Там, где ты

      Пара последних недель пролетели как в тумане. Вэй Ин ещё чувствовал отголосок того, как после разоблачения его особенностей его под завязку нафаршировали препаратами, тормозящими работу мозга и нервной системы. Действия этих веществ хватало ненадолго. Золотое Ядро перерабатывало их быстро, но запас у бюро большой — можно хоть до скончания века пичкать, и некоторое время так оно и происходило.       Когда последняя подпись, заверяющая, что он собственность ФБР, была поставлена, дозы снизили. Дезориентация отступала, и Вэй Ин всё отчётливее чувствовал злость. Это толкало к опасной грани: он готов был причинить вред тем, кто его окружал. Но и тут на него нашлась управа. Ему поведали, что где-то в этих же стенах находится Лань Чжань, и любое его неверное решение в первую очередь отразится на нём.       Подвергать того опасности Вэй Ин бы ни за что не осмелился. Он смутно помнил, как они выбирались из воды, а затем их настигли внезапно и неслучайно. Кто-то точно знал, где искать, и, судя по спецназу и задействованному количеству агентов, наводчик предельно точно описал, с кем придётся иметь дело. Ещё одним явным подтверждением того, что федералов посвятили в тонкости способностей «объекта», стало отсутствие среди них чрезмерного шока, когда его смертельное ранение начало регенерировать.       Львиная доля подозрений сводилась к Вэнь Чао. Он потерпел крах, утратил свой козырь в лице беременной Цзян Яньли, и от его базы остались в лучшем случае руины. Он мог в отчаянии сделать звонок в структуры, которые имели в своём распоряжении средства и силы целого государства. Конечно, вскрыв таким образом Вэй Ина властям, Чао, по сути, отказывался от собственноручной мести, и это было непохоже на него. Однако, учитывая, как он портачил последний год в попытках настигнуть его и насолить клану Лань, неудивительно, что его терпение лопнуло.       Был ещё Сюэ Ян. Его мотивы представлялись более сложными. Но Вэй Ин не хотел думать, что это его предательство запустило маховик преследования, и до поры до времени отмёл эти мысли. В конце концов, правда выплывет наружу. Сейчас важнее было убедить агентов, что запирать его в качестве подопытного нет никакого смысла. Он всегда понимал, что случится, если его феномен станет достоянием общественности путём спонтанного открытия, поэтому подстраховался. Вэнь Цин изъяла его биоматериал, а Не Хуайсан по своим каналам выходил на важных людей в правительстве, предоставил им информацию и образцы об их прорыве. Ткани для изучения получили также несколько крупных исследовательских центров страны, что позволяло Вэй Ину отмахнуться от обвинений в намерении использовать свои преимущества во вред. Достаточно было созвониться с учёными — и алиби обеспечено. Он сам сделал шаг в направлении огласки своего преображения и открыто приглашал к диалогу общественность и науку.       Это сыграло ключевую роль в общении с федералами. Они лишились возможности обвинить его в утаивании сведений и привлечь за незаконное распространение препарата. Он не ставил опыты ни на ком, кроме себя, и сделал всё, чтобы достучаться до нужных людей, жертвуя части собственного тела для исследований.       И всё же диалог выстраивался не без шероховатостей. ФБР было невыгодно воспринимать его равным игроком. Их целью стало сделать его покорным и удобным, поэтому в ходе расследования неожиданно выяснялось, что спецслужбы очень медленно обменивались данными, а полученные от Не Хуайсана материалы всё ещё проходили проверки.       Родни Вайнс и Бри Анселл — агенты, чаще прочих вступавшие с Вэй Ином в контакт, — говорили вежливо, но с пренебрежением и минимум раз в час мягко намекали, что закрыть его в вечном карантине одной из секретных лабораторий — плевое дело. Едва затянулись раны, его сразу же заковали как опасного маньяка и назначили мощные транквилизаторы, чтобы ограничить подвижность.       