Лилия ведьмы

История любви моих родителей походила на ту, что достойна пера поэта или писателя, по крайне мере мне всегда так казалось. В ней даже имелись небольшие элементы из сказки о Золушке. Наследник главной семьи и обычная пришедшая колдунья без роду и племени. Алиса, моя мать, сильно выделялась своей хрупкостью, нежностью, красотой и мелодичным голосом, напоминавшим птичью трель. Такую как она хотелось оберегать и лелеять. Алекс же являл собой ее полную противоположность: громкий, резкий, острый на язык, грубый, но его отличало невероятно доброе сердце. Идеальный для лидера, твердый стержень и чуткость к чужим бедам. Папа сразу заметил маму и влюбился. К несчастью не все так просто. У него уже была нареченная, а на Алису засматривался парень из более низкой по статусу семьи. Они не могли быть вместе, в ковене свои негласные порядки и правила. Алекс наплевал на них, ведь они любили друг друга. Поженившись, папа и мама запустили цепочку событий, о которых даже не подозревали, отравив ядом души двух людей. Одна из них женщина, потерявшая корону. Другой мужчина, не получивший желанную им девушку. Годы шли. Алекс будучи наследником возглавил ковен, Алиса стала подле него. У них родился сын Артур, тот, кто займет место главы после смерти отца, а ещё спустя время я. Мой брат больше походил на мать, а я была настоящей папиной дочкой. Мне не удалось унаследовать ни хрупкости, ни нежности миссис Кинг, за то отцовского упрямства хоть отбавляй. Любимица Алекса, которую называли в шутку его истиной наследницей. Братик никогда на это не обижался, спокойный нрав передавшийся от Алисы сглаживал углы и идеально подходил будущему главе ковена. Тем более я была папиной принцессой, слишком избалованной, чтобы грамотно править. В один из дней меня настигло разочарование из-за плохой отметки в школе, отец же, дабы утешить, накупил гору сладостей. Они едва умещались на обеденном столе. Сидя на коленях у самого любимого мужчины в моей жизни, с удовольствием поедала шоколадный торт, испачкав в нем руки и рот. — Дорогой, ты хочешь, чтобы наша дочь заработала диатез? — строго спросила миссис Кинг, увидев это зрелище. — Да ладно, любимая, принцесса должна есть все, что пожелает, — ласково погладил по голове свою дочурку. — Ты ее излишни балуешь, — хотела сказать это строго, но добрая улыбка выдала истинные эмоции. Мама старалась обучить меня манерам, сдержанности. В ковене часто проходили приемы. На них требовалось вести себя прилично, но являясь натурой пылкой, я с трудом усваивала данную науку. Предпочитала таскаться за отцом, который тренировал меня метать ножи. Будучи охотником он хорошо обращался со сталью, а ещё неплохо умел разделывать туши. Меня тоже научил, не знал, что в будущем мне это предстоит, прежде воспринимала все как забаву. — Не стоит девочке таким заниматься, — недовольно подметила Алиса, пока отец обучал меня метанию ножей. — Почему же? Смотри, — он указал на лезвие, угодивший в центр нарисованной на дереве мишени. — У нее же талант! Третья беременность миссис Кинг подарила Алексу ещё одну дочь Эвелин. Помню как ее принесли в дом, совсем кроха, но такая милая. Я часто сидела у ее постели и любовалась миниатюрным личиком, ножками, ручками. Читала ей любимые сказки. Дни в тот период казались такими безмятежными, счастливыми. Ничего не предвещало беды, мне казалось наша семейная идиллия навечно. В ковене назревал бунт. Яд, наполнявший чаши двух некогда обиженных сердце, отравил души. Среди ведьм и колдунов раз в сто лет проводился один старый обряд, позволяющий восстановить и обновить магию. Папа хотел его искоренить, он подразумевал под собой жертвоприношение, тогда я этого не знала. Гордые маги, чувствующие свое превосходство над обычными людьми, не хотели терять силы лишь из-за желание папы дать детям ковена выбор и не привязывать их к тому, в чем не было