Там, где ты

      Начало пути к Вэй Ину было бодрым, но спустя буквально пару минут движения по запутанным коридорам филиала департамента Лань Чжаню стало казаться, что его сопровождающие вовсе не настроены удовлетворить его требования. Окончательно это стало ясно, когда ему велели остановиться перед одной из десятка дверей на этаже.       Какой-то седовласый федерал, присоединившийся к процессии, мягко привлёк внимание Анселл и, обмолвившись с ней парой фраз, резко изменил настроение шествия. Затем обогнал Лань Чжаня и, чиркнув вдоль электронного замка магнитной картой, открыл проём внутрь.       — Входите, — поторопил он тоном, каким обычно говорят наставники с трудными подростками. — До дальнейших распоряжений будете ожидать здесь.       Лань Чжань стиснул челюсти, отказываясь верить, что ему снова предстояло ждать.       — В чём дело, сэр? Вэй Ина приведут сюда?       Он попытался найти глазами Анселл, но та отстала, уткнулась в телефон и спешно набирала какое-то сообщение. Вайнс тоже не смотрел, поглощённый собственным девайсом.       — Входите, — настойчивее повторил седовласый, не дав больше никакой информации.       Лань Чжань зло шагнул в пустую комнату, где из мебели стояли лишь два кожаных кресла и маленький журнальный столик между ними, на котором не было ничего — даже брошюры или журнала, оживляющих это пространство. Вот тебе и коллеги! Всё шло вовсе не так, как совсем недавно расписывали Вайнс и Анселл. Случайно ли? Или же их риторика была лишь частью представления, призванного отвлечь его и до поры до времени успокоить?       Взгляд Лань Чжаня невольно упал на окно с укреплённым стеклом. Оно транслировало вид на вечерний порт, захваченный разгулом стихии. Вой ветра вплетался в глухой шум крови, наращивающей стук в висках.       — Вэй Ина приведут сюда? — вновь спросил он с меркнущей надеждой. — С ним всё в порядке?       Анселл, остающаяся неподалёку, наконец вскинула на него глаза. Трудно было не заметить, что выражение её самоуверенного лица круто изменилось — она была взволнована, если не сказать обескуражена и напугана.       — Ждите, — выдавила она, — мы улаживаем детали.       — Какие именно?       — Просто ждите, — добавила женщина, уже направляясь по коридору прочь.       Вайнс послушной собачонкой увязался за ней, послав Лань Чжаню угрюмый взгляд. Их поведение вызвало в нём раздражение, с которым было сложно справиться. Эти двое вынудили его подписаться на пожизненное исполнение воли департамента, суля работу на бюро как решение всех проблем, но чем больше тянулось ожидание встречи с Вэй Ином, тем больше казалось, что всё это не более чем развод. После подписания документов и принятия всех выдвинутых ими условий отсрочки должны были благополучно окончиться, но двери за агентами снова закрылись. В замке клацнул затвор — ему не доверяли настолько, что даже после вручения жетона запирали как преступника.       Лань Чжань нервно сунул руки в карманы брюк и сделал несколько шагов по комнате. Следящих камер в ней вроде не было. С другой стороны — стальная дверь, армированная рама и пуленепробиваемое стекло гарантировали, что никуда он не денется. В голову лезли мысли одна другой мрачнее. Он начинал сомневаться, что Вэй Ин когда-либо находился в этом здании. Возможно, агенты намеренно подталкивали думать, что он здесь, а на деле их разделили ещё когда схватили на берегу. Выжил ли он вообще? Смогла ли субстанция в его крови в действительности сохранить ему жизнь, или все слова федералов были чистой воды обманом?       Мощный прилив злости запустил горячую волну в теле. Лань Чжань корил себя за наивность и воскрешал в памяти всё больше тревожных звоночков. Медики, спецназ, агенты в этих стенах походили на настоящих представителей правительственной структуры, но их действия и процесс его встраивания в систему отдавали фальшью и воспринимались через призму подозрений.       Лань Чжаня никогда раньше не арестовывала полиция и уж тем более его никогда не задерживали представители ФБР. После всего, что предшествовало этому дню, ему было сложно абстрагироваться от убеждения, что те, кто контактирует с ним, превышают полномочия. К нему не пустили ни родственников, ни адвокатов, хотя его возраст и гражданские права это подразумевали. Ему пришлось принимать на веру то, что говорили ему незнакомые люди, и уповать на лучшее, пока они использовали его биоматериал и беспомощность в своих целях, а это вовсе не добавляло к ним расположения.       