом своё мутное отражение в зеркале, стараясь не задевать глазами алый шрам в виде солнца под ключицей. Оценивать себя было сложно, но сегодня ему аплодировал и пускал на него слюни «высший свет», а это чего-то да стоило. Скорее на уровне инстинктов, нежели рассудка, Вэй Ин понимал, что сексуальный интерес к нему обоснован. Он, как многие заверяли, обладал харизмой и природным магнетизмом. Словно наперекор неблагосклонной жизни, его лицо оставалось красивым, а тело — притягательным.       Простояв так за критическим анализом собственной внешности, Вэй Ин, немного воспрянув, набросил халат и вышел к Лань Чжаню. Рубашка того была распахнута, приоткрывая скульптурно очерченные мускулы гладкой, как обточенный нефрит, груди и выразительные кубики пресса. Возясь с вином, он перекинул волосы на одно плечо и расстегнул ремень.       Огладив его взглядом, Вэй Ин тяжело сглотнул. Вот кому точно не приходилось мучиться низкой самооценкой. Такое диво в толпе увидишь — глаз не сможешь оторвать, заключил он, безмолвно принимая из рук Нефрита чашку с вином. Вэй Ин на нервяке вылакал несколько бокалов с шампанским на вечеринке, вследствие чего так осмелел в тачке. Но выпитое уже выветрилось, и новая доза для храбрости как нельзя кстати. Чтобы вернуть себе привычную развязность, он в пару глотков прикончил свою порцию вина и потянулся за добавкой, которую Лань Чжань щедро плеснул, задумчиво усмехаясь его рвению.       Оставаясь до странного неразговорчивыми, общаясь лишь взглядами и улыбками, они оказались на балконе и, не договариваясь, устроились на коврике. Никогда не спящий город представал как на ладони, раскинувшись под чернильным небом как покрывало, расшитое переливающимися блёстками. На соседнем балконе была распахнута дверь. Из квартиры на повторе лилась меланхоличная композиция: Poets of the Fall — Sleep, придавая атмосфере немого созерцания оттенок душераздирающей чувственности.       — Domaine Leroy, Chambolle-Musigny, — озвучил Лань Чжань, едва пригубив свою чашку. — Как тебе?       — Изысканно.       Вэй Ин не кривил душой. Ему понравилось вино. В его букете как в симфонии сплелись ноты спелых лесных ягод, свежесть весеннего подлеска, дым от костра и горечь чёрного перца. Вино задело что-то, похороненное в глубине сознания, навеяло знакомые ощущения, но Вэй Ин так и не смог определить, принадлежали ли они реальному прошлому или посещали его во сне.       Песня полилась по очередному кругу, и в воздухе будто что-то щёлкнуло. Они потянулись друг к другу — пальцы путались в волосах, губы не размыкались в поцелуе. Картина города расплылась, а музыка, напротив, будто стала ближе и забиралась под кожу. Прошло какое-то время, прежде чем Лань Чжань, давая Вэй Ину передышку, погладил его по скуле:       — У меня кое-что есть…       Он смотался в комнату и вернулся с маленьким резным футляром цвета крови, который медленно вложил в ладонь недоумевающего Вэй Ина. Глаза Нефрита не вмещали чувств и горели под стать немеркнущей иллюминации ночного Нью-Йорка.       — Люблю тебя, — опустившись на колени, торжественно объявил он. — Буду беречь и защищать, пока дышу. Раздели со мной жизнь. Это всё, чего я хочу.       Вэй Ина обдало волной жара. Кадык предательски дёрнулся. Вибрирующими пальцами он взял и медленно открыл футляр. Глаза уставились на гранатово-красный бриллиант размером в несколько карат, прозрачный как слеза и запечатлённый в широкий ободок платины.       