Вэй Ин был уверен, что Лань Чжань тоже взаперти и подвергается допросам, тем не менее не ожидал, что его положение полностью идентично его собственному. Когда Вайнс и Анселл сообщили, что того изучают специалисты бюро, Вэй Ин поначалу озадачился, ведь если кого и следовало разглядывать под лупой, то его, а никак не Лань Чжаня. Постепенно картинка обрела ясность: тесты показывали схожесть компонентов их крови и тканей.       Вэй Ин допускал, что при определённых условиях Золотое Ядро способно распространяться как вирус, но это лишь в теории. На практике у него было слишком мало времени, чтобы исследовать эту область глубже. Он, конечно, не сидел сложа руки и с согласия Не Хуайсана и Ло Цинъян опробовал на них «заражение», использовав внутривенную инъекцию. Хотя доза и условия введения были абсолютно идентичны, Не Хуайсан получил временный эффект усиления и физической активности, а показатели Ло Цинъян зафиксировались. Таким образом, выбор, кто станет «троянским конём» для Вэнь Чао, пал на неё.       В план были посвящены только он, Цинъян и Хуайсан. Чтобы всё получилось, Вэнь Цин пришлось оставаться в неведении. Вэй Ин рассчитывал, что рано или поздно кто-то из её клана с ней свяжется и либо она пойдёт на сделку добровольно, либо под давлением. Не Хуайсан не доверял ей изначально, даже невзирая на то, что она сестра Вэнь Нина, — скорее даже именно потому. Все трое понимали: она согласилась помогать с извлечением Золотого Ядра, потому что видела в этом возможность помочь Вэнь Нину. Её сложно было винить за желание спасти родного брата, и оно сыграло им на руку. Помещённая в её мобильник программа держала троицу в курсе всех событий.       Когда позвонил Вэнь Тэцу, рассказал о Яньли и припугнул Вэнь Цин относительно положения Вэнь Нина, Цинъян была готова к исполнению своей задачи. Она устала жить в страхе, что однажды клан Вэнь придёт и за ней или кем-то, кто ей дорог, и мечтала покончить с Чао. Теперь, когда Золотое Ядро защищало её, она могла не просто наблюдать, а брать на себя инициативу. Так в гнездо Вэней попала не жертва, а бомба замедленного действия, сработавшая в нужный момент. В первую же ночь на базе Цинъян выбралась из заключения и в обход охраны впустила Вэй Ина и людей Не, так что к рассвету Вэнь Чао был вынужден бежать, бросив тех немногих, кому удалось выжить при атаке.       В случае с Лань Чжанем Золотое Ядро проявилось новой гранью. Когда они встретились на территории базы, в теле того уже находилась субстанция — один из первых образцов, воплощённых капсулами. Весь их запас остался у Яна. И хотя самостоятельно они не запускали преображение, слюна Вэй Ина, попавшая в тело Лань Чжаня во время поцелуя, стала спусковым крючком и в комбинации подстегнула «заражение». Такая перестройка организма существенно отличалась от того, как менялся сам Вэй Ин или как он изменял Ло Цинъян. Процесс слияния не выворачивал его наизнанку, а шёл почти незаметно, потому что мутация субстанции естественно замедлялась, и очевидно, на её приживаемость в телах людей влияло огромное множество факторов.       Лань Чжань, похоже, оказался благодатной почвой. К несчастью, ещё до того, как это обнаружилось, они оба стали добычей федералов. Вайнс и Анселл не раз подчёркивали, что у бюро есть полномочия, позволяющие изолировать их и удерживать до скончания дней в качестве подопытных. Вэй Ин, в свою очередь, рассчитывал, что здравый смысл возобладает, и всячески указывал агентам на то, что он полезнее на свободе, нежели в лабораторной камере.       Уговорить их рассмотреть вариант сотрудничества было несложно. Сложности возникли, когда он дал понять, что любая сделка подразумевает не только его свободу, но и его мужа. Анселл такой ультиматум не понравился. Она хотела использовать Лань Чжаня: во-первых, как гарантию того, что Вэй Ин будет паинькой; во-вторых, для продолжения исследований; и в-третьих, как способ влияния на Лань Сичэня ради ареста Сюэ Яна, который также нередко упоминался в их разговорах.       