необходимости в современном мире. Мне уже исполнилось одиннадцать, когда все произошло. Проснулась я от шума и криков. Спустилась вниз, чтобы увидеть, как мой теплый и безопасный мир полный любви утопает в крови. Истерзанные тела родителей лежали на земле у ног тех, кого мы оберегали и защищали, как и полагается главной семье, которую решили свергнуть. Брат бился до последнего вздоха. Его убили на моих глазах довольно жестоко. Кинулась бежать, боясь повторить участь своих близких. Маленькая напуганная девочка, захлебывающаяся в собственных слезах. Может мне бы удалось уйти, но некуда было поддаться, к тому же услышав крик годовалой сестры, которая будто ощутила как мрак заполонил стены этого дома, остановилась. Забежала к ней в комнату, схватила ее и спряталась в шкафу, не зная, что делать дальше. Это был кошмар наяву. Кровь и запах смерти словно следовали за мной по пятам. — Тише, Эви, тише, — качала хныкающую малютку. В комнату зашли. Возле убежища раздались шаги. Плачь сестры выдал нас. Дверь шкафа распахнулась. Страшные тени с пылающими глазами, такими я их увидела в ту ночь. На тот момент горе не ощущалось так сильно, я думала лишь о том, как выжить и уберечь сестру. С помощью чар запустила в них настольную лампу. Дверки шкафа заходили ходуном. — Такая мелкая, а уже столько сил, — хриплый голос с нотками восхищения. — Кровь Кинг, что ты хотел, Рик? — женские слова излучали призрение. За магию принято платить. Каждая чара имеет последствия. Телекинез забирает физические силы, а при долгом использовании награждает головной болью. Не удивительно, что я сразу отключилась. Показалось, услышала крики матери, но может это был лишь мираж. Сестра продолжала хныкать, как аккомпанемент к разрушившемуся счастью за одну ночь. Проснувшись в своей комнате, на мгновение подумала, будто это всего лишь дурной сон, реальность настигла меня быстро. Мой мир изменился. Сестре и мне сохранили жизни, я тогда ещё верила в то, что у них не поднялась рука на детей. О причине событий той ночи узнала со временем. Обиженная на моего отца Лола и ее супруг Рик смогли убедить остальные семьи ковена поменять власть. Маленькая революция внутри волшебного мира. Женщина, не получившая корону от замужества, решила захватить ее силой, и вместе с мужем править. Я и сестра стали инструментами для удержания власти. Меня планировали выдать замуж за сына тех людей, мерзкий типчик признаться, чтобы ребенок с кровью Кинг укрепил положение. Эвелин же использовали как средство давления. Сестра единственный родной человек оставшийся у меня. До нее не было никому дела, о ней не заботились, главное, чтобы жива была. Не разумный подход, они легко могли бы заставить ее перенять их ценности, ей и года не было. Эви, мой маленький птенчик, выброшенный из гнезда вместе со мной, росла под моим крылом. Я учила ее говорить, пользоваться приборами, колдовать. Делала с ней уроки по вечерам. Купила на свои карманные деньги первый набор для рисования. Эвелин спасла меня от горя и стала центром моего мира. Как я и сказала, жених у меня был мерзкий типчик. Я и близко не планировала идти с ним к алтарю. Ждала лишь пока птенчик подрастет, чтобы сбежать из ковена. Ребята из музыкальной группы, с которой я выступала, обещали помочь, как только решусь. А тем временем мне приходилось терпеть выходки этой семейки. И если Рик и Лола играли роль доброжелателей с натяжкой, то Джон ясно давал понять, кем меня считает, не больше чем свиноматкой для продолжения рода. Конфликт неизбежен, ибо я не терпела к себе подобного отношения, гордая была. — А вот и моя невестушка, — как-то подошёл ко мне во время того, как я метала ножи. — Слышал у тебя неплохой результат по тестам, думаешь от меня в колледж сбежать? Далеко не выйдет, мелкая твоя то тут. Даже не глянула в его сторону. Я старалась вообще игнорировать, неприятно было. Поэтому