Всё это время он был зациклен на мыслях о Вэй Ине, своих страданиях и неизвестности, и лишь последние часы отмечал, что его окружение демонстрирует чрезмерное оживление. Истинные эмоции так или иначе пробивались через броню профессиональной невозмутимости и выдавали тревогу на лицах — ту самую, что мучает мошенников, пытающихся провернуть аферу, или провалившихся с реализацией амбициозного замысла шулеров.       Присутствовал ли этот флёр зыбкой игры с его восприятием изначально, или уже позднее приключилось что-то, что кардинальным образом изменило расстановку в реализуемом бюро плане? Одно прослеживалось отчётливо: прямо сейчас в этом отделении ФБР происходило что-то, выходящее за рамки ожиданий его работников.       Лань Чжаня не волновало, что именно, но его почти физически ломало от необходимости воссоединения с Вэй Ином. Снова и снова мысли об обмане осаждали его рассудок, и ледяной ком страха в желудке пополз вверх, к горлу.       Что с Вэй Ином? Что они сделали с ним?       Неимоверным усилием он заставил себя подавить эмоции — в конце концов, разве не это всегда было его сильной стороной?       Если они не ведут меня к нему, я найду дорогу к нему сам.       Когда давившая на мозги пелена негодования ослабла, до слуха стал доноситься отдалённый шум, который не удавалось идентифицировать. Кто-то, несмотря на непогоду и неподходящее время суток, затеял ремонт со сносом стен, забыв поставить в известность администрацию? Или, слетев с катушек, пошёл в разнос прямо в гнезде федеральных представителей порядка?       Ожидание далось Лань Чжаню тяжело, хотя истекло не более четверти часа, прежде чем за дверью наметилось движение. Что-то витало в воздухе. Он не мог объяснить что, но внутренне пребывал на взводе и готовился к схватке. Жетон агента и заверения, что их с Вэй Ином работа в дуэте будет вознаграждена особым статусом, отныне представлялось байкой, которую ему навязали, чтобы потянуть время.       В двери сработал отпирающий механизм. На этот раз среди ввалившихся внутрь не было знакомых лиц. Куда подевались Вайнс и Анселл, оставалось лишь догадываться. Новые «коллеги» не отличались тактом и отнюдь не демонстрировали лояльности, как полагается тем, кто с тобой в одной лодке — или, точнее сказать, в одной организации, что в данной ситуации было равнозначно.       Но ещё куда более тревожным знаком стал спецназ, сопровождающий агентов, — полдюжины здоровенных мужиков при полной экипировке. Ещё до того, как федералы открыли рты, Лань Чжань понял: эта делегация явилась не ради того, чтобы дружной толпой сопроводить его наконец к Вэй Ину, — нет, их отправили сюда, потому что сомневались, что то, что они объявят инфицированному неизвестной субстанцией юнцу, пройдёт гладко.       — Возник инцидент, в силу которого нам приказано перевезти вас в безопасное место, — не представившись, обронил один из четырёх агентов с лицом-кирпичом и колючим взглядом голубых глаз. — Вам нужно следовать с нами и не задавать вопросов.       Знакомый расклад. Опять молчать и подчиняться без оглядки на отсутствие объяснений.       Лань Чжань, так и не присев за это время, отпустил подоконник, на который опирался, и полностью повернулся к вошедшим. С одной стороны, эта сцена могла быть проверкой на его готовность и дальше следовать чужим приказам, с другой — «костюмы» перегибали палку, а его нервы и так сдавали. Дополнительный стимул для срыва был не нужен — достаточно чуть-чуть перегнуть, и всё покатится к чёрту. По крайней мере Анселл и Вайнс должны были понимать это, но их и след простыл.       — Какой инцидент? — нахмурился Лань Чжань, едва справляясь с очередной волной гнева, заставляющей его кипеть и терять самообладание.       — Было велено не задавать вопросов.       — Меня заверили, что я увижусь с Вэй Ином.       — Следуйте инструкциям — и встреча состоится.       — Когда?       — Как только будет устранена проблема с безопасностью.       — На почве чего она возникла?       Губы агента сжались в тонкую ниточку. Он явно не питал восторга, что порученный «объект» возникает, вместо того чтобы заткнуться и топать следом, и начинал сердиться.       — Повторяю последний раз: следуйте за мной без вопросов.       Лань Чжань не двинулся с места, лишь покачал головой.       — Договорённость была другой.       Агент хмыкнул и покосился на него с вызовом, но Лань Чжань на провокацию не поддался, продолжая смотреть ровно и спокойно.       — И я требую её выполнения, прежде чем мы продолжим… сотрудничество.       — Ваши регалии не позволяют вам диктовать условия.       — Вы заключили со мной сделку, единственным пунктом которой в мою пользу была встреча с Вэй Ином.       — Все сделки — инициатива бюро. Вы — собственность бюро. Правила тоже устанавливает бюро, и они могут меняться в процессе.       — Как удобно. По факту выходит, никаких правил нет.       Агент, казалось, хотел бы ввернуть что-то грубое, но по какой-то причине, осторожничая или же попросту не желая усугублять конфликт, решил, что дискуссию можно просто обрубить.       — Отряд наших людей проводит вас и посадит в машину.       — Я никуда не двинусь, пока не поговорю с Вэй Ином.       — Тогда к вам применят силу и увезут в бессознательном состоянии.       Лань Чжань, будто взвешивая, ловко подбросил на ладони, как выяснилось, совершенно бесполезный жетон.       — С чего такие жёсткие меры по отношению к сотруднику бюро, или у вас тут так принято?       В ответ только молчание и раздражённый взгляд.       — Спаркс, ты знаешь, что делать, — федерал горестно нахмурил лоб, затем кивнул кому-то из возвышавшихся позади.       Мужчина, вооружённый шприцом с неизвестным составом, шагнул вперёд, а спецназовцы напряглись, как псы, учуявшие кровь.       — Это поможет расслабиться, — начал он, делая неуверенное движение в направлении юноши.       Наверняка вещество в шприце было способно вырубить даже слона легко и надолго, но Лань Чжань в ближайшие часы точно не планировал сон — напротив, он слишком долго позволял чужакам использовать себя в качестве живой куклы — послушной, безропотной, лишённой воли. Но всем уступкам пришёл конец, когда они дали ему понять, что это никак не поспособствует его стремлению вновь увидеть Вэй Ина.       Он и сам пропустил момент, когда его мозг, тело и психика сработали слаженным аккордом, выдав соразмерный ответ на недели мучительных процедур в качестве подопытного пленника, на чью боль и мнение откровенно плевали. Ситуация в считанные мгновения накалилась до предела. Ему с самого начала не стоило недооценивать высокомерие людей, обращавшихся с ним как с животным. Законы их не волновали, ведь они были исполнительной силой тех, кто эти законы придумывал.       Лань Чжань атаковал с инерцией змеи, давно готовой к броску. Какой смысл тратить время на попытки прийти к компромиссу без жертв, если его попросту не слышат? Ударом с наскока ему удалось сравнительно легко вывести из строя самого рослого и габаритного спецназовца, не ожидавшего такой скорой и неумолимой реакции от парня, ещё недавно парализованного нейролептиками.       Ударом локтя в область кадыка Лань Чжань обезвредил того, кто возвышался за ним, и, не теряя поразительной инерции, успел отправить в нокаут третьего мужчину. Остальные, хоть и запоздало, но очнулись от ступора и включились в бой, но у него всё же сохранялось преимущество. Первое, что они сделали, — пустили в ход шокеры. Это было ошибкой. Маневрируя между противниками и используя их тела одновременно как прикрытие и цель наступления, он успевал уворачиваться и перенаправлять их выпады.       За доли секунды Лань Чжань, даже не вспотев, уложил ещё двоих, перехватил руку третьего, вывернул, завёл за спину. Раздался характерный хруст не выдержавшей давления кости и возглас боли. Прикрываясь воющим мужиком как щитом, Лань Чжань толкнул его на приятелей и с сумасшедшей скоростью поднырнул под следующего противника, вынеся его тараном в проём коридора. Двое агентов, ещё остававшихся на ногах, наконец осознали, что шокеры — в его случае бестолковый инструмент. Он двигался с непостижимой для них скоростью, и им пришлось выхватить серьёзное оружие.       