После возвращения Цзян Яньли глава Лань бросил все силы клана на поиски брата. У него было достаточно власти, средств и связей, чтобы быстро напасть на след и выйти на бюро. Раз его до сих пор не было в этих стенах, значит, кто-то намеренно чинил препоны, усложняя доступ. В Не Хуайсане Вэй Ин тоже не сомневался. Тот наверняка рыл носом землю, и не исключено, что объединился с Ланями, чтобы вынудить агентов допустить к задержанным хотя бы адвокатов.       Неизвестность, изолированность, пребывание под ведущими круглосуточное наблюдение камерами копились и делали из Вэй Ина раздражённого параноика. Агенты ежедневно играли с ним в «хорошего-плохого копа» и промывали мозги, параллельно не забывая намекать, что пока он тут показывает характер, его половинке приходится несладко.       Вэй Ина душило чувство вины, ведь он был причиной всему происходящему с Лань Чжанем — всей его боли, страхам, унижениям в этой ловушке. Как следствие, к моменту, когда Вайнс и Анселл выкатили своё предложение о работе на бюро, Вэй Ин уже готов был подписать и сделать что угодно, лишь бы спасти его от издевательств. Единственным его условием стал контракт для них обоих.       Шанс, что Лань Чжань оценит такую помощь, стремился к нулю. Обосновавшееся в его теле Золотое Ядро и взятие в плен федералами с условием долгосрочного контракта кардинально преображало действительность. Лань Чжань вырос на противоположной системе стороне — в клане с суровыми правилами и кодексом, которому неукоснительно следовали его соратники. Новые реалии требовали это всё отринуть и начать с чистого листа. В буквальном смысле это означало, что Лань Чжаню предстояло отвернуться от семьи — уклада, который его сформировал, и даже противопоставить себя ему.       Несмотря на то что он с завидным рвением доказывал, что ничто не может отвратить его от Вэй Ина, этот жестокий непредвиденный сценарий вынуждал последнего сомневаться. Сам он мог прикинуться послушным и, устранив Вэнь Жоханя (что было задачей номер один и для него, и для бюро), спустя какое-то время исчезнуть. Яньли и Чэн вернулись под защиту Сичэня. Вэнь Нин воссоединился с сестрой. Не Хуайсан запатентовал некоторые совместные разработки, которые так или иначе вскоре выйдут на рынок и преломят ход истории.       Даже без западни, подстроенной бюро, Вэй Ин собирался завершить миссию избавления мира от Жоханя. Но он не мог требовать того же от Лань Чжаня, претерпевающего фундаментальные изменения на фоне захвата его плоти Золотым Ядром, и несколько удивился, когда агенты сообщили, что тот принял все условия и станет его напарником в выполнении предстоящего задания в Латинской Америке.       Собираясь с мыслями, Вэй Ин невольно воскресил ужас, обуявший его, когда, сражаясь с течением, ему стало казаться, что им не выплыть. Поток пытался отнять Лань Чжаня. Они находились в воде слишком долго. Борьба отняла все силы, и Вэй Ин совершил ошибку, но, даже истекая кровью, он мог думать только о том, чтобы вытолкнуть Лань Чжаня на сушу. Опасение причинить ему непоправимый вред преследовало Вэй Ина в прошлом и мучило теперь. Он пытался обуздать чувства и держаться подальше, но судьба, всё это время разводившая их, вдруг изменила тактику и в новый виток турбулентности забросила вместе.       Вэй Ин любил Лань Чжаня так сильно, что это чувство не вмещалось в груди. Он легко бы обменял свою жизнь на его, если бы потребовала ситуация, и делал всё возможное, чтобы их задержание не стало окончательным приговором. Сделка с федералами сулила возможность остаться на свободе и предоставляла плацдарм для осуществления мести Вэнь Жоханю. Однако с тем, что теперь струилось по их с Лань Чжанем венам, об уединённости можно было забыть. Их будут держать под колпаком внимания, хотят они того или нет. И всё же такой выбор лучше, чем провести остаток дней в заточении среди исследовательских групп, бесконечно колющих, режущих и тестирующих.       