Peculiarities

Это был порочный замкнутый круг, без единого шанса на выход. Мизу прилагала столько выдержки и усилий, столько времени и попыток переступить через свое «я», игнорируя приступы желания, что порой не утихали ни на миг. Казалось нечестным, что такие старания можно растоптать лишь минутной, а порой и секундной слабостью, поддавшись сильному искушению. Однако в этой беспомощности и правда был особый шарм. Невольно перехватывало дыхание. На лбу проступили капли пота. Оставив пару влажных поцелуев, словно откинув все стеснение и сомнения, она дала себе волю сделать именно то, чего хотелось больше всего. Уверенными движениями холодных пальцев Мизу слегка сжала грудь девушки. Ладонь коснулась затвердевшего соска, и это действие вызвало приятное осознание: выходит, её заводит подобное. В ответ куртизанка обхватила крепкие плечи самурая, после чего дотронулась до его щеки тёплой ладонью. Удовлетворившись реакцией, Мизу оставила поцелуй на ложбинке груди и коснулась зубами мягкой и нежной кожи. Пальцы медленно продолжали очерчивать узоры на плавных изгибах, пока губы оставляли влажные следы всё ниже: от ложбинки — к впалому животу. Руки скользнули ниже. Задержавшись на бёдрах, пальцы крепко сжали мягкую кожу. Размеренное дыхание заполнило всю комнату, и Мизу неторопливо, даже намеренно, с легким поддразниванием, стала опускаться всё ниже и ниже. Заметив, как девушка выгнулась от нетерпения, она уловила сигнал действовать дальше и сразу перешла к внутренней стороне её бедер, оставляя долгие поцелуи. Пришлось отпрянуть на секунду, чтобы приглядеться внимательнее. Мизу обнаружила маленькую, аккуратную родинку — и эта крошечная деталь показалась ей неожиданно интересной и до странности интимной. Девушка немного смутилась, когда губы самурая накрыли родинку. Подобное внимание застало её врасплох: обычно мужчины не утруждали себя заботой о таких мелочах. Большинство из них спешно переходили к самой основной части близости, предпочитая скорее получить разрядку. Никто не пытался по-настоящему увидеть ту, что была перед ними. Впрочем, это было справедливо: только глупец станет искать искреннюю любовь в объятиях куртизанки. Оставив влажный след на горячей коже, Мизу подняла взгляд и заметила, как темные пряди девушки прилипли ко лбу, а в ложбинке груди выступила влага. Ситуация, когда предстала бы возможность спокойно взять и раскрыть свой истинный пол в самый разгар близости, казалась Мизу невозможной и выходящей из ряда вон. Груз тайны никогда не покидал её. Даже в такой момент, нависая над обнаженным, разгоряченным телом — привлекательность которого казалась очевидной, — Мизу задалась вопросом. Сочтет ли куртизанка чем-то странным, если самурай, сначала приласкав, затем получив пару поцелуев и недолгих объятий, отстранится и холодно бросит: «Можешь идти»? Мысль о слухах, которые могли бы возникнуть после, не вызывала у Мизу особого неудобства. Заметив, как самурай приостановился, куртизанка обхватила его крепкие плечи, ощущая чужое напряжение. Вслед за этим её руки опустились ниже, задержавшись у пояса. — Позволите? Только она собралась коснуться ткани, как её кисть перехватила жёсткая рука Мизу. Не дав той закончить начатое, самурай понизил голос: — Не нужно. Просто лежи — и всё. Сдержанный ответ самурая несколько удивил девушку. Сколько, интересно, мужчин на свете, отказались бы от такого? Снова проведя пальцами от груди вниз, к бёдрам, Мизу скользнула ладонью по мягкой плоти и коснулась самого чувствительного и влажного места. На миг глаза куртизанки распахнулись, и, затаив дыхание, она накрыла рот ладонью. Нахлынул порыв обвить его шею руками, притянуть к себе и жадно впиться в губы — будто в этом была острая необходимость. Словно в этом заключался весь смысл. Тихие вздохи девушки нарушали привычную тишину. Длинные пальцы начали совершать ритмичные движения, заставляя её подаваться навстречу в порыве обоюдного желания.

Вскоре Мизу плавно погрузила пальцы внутрь, ощущая нежные стенки и влажность. Ощущение тепла, возрастающего возбуждения и инстинктивного желания на короткий миг раствориться в чувствах захватило её разум. Тихие, едва сдерживаемые стоны и лёгкая дрожь в теле выдавали чужое наслаждение. Ткань матраса помялась под извивающимся от удовольствия телом. Хрупкие на первый взгляд ладони куртизанки с силой сжимали футон. Воздух в комнате казался удушливым, и Мизу отчаянно хотелось просто взять и сбросить сковывающие её одежды. Почему-то даже в такой момент она не могла остановить поток мыслей. Если посмотреть со стороны — обычный самурай или просто мужчина с деньгами купил возможность провести время с куртизанкой. Ласкает её, вожделенно сжимая податливую плоть. Для Мизу не было чем-то невозможным или противоестественным допустить мысль о том, чтобы две женщины предавались плотским утехам. Она принимала как давно устоявшуюся данность тот факт, что такое может происходить, и довольно часто. Особенно когда речь идёт о квартале красных фонарей, где, имея нужные ресурсы, человек способен претворить в жизнь всё, что придёт в голову. К тому же сама идея разделить футон с человеком своего пола казалась по-своему интригующей и таила в себе нечто своеобразное. Внезапно тело девушки пробила мелкая дрожь, а голос перешёл на всхлипы. — Я… Господин, я сейчас… Мизу не смогла сдержать лёгкой улыбки и, не сбавляя темпа, продолжила ритмичные движения. Спустя секунды куртизанка выгнулась, громко вскрикнув. Её влажная от пота грудь тяжело вздымалась, а разгоряченное тело постепенно обмякло на футоне. Медленно отстранив руку, Мизу поднесла влажные пальцы к губам девушки и прерывисто произнесла: — Попробуй. Прикрывшая глаза куртизанка попыталась успокоить колотящееся сердце и встретилась с откровенным вызовом в голубых глазах. На долю секунды показалось, что взгляд самурая потемнел и стал ещё глубже. Беспрекословно повинуясь короткому велению, она моргнула несколько раз и медленно провела кончиком языка по его пальцам. Вкус собственного тела вызвал трепет, и куртизанка неторопливо принялась посасывать длинные пальцы, не прерывая зрительного контакта с самураем. Мизу рывком притянула девушку ближе и прильнула к её губам, переплетая языки. Та тихо промычала прямо в поцелуе, крепче обвивая шею самурая руками. Даже сквозь плотную одежду Мизу ощутила обжигающий жар прижимающегося к ней тела. Оторвавшись от её губ, Мизу осознала, что сбросила лишь часть напряжения. Продолжать уже не хотелось. Вспомнив о купании, она повернула голову в сторону ванны — ведь именно желание смыть дорожную грязь и усталость изначально послужило причиной нарушить уединение и прийти сюда. — Я помассирую вам плечи, если пожелаете. Вода всё ещё теплая, — девушка медленно поднялась, и, не прикрывая наготы, подобрала свою сорочку и юката. Мизу проследила за её движениями. Когда куртизанка протянула оранжевый шарф, приняла его, на секунду коснувшись теплых пальцев. Мизу смотрела на неё снизу вверх, и в голубых глазах, где ещё недавно бушевало возбуждение, вдруг проступило что-то отстранённое, холодное. Ненадолго повисло молчание. В голове вихрем мелькали картины недавней близости. — Достаточно. Можешь идти. Девушка коротко кивнула, поняв, что вечер окончен. Вскоре шелковая ткань накрыла всё ещё влажное от пота тело; завязав пояс юката, куртизанка поправила сбившиеся пряди. Мизу сидела на футоне, устало потирая переносицу. Заметив собранность девушки, она подняла голову и проводила её взглядом, когда она направилась к выходу. Раздался глубокий вздох, и Мизу, поднявшись, подошла к ванне. Остаток ночи обещал быть спокойным — в полном уединении среди аромата благовоний и тягучего ритма бивы где-то за стенами. Прикрыв глаза от подступающей легкости в теле, Мизу провела пальцами по поверхности воды и кинула задумчивый взгляд на потемневший персик на краю столика.