Труп на троне

Адриан Оруэлл увидел у своего кабинета ранним утром четверых подростков. Они тут же вскочили, увидев в коридоре вампира, одетого в черное пальто и джинсы. — Наверное, вы не с самыми хорошими новостями, — вздохнул он. — Мистер Оруэлл, — вперед вышла Лили. — Просто Адриан. — Мужчина открыл дверь своим ключом и пропустил ребят внутрь. Заперевшись изнутри, он сбросил пальто и указал ребятам на одинокое кресло. — Да, вас слегка больше, чем обычно. — Ровно на три. Оруэлл распорядился прикатить кресла из соседних кабинетов, пока они никому не нужны. И вот, когда все расселись по местам и были готовы говорить, Адриан посмотрел на Кая и Руби. — С вами я не знаком, но вас, молодой человек, я знаю. — Кай промолчал, и вампир глянул на Руби. — А кто же вы? Руби поднялась с кресла и протянула Адриану руку. — Руби Фой, сэр. Я из С.О.Н. Его рука застыла в рукопожатии. Брови сдвинулись, и он сам поднялся. — Вы шпионите за моим братом. — Немного. — Пожала она плечами. — Мы узнали, что вы участник проекта «Ковен». Руби глянула на ребят. — Ты занял место своего брата, — виновато произнесла Лили. — Мы хотим знать, что с проектом, как это связано с Молотом и со мной. Оруэлл оглядел четверых друзей. — Полагаю, Эш Одиум не знает, что здесь происходит? Если я молчал, то вы и подавно? — Ребята переглянулись. — С чего вы взяли, что я буду посвящать вас в дела Эша? — Мы скажем, что вы хотите вывести из Молота свою выгоду. — Моя выгода и была условием участия в проекте. Вы думаете, мне есть смысл охранять что-то, что охранять не от кого? Охотники четыреста лет прекрасно убивали ведьм, и продолжат дальше без книги. Моя жизнь — это лишь пепел мстительности моей матери. Это все, что досталось нам от нее. Ни образования, ни стабильности, ни уверенности в будущем. Только книга, которая больше никому не нужна. Хранитель от меня — одно название. Я не выбросил ее в море лишь по причине этой самой выгоды, которой вы меня шантажируете в моем же кабинете. Адриан откинулся в кресле и, порыскав в кармане, закурил сигарету. Он ещё раз осмотрел ребят. — Наивные детишки, — усмехнулся он. — Проект засекречен. По-хорошему было бы правильно настучать на вашу самодеятельность Одиуму, и вы, наконец, начнете учиться, зачем вы и здесь. — И почему не настучите? — Вдруг разозлился Кай. — Потому что, мистер Хенсен, тогда Лили отправится в лабораторию по закону сообщества. А Лили нужна мне здесь. — Вы и до нашего разговора говорили с Лили о вашей семье, о Ковене, о Молоте. Чем эти разговоры будут отличаться от нашего? — Кай, — предостерегла его Руби. — А что? — Не унимался он. — Засекречено? Тогда почему это с легкостью узнали студенты вашей школы? Лили — моя подруга. И если вы думали, что я вот так просто отдам ее в лапы вампира, вы глубоко заблуждаетесь. Вам нужна она? А что, если она не станет читать вашу проклятую книгу? — Тогда она мне точно не нужна. И тогда она точно отправится в лаборатории. И прочтет книгу уже там, если отберут у Хранителей. — Каких хранителей? — Кай почувствовал, как его дернули за руку. — Вы сами сказали, от вас одно название. Кто защитит книгу? Мэттью? Где он? Ева в разъездах, Фэй желает мести, Истэн путешествует. А Кэмпбелл мертв. Вы один собрались защищать книгу? — Заткнись уже, Хенсен! — Рявкнула Руби. Кай перевел взгляд с девушки на разъяренное лицо Адриана. — Тогда Лили просто отправится на бойню. А книгу ему прочтет его внучка. А теперь довольно, мистер Хенсен. Я буду говорить только с Лили. Остальных я попрошу покинуть кабинет и вернуть кресла на свои места. Макс, Кай и Руби стояли в коридоре и ждали. Руби вдруг закачала головой и обратилась к Каю. — Что на тебя нашло? — Девушка хмурилась. — Ты совсем чокнутый злить вампира? Ты простой