Вэй Ин не тешил себя надеждой, что агенты так наивны, что отправят их за Вэнь Жоханем без следящих трекеров. Так и вышло. Его трижды усыпляли якобы для того, чтобы безболезненно изъять клетки внутренних органов, и после последнего пробуждения под лопаткой появилось ощущение чего-то, чего там не было. Недоступное место выбрали неслучайно, только напрасно. Как бы устройство ни закрепили, Вэй Ин собирался вырезать его, едва покинет эти стены, — если не сам, то с чьей-то помощью. Нечто подобное в его тело вживляли и раньше. Он узнал это с подачи Джиа. По её словам, его пометили Лани, чтобы при необходимости найти, но ни ей, ни Сюэ Яну подобная развязка не была нужна, поэтому устройство вывели из строя.       Без сомнения, похожий девайс федералы презентовали и Лань Чжаню. Во что это выльется, приходилось лишь гадать. Утешало, что они хотя бы живы, — значит, ещё есть с чем работать. Если бы не незаконченное дело с кланом Вэнь, свалить и не отсвечивать ближайшее десятилетие было бы наилучшей стратегией, но, как и все прочие попытки Вэй Ина уйти с радаров, эта бы провалилась.       Вайнс и Анселл смотрели на него как на нечисть, выскочившую прямиком из ада. Прочие сотрудники бюро и подавно приближались лишь в костюмах химзащиты и с такими лицами, словно хотели перекреститься. Чем дольше длилась эта пытка с запугиванием и давлением, тем тяжелее удавалось изображать смирение и безобидность. В голову нет-нет да лезли мысли пойти в разнос — выбраться из комнаты, найти Лань Чжаня, освободить и пробивать себе дорогу на волю с боем. Вэй Ин не корил себя за чёрствость и возможные жертвы. Это внутреннее онемение было обусловлено усталостью, копившейся много месяцев. В свои юные, по сути, годы он понёс столько утрат и повидал столько крови, что путь насилия уже не казался чем-то неприемлемым, особенно когда он платил собственной болью за будущее человечества, а горстка мнящих себя «начальством» людишек в дорогих костюмах ставила палки в колёса.       Вайнс и Анселл хотели «и рыбку съесть, и в пруд не лезть» — их и Лань Чжаня руками расправиться с криминальной империей Вэнь, пока она не обрела непреодолимую мощь, и при этом удержать их при себе как живое оружие.       — Хреновы геи-мутанты, — кинул кто-то из охраны в один из дней, и Вэй Ин его услышал. — Не думал, что доживу до дней, когда фрики из кино будут разгуливать по улицам.       Наверняка он озвучил мысль, которая поселилась в головах многих, если не всех в учреждении. Их с Лань Чжанем боялись и не понимали, а то, что вызывает страх, тянет за собой ненависть. В одном можно было не сомневаться: их будут посылать в самые горячие точки, кидать в безнадёжные дела.       Ни для Вэй Ина, ни для Лань Чжаня смерть не была за гранью воображения — она касалась их так часто, что перестала отзываться в душе как что-то значимое. Спецслужбы давно наблюдали за Жоханем, но из-за коррумпированности собственной системы и масштабов взращённой им преступной сети не могли его сцапать. Они также знали о конфликте, разгоревшемся между Вэнями и Ланями, и всё же не вмешались, возможно, уповая, что организации уничтожат друг друга сами.       В корне их тактика не изменилась и теперь: они собирались посадить на привязь новых рекрутов-мутантов и их стараниями довершить начатое. Вэй Ин по горло насытился зависимостью от чужой воли. История его жизни была ярким примером того, что добро должно быть с кулаками, иначе его сметут и растопчут. Примером тому служили Цзяны. Они делали всё, что требовал от них Жохань, в надежде однажды снова воссоединиться со своими детьми и даже в плену пытались думать о других — о глобальном благе, о создании антидота препарату, который превратит большую половину человечества в рабов, готовых на любые траты и зверства, чтобы получить дозу. Ради памяти о них, ради спасения Яньли и Чэна и множества иных жизней Вэй Ин зашёл так далеко, как не мог себе и представить. Сердце отвергало то, что навязывали ему агенты, но как ещё ему освободить Лань Чжаня, если не уступками?       