Стало очевидно, что им отдали приказ в случае неподчинения удержать его в здании любым путём, вплоть до ранений и полной нейтрализации, но они просчитались с ожиданиями — Золотое Ядро очищало его кровь от медикаментов быстрее, чем можно было предполагать. Не принималось ими во внимание и то, что за его юностью и слишком явной красотой скрывались опыт талантливого бойца, а также нетипичная для подобной комплекции сила и выносливость.       Первые пули разрезали пространство, и Лань Чжань почувствовал, как сбрасывает последние сомнения. Департамент всерьёз пытался лишить его жизни. Это понимание освободило его. Он больше не осторожничал и не мешкал, нанося вырубающие оппонентов удары. Как бы сладко ни заливала Анселл, они были по разные стороны баррикад. Если его пытались убить, значит, и Вэй Ину грозила опасность.       В узком коридоре было тесновато для ведения полномасштабных боевых действий. Лань Чжань умудрялся уклоняться, но рикошетом разнесло несколько ламп и чиркнуло стену. Свет замигал, вторя громовым раскатам снаружи. Пистолет агента, рискнувшего палить в него, перекочевал к Лань Чжаню сразу, как они сошлись в контактном бою. Получив сокрушительный удар в солнечное сплетение, мужчина повалился навзничь. Тот единственный, кто ещё держался вертикально, используя как прикрытие дверь одной из комнат, выстрелил, словил осечку и всё же успел передать сообщение по рации. На его лице отражались паника и ужас.       Лань Чжань надвигался на него как лавина. Движения обрели лёгкость и стремительность, каких не было даже во время самых интенсивных тренировок с Лань Цижэнем. То, что передал ему Вэй Ин, — то, что прижилось и теперь с каждой минутой становилось ощутимее, — делало плоть сильнее и выносливее, чем она когда-либо была. Прибавить к этому его превосходную подготовку и смертоносные навыки сокрушать всех и вся на своём пути — и много дней накачивавшие его транквилизаторами федералы даже будучи в количественном превосходстве выглядели на его фоне неуклюжими, неповоротливыми увальнями, которые даже с пушками не способны ничего ему противопоставить.       Рывок в долю секунды, натиск ударов, вышибающих пистолет из чужих рук, — и сопротивление сломлено. Лань Чжань провернул захват и зажал горло противника между плечом и предплечьем, привалившись сзади.       — Вэй Ин в этом здании?       Ошалевший от боли, хрипящий и задыхающийся мужчина трепыхался, стараясь вырваться, но у него не было шансов.       — Пусти, мать твою!       — Отвечай на вопрос или сверну шею, — процедил Лань Чжань низко, теряя терпение и усиливая захват.       — Стой-стой… Да, он здесь, но его тоже… перевозят.       — Хочешь жить — веди к нему, — потребовал Лань Чжань.       Мужчина беспомощно взвыл, совершил ещё одну бессмысленную попытку сбросить его хватку, но чувство самосохранения в итоге победило, и он сдался.       — Он… он в западном крыле. Третий этаж.       — Отлично, — встряхнул его Лань Чжань и, оттолкнув от себя, взял на мушку. — Топай и, если не хочешь получить пулю в затылок, давай без фокусов.       — Ты пожалеешь…       — Я уже жалею… что терял с вами время, а теперь заткнись и пошёл.       Мужчина, кашляя, ронял ругательства, но требования выполнял. Они довольно быстро очутились у пролёта лестницы. Лань Чжань понимал, что, помимо рации, были ещё камеры наблюдения. Они уже зафиксировали случившееся, и на его поимку отправлен вооружённый отряд. Оставалось не так много времени, чтобы добраться до места, где, если верить заложнику, находился Вэй Ин. В каком тот пребывает состоянии и смогут ли они действовать заодно, Лань Чжань не знал, но готов был на руках его нести, если потребуется.       — Слушай, парень… — внезапно залепетал мужчина. — Я просто выполнял приказ. Ты напрасно это затеял. Скоро три десятка снайперов будут метить по твоей заднице…       — Ты о своей беспокойся. Если соврал и я не найду своего мужа там, куда ты меня ведёшь, содержимое твоей черепушки раскрасит стены, — холодно отрезал Лань Чжань.       — Я не вру, он там… должен быть… если ещё не в машине.       — Тогда меньше трепись, больше шевелись.       