Вэй Ин отличался любознательностью и на оценки по химии не жаловался. В природе цветные бриллианты были настолько редки и ценны, что большинству живущих никогда не светило увидеть это чудо воочию, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. Алые алмазы считались воистину мистическим явлением. Учёные всё ещё спорили о происхождении их цвета. Большинство склонялись к теории, что на протяжении миллионов лет в процессе формирования минерала в его кристаллической решётке возникали определённые структурные аномалии и в исключительных случаях проявлялись кровавым оттенком. Но какой бы ни была причина, в мире насчитывалось всего несколько десятков чистых красных бриллиантов, и большинство из них являлись собственностью коллекционеров.       Зная, из какой фамилии происходит Лань Чжань, Вэй Ин не сомневался, что прямо сейчас смотрит на редчайшее сокровище стоимостью по меньшей мере в несколько миллионов долларов. Горло перехватило как тисками. Губы дрожали. Всё, что он смог выдавить, сводилось к одному единственному слову:       — Это?..       — Кольцо дала мне мать, — взгляд Лань Чжаня коснулся Вэй Ина боготворяще, словно в нём воплощалась вся отведённая ему на этом свете радость. — Она хотела, чтобы однажды я вручил его любимому человеку, с которым свяжу жизнь. Значит, тебе.       Вэй Ин обалдело таращился на алую каплю.       — У меня нет слов… — едва слышно выдавил он.       — Нравится?       — Он идеален.       — Вы похожи. Только у него есть цена, а ты бесценен.       Лань Чжань притиснул Вэй Ина к груди и поцеловал в макушку.       — Я хотел надеть его на твой палец давно. Позволь уже этому случиться.       От этого невинного и почти невесомого поцелуя и признания Лань Чжаня у Вэй Ина сбоило сердце. Часть его пребывала в ошеломлении, но другая, казалось, догадывалась о чём-то подобном давно. Вэй Ин какое-то время молчал и кусал нижнюю губу, сражаясь с подкатившей к векам влагой, потом протянул Лань Чжаню ладонь и кольцо.       — Надень.       Лань Чжань с заметным облегчением улыбнулся и осторожно поместил кольцо на безымянный палец его левой руки. Украшение село гладко, словно было создано по меркам Вэй Ина. Несмотря на лаконичный дизайн, его красота завораживала, как и в целом эстетика момента. Вэй Ина кружило в танце неутихающих эмоций, как бабочку, попавшую в ветряной вихрь и не контролирующую вообще ничего.       — Мой, — заключил Лань Чжань, охватывая его лицо ладонями и неистово приникая к губам. — Жаль, в придачу я не могу подарить тебе вечную жизнь.       — Уверен, что выдержишь мои заскоки так долго?       — Я выдержу всё, только не убегай больше.       Вэй Ин, запрокинув голову, рассмеялся.       — В любом случае тебя это не остановит.       — Прекрасно, что ты понимаешь.       Заверяя, Лань Чжань крепче стиснул объятия и вновь вовлёк Вэй Ина в поцелуи. От него пьяняще тянуло льдом и сандалом. Кожа — горячий снег — манила касаться. Из-под веера роскошных ресниц смотрел прожигающий насквозь взгляд. В мозгу Вэй Ина вторым сердцем билась мысль — хоть бы ты всегда так смотрел на меня! Он целовал в ответ со всей страстью, на какую был способен, безмолвно заверял в верности и клялся в связавших их узах. Захвативший жар расползался, безжалостно ударяя в голову и низ живота. По венам распространялся ток, вынуждая не замечать ночную прохладу.       Лань Чжань жадно смаковал мякоть покорных ему губ — напористо, фанатично, безудержно. Его руки были везде и сразу. В непрерывной возне халат съехал с плеч Вэй Ина и теперь болтался где-то на талии, едва прикрывая бёдра. Несмотря на сгустившиеся вокруг тени, Лань Чжань без труда различил шрам на его груди, и его движения сразу замерли.       — Болит? — превозмогая навалившуюся на сердце тяжесть, спросил он.       — Только если надавить, — покачал головой Вэй Ин, с горечью мазнув поверх солнца ладонью.       — А если так?       