Сегодня ему обещали встречу с ним — впервые позволили самостоятельно принять душ, выдали новую одежду, повторяющую стиль всех навещавших его агентов: тёмный костюм, светлая рубашка и нейтрального оттенка галстук. Ко всему этому прилагалось бельё и обувь — строгие туфли на шнурках. Это могло показаться даже забавным, если бы не было настолько печальным.       Стать агентом до совершеннолетия — кому расскажи, не поверят, но ксива не соврёт, — вздыхал Вэй Ин, разглядывая значок.       Удостоверение выдали быстро, словно оно было изготовлено заранее и давно ждало момента, а вот с оружием не спешили.       Может, думают, что мутанту оно ни к чему?       Они ведь не имели даже приблизительного представления, на что он в действительности теперь способен с пушкой или без неё.       Вэй Ин закрыл глаза и потёр затылок, нажимая на позвонки у основания шеи. Напряжение стало таким сильным, что во мраке под опущенными веками заплясали желтовато-бордовые кляксы, похожие на далёкие вспышки фейерверков в лишённом цвета мире.       Отжигаю не по-детски. Академию не закончил, а такой прорыв в карьере! Замуж выскочить успел, и жизнь супругу отравил в прямом и переносном смысле…       Он пока не придумал, как будет разбираться с этим дерьмом, но разобраться придётся. Облачался в новый прикид Вэй Ин молча — сменить одежду он сможет, когда вырвется отсюда, и обязательно с Лань Чжанем.       По крайней мере нам предоставили иллюзию выбора между службой и клеткой — аттракцион невиданной щедрости! Но так ли долго продлится сделка? Мало ли какой указ спустят сверху через день, неделю, месяц?       Вэй Ин с трудом подавил желание заорать во всё горло, ударив кулаком в стену. Иронично: раны на его теле заживали с феноменальной скоростью, но внутренние множились и болели, как свежие ожоги. Подпитанная Золотым Ядром острота восприятия сводила с ума.       Оставив пиджак на вешалке, Вэй Ин продолжил массировать шею, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. От взвинченности и тревоги в груди пекло. Надвигался вечер, а Лань Чжаня пока так и не привели. Переместив руку в область солнечного сплетения, Вэй Ин почувствовал беспокоящий его жар — особенно горячим было место, где недавно находилась огромная рана. Будь он обычным человеком, уже бы лежал под плитой на кладбище. На изучение и понимание природы Золотого Ядра уйдут годы, а то и десятилетия. Сколько времени ему отводилось, Вэй Ин не знал. Он не надеялся жить вечно, но жаждал успеть то, что считал важным: устранить угрозу близким, улучшить мир, в котором вырастет малыш Чэн и ребёнок Яньли, а главное — надышаться Лань Чжанем. Время, проведённое с ним в прежнем теле или в этом — преобразованном, было драгоценно.       Вэй Ин безрассудно жаждал передышки — ощущения твёрдой почвы под ногами. Он не объявлял никому войну, не гнался за величием, не ждал благодарности от тех, кого старался защитить. Прямо сейчас его бы устроила хижина на берегу озера, любимый человек рука об руку и простой тихий быт, раскрашенный моментами тепла, близости и уюта. Это желание казалось далёким и несбыточным с того ракурса, с которого он смотрел на происходящее. Объективная реальность указывала в противоположную сторону, и ему понадобится вся его воля к жизни, стойкость и отвага, чтобы взять эту высоту. Иначе федералы могут решить, что он полезнее в качестве лабораторного хомячка, и, чего доброго, препарируют его ради науки.       Вэй Ин много думал о смерти, пока был прикован к стальной кровати и напичкан веществами. Ему нравилась теория о переселении душ, о нескончаемом пути, о грандиозном замысле, частью которого он является, сам того не ведая. Она дарила утешение. Но в глубине себя он разучился полагаться на милость Божью. Жить без сожалений и страха, не признавая навязанных границ и пределов для собственной воли и разума — вот что двигало им в этом воплощении и во всех прочих, если таковые вправду имелись.       