Тление Цикад

Выстрел – и тело молодого парня повалилось на пол. Затем второй выстрел – в его друга. Он даже не заметил, как рефлексы, выработанные за годы выживания, берут верх. Он чувствует, как дыхание утяжелилось, но не слишком сильно. Но тело отвратительно покалывает. Он испытывает лёгкую тошноту и ощущение грязи на теле. Аластор взглянул на мёртвые туши подростков. Они даже не успели толком выбежать из-за угла коридора. Лежат рядом, так, что их конечности касаются друг друга. Как тебе это? Аластор смотрит на них пустым взглядом и, наведя на них дуло пистолета, выстреливает ещё раз, брызг крови, хоть и несильный, но всё же привлёк его внимание. Теперь ты доволен, мразь? Ещё один выстрел, затем ещё один, пули впиваются в тушки работников Маммона. Чтобы никогда больше. Грязные, мерзкие руки. Ненавижу тебя. Клик-клик-клик. Патроны кончились и Аластор опустил оружие, разглядывая изуродованные дырками тела. Он выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время дышал неровно, точно бежал куда-то. — Боже... Что же я... — дверь захлопнулась с громким звуком и Аластор почти подскочил от этого, его рука метнулась в карман за патронником, однако тот тоже оказался пуст. Он повернулся на голос и увидел Люцифера, что странно, разве он не должен быть там, утешать свою дочурку? — Аластор, — уставше и отчего-то строго сказал Самаэль, тотчас опуская руки по швам, вместо того чтобы продолжить перебирать собственные пальцы. Аластор усмехнулся, сунув пистолет в карман рюкзака. — Ну что, твоя дочка наконец стала взрослой, — как ни в чëм не бывало сказал Миллер, а его губы дёрнулись в едкой ухмылке, которую он не смог сдержать. Да и зачем? Люцифер потупил полный удивления взгляд на него и молча встал перед ним, не до конца осознавая, что вообще человек перед ним несёт. — Ты еблан? — Почти безжизненно спросил Люцифер, перед тем как подойти к Аластору и схватить его за края тонкой куртки. Он резко потянул его на себя, заставляя Миллера наклониться. Аластор скривил губы и дёрнулся в попытке освободиться, однако Самаэль держал крепко, скрипя зубами, точно готов всерьёз му навредить, и крепче, чем Аластор думал, что тот осмелится. И это вызывает волну неконтролируемого раздражения, желание снять эту куртку к чёрту и оттолкнуть Денницу подальше. Он фыркнул. — Пф-ф, давай не устраивай тут карнавал, такое случается повсеместно, — ещё одна попытка вырваться снова провалилась. Это бесит. Люцифер замахнулся и со всей дури зарядил по чужой щеке до жжения на покрасневшей коже. Правда, тут же отпустил, точно взаправду обжёгся и осознал то, что сделал. Он тут же спохватился и подошёл к едва заметно скорчившемуся Аластору, поднося руки к его лицу. Он наклонился, чтобы рассмотреть увечье, вроде ничего критичного. Не нужны им дополнительные ранения. Тем более Аластору. Как же много он натерпелся... Они натерпелись. — Прости, — шепнул мужчина, почти что дотронувшись до щеки Миллера, но тот резко, с громким шлепком ударил его по руке, окрасив раздражённую кожу в розоватый цвет, — Ал, послушай... Почему он это сказал? Почему он хочет, чтобы Аластор его выслушал и понял? — Всё в порядке, — Аластор отвернулся к трупам и потëр ушибленную щеку, даже его напряжённые плечи так и кричали о его раздражении. По тонкому льду ходить – в любой момент треснет, а что будет дальше? Спасёт ли кто? А может, повезёт, удастся не уйти под воду вместе с ледяной махиной? Тут только гадать. — Нет, слушай, — его голос стал торопливее, а рана в животе неприятно заныла, давая о себе знать. Ноги стали ватными, а грудь защемило от противного комка вины. — Я знаю, да, иди уже к ней, — Аластор огрызнулся, лишь повернув голову в сторону Самаэля, но не взглянув на него, всё теребя что-то в своём кармане. Рукоять пистолета, вероятно, — наверняка ей нужен отец, а не какая-нибудь Ниффти. Люцифер сжал кулаки. Внезапный порыв вбить в Аластора немного осознанности почти переполнил его, но он сдержался. Сделал глубокий вдох, отчего рана заболела лишь сильнее, и выдохнул. Гнев заглушился тупой болью в брюхе. — Тебе трудно, — Люцифер схватил Аластора за плечо и потянул на себя, заставив развернуться лицом к нему, — но хотя бы не веди себя, как мудак, Аластор, — его голос напоминал мольбу. Он бы не удивился, если бы сейчас этот едкий язык сказал что-нибудь о его точь-в-точь как у щеночка глазах или подобной чепухе. Люцифер так думает, по крайней мере, ведь чего ещё ожидать от мелкого засранца? С каждым годом всё наглее. — Ты ведь не такой... — Продолжил он, не получив никакой негативной реакции, более того, вообще какой-либо какой-либо, — ...Ты не был таким даже три года на-... — Это лишнее, — Аластор резко оборвал его, наконец отпихнув руку Денницы от себя, которую тот всё ещё держал от отчаяния, а может, просто страха. Он умён, приспособлен, силён, одним словом – крайне полезен. Он его ученик. Он его... Напарник. Люцифер помолчал, разглядывая карие глаза, которые он с трудом, но всё же узнаёт. Может, из них пропала вся солнечная жизнерадостность, оставив после себя лишь холодный росчерк лезвия, а может, она была наигранной... Чарли тоже изменится. Этот яркий и мечтательный огонёк в глазах пропадёт, как и у него самого в один момент. Может, это и есть настоящее взросление, и Аластор прав? Все чего-то лишаются. — Ал, — сказал он тише, но настойчиво, в этот раз... В этот раз он не отпустит. Не позволит уйти ни Чарли, ни Аластору – никому. Больше никаких потерь. Он не простит себе этого, — мне жаль. Люцифер даже не хочет задумываться, почему Миллер молчит и не сопротивляется, но он посчитал, что лучше момента не будет, возможно, никогда. Он притянул его к себе за плечи, обхватив руками поперёк туловища, и прижал к себе крепко-крепко, точно больше действительно ничто не заставит его разомкнуть эти странные объятия. Аластор выше него, однако ему это не мешает, но лишний раз напоминает, что как бы он не хотел, чтобы всё вокруг оставалось неизменным островом безопасности, стабильности и покоя – это просто невозможно. Ни сейчас, ни раньше. Дети растут, меняются, а он может лишь служить их опорой. Он ужасный отец. Никому такого отца не пожелаешь, даже злейшему врагу. Не уследить не то что за своим учеником, хотя проблемы плавали на поверхности, но и за родной дочкой не досмотреть… — Жаль, что я... Бросил тебя, — Голос Люцифера дрогнул и он почти что подпрыгнул от неожиданности, — тебя, твою семью, что я не был рядом, когда тебе... — Замолчи уже, — рявкнул Аластор, а затем вдохнул, впиваясь ногтями в свою ладонь до следов-полумесяцев, — уйди и помоги тем, кто в этом нуждается, если не хочешь совершить ту же ошибку. Как сложно говорить то, что давно вертелось на языке, хотя Самаэль представлял этот момент много-много раз перед сном, на работе, даже под кайфом, и всё было... Совсем не так. Он хотел было воспротивиться, продолжить отстаивать свою точку зрения, но задумался: а зачем? В чём смысл? Аластор прав, он не должен ставить в приоритет своего... Этого незнакомца. Люцифер должен хотя бы попытаться быть отцом, которого Чарли заслуживает, и быть рядом. Потому всё, что ему оставалось сделать, это сдавленно кивнуть и молча вернуться обратно в комнату, где они нашли Шарлотту.

***

Она смотрит на свои руки и ощущает грязь. Даже не просто грязь, а что-то неописуемо ужасное, убийственное. Точно она лишилась чего-то очень важного, а что-то внутри сломалось и пригрелось внизу её живота. В матке. Вэгги молча вложила в руки Чарли три вытянутые палочки, напоминающие градусник. Конечно, девушка видела такие раньше, в больнице. Тесты на беременность, смекнула она тут же без всякого удивления. Даже знать не хочет, откуда, кто и как их добыл. Понятно лишь – зачем. — Люцифер принёс, — произнесла Вэгги, строго наблюдая за девушкой, словно бы Чарли виновата в этом, виновата во всём, что произошло и может произойти. Чарли сглотнула, хотя её рот был сух. Она выдохнула и крепче обхватила тесты дрожащими пальцами, поднявшись с места. Поскольку она не могла больше находиться в логове Маммона, они быстро ушли и остановились в каком-то доме подальше от склада. Здесь есть просторный двор и даже целый забор. Дневной ветер приятно успокаивает и позволяет ей отвлечься на какое-то время от необъяснимого дискомфорта. Костёр перед ней потрёскивает, совсем немного спасая её замёрзшее тело от прохладной весны. Бросив последний взгляд на Вэгги и кивнув ей, встаёт с побитой и едва ли не разваливающейся скамейки. Она идёт к зданию и робко открывает дверь. До ушей сразу доносится разгорячённый спор, и она даже может догадаться – между кем и по какому поводу. — ...Но конечно! Давайте остановимся где-нибудь, потому что малышке Шарлотте плохо, — съязвил Аластор, закидывая ногу на ногу. Он сидит в потрёпанном кресле, наверняка поеденном молью и единственном на весь дом. Остальное – еле стоящие на своих ножках стулья. — Я сумею обеспечить безопасность Энджелу, — возразила Черри, нахмурившись. Аластор едва её не прибил, но его вовремя остановили более адекватные члены группы. Какое сумасшествие, подумала Чарли, заходя внутрь и надеясь, что никто не обратит на неё внимание. — Аластор, не смей больше говорить ни...— Люцифер замолчал, стоило ему увидеть дочку со сжатыми в руках тестами, и мгновенно его раздражённое лицо смягчается, а сам он становится больше похож на заботящегося отца, — Чарли, ты как? Она сдержанно кивнула и, не давая отцу подойти ближе, быстро проскользнула в ванную комнату. В такой обстановке трудно быть незаметной. С одной стороны, она вроде как безумно благодарна папе и своей жене в сочувствии, даже Черри, которая появилась из ниоткуда и спасла её. Просто везение, зато какое. Кажется, что добрые люди всё же существуют. Люди, готовые пойти против несправедливости, насилия и кошмара во плоти. Но мысли не вызывают улыбку. Взгляд девушки обводит ванную комнату: под ногами чёрный коврик, усыпанный пылинками и стружкой, справа унитаз, почти целый, но потрёпанный временем. Прямо напротив двери – разбитая раковина, которую некому было даже прибрать. Куски керамики и штукатурки со стен валяются на полу, а разбитое зеркало настолько заляпано, что она едва разглядела свой мыльный силуэт. С правой стороны комнаты ванна в разводах болотного цвета, а в ней – мыло, наполовину растаявшее и прилипшее ко дну, превратившись в странную неясной консистенции жижу. Она не уверена, есть ли здесь вода. Кто-то что-то говорил, что в некоторых домах она есть... Чарли потянулась к крану в ванне и потянула вверх. Грязная струя медного цвета с яростной скоростью брызнула, ударяясь о треснутое дно. Разводы даже не думали смываться. Она резким движением хлопнула по ручке и поток воды прекратился. Ну, никто не говорил о качестве воды. Но даже если бы она была чистой, то это просто бы означало, что тут кто-то жил совсем недавно, а не десять лет назад, в другой жизни. Она прикрыла глаза и внезапно в её голове вновь всплыла мысль о прошлом. О недавнем прошлом. Чарли сжимает тесты, её живот немного скручивает и накатывает тошнота. Она припала к бортику ванны, выронив в спешке один из тестов. Из желудка прямиком к горлу подкатил ком и, через громкий рык и отхараивание, сгорбившись почти до самого дна, она выблевала всё содержимое больного живота. Из её рта вышла бежевого цвета густая масса, перемешанная с желчью кислотно-жёлтого цвета. Чарли судорожно подобрала тест, на который упало пара капель содержимого её организма. Вот и прощай, первый обед за несколько дней. Чарли облокотилась о стену и устало прорычала, мнова включив громкую, омерзительную воду, чтобы смыть густую блевотину с поверхности.

***

— Ты себя хоть слышишь? — Аластор усмехнулся на заявление Люцифера и, пожалуй, он должен был ожидать такой реакции, несмотря на то, что он чрезвычайно бесит его, как и эти губы, сложившиеся в тонкую, напряжённую ухмылку. Так бы и врезать ему, но не даёт оставшаяся совесть. Он не должен терять контроль, пока Чарли в таком положении. Он и так подвёл её достаточно. — А ты себя? — Парировал Аластор, едко разглядывая лицо Люцифера, — за нами следуют Цикады, а ты готов поверить какой-то девчонке и остаться у неё? Потому что Чарли плохо? Да нас найдут и убьют как котят в мешке. — Тогда что ты предлагаешь? Вечно скитаться? — Рявкнул Денница, сделав пару шагов к Аластору, но тут же развернулся и выглянул в окно, где виднелась уставшая Вэгги, сидящая у небольшого костра. Волна стыда и вины снова охватывает его, и он опускает глаза, рассматривая старые скрипучие половицы под ногами. — А как иначе? — Его голос почти надменный. Прямо как раньше. Возможно, Люциферу не стоило бы быть таким зацикленным на прошлом, но это слишком трудно, когда вокруг всё такое далёкое и нереалистичное, как кошмар. Он скучает по временам, когда всё было проще. Наверное, он стареет. — Да как угодно, Ал, — Выдохнул Денница, пытаясь выкарабкаться из ощущения дежавю, — всё это время как-то жили. К чему вечно бегать? — Но Цикады устроили погром, — намекнул Миллер, звуча почти что непринуждённо, но в то же время надавливая на мужчину морально. — ...И я сомневаюсь, что дело было в Энджеле, — ответил он задумчиво и медленно повернулся к Аластору лицом, как бы желая уже что-то сказать, но всё не решаясь озвучить мысли, почти сползаюшие к языку. Да Аластор и сам наверняка понял, к чему это всё ведёт. Дверь ванной открылась и оттуда вышла поникшая Чарли, та Чарли, которую не узнаёт ни Аластор, ни Самаэль. Некогда, точнее, совсем недавно энергичная, полная жизни в глазах девушка теперь казалась лишь тенью самой себя. В её карих глазах угас наивный блеск, а на смену пришло тусклое понимание того, что на самом деле произошло. — Чар, детка, — Люцифер поспешил к ней навстречу, осматривая ее расстрёпанный и рассеянный вид. Он даже не заметил, как вогрузил на её плечи свои собственные ладони, глядя немного вверх на лицо дочери, но сжимая её так крепко, словно она не настоящая. Ох, если бы она была лишь иллюзией, то он бы обрадовался, несомненно, но... Нет. Это реальность, в к которой его Чар-Чар больше не улыбается. — Ты как? Что... — Самаэль покосился на два теста в руке Чарли, не в силах сказать вслух. Ему стало тошно даже думать об этом, но он не подал виду, разве что его выдало тяжёлое сглатывание, которое, он надеется, Чарли не заметила. Впрочем, в её состоянии, она действительно вряд ли заметила. Она молча убрала руку отца со своего плеча и вложила в расставленные пальцы тесты. Люцифер судорожно вгляделся в результаты. Одна полоска. Оба раза. С его души словно камень свалился, и он глубоко выдохнул, переводя взгляд с отрицательных тестов на лицо дочери. Она не выглядит облегчённой. — А где ещё один? — Спросил он, как бы невзначай, но сомнение пробиралось в его душу. Неужели Чарли спрятала его специально? Да впрочем зачем? Нет-нет, Люцифер, ты должен доверять людям вокруг себя и в первую очередь – ей. — Решила, что двух достаточно, — Чарли вынула из кармана джинс ещё один предмет и показала отцу, чтобы тот убедился в его неиспользованности. Настолько облегчённым и радостным он не был уже очень давно. Только Люцифер наклонился ближе, протягивая вторую руку к Чарли, как та уже отошла в сторону двери и поспешила на улицу. Без слов. Она же видела, что Люцифер... Впрочем, имеет ли это значение? Аластор скептично хмыкнул за его спиной и, встав с умирающего кресла, пошёл за Шарлоттой. Люцифер не издал ни звука. Пусть так и будет, ей нужно развеяться, а Аластор, даже будучи полнейшим придурком, заносчивым мальчишкой, возомнившим из себя невесть что, пошёл к своим. Конечно-конечно... Самаэль никогда не поймёт Аластора. Это же мука – быть в одиночестве. Он бы вылил свои проблемы кому угодно, если бы им всем не нужна была его сила и собранность. Рана на боку снова заныла, точно подбадривая поток его мыслей и разгоняя дальше. Как мог он быть так слеп к проблемам своей собственной семьи? А всё же Аластор прав, как бы это ни было противно признавать. — Ну и где ты потерял своего петушка? — Съязвил Аластор, подойдя к Хаскеру и Ниффти, на что тот только без всякого интереса хмыкнул, похлопав младшую сестру по плечу, точно ненарочно пододвинув её поближе к себе и подальше от Аластора. — Он с Черри говорит, — сухость его слов была очевидной, но Аластор давно привык к тому, что Хаск вечно ведёт себя неблагодарно и свыкся с этим, не пытаясь никак изменить. Возможно, Ниффти берёт с брата пример, но Аластора это мало волнует. Может, то и к лучшему, чем дальше он от них – тем легче исчезнуть для обоих. — Прелестно, — цокнул языком Аластор, взглянув на дырочку в деревянном заборе, скорее напоминающем стены. Большие и несокрушимые когда-то, а сейчас не более, чем иллюзия безопасности. Их даже сжечь тут будет легко, особенно неуравновешенной химичке с бомбами и Энджелом с хвостом Цикад. — Только не завидуй, — Хаск отвернулся от Аластора, демонстрируя половину своей спины, а рукой всё ещё придерживая Ниффти. Девочка хлопала своими узкими глазами, всматриваясь в старшего Миллера, точно пыталась что-то в нём разглядеть, но пока что тщетно. — Было бы чему, — бросил Аластор, бездумно отмахнувшись от Хаскера, уж больно ему не хотелось сейчас начинать мусолить одну и ту же историю про безответственность, безразличие и бла-бла-бла. Словно проблем на их головы не хватает и, честно говоря, он уже подумывает забрать Ниффти и оставить Хаска с ними. Он уже не маленький мальчик и если захочет – научится выживать. — А мы останемся тут надолго? — Голос девочки привлёк внимание двух братьев и они, тотчас позабыв о грядущем конфликте, опустили головы на звук звонкого голоса. Она выглядит потерянной, но всё такой же любопытной и живой. Пожалуй, она тут единственная такая, на ком события отражаются в наименьшей степени. Может, Черри. — Нет, — почти в унисон отозвались они и коротко переглянулись. По крайней мере, планы у них одинаковые, даже если выражают они их весьма по-разному, подумал Аластор и покосился на Чарли и Вэгги, сидящих поодаль у костра. Даже наблюдать за ними оказалось не просто неинтересно, почти отталкивающе, что заставило его взглянуть снова на собственных родственников, — и я категорически против задерживаться вообще где-либо, — добавил Аластор, неодобрительно покачав головой. — И что, если мы задержимся? — Аластору начинает надоедать тон Хаскера, весь резкий и упёртый, гордый, точно он имеет право в нём усомниться. — Нас точно настигнут либо ФЕДРА, либо заражённые, либо Цикады... — «Цикады»! — Повторил Хаск саркастично, перебивая Аластора без задней мысли, — отчего ты их так боишься? Аластор ощетинился, но, приметив, что Ниффти расковыривает грязный снег ботиночком, подошёл к ней со слабой улыбкой на губах. — Что случилось с Чарли? — Она даже не посмотрела на Аластора, когда тот положил ладонь на её плечо. Она ещё слишком наивная и открытая миру, чтобы опасаться каждого лишнего прикосновения. А это ещё хуже, чем быть параноиком, ведь параноики умирают куда реже. Они молчали. Аластор прочистил горло и отвёл взгляд на дом, весьма показательно, словно бы и не услышал вопроса вовсе. — Её трогали... Там, — Хаск многозначительно взглянул на Ниффти и, поглаживая рукой её спину, немного наклонился, — понимаешь? Она опешила, замерев на месте, точно испуганный оленёнок, но тут же опомнилась и кивнула. — Там?.. — Медленно переспросила она, — значит... У неё будут дети? — Неловко прошептала Ниффти, оглянувшись на Чарли и Вэгги, которые сидели в обнимку. Они пытались утешить не друг друга, а одну лишь Чарли. Но вряд ли тут можно хоть что-то починить простыми словами. Хаск промычал нечто невнятное и искоса взглянул на двух девушек. Об этом он даже не думал, всё произошло в такой суете, и ещё Энджел на нервах с этой Черри. Может, Аластор не так уж и неправ? Может, это и не слишком аморально – бросить тех, кто слабее... — К счастью, нет, — с почти тоскливой меланхолией выдохнул Аластор. ...Тогда неважно. Старший Миллер потянул к себе Хаска за массивное плечо, отодвигая от сестры к себе. — Но ты скоро сам увидишь, что их идея оставаться вместе – глупость, — Аластор шепнул ему на ухо с ноткой иронии в голосе, после чего отпустил его и, развернувшись, ушёл в сторону, отрешённый, даже не подозревая, что он давно не авторитет своему брату, что настало время для бунта и вся эта забота как верёвка вокруг шеи, совсем ему не к лицу. — Тогда мы... Останемся здесь? — Ниффти взглянула вверх на Хаскера, и её глаза почти засветились от нетерпения. Она очень устала, о чём говорила её скудная активность и притихший нрав. Она никогда не была за стенами карантинной зоны, но никто не готовил её к действительно тяжёлым условиям и Хаск со скрипящим сердцем готов признать, что Аластор был прав. Может случиться что угодно. Надо было готовить её к выживанию, да и себя самого тоже, но каждый раз, когда старший предлагал, Хаск просто отмахивался. Он покачал головой, отчего-то уныло взглянув на тающий грязный снежок под ногами, который верно превращался в слякоть. Весь двор выглядит уныло: тонкие слои льда и лужи скрывались между сухой травой и проталинами, ещё небольшими, но постепенно готовящимися к весне и приближающемуся лету. Забор деревянный, ветхий, а части, которые начали подгнивать, свалились в траву и воду. — Как решит Аластор, — прошептал он с внезапным чувством одиночества и смирения, понимая, что эйфория от свободы и новых возможностей постепенно угасала под гнётом брата и осознания, что, возможно, он слишком импульсивен в своих суждениях. У него есть ответственность над сестрой, а он всё ещё предпочитает найти своё место с Энджелом, словно между ними есть что-то, кроме страсти. Хаск потёр рукой лоб, нахмурившись от раздумий. Мыслями ничего не сделаешь. — А мне этот дом нравится. И места много! — Улыбнулась ему Ниффти, и, слава богу, что хоть кто-то из них способен сохранять позитив. Если не Чарли, то хотя бы Ниффти. Хаск ответил на улыбку, но мысли его не стали светлее. Он хотел бы вспомнить эту детскую наивность и сам, ведь помнит, что как раз в десять лет её и утратил, — а мы ведь будем теперь жить все вместе? Куда мы идём? А когда придём? Многочисленные вопросы, на которые сам Хаск не знал ответа и вряд ли узнает, даже если Аластор ответит. Ему нельзя верить, он никого здесь не ценит и, может быть, рано или поздно Хаск останется между Денницами и Миллерами. И выберет он точно Денниц. — Мы увидим, Нифф, — сказал он коротко, облокотившись на забор. Его мысли метались о внутренние стены черепной коробки, и он, не выдержав давления, резко выпрямился, — Хочешь отдохнуть? — Я... — Она запнулась, не зная, стоит ли соглашаться. Рвение провести время с Аластором или Чарли почти её разрывало, — да, да. Ниффти устала и видел это только Хаск, как он подумал, потому что Аластор настаивает на продолжении пути, хоть и очевидно, что их сестра готова с ног валиться. Он её убьёт такими темпами. И он даже в впритык не видит.

***

Аластор бродил по комнате, которую выделил сам себе. Точнее, просто никто не входил в эту комнату, когда он зашёл. Он и не против, именно сейчас ему нужна тишина. Он сидит на кровати, тонкой и жёсткой, теребя в руках ингалятор. В окне ничего нового: разрушенный пейзаж города и сероватое небо, уже достаточно тёмное. Закат только что скрылся за зданиями и Аластор взглянул на свои руки. Тонкие пальцы и мелкие порезы на коже его не волнуют, а вот лёгкая потёртость от пистолета наконец вывела его из рассеянного состояния. Он потянулся за курткой, лежащей рядом на кровати, и достал из кармана ствол. Внутри нет патронов. Он повертел оружие в руке, кидая пустую коробочку из-под патронов на пол и тут же о ней забывая. Аластор провёл пальцами по металлической поверхности, поворачивая оружие в разные стороны, пока дуло не взглянуло в его лицо. Он надавил на курок пару раз, послышались глухие щелчки и Аластор улыбнулся сам себе, предаваясь причуде, то ли воображая себя неуязвимым, то ли насмехаясь над своим собственным обезаруженным положением. Таким никого не напугаешь. Аластор потягивается и оставляет пистолет на кровати, при этом сняв с ноги ремешок с ножом и убрав его в карман джинсов. Ремень сложил и бросил куда-то в сторону – сам не заметил куда. Он встал с кровати, мельком взглянув на почти порванные кеды и, засунув выглядывающие из обуви шнурки в свои носки, всё же вышел из комнаты. На втором этаже никого не было, да и не то чтобы кто-то должен тут быть, места мало и сам по себе это просто коридор. Спустившись вниз, он увидел остальных, почти всех, разве что, Люцифера тут нет. И Чарли. Наверное, они на улице. Среди них на удивление тихо. Хаск и Черри стоят у входной двери, перешёптываясь, Ниффти тоже не здесь, должно быть, уже спит, Энджел сидит неподалёку, держа в руках маленькое зеркальце. И Вэгги у окна, глядит сквозь задёрнутые занавески нв двор. Стоило Аластору спуститься, как тихий гул, похожий на шорох, тут же прекратился. На полу, прямо возле Энтони, стоит небольшая коробка пивом, а на столе уже несколько опустошённых. И где они только откопали это? Но Аластору, на самом деле, всё равно. Он, почти сам того не ведая, подходит к военной и заглядывает в щель между шторами. У костра сидит Чарли, сгорбившись и путая свои пальцы в длинных волосах. Она выглядит так, словно вся её жизнь зашла в тупик и Аластор частично понимает это. Он мельком увидел строгий взгляд жены несчастной, но это не смутило его. Видно, даже самый близкий человек как собственная возлюбленная, не сможет помочь ей. Возможно, даже Энджел не в силах это сделать. А где Люцифер? Аластор подошёл к ящику и подхватил его на руки. Он игнорирует любопытные взгляды и подозрения в свою сторону, потому что он единственный, кто может что-то исправить, чтобы тоска и горе уж совсем их не замедлили. Иначе он их не собирается вытаскивать из лап смерти, ведь одна Чарли держит на себе всех Денниц. Хоть и переоценённая, она здесь удерживает всех в рассудке одним своим присутствием. Если они её потеряют, то можно вычеркнуть всех, возможно, даже Хаска, а что Аластор скажет Ниффти, стоит им потерять брата? Ох, что же он скажет... Бутылок всего семь, хорошо, если алкоголь ещё не испорчен и хоть как-то приемлим для употребления внутрь. Аластор подходит к костру, ставя ящик на сырую траву, слегка поёжившись от холода, он берёт и слабо толкает Чарли локтём в плечо. — М? — Шарлотта взглянула на него и только спустя несколько секунд среагировала и подвинулась в сторону, вряд ли из собственного желания, но он не может судить. Он даже может представить, что будет с ней дальше, наверное, весь её мир разрушился в считанные секунды. Никто не сможет ей помочь в этом, Аластор знает, но должен попытаться и оттянуть момент смерти её сердца, чтобы она не утянула их на дно за собой. — Тяжело, наверное, справиться с этим? — Вопрос он задал риторический, поглядывая на Чарли с робкостью или даже страхом, что она может расплакаться. К этому он будет не готов, совсем не готов, и ему вообще не нужна дополнительная морока. А ведь никто другой не справится, он знает, они ничего не понимают и не поймут даже близко. Она слегка повернулась к собеседнику, только сейчас немного выпрямившись, и поджала к себе руки, то и дело перебирая тонкие пальцы. Прямо как её папа, подумал Аластор вскользь и тут же прикусил внутреннюю часть щеки, внезапная досада и злость заставили его перестараться. — А тебе-то что? — Спросила она тихо, едва уловимо, что он даже подумал, что ему послышалось, её выдало только незначительное движение губ, — я в порядке, я... Мы пойдём завтра. Продолжим идти. Её голос дрогнул, Аластор повертел бутылку алкоголя в своих руках, разглядывая полоску, разделяющую мягкий свет костра и кромешную тьму, что дёргается из-за танцующих языков пламени. Зато пиво холодное. Он снова покосился на давнюю знакомую, сравнивая её с той, что когда-то была ему действительно знакомой. В прошлой жизни. Хотя в прошлой жизни он и сам не думал, что когда-то тронет хоть пальцем алкоголь. — Не думай об этом. Сейчас, — Аластор поставил бутылку на своё колено, вперив дно в костяшку и, взявшись за крышечку, покрутил её по часовой стрелке. Его руки напряглись, пытаясь использовать всю силу, чтобы открыть бутылку и, несмотря на то, что выглядят его действия весьма слабо, он справился. Кто-то закупорил эту бутылку на славу. Наверное, поэтому алкоголь дожил до этого дня? Кто знает. — Развейся, — он протягивает Чарли пойло, ненавязчиво улыбнувшись. Шарлотта неуверенно обхватила бутылку и через несколько мгновений быстро, почти что жадно прильнула губами к горлышку. Бедная девочка, да хотя, какое ему дело до её чувств? Это поможет хоть на какое-то время, все порадуются и они спокойно продолжат путь, рано или поздно кто-нибудь всё равно отсеется, это неизбежно, Аластор знает, что у каждой группы один и тот же конец, просто он надеется, что хотя бы Хаскера и Ниффти он отгородит от этого. Хотя бы Ниффти, лишь бы не убилась по глупости. Чарли прочистила горло и поморщилась, но затем, увидев дно бутылки, передумала возвращать алкоголь Аластору. — Спасибо, Ал, — она пару раз кивнула как бы самой себе и крепко сжала в своих руках стеклянную бутылку, — но я не хочу говорить об этом. Он фыркнул, не успев скрыть усмешки, а мысли сами покатились наружу: — А я будто бы хотел, — он потянулся за другой бутылкой пива, поглядывая на Чарли с искрой забавления, не то насмехаясь, не то просто смеясь и пытаясь перевести разговор в другое русло, где не будет места жестокости, а только костёр и задний двор заброшенного дома. Она притихла. — Неважно... — Её голос прозвучал тихо и почти что сухо, на что Аластор только слабо качнул головой. Он запил, сделав два слишком больших глотка, отчего почувствовал мягкое тепло внутри, хотя алкоголь был прохладным из-за отсутствия отопления, — просто, Ал, выведи нас из этого кошмара. Чарли почувствовала, что сказала возмутительную глупость и тут же жадно, почти что залпом осушила бутылку, зажмурившись от непривычного привкуса. Она почти никогда не пила алкоголь, потому что ей было не до этого, особенно когда в лазарете лежат мужчины и даже женщины, покушенные псевдо-собаками. Что с ними стало после того, как они исчезали из небольшой клиники? Она раньше никогда не задумывалась, а теперь стало интересно, но пожалуй, ответа она не узнает никогда. — Вижу, ты входишь во вкус, — Аластор хихикнул и протянул Чарли ещё одну тару, которую та приняла без задней мысли. Возможно, это именно то, что ей сейчас нужно – немного забыться, особенно подальше от Вэгги и Люцифера, которые только и будут, что грызть ей мозг. Аластор вытянул из кармана небольшую чёрную вещь, похожую на рацию. Ну конечно, маленькое радио, которое он таскает только чтобы узнать новости в ближайшее время. Только так Цикад и ФЕДРА можно избежать без стычек. Он положил палец на катушку, предварительно включив небольшое устройство, и плавным движением настроил волну, пока не заиграла весёлая музыка. Мелодия тихо, с едва уловимым хрустом воспроизвелась, почти что надрываясь от попытки поспеть за качеством записи. — Это... Мерзко, — Шарлотта фыркнула и улыбнулась, а костёр внезапно стал теплее, ощутимо придавая жару телу. — Не более мерзко чем то, что ты уже пережила, — его задорный голос развеселил её, и она смахнула длинный светлый хвост на своё плечо, пока не начала глазеть на Аластора. — Да уж, — удивительно для себя самой, но она выпивала глоток за глотком и даже не замечала, что вкус перестал быть таким противным, и её жалоба скорее так, запоздалая реакция, — Давай ещё одну. Oh, the bells will ring and ring for you and me... Аластор допивает свою порцию тоже, замечая, как собеседница с лёгкостью вливает в себя дозу спирта, подаёт ей очередную и сам не замечает, как начинает посмеиваться. Он только сейчас понял, что улыбки её уже давно не видел, а может не замечал и не вглядывался как следует, оттого сейчас она кажется очень яркой, а может, дело в языках пламени, искажающих пространство? This is a hap-hap-happy day... — Эй, смотри не перепей, — он глупо усмехнулся, дух соперничества подначивал его пить быстрее, хотя это совсем не то, что он имел в виду, но что он хотел сказать – он уже забыл, да и важно ли это? Едва ли, мельком подумал Аластор, перед тем как устремил внимание на Чарли, которая улыбнулась почти до ушей, а её лицо выражало нечто хитрое. Понимание. I'm going to make you mine to stay... — Кого? — Овеселевшая, она бросила пустую стекляшку под свои ноги и схватилась за следующую, резким движением откупорив и залив в себя столько, сколько смогла, — тебя, что ли? Аластор глупо посмеялся, осушив бутылку до конца, словно это пустяк, а затем бросил её далеко в траву и вскочил с места. С огромной улыбкой он начал покачиваться из стороны в сторону, методично раскачиваясь в такт музыке. Oh, yes, the preacher's on his way... Звонкий смех Чарли раздался громче музыки, Аластор схватил её за руку и потянул вверх, заставляя встать. Лёгкость наполнила её нутро и, даже не осознавая этого, она начала качаться подобно Миллеру, быстро допивая спиртное. Она швырнула ненужное в сторону и припрыгнула, энергично двигая телом. Они смеялись почти в унисон и Аластор наконец понял, какая у неё всё-таки прекрасная улыбка и красивый смех. В животе разыгрались бабочки. Он ощутил жар на своём лице. And I just can't wait to say... — Давай ещё, — в перерыве между смехом девушка указала рукой в коробку алкоголя, рассчитывая, что он подаст ей очередной яд, что он и сделал, заодно раздобыв себе последнюю бутыль. — А тебе не много, принцесса? — Усмехнулся Аластор, поддразнив её, удерживая алкоголь над своей головой, но быстро сдался, стоило Шарлотте почти навалиться на него, желая дотянуться до заветного. — Пф-ф, пошло оно всё нахер! — Деловито воскликнула она, отпивая алкоголь и одновременно пытаясь танцевать и не упасть на землю, хотя её немного покачивало из стороны в сторону. That I love you and will be true... — Вот это здорово, — в честь тоста он осушил бутылку и загоготал, повернув Чарли в сторону и раскрутив её, отчего та едва не упала, но он её подхватил. Это спасение на лишнюю секунду, ведь быстро он провалился и сам, почти что ложась на неё. Их смех, вероятно, был слышен всем, кто находится в доме, но сейчас это не волнует никого. And our love will live forever and a day... — Осторожно! — Заливаясь громким смехом, вскрикнула она, бутылка в её руке перевернулась и пиво почти полностью вытекло на землю. Аластор сел рядом, помогая Чарли перекатится на спину. Он не мог отвести от неё взгляда, трава промялась под её телом, волосы мягко лежали поверх, точно светлый ковёр. Красивые блондинистые волосы, как у её отца. We'll have the bouquet and the ring... Аластор потянулся к её волосам и начал перебирать её пряди, пытаясь заплести косички, но на самом деле просто запутывая, делая её нерасчёсанные волосы ещё более растрёпанными. Смех Чарли стал тише, и она совсем замолчала, отчего её грудь вздымалась и опускалась только из-за дыхания. — Мне они не нравятся, — шепнула Денница, сложив руки на животе, тогда как бутылка давно уже просто валялась где-то неподалёку. Лучи от костра едва освещали лицо Аластора, но в его глазах отражался огонёк. Как гипноз, может, именно из-за этого она и не обратила всякого внимания на его действия. And then the choir will start to sing... — А мне нравятся, — хмыкнул Аластор, погладив её по локонам, пальцы его бродили между прядей, запутываясь, его нежное движение коснулось лба, затем перешло к щеке, ощущая мягкий пушок под своими кончиками пальцев. Он заправил небольшую кудряшку за её ухо, — только длинные... Чарли поёжилась и зажмурилась на секунду, а затем вскочила, едва не врезавшись лбом в лоб Аластора, он даже не качнулся назад. Их лица оказались совсем близко, а дыхание слишком тёплым, даже жарким, это согревает, хочется обхватить руками друг друга и сидеть вместе, но Аластор не стал. Одним движением она распустила волосы, золотистые локоны упали на её плечи, обливаясь рыжим светом от огня, — тогда отрежь! We'll have something colored blue... Миллер в недоумении уставился на неё смотрел с секунуд, а затем кивнул, пытаясь собраться со своими мыслями и хоть сколько-то привести себя в порядок. Он вытащил нож из кармана, медленно раскрыв его, а затем крутанул пальцем, мол, повернись. Чарли повернулась к Аластору спиной, раскидывая волосы назад. Как ей только не жалко отказываться от этой красоты? А, впрочем, всё к лучшему, чем рисковать с такой шевелюрой. Or something old and new... — И вообще, у тебя самого волосы почти до плеч, — она взглянула за плечо и улыбнулась, за что Аластор легонько пихнул её в плечо, заставив повернуться обратно, — ой. Аластор взял всю копну в свои руки, они сухие, как солома, но вымыты дочиста, что редкость. Давно он не видел таких волос, в то время как Чарли думала, что всё лучше, чем жить с вечным напоминанием о самом отвратительном событии в её жизни. Чувства крутят её желудок, а может это алкоголь, но на душе уже не так тяжело, как было, и она заметила, что улыбается самой себе, всё вокруг теперь кажется таким смешным, а как абсурдно то, что они сидят вместе на траве спустя десять лет разлуки! Она подавила смешок. We'll look so nice, they'll throw the rice... Траектория движений ножа была рваной и кривой, в силу лёгкого опьянения, хоть Аластору и показалось, что его срез был ровным. Локоны обмякли в его руке и свалились бы вниз, если бы он их не держал крепко сжатыми в своих пальцах. Чарли схватилась за свои плечи и робко подняла ладони выше, пока не нащупала линию конца. Её волосы теперь совсем короткие и самую малость щекочут плечи, не доставая до них. Но внезапная лёгкость настолько её удивила, что девушка обернулась, чтобы ошарашенно взглянуть на свою отсечённую длину. — Не заплачешь, принцесска? — Усмехнулся он и с тяжестью поднялся на ноги, чуть не упав обратно в бок. Он подошёл к костру. Желание бросить туда прекрасные локоны покинуло его, когда он снова как следует их рассмотрел. Сухие, неживые, но светлые. И впрямь – как у Самаэля. — Я тебе не принцесска, — внезапно сказала она, протянув слова лениво, почти что засыпая, разложившись на траве, как на мягком матрасе. Блондинистый хвост полетел в тускло горящий костёр, буквально через несколько секунд начав гореть, превращаясь в чёрную труху. Аластор выдохнул, широко улыбнувшись, и взглянул на Шарлотту. Зрелище то и ещё, и он рассмеялся, протянув ей руку, но та только отмахнулась. And our love will live forever and a day.