лимонное дерево

Разве весна не является самым теплым и комфортным временем года? Холод, грязь и серые пейзажи зимы сменяются слепящим солнцем, голубым небом и сочной зеленой травой, которая долгие три месяца не позволяла себе выйти наружу, а теперь, готовая поражать своей красотой, выглядывает из-под земли, поднимая за собой множество цветов и других растений. Даже людские души, томящиеся в апатичности серых будней, начинают светиться ярче, даруя лицу мягкую улыбку, а глазам нужный блеск. Для многих людей весна является стимулом к началу чего-то нового. Это может быть новое место работы, вступление в новые отношения или даже смена привычного образа. Новая покупка, новый план на будущее или интересная идея — весна служит мотивацией жить дальше и чувствовать себя лучше. Она — символ возрождения. — У меня есть для тебя кое-что, — Ёнджун загадочно улыбается, держа руки за спиной, чтобы Бомгю не увидел подарок раньше времени. Солнечный свет скользит по его черным волосам, создавая мягкие, переливающиеся блики.  Младший прищуривается и поджимает губы, пытаясь угадать, что его возлюбленный подготовил на этот раз. Подарки от Ёнджуна не были редкостью, будь это что-то незначительное, по типу оплаты их ужина, или какая-то безделушка, которую старший счел подходящей Бомгю, и младший даже начал считать, что это — его язык любви. — Надеюсь, это не что-то дорогое? У меня сейчас проблемы на работе, так что… Ёнджун не дает Бомгю закончить свое предложение. Он хмурит темные брови и возмущенно смотрит на младшего. — Неважно, какой цены будет твой подарок, Гю-я. Я ведь делаю это не для того, чтобы получить что-то взамен, правильно? Он наблюдает за тем, как с лица Бомгю уходит напряжение, и черты становятся мягкими и расслабленными. Мягко улыбнувшись, Ёнджун выставляет руки перед собой, демонстрируя пакетик, из которого выглядывают ярко-зеленые листики, сверкающие в лучах света.  — Это лимонное дерево. — Глубокие глаза Ёнджуна воодушевленно поблескивают в ожидании реакции Бомгю.  С недоумением поднимая брови, младший усмехается, осознавая, что Ёнджун всерьёз полагает, что из него может выйти хороший садовник. Замечая растерянность Бомгю, Ёнджун начинает восторженно рассказывать о том, почему выбрал именно лимонное дерево. Он объясняет, что это связано с тем, что Бомгю постоянно говорил о котятах и щенках, мечтая завести домашнего питомца. Ёнджун рассказывает об особенностях ухода за растением и его пользе. Например, теперь Бомгю знает, что нельзя перебарщивать с поливом, и что первые ростки появятся только через девять месяцев, если всё делать правильно. Бомгю бережно берет в руки маленький коричневый горшок и пакетик саженцев, чувствуя приятный груз ответственности и предвкушение. — Будем заботиться о нем вместе. Каждый раз, когда я буду у тебя дома, я буду следить за его состоянием, так что хорошо ухаживай за своим лимоном, — Ёнджун усмехается, замечая воодушевление в глазах Бомгю, словно тот принимает вызов. — Нам стоит придумать для него имя. — Имя? Что за детский сад, Гю-я. — Может быть, Ёнджун? — Бомгю задумчиво кусает губу, глядя вдаль, но затем, не сдержавшись, смеется во весь голос. Ёнджун с улыбкой закатывает глаза от очередной глупости младшего. — У него не будет имени. — В любом случае, оно всегда будет напоминать мне о тебе. Оставшуюся часть дня парни проводят вместе. Придя домой к Бомгю, они аккуратно пересаживают растение в горшок и тщательно выбирают для него лучшее место, следуя всем рекомендациям по уходу. Когда работа закончена и лимонное деревце уже стоит на самом солнечном подоконнике в квартире Бомгю, они удобно устраиваются на большой кровати, включая новую романтическую дораму. — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — меланхолично тянет Бомгю, поудобнее укладываясь в объятиях Ёнджуна и целуя его в подбородок. Ёнджун усмехается. — Что «это»? Младший пожимает плечами, зарывшись носом в чужую шею и вдыхая родной аромат цветочного парфюма. Один на двоих. — Не знаю. Этот вечер, весна, мы с тобой. Как думаешь, через год мы будем вместе? — Он поднимает голову, хлопая длинными ресницами. — Что за мысли, Бомгю-я? Мы встречаемся всего несколько недель, впереди еще много всего. — Просто хочу навсегда оставаться рядом с тобой. — Я и не собираюсь уходить. Ёнджун тепло улыбается, нежно целуя Бомгю в макушку и крепче обнимая его. Весна — людская мотивация жить дальше, чувствовать себя лучше. Она — символ возрождения. Но теперь она стала концом. Концом их с Ёнджуном истории, концом жизни Бомгю.