Таким же в точности был и Лань Чжань. Может, поэтому их так влекло друг к другу? И наверняка поэтому Золотое Ядро проникло и ему под кожу. Вэй Ин гнал от себя навеянные разговорами с Вайнсом и Анселл образы того, как Лань Чжаня проводят через кошмар насильственного обследования и изъятия тканей, и нетерпеливо посматривал на часы.       Вечер обещал разразиться ливнем. Из окна, оборудованного датчиками движения и уплотнённым стеклом, открывался унылый вид на промышленный район, выходящий на утыканную ржавыми контейнерами пристань. Снаружи, вероятно, местный филиал ФБР маскировался под какой-нибудь эллинг для хранения и обслуживания катеров, лодок, яхт и другой водной техники. Вокруг были разбросаны десятки других построек разного назначения, величины и уровня заброшенности. Вэй Ин прикидывал, что сбежать и затеряться в этой густо застроенной зоне несложно, а по воде так и подавно.       Он видел, как к пристани приближался паром и, пристав, автомобили медленно покидали его палубу. Ветер гнал с северо-востока серые массы облаков и подвывал между погрузочными сооружениями старого порта. Подъёмные краны укладывали что-то на баржу, но большинство людей, что раньше мелькали в поле зрения Вэй Ина, разбежались по укрытиям, так как с неба начали срываться капли. Его внимание привлёк обозримый кусок парковки, где в ряд стояли несколько кроссоверов — слишком чистых и дорогих, чтобы принадлежать трудягам на погрузке, а ещё компактный дом на колёсах и два крупных грузовика. Он не имел ясного представления об охране места, пленником которого стал, но что-то ему подсказывало, что надёжность тут под большим вопросом.       Чем больше Вэй Ин думал над тем, почему находится здесь, тем больше склонялся к тому, что это не оплошность, а осознанный выбор.       Но чей и для какой цели?       Его с таким же успехом могли обрабатывать и в официальном здании бюро. Он прогулялся взглядом по прилегающей к строению территории — если бы кому-то вздумалось окружить его и ворваться внутрь штурмом, это почти не встретило бы помех.       Сумерки сгущались. Дождь упругими струями гулял по крышам. Пространство перед паромом, залитое бело-жёлтым светом мощных фонарей, окончательно опустело. Баржа отчалила. В проёмах между контейнерами начала клубиться мгла. Тяжёлое чувство назревающих неприятностей не отпускало. Вэй Ин считал минуты, решив, что если Вайнс и Анселл нагрянут без Лань Чжаня, он швырнёт значок фэбээровца им в рожи и отправится за ним сам.       Ушей коснулся шум за дверью.       Наконец-то.       Вэй Ин ощутил трепет и задрожал, ожидая увидеть Лань Чжаня, но в открывшуюся дверь вплыли уже знакомые ему фигуры агентов. И больше никого.       — Кажется, на город надвигается гроза, — указав рукой в неопределённом направлении, заговорила Анселл, тогда как Вайнс лишь недружелюбно зыркнул на него и уставился в свой телефон.       — Отлично, — выдохнул Вэй Ин с горечью. — Где Лань Чжань?       Что-то внутри уже знало: с тем, что они обсуждали накануне, возникли проблемы. Только причины оставались неясны.       — Я думал, мы договорились.       — Я помню о договоре, — потёрла висок Анселл и, подтверждая его опасения, начала подыскивать слова: — Но возникли непредвиденные обстоятельства… ничего серьёзного. Просто нужно ещё немного подождать.       — Какие ещё обстоятельства?       Вэй Ина захлестнули гнев и страх.       — Если я узнаю, что вы причинили вред Лань Чжаню, я…       — Полегче, молодой человек, — не дала ему договорить женщина. — Не советую забывать о субординации. Мистер Лань также был разочарован откладывающимся визитом сюда, но решения вышестоящих должностных лиц не обсуждаются.       