Смежив веки, Лань Чжань нежно прижался месту его касания губами. Вэй Ин порывисто выдохнул, вцепляясь в его волосы.       — Ох чёрт!       Он и сам не ожидал, что контакт с напоминанием о его боли породит столь мощный виток возбуждения. Совсем недавно зарубцевавшаяся плоть оставалась гиперчувствительной.       Лань Чжань, всё правильно истолковавший, добавил к губам язык, влажно выводя им форму солнечных лучей и прислушиваясь к ответной реакции.       — Чжань! — Вэй Ина подбросило на месте.       Не в силах связать двух слов, он начал заваливаться на спину. Ноги сами разъехались в стороны, обхватывая бока Лань Чжаня, удерживающего его за талию. Сумрак был на их стороне, но продолжение грозило привлечь зрителей с соседних балконов.       Лань Чжань, пока ещё мог, заставил себя отстраниться и бережно вернул сползшую ткань халата на плечи Вэй Ина.       — Перебирайся в комнату, я загляну в душ.       Подёрнутый сумасбродностью, влюблённый взгляд был полон голода, который как в зеркале отражался в глазах напротив. Лань Чжань задержал взгляд на лице Вэй Ина и, не удержавшись, снова подался за поцелуем, потом торопливо бросился в ванную.       Не зажигая свет, Вэй Ин на ватных ногах добрёл до скромного ложа в центре спальни и рухнул на него спиной, позволяя аромату сандала окутать себя с головы до ног. От сознания того, что вскоре произойдёт, тянуло живот, обрывалось дыхание, томительным спазмом сводило органы.       Лань Чжань не заставил себя долго ждать. Теперь на нём тоже был халат. Влажные волосы гнездились узлом на затылке. Напряжённый взгляд застыл на переплётшемся с одеялом Вэй Ине и хищно вбирал в себя контуры его поджарого тела.       — Хочу тебя, — огласил Лань Чжань, изучая, вбирая, присваивая. — Но если ты не готов продолжать, просто скажи.       — Ценю, что даёшь выбор, — улыбнулся Вэй Ин, начиная сознавать, как это — когда не способен думать ни о чём, что выше пояса.       И всё же с губ непроизвольно слетело предостережение, которое он не мог не озвучить.       — Давай не торопиться. Не обещаю всё и сразу.       — Тебе следовало рассказать о том случае раньше…       Лань Чжань не пускался в уточнения, и так было ясно, что он говорит о несостоявшемся насилии. Вэй Ин неопределённо пожал плечами, не зная, сожалеть или радоваться тому, что теперь между ними почти нет секретов.       — Это вовсе не то, о чём хочется рассказывать.       — Мне важно, чтобы тебе было хорошо со мной. Я должен знать, если какие-то мои действия бередят твои раны.       — Рядом с тобой я забываю о боли.       Словно бросая вызов, Вэй Ин не стал дожидаться решительных действий Лань Чжаня — сделал первый шаг сам: развязал пояс и выбрался из халата, представ полностью обнажённым. С шальным блеском в глазах Нефрит задержал вздох, а потом, вторя ему, освободил от лишнего собственное тело. Грациозная сдержанность стремительно сменялась мутящей рассудок потребностью.       Скользнув вдоль убийственно красивой фигуры напротив взглядом, Вэй Ин в который раз закусил губу и почувствовал, как запульсировал пылающий член. Увитое проступившими венами, солидное достоинство Лань Чжаня тоже полностью затвердело и с готовностью возвышалось параллельно своему хозяину, честно и прямо возвещая о его намерениях. Глянцевая головка налилась кровью и искушающе истекала влагой.       Перебирая коленями, Вэй Ин подался к краю матраса, заключая Лань Чжаня в кольцо рук и утягивая на себя. Выпитое делало его решительнее, но скрыть нервозность всё равно не удавалось. Они долго находились на расстоянии и теперь будто заново познавали друг друга.       Понадобилось совсем немного времени, чтобы прикосновения утратили деликатность. Томление взвилось как натянутая тетива лука, готового выпустить стрелу, быть может, поэтому их швырнуло в объятия друг друга как умалишённых и с такой силой, что оба невольно сорвались в стоны.       