Мужчина промычал что-то невнятное — вероятно, послал его, — но шаг прибавил. Лань Чжань отметил, что, несмотря на его угрозы, они двигались по почти пустым помещениям. Те немногие, на кого они наталкивались, являлись либо медиками, либо офисным планктоном, как если бы весь боевой потенциал бюро был отозван. Разумеется, Лань Чжань не надеялся, что это надолго. Он выиграл немного форы тем, как быстро разобрался с компанией, которую обязали его вывезти, но новая не заставит себя ждать.       Он вслушивался в отдалённый шум, нарастающий в той стороне, куда они направлялись. Эта возня, похоже, так же была порождена какими-то боевыми действиями, но кто выступил инициатором конфликта? Что заставило Вайнса и Анселл нарушить условия договорённостей?       В следующий миг около десятка человек высыпало навстречу из-за очередного поворота. Все в военной экипировке и со штурмовыми винтовками вместо дурацких шокеров. Лань Чжань ухватил спутника за ворот и толкнул в проём параллельного коридора, уходя из-под шквала огня. Он успел спасти жизнь агенту, но пулей того всё же зацепило. Из его плеча брызнула кровь. Было ли это ошибкой или новый приказ гласил не обращать внимания и на заложников тоже?       Удивляться таким крутым мерам не приходилось. Лань Чжаня небеспочвенно считали чертовски опасным индивидом с биологическим оружием вместо крови и придерживались позиции — лучше устранить, чем дать уйти.       Швырнув парня, ставшего обузой, за металлический стеллаж, чтобы не схватил ещё пулю, Лань Чжань отныне полагался лишь на собственную интуицию и везение. Он уже достиг нужного корпуса, оставалось подняться на этаж выше и отыскать Вэй Ина.       Меткость не подводила. Лань Чжань научился стрелять раньше, чем кататься на велосипеде. Бил без промаха с шести лет. Теперь каждый выстрел, несмотря на то что противники были в броне и вооружены крупнокалиберными пушками, находил свою жертву. Стрелял по ногам, чтобы не могли стоять и преследовать, и по рукам, чтобы лишить способности держать оружие. Запасные магазины, которые Лань Чжань забрал у раненого агента, обеспечили возможность отбросить преследователей. Он действовал хладнокровно, с обескураживающей врага методичностью, словно сшибал мишени в тире. Внутри кипел даже не адреналин, а ледяной антифриз. Терять Лань Чжаню было нечего. Он нарушил тьму-тьмущую законов, напал и ранил федеральных агентов, чем заработал пожизненный приговор. Если сейчас его схватят, он больше ни под каким предлогом не увидит свободы. Лучшее, что ему светит, — это пожизненно мариноваться в качестве подопытной крысы в прозрачной камере; в худшем — система не рискнёт с ним связываться, решит, что его биоматериала достаточно для исследований, и незачем оставлять живую угрозу безопасности страны.       Не исключалось, что бюро пришло именно к такому выводу, и всё это было как раз следствием того, что переговоры, которые вели с ним Анселл и Вайнс, на более высоких уровнях зашли в тупик. Кто-то проголосовал против, отверг вероятность иметь в составе сотрудников человека, чей геном подвергся изменениям, а дальше история оригинальностью не отличалась — всё непонятое должно быть уничтожено.       Лань Чжаня больше не волновало, хотят его видеть в рядах ФБР или нет. Жаркая ненависть раскалила кровь в жилах, как прорывающаяся на поверхность лава. Не он был тем, кто нарушил условия, но он с малых лет твёрдо усвоил правило: предавший единожды предаст ещё не раз. Сейчас все его мысли были о том, в каком состоянии находился Вэй Ин. Он должен был найти его до того, как федералы пригонят сюда группы захвата и те банально задавят его сопротивление численностью.       Выстрелы доносились не только ему вслед, пока он преодолевал лестницу. Они явственно звучали там, куда он нёсся сломя голову. Похоже, на этаже шла схватка не менее горячая, чем та, что нагоняла Лань Чжаня, но вместо того чтобы притормозить, он резко увеличил темп. Внутри уже зрело понимание, что стало причиной этой перестрелки.       