Вэй Ин на миг зажмурился, смиряя волну ярости, готовую прорваться наружу. Он не симпатизировал новым знакомым, но давал им шанс. С Вайнсом общение сводилось к нескольким репликам в сутки, тогда как с Анселл диалог выстраивался вполне обстоятельный. Она казалась честолюбивой и гибкой. Хорошо манипулировала и также хорошо торговалась, если имела что предложить. Она была умнее большинства парней в строгих костюмах, трудившихся на департамент, и понимала: он терпит и уступает, потому что у них его муж. Но стоит утратить это преимущество — и он сорвётся с привязи.       — Мне нужно его увидеть, чтобы эта беседа продолжилась.       — А мне в отпуск, но у нас тут не лавка желаний.       Вэй Ин посмотрел в проём оставшейся открытой двери.       Если это проверка, они выбрали неудачный момент.       Крыло, в котором его держали, ломилось от военных. Те были откровенно жуткими и чуть что хватались за пушки. Впрочем, на их месте это был скорее естественный порыв, чем перестраховка. Они называли его мутантом и не знали, как далеко простираются его способности, и в то же время провоцировали.       — Мистер Вэй, как я уже сказала, обстоятельства складываются не лучшим образом, и на повестке дня сейчас стоят другие задачи.       — В гробу я видел ваши задачи, — с горьким смешком бросил Вэй Ин. — Если не приведёте ко мне Лань Чжаня, я за ним сам пойду.       — Ну-ну, — погрозила пальцем Анселл, не воспринимая его угрозы всерьёз. — Хочешь понапрасну схватить пулю?       Помимо носителя Золотого Ядра, она видела в нём тинейджера, которого прилично помотала жизнь, и, будучи психологом, считывала, что ему одиноко и страшно. Его заперли и измотали, отрезав от того, кого он любил, что исключало тёплые чувства по отношению к тем, кто это сделал.       — Лань Сичэнь вышел на бюро и требует встречи с братом, — объявила Анселл одновременно с сожалением и раздражённо. — Активность главы Лань привлекла много лишнего внимания к департаменту.       Вэй Ин озадаченно нахмурился.       — И как это мешает мне и Лань Чжаню контактировать?       — Четверть часа назад поступили сведения, что неизвестные лица ведут за зданием наблюдение. Есть опасения, что ночью последует атака. Наверху обсуждается возможность перевезти вас в другое, более безопасное место.       Вэй Ина новость о готовящемся нападении не удивила, скорее показалось странностью, что Вэням понадобилось столько времени, чтобы снова упасть ему на хвост.       — Тем более мне надо к Лань Чжаню, — уверенно произнёс он. — Вместе мы сможем оказать сопротивление.       Анселл позволила себе глубокий вдох и несколько секунд напряжённых размышлений.       — Нет. Распоряжение сверху гласит — никаких встреч. До выяснения всех деталей вас двоих приказано держать на расстоянии. Об обороне, если таковая потребуется, позаботятся военные. А вас разными путями вывезут и сопроводят агенты.       — Разными путями? — процедил Вэй Ин, испытав смутное подозрение, что ничего хорошего из затеи не выйдет. — То есть будет две группы?       — Совершенно верно.       — Не пойдёт.       — Не поняла.       — Все эти дни я играл по вашим правилам с одним лишь условием — встреча с Лань Чжанем.       — И продолжишь играть, лапонька, — растянув губы в механической улыбке, отмахнулась Анселл. — Иначе снова присядешь на уколы и отправишься в объятия Морфея. Хочешь так провести поездку — можно устроить.       Её эмоции подтверждали, что ситуация складывалась паршивая. Вайнс, как теперь понимал Вэй Ин, мониторил обстановку.       — Машины будут готовы через десять минут, — доложил он.       — Отлично, — кивнула Анселл и снова перевела взгляд на Вэй Ина. — Наденьте пиджак, мистер Вэй, и выходим.       Он не двинулся с места.       — Вы выдали мне ксиву сотрудника бюро, но по-прежнему не доверяете.       — Вас это удивляет?       — Это я вам нужен, а не наоборот.       — Любопытное заявление… Напомню. То, что у вас внутри, не делает вас неприкасаемым. Устроите бардак — я могу и пересмотреть вашу пригодность к службе. Оказавшись в руках сотрудников исследовательского центра, путь в агенты вам и вашему муженьку будет заказан.       — Тоже напомню: я не набивался вам в коллеги и, если не увижу Лань Чжаня…       — То что? — Анселл оглянулась в проём двери, где возвышалось ещё четверо агентов — все как по команде вынули оружие. — Давайте без фокусов. Вы быстры, но пули быстрее. Предпочту не проверять, на сколько они выведут вас из строя, но если настаиваете на таком эксперименте — только скажите.       Вэй Ин держался непринуждённо, хотя внутри вскипали эмоции. В уме он прикидывал, как скоро сможет покинуть комнату и найти ту, где держат Лань Чжаня.       — Вы лгали, — слетело с его губ. — Красивая сказка о том, что если я буду плясать под вашу дудку, взамен меня и Лань Чжаня не лишат свободы.       — Не сказка. Договор в силе. Просто его исполнение отложено.       — Как удобно. Вы кормили меня завтраками много дней. Я подписал кучу бумажек и получил это дурацкое удостоверение. Для чего? Чтобы теперь вы изрешетили меня пулями? Что на самом деле происходит? Кто-то из ваших продался Жоханю и сюда мчат его люди?       Анселл не потрудилась ответить на вопрос и вместо этого сухо сказала:       — К чему драматизировать? Вас с Лань Чжанем повезут в разных машинах. На месте оба получите желаемое. Какие проблемы подождать ещё пару часов?       Глаза у неё были холодными, как остывшая зола. Тон не терпел возражений. Вэй Ин безрадостно ухмыльнулся. Интуиция не обманула — его держали тут не просто так. Кто-то стягивал силы, чтобы в определённый момент разыграть спектакль с угрозой вторжения, чтобы этот улей загудел и задался целью переправить их в другое место, а по пути — о неожиданность! — случится налёт.       — Я вам не верю, — Вэй Ин повернул голову к окну. — Всё это очень смахивает на подставу.       — Машины ждут, — раздался голос Вайнса. — Выдвигаемся?       — Да, — Анселл выжидательно посмотрела на Вэй Ина. — Советую накинуть пиджак. Снаружи прохладно.       Внимание Вэй Ина всё ещё удерживал потемневший горизонт, на котором отчётливыми стежками вспахивали молнии. Звук грома долетал на доли секунды позже. Жизнь бросала ему очередной вызов. Невозможно было не восхищаться тем, как умело она действовала. Каждый поворот нёс в себе зародыш трагедии, которая могла произойти, а могла и не состояться.       — Будем считать, что мы не сработались, — выдавил Вэй Ин, поворачивая голову. — Можете прямо сейчас доложить руководству, что план сорвался.       — Вы делаете ошибку, — проронила Анселл с тенью возмущения.       — Нет, я спасаю свою жизнь.       Ошеломлённые внезапной несговорчивостью парня, агенты отступили к двери. Комната наполнилась напряжением и ожиданием. Очередной удар молнии раздался очень близко. Одновременно с этим где-то внутри здания начал зарождаться шум, а в следующее мгновение грянули выстрелы.       Анселл отвела от Вэй Ина глаза всего на секунду, но ему и этого хватило, чтобы оказаться рядом и сбить её с ног. Вайнсу повезло меньше. Вэй Ин вырубил его предплечьем в лицо. Узкий проём двери не позволял остальным агентам наброситься на него разом. Мужчины открыли пальбу, пытаясь его ранить, но пули лишь сотрясали воздух и громили обстановку комнаты, тогда как он сгруппировался и ушёл вниз, кувырком проскочив разделившее их пространство.       У реки его застигли почти бездыханным, поэтому военным не составило труда погрузить в машину и доставить к медикам. С тех пор он полностью восстановился, а когда его прекратили накачивать транквилизаторами, начали возвращаться реакция и скорость. Было ли это случайным просчётом или перманентной некомпетентностью со стороны агентов — не имело значения. Вэй Ин не хотел жертв, но ему нужен был его муж, и, если не вышло добиться того, чтобы их свели по-хорошему, то придётся действовать по-плохому.