***

С приходом смерти человек испытывает калейдоскоп эмоций. Принятие, облегчение после долгой борьбы с самим собой, страх и такое необходимое спокойствие. Мысли возвращаются к близким и заветным воспоминаниям, вихрем кружась в еще работающей голове. Но когда все чувства угасают, глубокая тишина пронизывает до костей, заставляет испытывать настолько сковывающий и болезненный холод, что хочется все вернуть. Свои цели, стремления, свою жизнь, пусть даже такую жалкую и бессмысленную. Хочется сделать все, чтобы выбраться и снова ощутить моменты прекрасного, даже если они не будут долгосрочными. Бомгю никогда не хотел умирать всерьез. Разумеется, он списывал это на собственную слабость, ведь только сильный человек способен умеренно причинить себе такую огромную боль, лишить себя собственной жизни. Но на самом деле, он никогда не был слабым, ведь продолжал идти дальше и бороться, пусть и не признавал этого. Пусть никто и не поддерживал его, не напоминал о том, что он важен, драгоценен и нужен. Пусть никто и не хвалил его силу, он продолжал переступать через каждое свое препятствие на пути к желанному счастью. Его единственной ошибкой был Ёнджун — ненаглядный и безгранично любимый, ценнее любого неизведанного сокровища на дне марианской впадины. Бомгю утонул в нем, забыл о своих желаниях, решаясь всецело отдаться этому парню, позволить ему забрать истерзанную и несчастную душу себе. Всего Бомгю полностью. Не оставляя младшему даже излюбленных предпочтений, ведь желания Ёнджуна всегда были на первом месте. Вся жизнь Бомгю вращалась вокруг Ёнджуна. Любимая сладость? Мятный шоколад, ведь его так любит Ёнджун. Любимый напиток? Холодный американо, потому что Ёнджун все время покупает два, когда оба парня встречаются, чтобы провести время вместе. Аромат парфюма? Цветочный, ведь так пахнет Ёнджун. Увлечения? Их нет, ведь Ёнджуну не нравится ничего из того, чем раньше любил заниматься Бомгю с нескончаемым желанием и энтузиазмом. Ёнджун, Ёнджун, Ёнджун. Бомгю не замечал, как сам падает на дно импровизированной марианской впадины. Но не в качестве желанного сокровища, а под видом никому ненужного мусора, от которого лучше избавиться, чтобы не загрязнять планету. Но это заметил Ёнджун. Заметил, как сильно Бомгю стал зависеть от него. Как он опрометчиво и абсолютно эгоистично сделал Ёнджуна своим смыслом жизни, перекладывая груз огромной ответственности за свои действия и чувства на плечи старшего. Но он никогда этого не хотел. Это был не тот Бомгю, который ему нужен. Возможно, он хотел дать Бомгю свободу. А может, просто устал от него. В любом случае, его решением было избавить младшего от себя. Жестоко, абсолютно невовремя, травмирующе, но так будет правильнее. Когда Бомгю приходит в себя, он чувствует головную боль, разлившуюся по всему телу иллюзорной судорогой. Он кое-как поднимает тяжелые веки, во всех красках ощущая слабость тела, словно приклеенного к неудобной кровати.  Бомгю чувствует сильную сухость во рту, а глаза все никак не могут сфокусироваться на чем-то одном. Пейзажи вокруг расплываются настолько, что парень с трудом может осознать, где находится, пока не замечает перед собой до невозможного знакомую фигуру. Ёнджун удивленно вскидывает брови и подходит ближе. — Хён, — хрипло зовет Бомгю, но тут же жмурится от боли, ставшей еще более острой. Ёнджун садится рядом, давая Бомгю время прийти в себя. Но когда Чхве открывает глаза, перед ним уже не Ёнджун, а незнакомый парень с серебристыми волосами и большими, будто мультяшными, глазами. — Ты в порядке? — спрашивает незнакомец, видя, что Бомгю еще не полностью осознает происходящее. Бомгю не отвечает, поднимая руку и рассматривая перемотанную бинтами кисть. — Ты в наркологическом реабилитационном центре. Когда тебя привезли этой ночью, врачи сказали, что твое состояние было критическим из-за интоксикации и потери крови, — Поясняет парень, — Ты был на грани потери сознания, но с тобой все время разговаривали, чтобы привести в чувства. — Тогда… я не умер? Незнакомец смеется и качает головой. Бомгю переводит на него изучающий взгляд, отмечая, что они примерно одного возраста. Лицо парня, пусть и выглядит безмятежно, слегка бледное, а под глазами виднеются синяки, будто от недосыпа. — Умер. Я твой проводник в загробный мир, — Шутит юноша, но потом поясняет, что Бомгю все еще жив. Чхве кивает и смотрит на другую свою руку, замечая катетер, к которому крепится почти пустая капельница. — Из тебя выводят алкоголь, — Вновь