Лань Чжань целовал и ласкал, как если бы собирался впаять Вэй Ина в своё тело. Удовольствие взорвалось фейерверком, когда головки Вэй Ина мучительно медленно коснулись горячие губы — когда её, а затем и ствол, обволок натиск нетерпеливо принимающего рта.       Лань Чжань ощущал, как член Вэй Ина всё сильнее вздрагивает в ответ на изматывающую атаку. Ими владела одна на двоих жажда, одна ненасытность. Вело от собственных действий, от вкуса, от стонов Вэй Ина. В вязком полумраке комнаты его кожа поблёскивала испариной, нежно-лиловые соски выделялись тугими горошинами, бёдра с зацикленной плавностью взлетали и опускались, цепляясь за остроту переживаний.       В унисон звукам, издаваемым Лань Чжанем, Вэй Ин жадно сглатывал слюну, шипел и мычал в нос, залипая на то, как плавно движется и скользит собственная плоть, появляющаяся и исчезающая в чужом горле.       — Боже! Как глубоко…       Вэй Ин залип на откровенно непристойной картине и, мечась в угаре наслаждения, не мог оторвать взгляд от того, как Лань Чжань у него брал. На первый взгляд, тот действовал слишком напористо и даже грубо, но ощущалось это как врата рая — ни больше ни меньше.       Пытаясь затянуть желанную пытку, Вэй Ин, не задумываясь, вскинул руку, вонзаясь в его плечо.       — Полегче, я и так у края…       Не сбиваясь с ритма, Лань Чжань умудрился поймать его ладонь и переплести пальцы, пуская волну электричества вдоль позвоночника. Желание видеть, как Вэй Ин кончит, заставляло кровь по венам бежать быстрее, хотя куда уж быстрее. Между ними почти не осталось нежности, только слепящая похоть.       Томление нарастало, толкая к пику. Звёздный всплеск настиг Вэй Ина через мгновение под сорванные, хриплые возгласы:       — Вынь! Я сейчас!.. Я…       Он не договорил. Тело прошило болезненно-сладким экстазом и замотало в судорожной пляске на простынях, пока он изливался в рот покорно принявшего всё до капли Лань Чжаня. Тяжело сглатывая, Нефрит прикрыл глаза, а когда Вэй Ин наконец замер, мягко отпустил его опадающий член и растянул припухшие в стараниях губы в безумно удовлетворённой улыбке.       Вэй Ина окатило кипятком восторга.       Сука! До чего же красивый! — рисовалось в мозгу сигналом, обычно обозначающим высоковольтное напряжение.       В глазах Лань Чжаня, подтверждая ассоциацию, тлели опасные золотые искры — достаточно дунуть, и пожар сметёт всё к чертям собачьим! Любоваться им, выпадая из реальности, становилось привычкой. Вэй Ин и сам не понял, как вдруг воодушевлённо подорвался, игнорируя протест звенящих от пережитого мышц, повалил Лань Чжаня на спину и устроился между его ног. Пора бы и ему проявить себя! Переполненный желанием, он всё же сознавал, что практически ноль в сексе, если не принимать в расчёт просмотр порно для самоудовлетворения.       Подавив порыв заранее рассыпаться в извинениях, если с первого раза получится не вау, Вэй Ин быстро стянул в хвост волосы, подогнул под себя колени и склонился над Лань Чжанем. Тот не мешал ему, только пожирал глазами и терзал зубами губы, словно Вэй Ин уже ему отсасывал.       Подстёгнутый этим, Вэй Ин пару раз двинул кулаком, гоняя по раскалённому орудию страсти бархатную кожицу, и полоснул языком отчётливо выделяющуюся нежную уздечку. Лань Чжаня пронзило приятной судорогой, голос на октаву сорвался. Уже в следующий миг ободрённый этим Вэй Ин решительно насадился ртом на головку и сходу попытался протолкнуть её в себя глубже, но рвотный рефлекс не позволил ему так просто осуществить задуманное.       