просто продолжила оттачивать навык, подаренный мне папой. — Гордая смотрю, — схватил за плечи и резко развернул к себе. — Даже словом не удостоишь? — А у тебя мозгов хватит понять человеческую речь? Меня многие называли принцессой с издёвкой, считали избалованной, но мои замашки не шли ни в какое сравнение с ним. Любимый мамин сыночек, выросший в полной уверенности в том, что все женщины существа второго сорта и не могут его превзойти. Я была порой жестока и груба, однако внутри этого парня жил настоящий садист, упивающийся болью, но излишни трусливый. Наслаждался своей властью над слабыми, только не готов был пойти против сильных. — Да, я на отлично сдала тест, в отличие от тебя, потому что в голове есть что-то кроме соломы, — постучала пальцем по виску. — И мне очень жаль, что твоя секситская натура не может смириться с моим интеллектуальным превосходством над тобой. — Я тебя уничтожу, девка, — замахнулся для удара. — Научу манерам, будешь шелковой ходить. Моя реакция сработала быстрее осознания последствий. Кинжал, сжатый в руке, легко вошел в ногу. Парень закричал от боли, а ещё больше, когда я извлекла оружие и приставила к его горлу. — Прежде чем в следующий раз на меня замахиваться, подумай, я не плохо махаю ножичками, — страх в его глазах доставил мне удовольствие. — Моя сестра не всегда будет в ваших руках, как думаешь, на что я буду способна? Убрала лезвие от него. Признаться, уже тогда хотелось вскрыть Джона, держала только мое осознание, навредят Эви, а этого я не могла допустить. По сути от кровавой резни меня только и останавливала любовь к птенчику. Не хотелось, чтобы она видела мою худшую сторону. Ненависть и гнев, копившиеся годами и скрывающиеся за натянутой улыбкой. — И да, — прежде чем уйти, пнула его по раненой ноге, от чего Джон повалился на землю. — Не думай что-то сделать Эвелин, пока я буду в колледже, иначе, — игриво провела по острию пальцем, — покажу тебе насколько хорошо умею разделывать тушки. За выходку я конечно поплатилась. Моя роль невесты не спасала от унижений и избиений, за неповиновение меня наказывали темно-фиолетовым рисунком на теле. Не знаю, как не сломалась после всего. Может держала ответственность за Эвелину? Может просто была сильнее, чем думала? По мимо ведь этого у меня были ребята из музыкальной группы, друзья. Я не была оторвана от социума. Это позволяло сохранять рассудок, и всё-таки от душевных травм не убежать. Джона угрозы мои не остановили. Он так же продолжал донимать и унижать меня, особенно перед друзьями. Говорил о том, что после свадьбы превратит мою жизнь в кошмар, не понимая, я уже в нем жила, держалась неплохо. Глупец думал, меня можно заставить пойти с ним под венец. Над одном из приемов, я тогда вернулась только из колледжа, Джон ныл другим ребятам из ковена, что вынужден взять в жены такое ничтожество. Если бы не мое происхождение, то меня сразу можно сдать в утиль, но ему бедному придется терпеть мое присутствие в своей жизни, пока не родится наследник. Услышав его, не выдержала и рассмеялся, привлекая внимание всей компании дружков Джона. — У меня одни из лучших результатов в магии, и в учебе успехов не сосчитать, — одарила его надменным взглядом. — Если при этом я ничтожество, то каким словом можно охарактеризовать тебя? Смешки его якобы друзей лишь подтверждали мое понимание людей подобной натуры как Джон, их окружают не верные товарищи, а лишь те, кто готов подпевать, пока он не сядет в лужу. Приятно, что я хотя бы так могла ему отомстить, не в первый раз. Мой непокорный нрав и острый язык явно имели превосходство над инстинктом самосохранения. Годами мне пытались вбить в голову, что я тут только по воле их милосердия, и в любой момент от меня избавятся, бесполезно. Вспыльчивая, но мозги на месте, моя кровь помогала удерживать власть, иначе бы другие семьи попытались перехватить бразды