поясняет, прослеживая за чужим взглядом, — Как тебя зовут? — Чхве Бомгю, — хрипло отвечает Бомгю, снова укладываясь на жесткую подушку. — Я Кан Тэхён. Из разговора врачей слышал, что ты первого года? Не думаю, что в таких условиях имеет смысл формальное обращение, но все же, ты старше. А по тебе и не скажешь. Бомгю лишь мычит что-то в ответ, стараясь не напрягать тело и голосовые связки. Он закрывает глаза, и Тэхён, поджав губы, возвращается к своей кровати, вновь погружаясь в книгу и недоеденное яблоко. При попытке уснуть, воспоминания о прошлой ночи вновь одолевают Бомгю. Он помнит свой неуклюжий танец в слезах и попытку лишить себя жизни. Он вспоминает свои смешанные эмоции, которые испытывал в тот момент, Ёнджуна, который стал катализатором. Если бы он только услышал его голос… Ничего бы не случилось, согласись хён на короткий разговор. Бомгю не оказался бы в чертовом наркологическом диспансере, если бы Ёнджун просто был рядом. Но он его не винит. Бомгю вспоминает тот момент, когда в его квартиру вошли двое мужчин в медицинской форме и несколько сотрудников полиции. Вторые ушли сразу же, как убедились, что младший жив, а врачи остались, принимаясь приводить ослабшего и полумертвого Чхве в чувства. Один из них говорил, чтобы Бомгю не терял сознание, а другой перевязывал руку. Он смутно помнит обрывки их разговора.  — Твой друг волновался за тебя. Почему ты так поступил? — Разве не страшно было? — Скажи спасибо, что твой друг вовремя вызвал нас. Друг, ну конечно. Бомгю вспоминает свое идиотское сообщение для Кая с просьбой позаботиться о чертовом лимонном дереве. Кай наверняка не на шутку разволновался, особенно если учесть двусмысленные сообщения в блоге Бомгю. Когда Кай не смог дозвониться до него, он, вероятно, написал Ёнджуну, но не получил от него внятного ответа о состоянии Бомгю, и поэтому, избегая неприятностей, лучшим решением Хюнин посчитал звонок в скорую, объяснив ситуацию как возможную попытку самоубийства. Так и было. Весь вечер он ждал новостей, пока сам Бомгю не написал ему еле разборчивое сообщение: «нкнвижу тьбя». Чхве поджимает губы, думая о том, как плохо обошелся с Каем. Ведь он проявил заботу и спас его, казалось бы, никому ненужную жизнь. Поняв, что сон больше не идет, Бомгю приподнимается на локтях. Тэхён снова смотрит на него с интересом, но вопросов не задает, ожидая, пока Бомгю заговорит сам. Чхве снова зажмуривается от яркого света палаты и тянется к стакану с водой, оставленному на прикроватной тумбе. Он выпивает все до последнего глотка и устало вздыхает. — Не знаешь, надолго я здесь? Теперь голос звучит не так хрипло, скорее тихо, измученно и уставше. — Зависит от твоего состояния, — Тэхён пожимает плечами. — Если врачи увидят, что тебе не требуется их вмешательство, то отпустят быстро. Но у тебя есть ментальные проблемы, так что они могут направить тебя в другое отделение для работы над этим. — Ментальные… проблемы? — Ты буквально пытался покончить с собой, — Выпаливает Тэхён, но тут же поджимает губы, — Извини, это было грубо? — И вздыхает, — В общем, я просто хочу сказать, что тебя привезли сюда только из-за того, что ты был в состоянии сильного опьянения. Их задача — вывести алкоголь и убедиться в отсутствии зависимости. Но учитывая твою попытку самоубийства, возможно, тебя направят в другое отделение. — Я не алкоголик... И не самоубийца. — Понимаю. В любом случае, решение принимает главный врач. Тэхён снова пожимает плечами. — А ты здесь почему? — Бомгю снова обращает внимание на пижаму Тэхёна. Зеленая в клетку, точно такая же как его собственная. — Я сам сюда пришел. Глаза Чхве расширяются, а на лице контрастирует непонимание и интерес. — Не удивляйся так. Связался с плохой компанией, объелся наркотиками, запил алкоголем, не мог спать, есть и говорить. Пришлось сдаться на добровольную реабилитацию, чтобы избавиться от этого. — Ты так спокойно об этом говоришь… — Все совершают ошибки, — Тэхён широко улыбается. — Ты тоже ошибся, и это не страшно. Мы оба отдохнем и выспимся. Бомгю хотел бы перенять невозмутимость и оптимизм Тэхёна, но мысли о будущем поглощают его. Неизвестно, какая судьба теперь ждет его, не по своей воле оказавшегося в такой жестокой ловушке. Он лишь хотел избавить мир от собственного никчемного существования.  Он думает о Ёнджуне: знает ли тот, где он? Приедет ли, волнуясь за состояние младшего? Будет ли он рядом после этой ошибки, которую совершил Бомгю, лишь следуя желанию Ёнджуна быть без него?