человек! Безоружный и, по всей видимости, глупый. — Отвали, Руби! — Взорвался Кай, всплеснув руками. — Не тебе меня учить. Что, если я хотел этого? — Чего? Быть убитым? — Выйти из себя, — Кай зашагал по коридору. Фой уже собиралась последовать за ним, но Макс остановил ее. — Ему нужно выпустить пар, — встал он на защиту друга. — Он уже выпустил. Мало было? Макс задумался. Руби имела в виду его вчерашние похождения или выплеснутую злобу на Адриана? — Слушай, ему сейчас нелегко, — начал Макс. — А мне по-твоему легко? — Перебила Руби. — У него весь год был сложным. Пойми его. Вспомни себя, когда узнаешь, что мир намного больше, чем тебе всю жизнь казалось. Руби задумалась. Она ведь вправду не думала о Кае с такой позиции. А если ещё и добавить тяжелый разрыв. Дважды. — Как думаешь, что ему нужно от Лили? — Он же сказал, прочесть книгу, — вздохнув, ответила Фой. Она вдруг поняла, что совсем не знает Макса. Они из одного мира, но совершенно чужие люди. Он немного напоминал ей Кенни. Своим спокойствием и рассудительностью. — Нет, я о том, какая именно ему нужна информация из книги. В зале развлечений мы чуть не выпустили опасного вампира. И мы совсем не знаем, какие планы в голове у Адриана. И единственная информация, которая у нас есть на него — это сотрудничество с Одиумом. — Орден не согласился выдавать мне информацию. — Тоже пробила по базе? — Я почему-то не удивлена этому «тоже», — улыбнулась Руби. — Это правда впечатляет. — Да и мне льстит, что я такой не один. Внезапно дверь кабинета Адриана открылась, и они обернулись. Лили стояла с уставшим на лице видом. Будто Адриан выкачал из неё все силы. Лили отказывалась рассказывать до самого общежития. И отказывалась даже в их комнате. — Я не могу, — отмахивалась Лили. — Я хочу участвовать в этом плане. Так я смогу... излечиться. Макс и Руби переглянулись. Кай смотрел в пол. — Лили, — Макс встал перед сидящей девушкой на колени. — Не существует лекарства. — Адриан сказал, что оно есть. Оно в Молоте. — Он же соврал, чтобы заставить тебя работать на него добровольно и молчать. — Руби закатила глаза. — Откуда вы знаете, что лекарства нет? — Чуть ли не плача спросила Лили. — Вы сами сказали, что охотники ничего не знают о вдовах. — Потому что тогда бы никто не угрожал тебе лабораторией, — догадался Кай, и все обернулись на него. — Или же лекарство специально держат в секрете, чтобы шантажировать, — предположила Руби. — Руби! — Макс шикнул на нее. — Лекарства нет. И мы оба знаем это. — Нет, а правда! — Всплеснула она руками. — Сколько Эш Одиум от нас скрывает. Он же не бог. Он сам может многого не знать. — Ты встречала Эша хоть раз? Девушка промолчала. — А я знаю его. И Вэйланд не стал бы жертвовать людьми ради исполнения какого-то большого плана. Макс вспомнил план, который должен был застопорить Верховных. План, в котором Макс умирает. Разве его смерть не принесла никому боли? И много таких планов было? Тут Макс рванул к ноутбуку. — Что ты делаешь? — Спросила Лили. Руби подошла ближе и заглянула в знакомый интерфейс базы данных сообщества. Макс вводил в поиск имя Рандвальфа Томаса Рэндалла. Рядом с его именем не было плашки засекречено. Или участия в проекте. Там был лишь статус «мёртв». Кай с Лили все поняли сами, когда Макс и Руби перекинулись грустными взглядами. Руби решила покинуть комнату. Она ощущала себя в ней лишней. И в их компании она чувствовала себя лишней. Нельзя вот так просто приткнуться к чужой компании. Развернувшись, она потянулась к дверной ручке. Но голос, на удивление, Макса остановил ее. — Не уходи. Руби переводила взгляд с Макса на Лили и на Кая и обратно на Макса. И пусть она была чужой в этой компашке. Пусть она была чужой в этом месте. Хоть она и знала, что здесь не