Дыхание оборвалось, когда Лань Чжань вырвался на этаж. Его окутал порыв горячего ветра, соприкосновение с которым запустило волну жара ещё до того, как мозг идентифицировал человека, стоящего за ним. Знакомый, волнующий, умопомрачительный запах волос Вэй Ина вызвал у Лань Чжаня вибрацию прямо в сердце. Они столкнулись, причинив друг другу боль, но она была мгновенно забыта под натиском взвившейся радости. Переплетение их взглядов породило электричество.       — Лань Чжань!       — Вэй Ин!       Это были единственные слова, обронённые ими прежде, чем их действия синхронизировались настолько, что стали походить на танец молний в грохочущем выстрелами аду. Будто став единым организмом, они, не договариваясь и не анализируя, сплотились в боевой тандем, эффективность которого в корне подавила попытки агентов помешать им.       Общими усилиями отбросив противника, они одновременно выбрали направление, зная, что сейчас их спасение — в побеге. Им удавалось безошибочно чувствовать друг друга. Бок о бок, сменяясь на позициях, в совершенстве дополняя союз, они, сами того не замечая, улыбались, как если бы вокруг не кипела смертельная перестрелка, — словно они не находились в шаге от срыва в пропасть.       Их тела притягивались как частицы, которым физическими законами было назначено вращаться рядом. Ощущение места, времени и катастрофичности разворачивающихся вокруг событий было потеряно. Словно пазл сложился, словно всё, что ранее мешало им достичь слияния, растворилось, словно в мире не осталось силы, способной удержать их на расстоянии.       Панорамы сменялись стремительно — вот они спрыгивают вниз, преодолевая пролёт лестницы, а в следующий миг замирают у чёрного хода, ведущего к металлической лестнице для обслуживающего персонала. Словно искусный фокусник, Вэй Ин извлёк карту, по всей видимости, конфискованную у одного из агентов. Замок поддался без заминки. Выбежав на площадку, парни на мгновение опешили. Стены сильно приглушали буйство сбивающего с ног ненастья. Ледяные струи воды хлестали землю косыми росчерками. Тучи нависали низко, ослепительно вспыхивая в полутьме белыми молниями.       Благодаря ключу им удалось избежать сработавшей сигнализации и встречи с охраной, но мешкать было нельзя. Пригибаясь, они воспользовались проймой между корпусами и гуськом двинулись к дальнему участку изолированного двора, где можно было взобраться на стену по примыкающим к ней стальным контейнерам. Выбраться наружу представлялось ещё той задачей. Изнутри филиал по укреплённости ничем не уступал тюрьме. Колючая проволока и следящие устройства были натыканы повсеместно. Основные ворота открывались автоматически и изнутри контролировались военными, количество которых, судя по голосам, увеличивалось, так что выход через них беглецам был заказан.       Небо к этому времени уже стало полностью чёрным. Ветер рвал провода, так что сыпались искры. Из десятков фонарей у здания в рабочем состоянии оставалось от силы полдюжины в разных зонах. Этого тусклого, мигающего света не хватало, чтобы держать под наблюдением всю территорию, и юношам удалось довольно быстро обогнуть опасные встречей с агентами участки. Их искали — вероятно, сработали датчики движения, которые ещё не успели выйти из строя из-за перебоев электричества. Сквозь напор поглощающего все звуки ливня смутно прорывались обрывки фраз и топот ног. Пару раз совсем рядом звучали команды оцепить периметр, но затем всё относительно стихло, а может, просто стала громче канонада грома.       Ещё одним проявлением неоспоримой удачи этим ненастным вечером стал сорванный с крыши соседнего строения пласт брезента размером с небольшой дом. Махина перевернулась в воздухе и тяжело рухнула поверх бетонной стены, укреплённой колючей проволокой. Это дало возможность Вэй Ину и Лань Чжаню забыть о контейнерах. Они ринулись карабкаться по скользкой от влаги поверхности, стараясь успеть до момента, когда на звук падения сбегутся их преследователи.       Перемахнув стену, парни скатились с противоположной стороны на тюки межвенцового утеплителя и прочие строительные материалы, подпиравшие подступы к секретному убежищу федералов. Отсутствие активного диалога нисколько их не замедляло. Вэй Ин уверенно задавал направление, как будто имел представление, где искать спасения. Лань Чжань не пытался оспорить его выбор.       