Хохотунья

      В роковой день от усталости Юла едва держалась на ногах. Трафальгар встревоженно косился на неё, в очередной раз осматривая труп, вновь и вновь поражаясь мастерству внезапного союзника. Мертвец был точной копией сына Белоуса — все, от тончайших черт лица и татуировок до цвета глаз и шрамов на руках, в точности повторяло оригинал. Отличить его было, пожалуй, и впрямь невозможно.       За шумихой, поднявшейся из-за прибытия команды Белоуса, никто и не заметил, как на маленьких кораблях дозора вместо обычных ящиков с припасами оказались ящики с горючим. Медленно-медленно вдоль водной глади стал стелиться туман, который должен был скрыть от людей использование силы Трафальгара Ло. Его участие не стоило раскрывать раньше времени.       Юлу всю трясло от страха за сына. От переживаний за команду Белоуса. За самого Папашу. Несмотря на то, что за эти пять лет она сильно к нему привязалась…       Спасти и его тоже она была не в силах.       Эдвард Ньюгейт.       Прости, тебе придется уйти вместе со старой эпохой…       — …я ведь всего лишь… Слабый человек, — едва слышно прошептала Юла, сдерживая горький смех.       Когда началась битва, у Юлы внутри словно что-то оборвалось. Она едва дышала, сужородно вцепившись пальцами в поручни на палубе субмарины Ло. Сердце бешено колотилось, словно грозясь выпрыгнуть из груди.       На битву она боялась смотреть, но не могла отвести взгляда. Нельзя. Если упустить момент, то будет слишком поздно.       С неба упал корабль, полный беглых преступников. Луффи…       — Пожалуйста, малец, создай ещё больший хаос, ты ведь это умеешь делать так хорошо!       Марко делал вид что сражается, раз за разом пытаясь столкнуть Аокидзи и Сакадзуки. Нужен дым. Больше дыма. Голову Юлы внезапно пронзила оглушающая боль. Тысячи голосов, слившись в единый хор, кричали, оглушая. Она едва держалась на плаву, одной только силой воли возвращая сознание к битве.       Нельзя расслабляться ни на миг.       Маринфорд заволокло густым непроглядным туманом.       Юла судорожно выдохнула, обхватив себя за плечи. Ногти впились в потрескавшуюся кожу, оставляя тонкие следы, из которых сочилась кровь, но Юла не почувствовала боли, охваченная волнением. Гул в голове все не стихал, дурманя разум.       Они кричат, кричат, кричат… Они кричат!       И среди этого бесконечного потока сливающихся в единый бесконечный крик о помощи голосов она услышала его. Голос Эйса. Она не знала, откуда взялась эта слепая уверенность, но почему-то точно могла сказать — это он.       Словно движимая неведомой силой, она схватила Трафальгара за руки. Пират понял все по её глазам и, будто бы разделив с ней её чувство, едва заметно изогнул ладонь.       Маринфорд накрыл прозрачный купол, сокрытый от глаз непроглядным туманом. На мгновение повисла гробовая тишина, но вскоре крики потерявшихся в клубах дыма солдат. Остров погрузился в пучину хаоса.       Кто-то продолжал сражаться, не разбирая, убивает ли он врага, или союзника. Кто-то, напуганный до дрожи в коленях, воспользовавшись неразберихой, нашел себе укромном место, где надеялся переждать опасность. Кто-то пытался найти товарищей, кто-то поддался панике. Юла нахмурилась, пытаясь вновь уловить голос сына.       Голова раскалывалась на тысячи мельчайших осколков. Разум не выдерживал десятков тысяч голос, что беспрестанно выли, словно стая голодных волков. Но потерять сознание сейчас она не могла! Она не могла подвести сына, подвести Папашу… И Феникса.       Да и саму себя.       — Ну же, Юла… Ты столько усилий приложила, чтобы спасти своего сына!       — ...а сейчас, в решающий момент, хочешь отрубиться, бестолочь?       — Очнись, ничтожество!       — …иначе тот, кто тебе дорог, умрёт.       Юла зажмурилась, вслушиваясь в гудящие голоса. Ну же, Эйс, где ты? Где ты, сын?       Молю тебя, ответь мне!       — Мама…       Юла вздрогнула, всего на мгновение уловив крик сына. Его голос стал тотчас же угасать. Сердце Юлы пропустило удар. Только не это.       Пожалуйста, пусть с Эйсом все будет хорошо!       Она напряглась, все силы вложив в то, чтобы остаться в сознании. Повернулась к Ло.

Сейчас.

      Лёгкий изгиб пальцев — и вот, труп, столь старательно подготовленный, исчез. На его месте теперь лежал Эйс.       На его спине, вместо привычной татуировки, зияла обугленная рана.       Юла почувствовала, как почва уходит у неё из-под ног.       Ло, не медля ни секунды, перенес тело в операционную. Он запер дверь, чтобы не дать женщине войти. В её мастерства он не сомневался и секунды. Но видел, что, истощенная, она и так едва держится на ногах.       Он приступил к операции. Все инструменты, препараты и бинты были подготовлены заранее. Предусмотрительность этой женщины его восхищала. Трафальгар одернул себя. Сейчас ему не до размышлений. Он должен спасти этого человека. Должен отплатить за спасение Коры-сана.       Когда сердце Портгаса Ди Эйса перестало биться, Ло показалось, что его собственный пульс тоже исчез. Нет… Нет, ни за что! Это всего лишь клиническая смерть, ничего такого!       Он ещё успеет его спасти. Он обязан успеть.       Мучительно долгие семь минут, что Портгас Ди Эйс был мёртв, Ло не забудет, наверное, никогда. Эти семь минут казались ему вечностью. Когда сердце вновь стало биться, а изо рта вырвался едва слышный судорожный вздох, Трафальгару показалось, что весь Ред Лайн свалился с его плеч.       Юла обессиленно сползла по стене субмарины. Дыхание сбилось, а сердце бешено стучало. Ей было страшно. Так страшно, как было в день, когда она сбежала. Даже страшнее. Тогда она была одна… Но сейчас она взяла на себя ответственность за сына. Она не могла позволить себе потерять его!       Не могла снова все потерять.       Голоса в голове все не стихали.       На одной лишь силе воли Юле удалось продержаться до прихода Шанкса. Увидев Йонко, обнажившего свой меч ради мира, она облегченно выдохнула. И мгновенно потеряла сознание…       …голоса в голове, наконец, смолкли.       Юла пришла в себя на опустевшем Моби Дике. Вся команда была разбита. Юла смотрела на них, вглядывалась в их лица своим единственным слабовидящих глазом… И многих не досчиталась. Она разглядывала товарищей, что остались в живых. И не узнавала их.       Смерть Отца разбила их счастье, их веру, их мечты. Юла, не в силах даже голову поднять самостоятельно, лишь вновь закрыла глаза. Ей так хотелось плакать…       …но вместо слез с её губ едва не сорвался хриплый смех.       Слезы давно уже высохли.       Товарищи вышли из её каюты, оставив женщину наедине с утратой. Накрыв лицо рукой, женщина позволила себе маленькую улыбку, полную горечи и сожалений.       — И кого же ты привёл в пираты, сын мой? Больную женщину, которую даже в медсестры не отправишь?       Юла тихонько засмеялась.       — А ты не торопись, Йонко. Цыплят по осени считают.       Широко распахнув глаза, она расхохоталась, не сдерживаясь. Она смеялась так громко, что ее, кажется, было слышно на всем Моби Дике. Но ей это было уже не важно. Боль от потери товарища и друга была слишком сильна.       Папаша… Ты можешь мирно спать.       Об этом мире есть кому позаботиться!       Юла закрыла глаза, тихо улыбнувшись.       Спасибо, Папаша. Благодаря тебе и твоей команде хотя бы Эйс…       Эйс! — вдруг промелькнула в мутном сознании мысль.       Заметавшись из стороны в сторону, Юла попыталась встать, но, обессилевшая, лишь безвольной куклой упала с койки. Пытаясь подняться, хотя бы на локтях, она почувствовала, как перед глазами все поплыло. К горлу подступила тошнота.       Придя в себя, Юла вновь обнаружила себя лежащей на мягкой больничной койке. На руке была поставлена ставшая за эти восемь лет уже привычной капельница. Возле неё на стуле дремал, сидя, Марко.       Он выглядел безумно уставшим. Под глазами залегли глубокие синие тени, осунувшееся лицо даже во сне выдавало его всеобъемлющую боль. Он дремал, скрестив руки на груди, вцепились пальцами в плечи так сильно, что ткань трещала. Он все хмурился и качал головой, словно с кем-то споря. По щеке стекла едва заметная слеза.       Видеть Феникса таким было невыносимо больно.       В горле противно запершило. Юла закашлялась, схватившись рукой за шею, словно пытаясь нащупать источник проблем. Резкий звук нарушил мертвую тишину больничной палаты, обычно наполненной весело щебечущими мед сёстрами и их пьяными пациентами.       Марко вздрогнул от неожиданности, проснувшись. Увидев открывшую глаза Юлу, он едва сумел выдавить из себя кривую улыбку. В каждом мимолетном его жесте сквозила невыносимая боль. Юла слабо улыбнулась в ответ, попытавшись встать, но тут же бессильно вновь откинулась на подушки. Все тело пронзила острая боль.       Такой боли она не испытывала уже давно…       — Тебе не стоит вставать, — Феникс говорил медленно, запинаясь, мыслями улетев уже далеко-далеко, — За эти месяцы… Ты сильно себя истощила. Боюсь, то, что я пытался вылечить все эти годы, снова вернется.       Юла усмехнулась, расслабленно развалившись на кровати.       — Сколько мне осталось, Марко? — его взгляд снова дрогнул.       — Как и тогда, — он сильнее сжал собственные руки, — Все зависит от твоей воли. Боюсь, я больше не смогу тебе помочь. Прости, — он виновато улыбнулся, сняв очки. — Я не смог тебя вылечить, — на его глазах блестели слезы, которые он едва сдерживал.       — Так забавно, — Юла улыбнулась, глядя в потолок, — С тех пор, как попала в этот мир… Все всегда держалось на одной лишь только воле. Иначе бы я не смогла сбежать из Импел Дауна, покинуть Гранд Лайн, выжить в трущобах… Даже сейчас моя жизнь зависит от моей воли, — она закрыла глаза, рассмеявшись тихо, — Но как же смешно, что именно сейчас, когда все, казалось бы, позади… Воли больше не осталось.       Очки выпали из рук Марко.       — Тебе следует отдыхать больше, — рассеянно ответил он невпопад, — Мне еще надо разобраться с командой, — сказав это, он поспешно вышел, оставив Юлу наедине со своими мыслями.       Неделю она провела в постели. Каждый день Феникс приходил проверить её и, убедившись, что она приняла лекарства и не пытается себя извести, спешно уходил. Один только раз у них состоялся разговор об Эйсе. Лишь услышав, что с сыном все в порядке и он восстанавливается в своей каюте, Юла смогла выдохнуть с облегчением.       Со смертью Отца все поменялось. На плечи оставшихся пиратов легла забота о том, как распорядиться наследием Папаши. Марко очень хотел сохранить команду, был готов даже взять управление на себя, но…       — Значит, ты все же решила уйти?