Хохотунья

      — Да, — Юла легко выпустила кольцо дыма, проводив его взглядом.       В тот день они привычно стояли на верхней палубе, опершись на перила. Юла привычно курила свою трубку, отложив трость и глядя на морскую гладь. Стояла ясная погода, ярко светило солнце, дул попутный ветер. Казалось, все было как всегда.        Но все же, все неотвратимо поменялось.

***

      Когда Юла впервые увидела Эйса после того дня, внутри у неё что-то оборвалось. Мальчишка, которого она привыкла видеть вечно веселым, неугомонным и сильным, сейчас бессильно лежал на подушках. Бледное, осунувшееся лицо выражало лишь непомерную усталость и боль. Вся его спина по-прежнему была покрыта бинтами.       Но это и к лучшему.       Видеть тот ужасный шрам сейчас Юла бы не смогла.       Не выдержала бы.       Сын лежал, прикрыв глаза. Услышав, что кто-то пришёл, он устало повернулся в сторону двери, с трудом разлепив веки. Увидев мать, он слабо улыбнулся и попытался было приподняться, но, обессилевший, откинулся вновь на мягкие подушки.       У Юлы сжалось от боли сердце.       — Эйс… — дрожащими руками она потянулась к нему.       Трость с глухим стуком упала на пол, покатившись по доскам. Юла пошатнулось, оставшись без опоры, но усилием воли заставила себя дойти до постели сына.       — Мама, — едва слышно протянул мальчишка, с трудом шевеля потрескавшимися губами.       Его голос был тихим-тихим. С каждым вздохом из груди вызывался болезненный хрип. В тот день Сакадзуки повредил его лёгкие…       — Как ты себя чувствуешь? — глупый вопрос, ответ на который не требовался.       Вместо слов Эйс лишь окинул себя пустым взглядом, усмехнувшись. Привыкнув всегда быть сильным и здоровым, будучи сейчас совершенно беззащитным, он ощущал себя совершенно разбитым.       — Мама, — с трудом приговорил он, — Я потерял силу фрукта.       Юла замерла на мгновение.       Фрукт покидает тело человека только с его смертью.       Дрожащими руками она принялась судорожно ощупывать сына, пытаясь найти хоть малейший намёк на то, что с сыном что-то не так.       Но сердце спокойно билось, а грудь мерно вздымалась с каждым вздохом.       Юла облегченно выдохнула, согнувшись. Она обхватила Эйса за плечи. Ей казалось, если она сейчас отпустит его — он уйдет. Уйдет, как и было ему суждено.       — Послушай, Эйс, — Юла посмотрела сыну в глаза. Её взгляд стал жестче, — Ты бы хотел уйти?

***

      — Я устала, Марко, — она закрыла глаза, подставив лицо солнцу, — Так устала, — лёгкая улыбка коснулась её обветренных, потрескавшихся губ, — Оставаться на Гранд Лайн или в любом из океанов для меня сейчас слишком опасно. Да и Эйсу больше нечего делать в этом мире.       — Мы могли бы… Сохранить команду Отца, — с трудом выдавил Феникс, словно сглатывая слезы.       — Сохранить Пиратов Белоуса после смерти Белоуса? — Юла горько усмехнулась, но тут же одëрнула себя, увидев, как болезненно исказилось лицо друга, — Прости, — она отвела взгляд, подавив нервный смешок, — Но это невозможно. Мир стал слишком тесен для четырёх старых Йонко. Одного за другим их будут смещать молодые пираты.       — Но мы могли бы хотя бы продолжить путешествовать вместе, — прошептал Феникс, устремив взгляд на облака. Юла молчала, зная, что он лишь мечтает об этом.        Марко и сам все понимал.       — Пиратам Белоуса пора пойти своим путём.       — Да… Каждому из нас есть, о чем позаботиться после смерти папаши… Но ты уверена, что хочешь отправиться туда? — в его голосе любопытство смешалось с сожалением и страхом.       — Да, — легко улыбнулась Юла, — На всей земле это единственное место, где нас с Эйсом не найдут.       — Но почему ты думаешь, что будет так просто? Ведь если бы и впрямь было так, разве родилась бы Эра пиратов?       — А почему бы и нет? — Юла пожала плечами, вновь закурив, — Все же, с тех пор, как попала сюда, я только и делаю, что совершаю безрассудства. Я только и могу, что идти в обход правил, чтобы выжить.       — Встретимся ли мы однажды снова, когда ты уйдешь? — Марко посмотрел на неё задумчивым взглядом.       — Кто знает, — Юла улыбнулась странно тепло, — Судьбу не предугадать.       — И впрямь, — Феникс кивнул, улыбнувшись, — Как думаешь, — он посмотрел на небо, — Могло ли все быть иначе?       — Быть может и могло, — рассеянно отозвалась Юла, — Я могла никогда не попасть в этот мир. Кто знает, быть может там, в родном мире, я смогла бы прожить жизнь, о которой всегда мечтала.       — Ты бы хотела вернуться туда? — Марко посмотрел Юле в глаза.       — Нет, — женщина улыбнулась, покачав головой, — Не теперь. Раньше я так об этом мечтала, а теперь… — она закрыла глаза, запрокинув голову, — Теперь уже поздно.       — Поздно?       — Сейчас я просто не смогу жить там, в мире, полном покоя и благополучия. Ещё когда бежала из Импел Дауна, я знала — назад дороги нет. Посмотри на меня, Марко, — Юла засмеялась, отложив трубку, — Одноглазая женщина с изуродованным лицом, которая даже ходить без трости не может… Я питалась помоями, крала у публичных домов, таскала трупы со свалки, вскрывала их, бывало даже обдирала до нитки. И все это ради того, чтобы просто иметь шанс выжить. Разве же сможет такая я жить там? — Юла горько улыбнулась, покачав головой.       — Ведь та ты смогла выжить здесь, разве нет? Так почему же ты уверена, что нынешняя ты не сможешь научиться жить там заново?       — Этот мир сделал все, чтобы я больше никогда не вернулась домой. Он сделал все, чтобы лишить меня дома, привязать к себе навечно. Все, что я могу сделать ему взамен, — она положила ладонь на правый глаз, на месте которого давно уже зияла пустота, — Это раз за разом нарушать его планы. Я не должна была сбегать из Импел Дауна, но сбежала. Не должна была выжить, но выжила. Донкихот Росинант должен был умереть, но я спасла его! — пальцы впились в лицо, продавливая чёрную ткань повязки, — Эйс должен был погибнуть, но выжил!       Юла рассмеялась звонко-звонко. Её хриплый смех разлетелся по палубе с попутным ветром.       — Этот мир сломан, и я больше не хочу быть с ним связана. Я уйду вместе с Эйсом, Марко. Если повезет, мы встретимся вновь. На том свете мы свидимся так точно.       — Хорошо, — кивнул, улыбнувшись сквозь слезы, Феникс, — Я помогу тебе.       — Спасибо, Марко. Из всего этого мира… Ты стал единственным, кто дал мне больше, чем я могу вернуть, — она посмотрела в его ясные глаза, улыбнувшись тепло-тепло.       — Я часто спрашивал себя в последние дни, — Феникс усмехнулся, — Могло ли все быть иначе? Могли ли мы встретиться при других обстоятельствах? Могли ли мы встретиться, не будь ты столь изранена, а я… Скован ответственностью?       — Быть может и могли… — Юла прикрыла глаза, горько улыбнувшись, — Если бы мы встретились раньше, когда я еще могла быть счастливой. Наверное, могла бы и любить, кто знает? Но у жизни есть свои планы. Прошло время, сердце зачерствело, а тело медленно умирает. Так что толку в сожалениях? Знаешь, встреться мы, будучи другими, вряд ли бы наша встреча состоялась. Будь я другой, мне бы не нужно было лечение. Я бы не попала и на Моби Дик. Не встретила бы Эйса. Не спасла бы его, Марко. За все приходится платить, и за спасенные жизни тоже. За два бьющихся сердца одна разбитая душа, — Юла растянула губы в мечтательной улыбке, — Это не такая уж и большая плата.       Феникс молчал.       Слова здесь были излишни.       От мысли о том, что жизнь товарища была спасена ценой судьбы совершенно не причастного ребенка, ему становилось больно и до ужаса стыдно.       Команда одного из Йонко, команда пирата, прозванного сильнейшим человеком в мире! — оказалась не в силах спасти собственного товарища. И только смертельно больная женщина, даже не способная толком ходить сумела помочь.       Юла была права. Пиратам Белоуса пора уйти в прошлое.       Пришла пора нового поколения.

***

      Похороны Папаши проходили в мертвой тишине. Несмотря на то, что народу собралось немало, никто ничего не говорил. Ни у кого из собравшихся не было ни желания, ни сил что-либо обсуждать.       Проститься с Отцом пришли многие. Не только команда Белоуса. Был здесь и Шанкс со своей командой, и Трафальгар Ло, пожелавший ещё раз отблагодарить спасителя Коры-сана, и Юс с Киллером, пожелавшие остаться с матерью, и простые люди, которым когда-то помог Папаша.       Со смертью Белоуса и распадом его команды множество островов лишилось защиты. Никто из них не знал, как долго ещё они смогут протянуть, пока их не захватят и разорят другие пираты, или когда к ним придет, чтобы использовать, как пушечное мясо, Морской Дозор. Но все они знали точно одно: Эдвард Ньюгейт сделал для них неимоверно много…       …и проводить его в последний путь — меньшее, что они могут сделать для него в ответ.       Во время похорон Юла стояла поодаль ото всех. Белоус был ей дорог. Но она боялась, что не сумеет сдержать смеха, чем вызвала бы бурю негодования. Если Феникс уже привык к этой её черте, то другие… Похороны Папаши — явно не то место и время, когда уместно отстаивать такие мелочи.       Наблюдая со стороны, Юла видела, как подошёл к могиле Отца пылающий Эйс. Мальчишка даже не пытался сдержать своих чувств. Никто даже не пытался его хоть сколько-то осудить. Каждый здесь едва сдерживал слезы.       Когда похороны закончились, и народ стал расходиться, к Юле подошёл Шанкс. Они какое-то время молчали, глядя друг другу в глаза. Юла не знала, о чем хочет поговорить с ней Йонко, да и, по правде говоря, не сказать, чтобы горела желанием.       Она слишкои устала.       — Это тот результат, которого вы хотели? — спросил он, не отводя взгляда.       — Это тот результат, которого я могла добиться своими ничтожными силами, — слабо улыбнулась Юла.       — Пожалуй, во всем мире только вы можете назвать свои силы ничтожными, — усмехнулся Шанкс, вспоминая, какой она была в их прошлую встречу.       — Пожалуй, во всем мире я единственная знаю, насколько слабо и бесполезно мое тело, — покачала головой Юла, — Но я не жалуюсь.       — И даже не таите обиды?       — Если такова плата за жизнь сына, — улыбнулась Юла, — То это не так уж и много. Но за жизнь Папаши мне уже нечем было платить.       Шанкс ничего не ответил. Какое-то время они простояли молча. Затем Рыжеволосый ушёл.       Такой была их вторая встреча.       Шанкс не хотел, чтобы она была последней, но почему-то был уверен — больше они не пересекутся.       Проводив Йонко взглядом, Юла подошла к могиле Папаши, держа в руках бутыль любимого его вина. Усмехнувшись, она расслабленно уселась напротив надгробия, подперев голову кулаком.       — Вот и ты ушёл, Эдвард, — усмехнулась она, отвинчивая крышку бутыли, — Жаль, ты так и не смог оценить, насколько полезной я была. Но уже ничего не поделаешь. Спи спокойно, Папаша. О твоем сыне я позабочусь.       Юла замолкла, припав губами к горлу бутылки. Сделав несколько щедрых глотков, она запрокинула голову, глядя на плывущий по небу облака.       — Хорошее вино, — протянула она с сожалением, — Как давно мы не выпивали вместе, а, Эдвард? И ведь морской дьявол весть, когда мы еще выпьем. Не дай море, скоро. Ты поступил безответственно, бросив своих детей, но не волнуйся. О них есть кому позаботиться.       Она вновь замолчала, закрыв глаза.       — Спасибо тебе, Папаша. За все. Годы на Моби Дике были самыми спокойными в моей жизни, — она печально улыбнулась, тихонько рассмеявшись.       В глазах стояли слезы, которые никогда не выйдут наружу.       — Спи спокойно, Эдвард Ньюгейт. Об этом мире есть, кому позаботиться.       Юла сделала последний глоток из бутылки. Встав, она вылила оставшееся вино на памятную табличку. На небе сгущались тучи. Пошел проливной дождь, но Юла, казалось, не замечала его. Она все стояла, мокрая до нитки, возле надгробия Папаши, не произнося ни слова.       Подошёл Марко, раскрыв над ней зонт.       — Ты готова?       — Да… — прошептала она.       — Тогда пойдем. Нам уже пора.       — Маринфорд… Не ждет.