Глава 4
4 мая 2024 г., 15:13
Где-то через час Джим постучал в дверь Спока и спрятал руки за спиной. Он улыбнулся, когда дверь, как обычно, открылась на несколько дюймов, словно Джим может вломиться к нему силой.
— Привет. Чёрные или белые?
Дверь приоткрылась чуть шире, и показалась знакомая лохматая голова. Над чёрной оправой взметнулась бровь.
— Ты даёшь мне право выбора или предлагаешь угадать, что у тебя в руках?
Джим пожал плечами:
— Если есть предпочтения, давай. Я подумал, что рандомный выбор будет честнее, но вообще я просто рад, что ты согласился.
Спок уставился на него, и Джим почувствовал себя образцом под стеклом. Прошла вечность, прежде чем Спок ответил:
— В твоей левой.
Чрезвычайно довольный собой, Джим притянул ему левую руку, в которой держал маленькую белую баночку.
— Это мне порекомендовал продавец, когда я сказал, что выбираю для вулканца. Он не вулканский на самом деле, больше английский, но, сказал, тебе понравится. — Джим протянул ему бордовую банку в правой руке: — А вот это уже традиционный вулканский завтрак.
Спок снова на него уставился.
— Ну, ты же сказал, что пьёшь чай, — пояснил Джим, словно это всё объясняло.
Спок продолжал пялиться.
— А играть ты будешь белыми. У тебя и рейтинг выше, так что надеюсь, ты меня победишь. Я уже сто лет не играл с достойным противником.
Спок отступил и приоткрыл дверь, впуская Джима, и сразу же её за ним захлопнул и закрыл на код.
— Проходи, — тихо произнёс он и повёл Джима в кухню, с видом полного замешательства уставившись на банки с чаем.
На кухне стоял небольшой столик, просто как место для перекуса, но сейчас на нём стояла шахматная доска. Джим сел со стороны чёрных и наблюдал, как Спок возится с чаем.
— Если хочешь попробовать сейчас, ставь воду, я не спешу, — попытался успокоить его Джим.
Спок перевёл взгляд с банок на чайник, а на щеках его снова заиграли зелёные пятна.
— Признаюсь, что не могу понять причины твоих действий.
Ладно, это было немного неожиданно.
— А из-за чего ты так разволновался?
— Я не понимаю, зачем ты с такой настойчивостью пытаешься со мной социализироваться и почему счёл необходимым принести… — Он запнулся, словно не мог подобрать слов для подарка. Руки у него задрожали.
— Эй-эй, ты погоди. Расслабься. У меня нет никаких скрытых мотивов. Я не жду ничего взамен. Ты мне нравишься, и я подумал, что тебе не помешает друг.
Спок смотрел на свои трясущиеся руки и не мог поднять глаз.
— Я вулканец. Вулканцам не нужны друзья. — Прозвучало это так, словно он не столько верил в это сам, сколько в него это регулярно вдалбливали.
— Ерунда. — Джим старался говорить лёгким тоном. — Друзья нужны всем. А чай был нужен только для того, чтобы ты расслабился и лучше сыграл. Знаешь, с кем я в последний раз играл в шахматы?
Спок вцепился пальцами в мойку и пытался взять себя в руки. Он обернулся на Джима, чтобы поднять на него бровь.
— Если это не было соревновательным матчем в рамках Межгалактической федерации шахмат, то как я могу это знать?
Джим решил, что вопрос риторический, и продолжил:
— С кадетом Маккеной. Лучший друг моего бывшего соседа по комнате. Спок, это было так смешно — всё равно что с Джоанной играть. Если бы у Джоанны была серьёзная травма головы. И повязка на глазах. И пальцы склеены.
На это он заработал лёгкое — еле заметное — подрагивание губ.
— В будущем она может стать серьёзным оппонентом.
— Не сомневаюсь. У неё папа врач, а мама адвокат. Эта девочка будет самой жутко-умной на планете.
Спок, кажется, немного расслабился и потянулся за чайником.
— Ты родственник кого-то из её родителей?
— Нет, я приёмный дядя. Её папаша обблевал меня в мою первую неделю во Флоте. Я сказал, что он теперь по закону обязан стать моим лучшим другом. Кажется, это единственные мои слова, с которыми он согласился.
— Он… — Спок начал понемногу расслабляться. — Его на тебя вырвало?
— Он тогда только что закончил базовую симуляцию полёта — которую всем назначают перед поступлением. Он прошёл, но еле-еле, — космоса боится до ужаса. Смешно, на самом деле, потому что во Флот-то он пришёл по своей воле. А потом он пошёл в бар, чуть перепил бурбона, и его вырвало на того, кто сидел рядом. А сидел там я.