Когда они достигли полупустой стоянки автомобилей, ветер окончательно расправился с проводами, обесточив часть порта. Отвесная стена дождя почти лишала обзора, но Вэй Ин, не притормаживая, увлекал Лань Чжаня за собой, пока не отыскал дом на колёсах. Ударом локтя разбил стекло окна, и они забрались внутрь. В салоне пахло апельсиновой цедрой, сигаретами и свежей краской. Это была старая модель, недавно побывавшая в ремонте, судя по новой ткани сидений и некоторым обновлённым деталям в интерьере кузова. Предположительно автомобиль принадлежал кому-то из медработников. Вряд ли кто-то из агентов рассекал на такой — не по статусу. С парней стекало ручьями, но никто не обращал внимания. Машина завелась быстро — Вэй Ин действовал ловко, соединяя дрожащими пальцами выпотрошенные провода замка зажигания, будто хорошо понимал, что делает. Вскочив на место водителя, вместо того чтобы выехать на основную дорогу, ведущую прочь из доков, он развернул дом на колёсах в противоположную сторону и, выжимая из него максимум, помчал к пирсу.       Как вскоре понял Лань Чжань, он торопился к барже, что в эти минуты собиралась отчалить от берега. Она была слишком тяжёлой и массивной, чтобы непогода помешала её отплытию. Они стрелой проскочили мимо членов экипажа, отстыковывающих судно от пирса, и заскочили на него в последние мгновения перед тем, как платформа, соединяющая баржу с берегом, была поднята.       Когда расстояние между пристанью и баржей начало увеличиваться, оба облегчённо вздохнули и впервые позволили себе задержать друг на друге взгляды. Слабый свет фонарей с палубы дотягивался до их лиц. Переводя дыхание, Вэй Ин завёл мокрые волосы назад. Он похудел на несколько фунтов, а то и больше, но его красота по-прежнему обезоруживала. Тень улыбки украсила изумительно очерченные губы, но сияла недолго.       — Я втравил нас в дерьмо, — часто заморгав, уронил Вэй Ин. — Ты изменился… из-за меня.       — Ты этого не хотел? — шёпотом ответил Лань Чжань, сглатывая комок в горле и ощущая, как досада стягивается стальным тросом вокруг груди.       Глаза туманило и защипало солью. Сердце рвало грудь. Вэй Ин замотал головой и, откинув голову на сиденье, закрыл глаза. По его лицу пробежала судорога гнева и, вероятно, сожаления.       — Я хотел тебя защитить, но отнял у тебя даже твою природу.       — Можешь взять и мою жизнь. Она всё равно твоя.       — Прости и спасибо, что не отрёкся от меня. Я знаю, на что тебя подбили федералы…       — Нет, — оборвал его Лань Чжань. — Между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости».       Прерывисто глотая воздух, Вэй Ин ринулся на него, смыкая объятия и утыкаясь носом в его мокрые волосы.       — Не могу без тебя.       Воздух между ними заряжался электричеством, сгущался, пульсировал, становясь живой материей.       — И не надо, — выдохнул Лань Чжань, самозабвенно прижимая его к себе и позволяя себе поверить в иллюзию, что всё отныне будет хорошо, нужно лишь убедить Вэй Ина больше не отталкивать его. — Клянусь богом, я никогда не отступлю…       Вынуждая его заглянуть в свои пылающие желанием глаза, он охватил его лицо.       — Ты мой. Мой. Мой.       Вэй Ин дрожал и судорожно хватал ртом воздух, словно слова обжигали его.       — Сдайся мне. Уступи. Не беги больше, — ронял Лань Чжань, подчёркивая каждое слово. — Я люблю тебя. Я обещаю любить и защищать тебя до конца своих дней.       Он перестал сдерживаться и впился в его губы яростным поцелуем. Они не могли насытиться этой грубой лаской, тонули в ней. Внешний мир будто отключили. Растворяя страх и боль последних дней, они заново прокладывали путь друг к другу, искря как оголённые провода под напряжением. И в этот момент слепой страсти Лань Чжаня осенило — Вэй Ин готов наконец позволить им стать чем-то большим, чем-то настоящим, несокрушимым, завершённым.       Тяжело дыша, Вэй Ин прервал поцелуй. Его глаза светились желанием, уже проникшим в кровь обоих. Оно бурлило, жгло, требовало выхода. Его захлёстывали эмоции. Яркие на бледном лице глаза блестели — огромные, глубокие, затягивающие. Он смог выдавить всего одно краткое слово, но его было достаточно, чтобы даже самой ненастной ночью мир Лань Чжаня озарил свет.       — Да.