лимонное дерево

Едкий запах фенола врезается в чувствительные ноздри. Бомгю морщится, думая о том, что, вероятно, теперь сам с ног до головы пропах этим отвратительным больничным антисептиком. Короткий разговор с Тэхёном хоть и не полностью, но помог ему избавиться от ломоты в теле, сосредоточиться на происходящем и собрать разбросанные мысли воедино. Думать о будущем утомительно и тяжело, поэтому его цель — сосредоточиться на настоящем. Реабилитационный центр, бесконечные таблетки, разговоры с врачами и психотерапевтами, которые пытаются понять, что привело молодого Бомгю в палату наркологического диспансера. Ошибка, глупость или нечто гораздо серьёзнее? В своей голове он уже выстроил план. По словам Тэхёна, срок пребывания здесь зависит от его состояния, поэтому он заставит окружающих поверить в то, что оно в полном порядке. Бомгю не собирается открывать свою измученную душу и просить о помощи. Возможно, это неправильно, возможно, эта помощь — то, чего он так отчаянно желает. Но лучше он снова спрячется за стеной лжи, скрыв свои истинные эмоции от чужих глаз. Нужно лишь убедить всех в том, что произошедшее — это просто случайное алкогольное отравление, а попытка самоубийства — обыкновенный минутный порыв на фоне тоски.  Ведь Бомгю не алкоголик. Он не ищет утешение в спиртном каждый раз, когда для этого есть повод. Он не напивается до потери памяти, чтобы отключиться от мира и перестать чувствовать. Он не проводит вечера за несколькими бутылками соджу после очередного стрессового рабочего дня. И Бомгю уж точно никогда не думал о самоубийстве. Он не прокручивал в своей голове один и тот же навязчивый план после очередной незначительной ссоры с Ёнджуном. Он вовсе не размышлял о том, как отреагируют его друзья, когда им позвонят из морга, чтобы сообщить о смерти Чхве. Это не он бродил по плохо освещенной проезжей части с недопитой бутылкой янтарного, обжигающего и противного на вкус виски, мечтая, чтобы его сбил неосторожный водитель, уехавший после с места происшествия и оставивший Бомгю умирать одного на обочине. Ведь Бомгю не алкоголик и не самоубийца. Ему совсем не нужна ничья помощь. — Похоже, вы выглядите гораздо лучше по сравнению с прошлой ночью, — Мужчина в белом халате, отвратительно пахнущий фенолом, громко входит в палату, садится рядом с Чхве и крепко берет его запястье, оттягивая белые бинты, на которых кое-где виднеются малиновые пятна. Он быстро осматривает глубокий и неаккуратный порез, затем кивает медсестре, которая вошла сразу после него. Она подходит ближе и принимается разматывать старую перевязку, заменяя её на свежую. — Я отлично выспался и чувствую себя прекрасно, — Бомгю выдавливает из себя искусственную улыбку. На самом деле, он мастерски умеет притворяться. Он привык делать вид, что всё в порядке, даже когда внутри его сжигает боль. Особенно, если Ёнджун задавал подобный вопрос. Он всегда знал, что хёну гораздо хуже. И ему точно нет дела до грустного Бомгю. — Это мы проверим, когда придут результаты анализов. Поскольку сейчас вы трезвы, я хотел бы услышать, что произошло вчера, — Отвечает врач, пристально глядя на Бомгю. Младший неловко ежится и неосознанно переводит взгляд на Тэхёна, упорно делающего вид, что читает книгу, но на самом деле внимательно слушающего разговор. — Я немного не рассчитал, выпил больше, чем стоило бы... — А почему вы пили? — Захотелось, — Бомгю пожимает плечами, — Вообще-то, я не люблю алкоголь и почти не пью, но вчера подумал, что стоит немного расслабиться. Врач усмехается, бегая взглядом от одного глаза парня к другому, стремясь поймать его на лжи и вынудить сказать правду. Чхве лишь снова натянуто улыбается. — И как ваше расслабление привело к попытке самоубийства? — О, я не хотел убивать себя, — отвечает юноша с улыбкой, — Просто я был очень пьян, мне стало тоскливо, и я захотел попробовать порезать себя, как делают многие ребята моего возраста, знаете? Видимо, я немного не рассчитал силу. — Интересно. Но даже если ваши слова — правда, вы считаете, что причинять себе увечья — это нормально? — Конечно нет! — Бомгю изображает возмущение, — Но все по-разному справляются с эмоциями, так что я выбрал метод, который раньше не пробовал. — Хорошо. А что насчет