её дом. Её дом среди её братьев. Среди Кенни и Люка. Том был одним из её братьев. И эта потеря не пройдёт бесследно. Стоя там, у двери комнаты парней, все так же держась за ручку, Руби сдерживала слезы. То, что узнал Макс, являлось достоверным доказательством смерти Тома. Надежды точно не осталось. Даже если Руби знала, что он точно мертв. Она своими глазами видела его тело. Стояла у его могилы. Слушала прощальные речи его близких. — В нашу первую встречу, — начала Руби, оперевшись в дверь, — летом прошлого года, у нас был с парнями в отряде спарринг. Том вызвался, чтобы, не знаю, как-то поднять авторитет в отряде. Уже меньше, чем за месяц Том нахватался кличек. А что, если это одно из немногих развлечений в воинском подразделении? Том тогда проиграл первый раунд, — девушка улыбнулась, на щеках выступили ямочки, но улыбка быстро исчезла. — Он поцеловал меня, используя отвлекающий маневр. Я тут же оказалась распластанной на полу. Он победил меня со словами «Я могу быть изобретательным». — И тут ее лицо исказилось. Она оттолкнулась от двери и прикрыла лицо руками. Затем вытерла слезы и продолжила: — И все это время я надеялась, что это тоже был его трюк. Он ведь может быть изобретательным. Может, он просто очень хотел сбежать. Без обязательств перед Орденом, без этой дурацкой Эффективной программы. Может... Руби снова расплакалась, и Макс зашагал к ней. Вытянув руки в разные стороны, он осторожно обнял её и, убедившись, что та не против, прижал к себе крепче. Лили понаблюдала за ними пару секунд, а после посмотрела на Кая. Она не знала, что он думает, но надеялась, что в его голове не было ревности. — Я знаю, я все понимаю, — шептал Макс, поглаживая её по спине. Руби вырвалась из объятий и стерла слезы рукавами розовой кофточки. — Но теперь я хотя бы знаю, что мои надежды мертвы вместе с ним. И я не буду терзать себя мыслями о том, что он ещё может быть жив. Ведь у него все налаживалось. — Руби смотрела заплаканными глазами прямо в глаза Максу, будто хотела убедиться, что тот ей верит. — Он получил Эффективную программу. Он наконец получил то, чего хотел. Это несправедливо. Он умер, когда все наладилось. Руби снова начала рыдать, прикрыв рот ладонью. Кай пошёл налить ей воды. Протянул Руби и та приняла, поблагодарив сквозь слезы. Макс усадил ее на кровать Кая и убедился, что кружку она держит крепко. Руби смотрела в пол, держа пустую кружку и больше не плакала. Она сумела успокоиться и теперь будто была в своём трансе. Кай боялся её сейчас беспокоить, так что сел на полу у кровати Макса, будто делая вид, что девушка, которая ему дорога, только что не плакала истерически из-за смерти своего друга. — Спасибо вам, — вдруг отозвалась Руби, шмыгнув носом. — И простите, что расклеилась. — Даже если ты офицер секретного отряда, это не значит, что тебе запрещено плакать. Ты имела на это полное право. — Лили вспомнила лицо Тома. — Он ведь был твоим другом. Руби постаралась улыбнуться. Улыбка вышла короткой и натянутой. — Мне сейчас лучше побыть одной. Руби встала на ноги, и следом за ней поднялся Кай. — Спасибо, — девушка протянула ему кружку. Желтую с разноцветными рыбками. — Если что, обращайся к нам. — Хенсен указал на друзей. — Мы всегда готовы помочь. — Обязательно. Руби вышла за дверь, и в комнате стало внезапно пусто. Макс с Лили молча сидели на кровати, взявшись за руки, а Кай так и остался стоять посреди комнаты с кружкой в руках. В обед, когда все немного отошли от встречи с Адрианом Оруэллом и сорвавшейся Руби Фой, Макс пошёл проводить Лили в кафе, так как она взяла смены на выходные. Кай был в комнате один и обедал. Еда была на вкус как клей, и он уже хотел было убрать еду, как вдруг резко открывшаяся дверь заставила Кая отвлечься от еды. Какого же было удивление Кая, когда вместо Макса он увидел Руби. Лицо девушки было красным и корчилось в отвращении. Будто это Кай ворвался в её комнату без стука, а не она. — Что это за хрень? — Выпалила Руби, протягивая Каю телефон. На экране высветилась фотография, где они целуются в школе. От этого воспоминания кольнуло в сердце, но Кай постарался не подавать виду. — Фотография, — ответил он. — Я вижу! — Взорвалась она, спрятав телефон в карман. — Вся желтуха пишет об этом, а тебе все равно? Я не давала права на съёмку. — Я тоже, — прошипел Хенсен, вдруг разозлившись. — Но это не мешает всем преследовать меня, фотографировать из-за угла, говорить обо мне как о вещи, о собственности моей матери. — Давай не вешать свои проблемы на меня. Мы не встречаемся. И не встречались. Я хочу, чтобы этой фотографии здесь не было. — Обойди защиту, ты же шпион. — Я пыталась. Фото уже везде. Иначе не пришла бы к тебе. Руби устало опустилась на кровать Кая. Она прикрыла лицо руками, и Кай почувствовал, как она напряжена. — Извини, — прошептал он, поняв, что был грубоват. — Это правда? Что тебя считают ее собственностью. — Сама видишь. Меня воспринимают как сына Розали Хенсен. Руби отвела взгляд, потому что было больно смотреть на Кая. Смотреть, как ему больно говорить о матери. — Фотография сделана в школе. Ты помнишь этот день? — Да, это тот день, когда мы решили пропустить основы теории информации. Помнишь, этот день? — Да, — Руби ему улыбнулась. — Мы сбегали от преподавателя, и надеялись, что он не заметил нас. Вот только он заметил. — А ты потом заболтала его так, что он и забыл о нашем прогуле. — А я помню, как твой трюк чуть не закончился травматологом. Сомневаюсь, что я дотащила бы тебя. — Но ведь все обошлось. — Еще пара градусов вправо, и ты бы сейчас был в гипсе. — Я не насколько плох в фигурном катании. Они улыбались друг другу. Кай захотел запомнить этот момент. Расписать в красках в своей голове. Чтобы помнить каждую деталь. Уже короткие багровые волосы, схуднувшее, но все такое же прекрасное лицо. Бледные, растресканные и обкусанные, как и всегда, губы, которые так хотелось поцеловать. Но тут улыбка девушки слетела с лица. — Помнишь, что-то ещё? Что-то важное. — Ну, — Кай откашлялся, отгоняя прочь ненужные мысли. — Помню, как ты очень изящно послала Бетти. — Погоди! — Руби схватила его за руку, и между ними проскочил электрический заряд. — Фэндер! Она была в коридоре в это время. Теперь я вспомнила. Я еще думала, какого она здесь ошивается. Она могла бы слить фотографию? — Учитывая, что она в меня влюблена... — Что? — Руби раскрыла рот. — Тогда она могла! — И что мы сделаем? — Я хочу, чтобы она признала свое действие, принесла извинения и попросила удалить фото. — Какая разница? Все уже разнесли его по разным новостным сайтам. Фотография летает по интернету, и мы не в силах это остановить. — Тогда обойдемся признанием и извинениями. Перед нами обоими. Скажи, эта фотография сильно твою жизнь испортила? — Я к этому привык. — Парень повел плечом. — Сильно или нет? — Есть немного, — ответил Кай после паузы. — Отлично, в понедельник и пойдем с ней разбираться. Девушка встала с кровати и уже направлялась к выходу. — Эй, Руби! — Что? — Она обернулась. — Я говорил, что все воспринимают меня как сына известного человека. Но не ты. Ты видела во мне меня. Просто Кая. Руби нахмурилась, вспомнив все то, что было между ними. И если это чувство называется разбитым сердцем, то сейчас ей было жаль Кая ещё больше. — Нет, Кай. Я считала тебя чем-то похуже. Всего лишь средством достижения цели. — Она всмотрелась в его окаменевшее лицо. — Приятного аппетита. Кай повернул голову на тарелку на тумбочке, а когда посмотрел на Руби, её уже и след простыл.