Спок был полностью поглощён завариванием чая и, кажется, уже совсем успокоился. Джим его таким спокойным вообще никогда не видел.
— И после этого он попросил тебя позаботиться о его ребёнке?
— Не, это гораздо позже случилось. Мы хорошо поладили, он понял, что у меня тут никого нет и всё равно что насильно усыновил. То есть мне пришлось познакомиться с его женой — она настоящая корова, кстати, не верь, если он будет это отрицать — и дочерью. И Джоанна просто стала называть меня дядей Джимом.
Джиму показалось, что, пока он говорит, Спока это успокаивает, и позволил себе и дальше мести языком:
— И это круто. У моего брата есть сын Питер, но они живут на Деневе и я его видел только по голосвязи и на фотках. А тут у меня появилась возможность быть живым дядей, а не просто родственником из другой части космоса. А у тебя в семье есть дети? С Джо ты хорошо поладил.
Спок покачал головой, доставая две чашки — Джиму понравилось, что он просто молча решил, что Джим тоже будет.
— Никто из моего поколения ещё не сочетался узами, и детей у нас в роду нет. Самая юная — моя кузина Т’Варек, но ей примерно лет пятнадцать.
— Примерно? Я думал ты мне сейчас с точностью до десятых скажешь.
— У Вулкана и Земли разные орбиты. В годах разное число дней, а в днях часов. Приближение нужно, чтобы точнее описать её возраст в земном эквиваленте, вот и получилось неточно.
— Хм. А как же ты на Земле свои Дни рождения отмечаешь? Просто выбрал тут дату или каждый раз пересчитываешь?
Спока вопрос удивил. Он взял чайник и разлил воду по кружкам.
— Вулканцы никак не отмечают даты рождения.
— А. Ну да, наверное, вам это кажется дурацкой земной традицией. Не очень-то это по-вулкански, если подумать. — Он улыбнулся, принимая кружку. — Спасибо.
Спок кивнул. Он уже пил чай большими глотками, несмотря на то, что тот только что закипел.
— Запах и вкус… приятны, — решил он, обняв кружку ладонями, словно ему холодно.
Джим решил попробовать и попытался не поморщиться, когда обжёг губы и язык. Чай показался ему слабым и горьковатым, но жаловаться он не собирался.
— Хорошо, — просипел он. — Ходи.
Спок снова дёрнул уголком губ, словно Джим, пытающийся пить кипяток, вызывал у него смех, но он взял себя в руки.
Частично. Глаза всё ещё хотели рассмеяться, Джим был уверен.
***
— Ты собираешься сделать ход в этом веке или сдаёшься? Прозвучало это довольно самодовольно, но Джим и чувствовал себя самодовольно. Ничего не мог с собой поделать. В начале игры он рыпался то туда то сюда, терял фигуры направо и налево, сдаваясь под напором безупречно логичного разума, сосредоточенно пожирающего его фигуры одну за другой. А потом осознал, насколько механичная у Спока стратегия, и увидел шанс на победу. Он понял, что если сделать один глупейший ход в самый ответственный момент Споковой стратегии, она тут же развалится, потому что Спок начнёт гадать, нафига он это сделал. Сейчас на доске осталась лишь горстка пешек, короли, по одной ладье, один слон Джима и (к величайшей фрустрации Джима и несмотря на все его стратегии) — ферзь Спока. Но Джим всё равно сделал несколько ходов, от которых Споку оставалось только хмуро пялиться на доску. — У меня нет намерений заранее признавать поражение, — ровным тоном заявил Спок, и Джим вздрогнул. Этот голос, когда не нервный и подавленный, звучит просто грешно. — Но я также и не могу объяснить своё текущее положение. — Я могу. Ты проигрываешь. Одна хмурая бровь чуть приподнялась над другой: — Говорит игрок, оставшийся без ферзя. — Да кому он нужен, этот ферзь? — Возражение было слабым, но Джим всё равно был уверен, что преимущество у него, и не волновался. — Я лично считаю его фигурой весьма полезной. — Спок потянулся к своему ферзю, но передумал. — Подсказать? — Джиму уже было плевать, насколько это самодовольно. Спок только приподнял бровь на микрон. — Я понятия не имею, что делаю. Правда. Бери и ставь его куда хочешь — оттуда и буду плясать, и нет у меня другой стратегии. — Любопытное человеческое выражение, — заметил Спок, но не отмахнулся от него, как от предыдущих за этот вечер. — А у вулканцев есть такие фразы? Какие-нибудь странные метафоры или выражения, которые ставят в тупик землян? — Большая часть вулканской культуры ставит землян в тупик. — Да, например пить кипяток. Я спалил себе гланды. — Но я знаю одну вулканскую фразу, которая может привести тебя в недоумение. — Спок наконец поднял ферзя на уровень выше, чтобы снова поставить под угрозу Джимову ладью. — Да? И какая же? — отвлечённо поинтересовался Джим. Доступных ходов ему осталось на удивление мало. — Хватит за моей ладьёй гоняться. Она мне нужна ещё. — Pash; v’kree’zals. Джим снова подавил дрожь. У Спока чудесный голос, когда он говорит на английском. Но на вулканском… Осознав, что пялится слишком долго, он всё-таки спросил: — И что это значит? — Буквальное значение: «Твой король окружён. Я одержал справедливую и достойную победу». В более разговорном варианте: шах и мат. — Что?! Быть того не может. Джим повнимательнее изучил доску: у ладьи всего два варианта, и любой из них приведёт Спокова ферзя на уровень Джимова короля. И ни одной фигурой этого не остановить. — Чёрт, как ты это сделал? — пробормотал он и уронил короля в знак поражения. — С большими трудностями. У тебя самая изумительная стратегия, какую мне только довелось видеть у оппонентов. Наблюдая за твоими… интересными решениями, я сомневался, что смогу одержать победу. — Да ты просто слишком технично к этому относишься! — Но Джим был впечатлён. — Ещё никто так стремительно не собирал с доски мои фигуры. Я решил, что пара случайных ходов собьёт тебя с толку. — У тебя получилось. Джим почувствовал лёгкую, комфортную атмосферу между ними, когда она рухнула. Взгляд Спока вдруг похолодел, стал тревожным, и открытое выражение снова превратилось в ту маску, с которой он впервые открыл Джиму дверь своей квартиры. Он тут же попытался вернуть всё назад: — Ну что, когда я смогу отыграться? Я бы повторил. — Я… — Спок стремительно закрывался. Щёки снова приняли зеленоватый оттенок, а глаза смотрели в какую-то точку на стене за плечом Джима. — Извини, — пробормотал Джим, тоже чувствуя себя неловко. — Я понимаю, что давлю на тебя, и тебе некомфортно. Спасибо за игру — я прекрасно провёл время. Он выдал свою самую очаровательную улыбку, чуть сжал Споково плечо на прощание и пошёл на выход. Он уже взялся за дверную ручку, когда до ушей долетело почти неслышное: «Джим». Он обернулся, на всякий случай не убирая руки с дверной ручки: — Да? Спок снова стоял неестественно ровно и тяжело дышал, словно собирался с силами перед тяжёлым боем. — Мне тоже наша игра принесла удовольствие, — с трудом выдавил он. — Да… хорошо. — Джим не знал, что на это ответить. — Я… то есть, если ты свободен… — На его лице всё ещё была эта маска, но карие глаза смотрели совсем беспомощно. Он еле стоял на ногах, словно больше всего на свете хотел убежать и спрятаться. — Захочешь сыграть — просто оставь записку под дверью. Или на двери. Или сообщение пришли. Чёрт, да хоть просто заходи. Я не разборчивый. — Я ценю… — начал Спок и оборвал себя, с отчаянием глядя в пол. Потом собрался с силами и выдавил: — Спасибо. Джим не смог удержаться от широкой улыбки: — Это тебе спасибо. Дома он не мог определить своё ментальное состояние. Он чувствовал, словно пробежал марафон, долгий и выматывающий, но пробежал. И ещё это странное дребезжание в животе, как у тринадцатилетней девочки, впервые осознавшей влюблённость. Стоять. Какое странное сравнение. Может, как у щенка с новой игрушкой? У подростка, которому купили машину? Или, эмм… От этих странных размышлений его оторвал тихий стук в дверь. Джим уставился на неё, решив, что ослышался. Неужто Спок всё-таки решился выйти из квартиры? Так скоро? Зачем ему это? Второй стук вырвал его из раздумий, и он подскочил как ужаленный. Спок настолько замкнут, что если ему сразу не открыть, второй раз он, может, вообще не наберётся храбрости прийти. Он распахнул дверь с почти маниакальной улыбкой и даже открыл рот для вопроса. — Привет, — выдавил его лучший друг. Волосы плоско лежали у него на голове, а с одежды уже натекла небольшая лужица. Только тут Джим услышал гром вдалеке. — Привет, — шокированно ответил он. — Можно я… — Маккой запнулся. — Можно я тут переночую? — И, прежде чем Джим успел открыть рот, его глаза наполнились слезами, и он прошептал: — Это конец. Она хочет полную опеку.