причины вашей грусти? Бомгю с улыбкой пожимает плечами, продолжая смотреть врачу в глаза и нагло скрываться за огромной стеной лжи. — Небольшая ссора с другом. Медсестра заканчивает с перевязкой и подходит к Тэхёну, чтобы вручить ему необходимые таблетки. Главный врач тяжело вздыхает и качает головой. — Ладно, Бомгю. В любом случае, даже если все ваши слова — правда, наша задача — помочь вам. Пока могу сказать, что вы пробудете в центре как минимум неделю. Я позабочусь о психологе, будьте с ним предельно честны. Мы прописали для вас курс таблеток; их будут выдавать перед каждым приемом пищи. Он встает с койки юноши, поправляет свой халат и направляется к кровати Тэхёна, интересуясь его состоянием. После того как врач получает ответы на все свои вопросы, он и медсестра покидают комнату, напоминая о скором обеде. — Ты ведь соврал ему? — спрашивает Кан, когда дверь в их палату закрывается. Он не хочет быть навязчивым или лезть не в свое дело, но его эмпатия и умение читать людей делают свое дело. Возможно, это что-то вроде идиотского «синдрома спасателя», который Тэхён приобрел, постоянно находясь среди людей, ищущих поддержку. В любом случае, он не хочет пересекать границы и лезть в душу Бомгю, но хочет дать ему возможность довериться и отпустить лишний груз, чтобы не повторить ошибку прошлой ночи. — Не совсем, — отвечает Бомгю сдержанно, натягивая привычную искусственную улыбку. Тэхён для него — неопознанный объект, и его закрытость и нежелание делиться сокровенным вполне понятны. — Не буду давить, но помни, что мы, вроде как, в одной лодке, — равнодушно говорит Тэхён, пожимая плечами. — Всегда неплохо поговорить с тем, кто может тебя понять. Бомгю кивает, тяжело сглатывая. Он не доверяет, боится и не хочет обнажать свою окровавленную и измученную душу, но не может не признать, что Тэхён прав. Этот на первый взгляд беззаботный и отстранённый юноша кажется тем, кто может понять и поддержать. И возможно Бомгю видит в этом необходимость. Они здесь совсем одни, вынуждены бороться с тем, что приносит боль и дискомфорт. У каждого из них своя история, свои кровоточащие раны и переживания, и справляться с таким переломным моментом в одиночку слишком трудно. Поэтому Бомгю мысленно благодарит Тэхёна за этот жест сочувствия и его желание помочь. Он не уверен, что сможет обсудить с этим еле знакомым юношей свою главную проблему, но знает, что не один. И этот факт чертовски успокаивает. Когда коридор заполняется голосами пациентов, Тэхён сообщает, что сейчас начнется обед. Мысли о еде вызывают у Бомгю лишь рвотные позывы, но он понимает, что пища — необходимость, если он не хочет умереть от голода в холодных стенах реабилитационного центра, насквозь пропахнув фенолом. Когда Чхве выходит из палаты вслед за младшим, он обращает внимание на медсестер, снующих туда-сюда, других пациентов, больше похожих на овощей в человеческом теле, и подавляющую атмосферу. Само понимание того, что вокруг него находятся наркоманы, алкоголики и психически нестабильные личности, давит на его нервную систему. Телом Бомгю завладевает страх, когда, проходя вглубь коридора и глядя в спину Тэхёна, он чувствует на себе чужие взгляды. — Какая симпатичная. Один из пациентов, широко улыбаясь, встает позади Бомгю и, дотрагиваясь до его хаотично постриженных волос своими толстыми и влажными пальцами, добавляет: — Такая молоденькая и красивая. Я попал сюда, когда обдолбался, накачал одну такую же симпатяжку, как ты, и хорошенько ее оттрахал. Бомгю ежится от прикосновения и оборачивается. Перед ним стоит мужчина с извращенной ухмылкой, чьи зубы почти сгнили, а склеры глаз пожелтели. Бомгю поражен и ошарашен осознанием того, с кем он делит одно больничное отделение. Мысль о том, что ему придется сталкиваться с этим человеком минимум три раза в день в столовой, наполняет его ужасом. Он застывает, не находя подходящего ответа, пока Тэхён не хватает его за здоровую руку и не уводит подальше от сомнительного пациента.  — Не обращай внимания, здесь много таких людей, — объясняет Тэхён, когда они добираются до ресепшена, чтобы получить таблетки перед едой. — Разве им не место в тюрьме? — Сначала реабилитация. — А ты? Ты так много знаешь об этом месте… Ты здесь уже долго? — