Little Story

Саймон любит мороженое самых странных вкусов. Те, которые всегда можно найти в нескольких магазинах. — Нет, нет, — ворчит он, разглядывая ассортимент в холодильнике, — У них его нет. Его здесь нет. Ты покусываешь себе щеку, — Детка, может, ты просто выберешь что-нибудь другое? Он уже смотрит на тебя мертвым взглядом, руки засунуты глубоко в карманы куртки, — Я могу умереть в следующем месяце, детка. Я получу это чертово мороженое. Лицо искажается в гримасе, и ты вздыхаешь, — Ладно, мы найдем его. Можешь не говорить такие вещи? О том, что ты умрешь. — Просто факт, — хрипловато говорит он, как будто действительно не понимает, что тебя это может беспокоить. Иногда Саймон говорил такие вещи так непринужденно, что у тебя в животе все завязывалось в узел. В третьем по счету магазине ты находишь мороженое, которое он искал. С засахаренным имбирем. Оно до странности специфичное, но то, как он стонет от облегчения и как загораются его глаза, пусть даже на мгновение, делает поиски стоящими. Ты знаешь, что через месяц он будет вынужден питаться военными готовыми продуктами. Когда Саймон оставался дома всего на несколько месяцев, ты по-настоящему ценила мелочи. Например, ходить с ним за продуктами. Он всегда толкал тележку, надев маску и толстовку, а ты дразнила его, говоря что он пугает всех маленьких детей своим видом. Вы всегда вместе составляли список продуктов, но маршрут по магазину выбирала ты, а он следовал за тобой. Конечно, когда вы возвращались домой, он всегда настаивал на том, чтобы нести все. Причём всё сразу. Как-то ему удается удержать пять или шесть пакетов с продуктами одновременно. — Давай я понесу, — говорил он тебе, если ты пыталась ухватиться за один пакет, — Пока ты все не уронила. А еще ты очень дорожила поездками с ним. Поэтому, когда вы возвращаетесь к нему домой с продуктами и имбирным мороженым в багажнике, ты пристально наблюдаешь за ним. Из-за близкого расстояния запах Саймона тяжелый — натуральный мускус, смешанный с бурбоном, и постоянный намек на порох. Его рука лежит на твоем бедре, пока он ведет машину, немного собственнически, подушечкой большого пальца натирая круги. На нем толстовка, но, когда он держит руль, рукав опускается достаточно, чтобы ты смогла разглядеть татуировку и виднеющиеся под ней вены. Ты никогда не видела его лицо или тело полностью, и все же тебя так сильно к кому-то тянет. — Ты засмотрелась, любимая. Он слегка сжимает твое бедро. Покраснев, ты кладешь руку на его. Он бросает на тебя короткий взгляд, а затем снова смотрит на дорогу. — Господи, как же я люблю, когда с тобой такое случается, — говорит он, чуть понизив голос. Ты моргаешь, — Что? — Твои щеки, — уточняет он, — иногда они становятся красными. — Правда? — спрашиваешь ты и уверена, что чувствуешь, как они становятся еще краснее, особенно когда он бросает на тебя еще один медленный взгляд из-под ресниц. Саймон хмыкает в знак согласия, — Когда ты смущаешься, — говорит он, думая про себя, — Но еще когда тебя как следует оттрахали. Твои щеки вспыхивают, и тебе не нужно снимать с него маску, чтобы понять, что под ней его лицо бесстрастно и невозмутимо. В это время у тебя сводит живот, а в машине вдруг становится душно. Его рука, теплая и шершавая, гладит твое бедро, и ты ерзаешь на сиденье. — Саймон… Он бросает на тебя взгляд, — Не говори мне… — его рука опускается между твоих ног, проникая под пояс твоих треников, чтобы быстро нащупать твое нижнее белье, — Не может быть, любимая. Ты намокла только от этого? Саймон издевается над тобой. Дразнит вас. Он недовольно вздохнул и убрал руку обратно. Он прекрасно понимает, какой эффект производят на тебя его слова, и наслаждается этим. — Нужно поработать над самоконтролем, — говорит он, слегка касаясь твоего бедра. По твоим щекам пробегает румянец, и кажется, что его ладонь коснулась того места, где находится твое нижнее белье. И хотя его прикосновение длилось всего секунду, этого оказалось достаточно, чтобы заставить тебя задержать дыхание и прижаться бедрами к сиденью, ища хоть какого-то трения внизу. Саймон по-прежнему не смотрит на тебя, полностью сосредоточив свой взгляд на дороге, но его рука все еще лежит на твоем бедре и, кажется, обладает собственным разумом. Он обхватывает и поглаживает твое бедро, играя с твоей плотью, словно это антистресс, а затем переходит к тому, чтобы накрыть тебя поверх треников. Его ладонь достаточно большая, чтобы полностью покрыть твою промежность. Он слегка надавливает, чтобы раззадорить тебя, словно играя с кошкой на веревочке, и ты не можешь удержаться, чтобы не покачать бедрами в его руках в поисках большего. — Черт, ты вообще слушаешь? — ругается он, и ты представляешь, что именно таким голосом он разговаривает со своими подчиненными, — Что я только что говорил о самоконтроле? — Прости, — бормочешь ты. Его рука отстраняется от тебя на мгновение, как бы в наказание. Ты выдыхаешь и ждешь, когда он снова прижмет ее к себе. На этот раз он надавливает сильнее, упираясь пяткой ладони в то место, где, как он знает, под слоями ткани прячется твой клитор. — Покачивайся на нем, — тихо приказывает он, не отрываясь от дороги даже на красный свет, — Используй мою руку, продолжай. Ты благодарна за разрешение. Медленно покачивая бедрами, ты начинаешь раскачивать бедра так, что с каждым движением твой нервный бутон вдавливается в пятки его рук, и от трения ты становишься все более влажной. Это такое знакомое чувство. Твоя промежность сжимается внутри тебя, учащая свое собственное сердцебиение, только для того, чтобы ты вдруг почувствовала разочаровывающую пустоту. Саймону удается вызвать это чувство без особых усилий. — Хорошая девочка, — хвалит он тебя, но произносит это густым и дразнящим голосом. Ты понимаешь, что он знает, что ты жаждешь его. Но он не предлагает никакого облегчения, кроме как оставить свою руку на месте. — Давай же, — рычит он на дорогу, словно не обращая внимания на девушку, вцепившуюся в его ладонь, — Сборище медлительных ублюдков. Тебе и самой хочется накричать на машины. Дорога домой занимает больше времени, чем обычно, и кажется, что Вселенная издевается над тобой. И тут, как назло, Саймон наконец просовывает руку в твои треники, за нижнее белье, и медленно скользит длинным пальцем между твоих складок. — Ох, — вздыхаешь ты, закрывая глаза. Ты знаешь, что он ощущает это. Какая ты ужасно скользкая. Его пальцы проводят по твоему клитору с таким давлением, которое, как он знает, тебе нравится. Вы вместе (в этой вашей «ситуации») уже больше года, и Саймон использовал каждый раз, когда вы трахались, как возможность изучить, что именно заставляет тебя возбуждаться. Он изучал тебя как врага. Как здание, за которым он готовился следить. Теперь он знает, что, как бы ты ни любила, когда с твоим клитором играют, ты предпочитаешь, чтобы тебя одновременно заполнили и трогали. Когда ты хватаешь свою грудь через рубашку, представляя, что это его рука, Саймон поддается и дает тебе больше. — Жадина, — говорит он себе под нос, наконец-то взглянув на тебя на мгновение, поскольку вид того, как ты трогаешь свою грудь и ласкаешь ее, закрыв глаза, сводит его с ума. Он заменяет пальцы на твоем клиторе большим пальцем и вводит в тебя два пальца. Он не дает тебе времени на то, чтобы растянуться вокруг них, зная, как ты уже скользкая и возбужденная. Саймон вводит в тебя два пальца и вызывает у тебя горловой стон, от которого его член подрагивает. — Тебе же нравится получать всё целиком, не так ли? — он трахает тебя пальцами, а ты отвечаешь на каждое его движение покачиванием бедер. Ты киваешь, глаза закрыты, — Мы… почти дома? Под домом подразумевалось его место, в котором ты жила всякий раз, когда он был здесь. Пальцы все еще толкаются в тебя, и хлюпающие звуки приближающегося оргазма наполняют машину. Твоя рука продолжает касаться груди, потому что это усиливает интенсивность происходящего. Если бы это не угрожало жизни, поскольку он все еще был за рулем, ты могла бы попросить его дотянуться и поиграть с грудью для тебя. Твои маленькие пальчики и нежные прикосновения не шли ни в какое сравнение с его грубыми руками. — Я не буду трахать тебя, когда мы вернемся домой, пока ты не кончишь на мои пальцы первой, — сообщает он тебе. Этих слов достаточно, чтобы заставить твои бедра бурно задвигаться, а его большой палец заиграл на твоем клиторе. Саймон захлебывается в звуках. Ему кажется, что он одержим тем, что заставляет тебя извиваться и выгибаться. Оргазм настигает тебя как раз в тот момент, когда он въезжает на подъездную дорожку. Твои стенки то сжимаются, то расслабляются, тепло и влага заливают его пальцы, а ты зажимаешь рот рукой и хнычешь в нее. — Хорошая девочка. Саймон выключает зажигание. Он медленно проводит пальцами в тебе еще несколько раз, помогая тебе пережить удовольствие, а затем вынимает их и гордо касается твоей дырочки. — Замарала все сиденье, — качает он головой, заметив, что ты промокла насквозь. Теперь он чуть мягче с тобой. Вместо того чтобы дразнить и приказывать тебе, он сжимает твое бедро, прежде чем выйти из машины. Тебе хочется спросить, что он делает, но в ответ он подходит к тебе сбоку, открывает дверь и берет тебя на руки. Слабая от оргазма, ты обмякла в его объятиях и прижалась головой к его груди. Нежность заканчивается, когда он заходит в дом, захлопывая за собой дверь, и несет тебя в свою комнату. Он швыряет тебя на кровать, в прямом смысле слова, и останавливается только для того, чтобы снять ботинки. Он и сам испытывает нетерпение. Всю поездку в машине его член задыхался в джинсах. — Снимай одежду. На четвереньки, — говорит он тебе, и ты быстро выполняешь этот приказ. Каждый раз, когда он приказывает тебе за пределами спальни, ты не переносишь этого. Ты говоришь ему, что он не твой лейтенант и не может заставлять тебя делать все, что ему хочется. Но здесь, когда ты подставляешь ему свою задницу, ты просто покорна. Слышен лязг ремня Саймона, шуршание его джинсов и трусов, прежде чем он одним движением оказывается внутри тебя. Ты заполнена до краев и даже больше, твои руки хватаются за одеяло. Его руки сперва удерживают твои бедра на месте, сводя твои метания к минимуму, пока он входит в тебя. Твоя голова прижимается к кровати, и ты едва успеваешь бросить на него взгляд. Он все еще одет, как он обычно предпочитает, и его глаза приоткрыты и темны. У Саймона был секс до тебя. Несколько раз, то тут, то там. Но он никогда не стремился к этому, даже когда он был в пабе со своей командой, и они пытались подтолкнуть его к сексу, поскольку «это гораздо лучше, чем твоя рука, Гоуст». Он никогда не соглашался с ними. Особенно когда с сексом у него были связаны такие негативные воспоминания. Раньше секс казался ему какой-то рутиной. Способ выплеснуть сдерживаемое разочарование и заставить себя расслабиться на несколько секунд после того, как он кончит. Но с тобой Саймон наконец понял, о чем они все говорили. С тобой он может расслабиться, с каждым разом все больше и больше. Он может наслаждаться каждой маленькой реакцией, которую получает от тебя. Он одержим тем, что стоит ему только упомянуть о том, что он трахает тебя, и ты сразу же захочешь его. И хотя он никогда не снимал при тебе всю одежду, так как не готов к тому, что ты увидишь все шрамы, синяки и уродливые раны, ему нравится тот небольшой контакт кожа-к-коже, который он получает. Сейчас это просто его бедра, прижимающиеся к твоей попке. Член окружен твоим теплом. Саймон залюбовался тем, как твоя мягкая попка подстраивается под форму его бедер. Черт, ты была создана для того, чтобы вписаться именно сюда? Он переносит руки с твоих бедер на задницу, лаская и хватая, словно не в силах достаточно прикоснуться к тебе, а затем берет одной рукой твои волосы и поднимает твою голову с подушки. Во время поездки в машине его мысли были в безумии. И несмотря на то что он умел скрывать это бесстрастным взглядом, Саймон был так же поглощен тобой, как и ты им. Проводя свободной рукой по твоей спине, животу и бедрам, он решает, что ему очень хочется ощутить тебя больше. Ощутить тебя так, как он обычно не позволяет себе. Может быть, ему стало комфортнее рядом с тобой с тех пор, как он сказал, что ты ему небезразлична. Неожиданно для себя ты чувствуешь, как его руки на мгновение покидают твое тело, и тебе становится холодно в его отсутствие, — Что? — чуть было не спрашиваешь ты, но, оглянувшись, понимаешь, что он стягивает с себя толстовку. Он все еще держит свой член в тебе. Его толчки не ослабевают, даже когда он к твоему удивлению бросает толстовку на пол и снимает серую рубашку, которая была на нем. Он раздевается? От осознания этого ты едва не застонала, и не только потому, что его обнажившаяся грудь толстая, подтянутая и покрытая татуировками, но и потому, что это маленький огонек в доверии, которое ты с ним построила. Медленно, но верно Саймон доверял тебе все больше и больше. Сняв рубашку, Саймон снова тянется к тебе. Он обхватывает тебя одной своей мощной, покрытой венами и приподнимает так, что ты оказываешься сидящей на коленях. Теперь его грудь прижимается к твоей спине, и тепло от его кожи мгновенно передается тебе. Это самая приятный контакт с кожей, которую ты когда-либо ощущала: голая, теплая и удивительно гладкая, несмотря на множество шрамов. — Я собираюсь кончить в тебя, — пробормотал он тебе на ухо. Его рука крепко прижимает тебя к своему телу, сжимая твою грудь. Другая его рука обхватывает тебя, чтобы поиграть с твоим клитором. Ты тоже близка. Твои мышцы напрягаются вокруг него. Саймон кончает чуть раньше тебя. Он зарывается лицом с маской в твою шею, пока поток его оргазма наполняет тебя и толкает за грань. Ты приятно вздыхаешь, пот заливает кожу, волосы прилипают ко лбу и щекам. Проходит несколько мгновений, и Саймон осторожно укладывает вас обоих, все еще не вынимая. Его член действует как пробка, удерживая свое семя внутри тебя, даже когда ваши тела двигаются друг к другу на одеяле. Он приподнимает маску, чтобы поцеловать тебя в лопатку, прежде чем окончательно выскользнуть из тебя, засунув член обратно в трусы и застегнув джинсы. Он не совсем голый. На нем все еще есть штаны, но ты наконец-то подумала, что скоро это может измениться. — Не хочу тратить это впустую, — говорит Саймон, прижимая пальцы к твоей дырочке, чтобы удержать сперму. От этого у тебя вспыхивают щеки, и ты прижимаешься к его голой груди. Ты уже почти готова высказать о его теле. Хочешь сказать ему, что считаешь его красивым, со шрамами и всем остальным, но вместо этого в голову приходит другая мысль. — Саймон, — тихо произносишь ты, — Продукты. Мороженое. — Блядь, — он слегка шлепает по твоей использованной киске и вздыхает, — Ладно, я займусь этим. Оставайся здесь… держи мою сперму в себе, хорошо?