Эстетика сцены была довольно спорной, впрочем, ощущения Лань Чжаня это опровергали.       — Ты в порядке? — обеспокоенно слетело с губ параллельно вздоху удовольствия. — Не заставляй себя. Если трудно, лучше оставь…       Не обращая на его слова внимания, Вэй Ин хлебнул воздух и, обернув его массивный ствол ладонью, снова направил в рот — на этот раз не торопясь и контролируя нажим. Он всего пару минут как кончил, но чувствовал, что снова завёлся от вкуса, возбуждающего запаха и реакций плавящегося под ним тела.       — Зубы… — закатывая глаза в наслаждении и морщась от периодических прострелов боли, шептал Лань Чжань.       Вэй Ин впервые делал минет, и назвать его действия искусными не поворачивался язык. В качестве извинения за лёгкие укусы его рука спустилась к поджавшимся яичкам Лань Чжаня, легонько стиснула, нежно погладила. Слюна от совершаемых им сверху действий обильно стекала в зону промежности, отчего пальцы Вэй Ина скользили мягче.       Ничего эротичнее, нежели то, что он совершал, Лань Чжань не видел. Внутри вертелся ураган. Уплывая в запредельный кайф, он смотрел на Вэй Ина во все глаза, словно опасался ослабить фокус и упустить хотя бы миг одуряюще желанной реальности. Лёгким не хватало воздуха, потому что Лань Чжань забывал вдыхать. Мысли путались.       Черты лица Вэй Ина, даже искажённые попытками охватить неприлично крупный половой орган, оставались не просто соблазнительными, а изумительно прекрасными. Их хотелось разглядывать в поисках подвоха, ведь безупречных людей не бывает. Однако Вэй Ин для Лань Чжаня был безупречен. Сам того не зная, он стал его идеалом — его отчаянной, бесконечно обожаемой фантазией. Лань Чжань упивался каждым взглядом на него, жаждал до истерики его прикосновений, благословлял каждый миг отведённого им времени.       Осваиваясь за новым делом, Вэй Ин расслаблялся и насаживался смелее. Когда он напирал и одновременно пытался сглатывать, Лань Чжаня забрасывало на седьмое небо и прорывало стонами. В блаженных муках он комкал простыню в кулаках и пытался отсрочить момент кульминации, потому что наслаждение становилось острым, жгучим, непереносимым.       В момент, когда взмокшие ресницы Вэй Ина взлетели и между ним и Лань Чжанем возник зрительный контакт, последний с трудом сдержался, чтобы не завыть счастливым волком на луну от срывающей крышу эйфории. От неподдельной дикой страсти в серых глазах его начало потряхивать. Вэй Ин потянулся к собственному члену и машинально заработал рукой в такт движению своей головы. В пальцы на ногах прокралось онемение. Набирающие мощь спазмы зарождались в глубине тела и нескладно прорывались наружу.       Лань Чжаня просто вынесло ударившим оргазмом без возможности отстранить от себя Вэй Ина — он конвульсивно содрогнулся и несколькими резкими толчками выплеснулся ему в рот. Застигнутый врасплох, Вэй Ин расширил слезящиеся от усилий глаза и испуганно замер, но даже через дискомфорт вытерпел все рывки Лань Чжаня, пока семяизвержение полностью не остановилось. Только после этого он напряжённо смежил веки, сглотнул всё, что оказалось на языке, и выронил член Лань Чжаня ему на живот.       Твою ж, блядь, мать! Как бесподобно он это сделал!       Кадык Лань Чжаня дёрнулся и в сумасшедшем ритме зашлось сердце. После оргазма должно было полегчать, но не полегчало. Кровь продолжала носиться по венам жидким огнём, плоть требовала ещё. Так масштабно Лань Чжаня не крыло даже под алкоголем и веществами.       Несмотря на то, что последние секунды Вэй Ину пришлось нелегко, оргазм Лань Чжаня толкнул его к собственной вершине. Теряя связь с рассудком, он кончил, шало вскидываясь бёдрами навстречу грубым броскам руки, и с гортанным стоном повалился в объятия Лань Чжаня.