правления. То что на приемах находились те, кто искал мое расположение и пытался переманить на свою сторону, лишь являлось доказательством сделанных заключений. Я никогда не забывала, не только мои опекуны лишили меня мамы, отца и брата, все остальные тоже в этом участвовали. Задетое на прошедшем прием самолюбием не давало Джону покоя. Он ворвался ко мне в комнату, чтобы отплатить. Пикнуть не успела, как от сильного удара полетела на пол. Немного страха проявилось во мне. Парень выше и крупнее, а ещё считает меня своей собственностью, хоть мы лишь на словах помолвлены. — Забыла свое место, шваль? — навис сверху, намереваясь запугать ещё больше. — Помню, — хмыкнула, в такие моменты главное не терять контроль. — Ведьма из рода Кинг, некогда управляющего этим ковеном, до того как толпа грязных плебеев решила захватить власть. — Все ещё мнишь себя выше остальных, — злорадно усмехнулся, склонившись к жертве. — Не волнуйся, после ритуала мы сыграем свадьбу, и ты будешь в моих руках. Молись Богу, я уничтожу тебя. — Зубы обломаешь, — рассмеялась ему в лицо. — Знаешь, к твоему укрощению можно приступить и сейчас, все равно я это получу после свадьбы не зависимо от твоего желания, — грубая рука скользнула под юбку моего платья, вызвав тошноту и ещё больше омерзения. Подобное для меня являлось худшим из преступлений, во мне оно вызывало бурю гнева. Причинялась боль не только телу, но и душе. Я взбесилась, и магия, подчиненная моими эмоциями, отбросила женишка к стенке. Схватила кинжал отца, всегда находящийся при мне. Вонзила в руку обидчика. — Запомни, дорогой, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку, — вытащила лезвие и посмотрела с призрением на то, как он жался в угол. — Сука! — сжимая рану, яростно закричал. — Забыла какого это в подвале на цепи сидеть? Тебе за прошлый раз мало было? — Что здесь происходит? — в комнату вошла Эвелин. Я не на шутку испугалась, такой как он легко мог отыграться на моей сестре. Сделала шаг на него, готовая оттолкнуть ее, однако реакция Джона меня удивила. Он рассмеялся и ушел, словно знал что-то недоступное мне. Теперь я понимаю причину его весёлости, однако тогда была крайне удивлена. — Эви, ты разве спать не должна? — строго спросила, стараясь скрыть тревогу. Мой маленький птенчик унаследовавший хрупкую и нежную ауру нашей мамы, вызывала во мне беспокойство, я стремилась всегда защитить ее от этого темного мира. — Хотела сегодня остаться с тобой, — она подошла ко мне и обняла. — Пока ты была в колледже, я так соскучилась, а сейчас все время пропадаешь на работе. — Прости милая, пришлось брать дополнительные часы, но за то, — ласково погладила ее по голове, — у меня достаточно денег и мы можем уйти. — Сразу после ритуала? — с надеждой посмотрела на меня. — Да, — кивнула. — Может не будем тогда ждать, убежим сейчас? — взмолилась, сжав мои руки. — Мы должны со всеми обновить магию или можем ее потерять, а она нужна нам для защиты, — прижала сестру к себе. — Не бойся, птенчик, все будет хорошо, никто не посмеет тебя обидеть. Не знала я тогда, что скажу ей самую настоящую ложь. Дальше произошло то, о чем Ламия предпочла умолчать. Сделка с Лилит. Девушка всю жизнь была способной ведьмой, однако этих сил недостаточно, чтобы противостоять ковену. Она не хотела просто навсегда уйти. В ней тлела жажда мести. Позаботиться о безопасности сестры, а потом вернуться и уничтожить всех. Поэтому Ламия отказывалась сбегать до ритуала, но его ей мало. О королеве Ада, породившей когда-то ее ковен, Кинг узнала из старых книг по черной магии. Честно одолеть всех колдунов девушка не рассчитывала. Ритуал призыва сложный, с жертвоприношением, крови требовалось немало, так же необходимо пролить собственную. Обряд проводила в семейном склепе, вряд ли бы кто-то заподозрил ее в подобном, пошла оплакивать родителей, на самом же деле воспользовалось энергией кладбищенской земли. Не верила изначально, что на ее зов явится одна из самых мощных обитателей Ада. Лилит ее услышала и появилась. Ламия не ожидала подобного, женщина возникшая перед ней поражала красотой и мощью, а ещё сладким малиновым вкусом своего могущества на губах. Кинг попросила силы, дабы ее враги пали, обмен сто лет беспрекословной службы. Не думала она, будто королева Ада согласится, но та пошла на контракт. Губами, окрашенными в темную помаду, прильнула к устам Лами, наделив ее частью своей энергии. Этот поцелуй девушка запомнит навсегда. — Только осторожнее, дорогуша, твое человеческое тело может не выдержать столько мощи, — Лили прервав слияние уст, провела острым коготком по нежной девичьей щеке. — Учту, — хмуро отозвалась ведьма, отводя стыдливо взгляд. — Призвала и молила меня о помощи, — недовольно цокнула языком. — При этом никакого почтения. Ты из гордых девочек, — рассмеялась. — Что ж, я и не люблю, когда ко мне подлизываются, — отстранилась, открыла портал. — До встречи, Ламия, — подмигнула, исчезая в фиолетовой дымке. За день так называемого ритуала сбора урожая, происходившего раз в сто лет, ради пополнения своего рода магической манны, я узнала, Эвелин выбрали в качестве жертвы. Читала о нем не раз, но не смогла узнать главного. Землю пропитанную силой необходимо окропить кровью невинного, по одному из каждой семьи. Тогда я думала, всем жертвам всего лишь надрежут руку и наполнят кровью чашу. Кто в здравом уме будет реально убивать своих детей ради силы? Недооценила жажду власти и темную сторону нашего ковена. Папа не просто так хотел запретить этот ритуал. Он желал защитить своих детей, особенно Эвелин, ведь именно ее потребовали бы другие семьи. Как сейчас помню птенчика в ту ночь на кладбище. Юная копия мамы в ее белом платье, идеально легшим на миниатюрную фигурку. Мы все облачились в этот цвет, но ей он шел больше других, словно олицетворял ее невинность. Я стояла поодаль от избранных. Ритуал проводил обычно кто-то из Кинг, в этот же раз Рик. Злясь из-за этого, я не сразу осознала ужаса происходящего. Крик сестры привел меня в замешательство. Убили первую девочку, а ее кровью наполнили золотую чашу. Увидев это, на несколько мгновений впала в ступор. Ужас сковал. Словно в замедленной съемки наблюдала за тем, как жертв удерживают. Вот и вторая пала, подарив свою алую жидкость убийцам. — Нет, Эви! — кинулась к сестре, чтобы спасти ее. — Лами, помоги! — ее зов слился с моим криком. — Прошу, не надо! — меня удерживало несколько пар рук, однако с трудом, на грани отчаянья в теле нередко просыпается недюжинная сила. — Возьмите меня, отпустите ее, молю! — Лами! — напуганная, маленькая, пыталась вырваться от того, кто так же держал ее как и меня. — Нет! — перед ней упала девочка, находившаяся рядом, с четвертой было покончено. — Эви! — я напоследок успела выкрикнуть ее имя, прежде чем взор полный страха и осознания своей участи встретился с моим. Мы обе плакали, потому что не могли остановить это. Ее убили на моих глазах, как некогда брата, легко и без усилий перерезали горло, до краев наполняя чашу кровью. — Господи, нет, — зарыдала, обессиленная повисла на руках у тех, кто меня держал. Знала бы, что кончится все вот так, убежала бы с ней раньше, плевать на магию, но меня погубила жаждала силы. Признаться, я не очень отличалась от тех, кто принес в жертву детей ради того, чтобы продолжить колдовать. Стоило раньше заметить причину, по которой они оставили Эвелин подле себя. Для ритуала требовалась кровь всех пяти семей. Ее изначально растили как свинью на убой. Подняла глаза и встретилась взглядом с тем, кто держал кинжал и убил единственного человека ради которого я жила, терпела и не позволяла своей темной стороне взять вверх над собой. Моя ниточка удерживающая разум перерезана. Горе сменил гнев. С ним же пришли силы, к которым я не хотела обращаться, поскольку опасны они были не только для окружающих, но и для меня. Всплеск высвободил из рук захватчиков. Пальцами сжала отцовский нож, с которым почти никогда не расставалась. Они все должны заплатить! За боль, за годы унижений, за то, что разрушили меня, за смерть моего птенчика. Шагала точно Немезида от одного к другому. Вонзала острие в плоть или сворачивала шею чарами. Дождь на кладбище послужил аккомпанементом крикам, наполнившим тишину пристанища мертвых. Меня сжигало изнутри. Вспышки красного. Нарастающая ярость. Со мной пытались совладать. Выбили оружие из рук. Я смогла взять ритуальный кинжал и продолжить крушить. Нельзя никому уйти от моей кары. Ворота кладбища заперла магией, чтобы точно не дать сбежать. Кто-то пытался драться со мной, только сила, кипящая внутри и причиняющая боль, находилась на ином уровне. Они не успели завершить ритуал и фактически были лишены своей магией. Не могу сказать сколько все длилось, на тот момент я ничего не чувствовала, кроме ненависти и боли. Остановилась, лишь когда живых в этом месте кроме меня не осталось. Тогда осознание потери добралось до беснующегося разума. Подошла к телу птенчика. Моя маленькая девочка лежала в луже крови. Опустилась перед ней на колени и прижала к себе хрупкое холодное тельце. Разрыдалась громко, срывая голос. Это не помогало, я потеряла ее навсегда. Сердце вырви из груди не так больно, как мне было в этот момент. Хотелось не чувствовать, чтобы кто-то забрал мою человечность, дабы не мучатся от понимания. Одна. У меня нет больше никого из любимых. Вой сирены. Полиция подъехала к кладбищу. Угадайте, кому удалось уйти от расправы? Джон и его мамаша сбежали, прежде чем я успела запереть ворота. Оставив тело сестры, вышла вперёд. До сих пор ещё хотела защищать ее. Хотя бы плоть оставить не осквернённой, похоронить рядом с родителями и братом. Слезы застилали обзор. Все путалось в голове. — Нет, не отдам, — прошептала, сжимая в руках ритуальный кинжал. Сил драться не осталось. Услышала выстрел. За ним последовал град из пуль, обрушившийся на меня. Безвольно упала рядом с Эвелин, и перед тем, как умереть, увидела ритуальную чашу. Кровь в ней пролилась на землю, дарованная ей магия ушла в единственную ещё пока живую колдунью в этом месте, меня. Я смогла отнять у них то, ради чего они принесли столько боли в мой мир. Умерла, забрав силы с собой. Ламия перевела дух. Она стояла по центру гостиной, перед обитателями отеля, молча слушавшими ее историю. Боялась поднять глаза, сжимала трясущиеся руки. Ощущение, будто все пережила по второму кругу. Часть воспоминаний уже поблекли, но самые ярки не уберутся из головы даже через года. Рискнула взглянуть на немых слушателей. — Один из тех грешников, которых я убила, лично перерезал горло Эви. Поэтому я ни капельки не жалею о своем поступке, — готовая дать отпор, взглянула на Вэгги, потом уже только на остальных. Жаждала и боялась услышать слова утешения, ведь могла расплакаться. На долгую минуту во всем отеле воцарилось молчание. От Аластора Кинг и не ждала чего-то, он давно знал, ее рассказ лишь дополнил детали. Взглянув на него, пожалела, сочувствие было куда хуже его привычного равнодушия. Первые звуки подали Пентиус и Чарли, оба синхронно разрыдалась, подобное можно было ожидать. Хаск поддержал молчанием, не в его натуре яркое выражение эмоций. Удивил Энджел. Он подошёл и обнял ее всеми четырьмя руками. — У меня тоже была младшая сестра, за нее разорвал бы любого, — тихо сказал паучок, и не выдержав, Кинг уткнулась в мохнатое плечо, скрывая слезы. — Спасибо, — сдавленно произнесла грешница. — Ламия, прости, — нашла в себе силы извиниться Вэгги, коснувшись плеча Кинг. — Ты не знала, — мотнула головой. — Я правда поступила несколько безрассудно, не подумав, что могу навредить отелю. Лами выдохнула. Ее история теперь не была тайной за семью печатями, больше никто не попросит рассказать, а значит не придется вспоминать. Однако есть ещё то, в чем она должна признаться. — Чарли, — обратилась к рыдающей на плече своего управляющего принцессе, надо отдать демону должное, он не пытался оттолкнуть ее, позволяя выпустить эмоции. — Я хочу тебе признаться, что пришла сюда не ради искупления, ведь в него не верю, но, — вздохнула, — на него надеюсь. Моя сестра попала в Рай, и если твоя идея правда работает, у меня есть возможность увидеть ее. — Лами! — кинулась к Кинг Морнингстар и взяла ее за руки. — Обещаю, я приложу все усилия, чтобы вы встретились. Это так нечестно, что вас разделили! — Самосуд, Рай такого не прощает, — подметил Аластор, поднявшись со своего места. — Если с откровениями закончили, не лучше ли заняться делами? — Ламия в какой-то мере была благодарна за его безразличие к этой истории, она сама хотела побыстрее ото всех них уйти, закрыть тему. Встретились взглядами. Он сделал это для нее. — Какой же ты сухарь бесчувственный, — насупился Даст. — Ничего, Аластор прав, надо приступать к делам, и стена сама себя не починит, — Кинг натянула на лицо прежнюю беззаботную улыбку. Только оказавшись в кабинете, дала волю чувства. Слезы, истерика. Потратила некоторое время на то, чтобы пожалеть себя. Оклемалась. Желания работать не возникло, как и сил моральных. Сев на полу, поджала под себя ноги. В руки взяла книгу, но на тексте так и не смогла сосредоточиться. В таком положении ее застал к вечеру Радио демон. — Хочешь мне что-то сказать? — устало взглянула на него. — В этом есть необходимость? — поинтересовался Аластор. — Когда такой садист как ты не потешается над горем другого, чтобы насладиться его душевными муками, становится и вправду страшно, что все настолько паршиво, — отложила книгу в сторону. — Тогда я удачно справляюсь с ролью палача, ведь мое молчание тебя страшит, — сел рядом, жест удивил Кинг. Не боится свой костюм помять? — Хотя могу отругать за невнимательность, нужно было убедиться, что Вокс ушел, тогда бы все прошло гладко, без последующего раскрытия души на всеобщее обозрение. — Учту на будущее, — усмехнулась. Опустила голову на его плечо. — Ал, спасибо, правда, всего денёк и я приду в норму, — не слепой котенок, заметила. Демон здесь потому что беспокоился, хоть сам этого не скажет. Они привыкли друг к другу. Не чувства и привязанность, скорее просто близость душ. Понимание по жестам и взглядам. Он мог сдать ее, не сделал этого, хоть и не прикрывал, когда правда всплыла. Понял, когда надо было, чтобы все оставили ее в покое. Она же заметила его неприязнь к касаниям, старалась сама их избегать и другим не давать. Комфортно. Спокойно. А всего пару месяцев назад в ней этот мужчина вызывал лишь бесконтрольный страх. Аластор заметил книгу, взял и пролистал. С латынью знаком немного, понял, описаны заклинания и ведьмовские обряды. Фолиант старый, обложка в ужасном состоянии, будто самому изданию не одна сотня лет. Не просто бумага, а папирус. — Эй, тебя не учили, брать чужие вещи без спроса признак дурного тона? — попыталась отобрать у него свое сокровище. Беспокоилась, он может прознать про ее библиотеку. — Интересное чтиво, откуда? — не отдал, отвёл руку в сторону, чтобы Ламия не дотянулась. — Где взяла, там больше нет, — уверенно старалась отобрать книгу, не вышло. Практически легла на него всем телом, пока забирала, осознав это, отодвинулась. — Нашла лавку букиниста. — Интересные там видимо товары, — рассмеялся с реакции девушки, хотя немножко огорчился. Когда она прижалась к нему, ощутил лёгкий аромат трав, которые ведьма растила. Их запах впитался в ее кожу. Приятно, на фоне общего адского зловония. — Покажешь? — Хорошо, только давай позже, — соврала, он заметил. Что она решила скрыть от него? Узнает сам, если говорить не хочет. — Сегодня у меня нет желания куда-то идти.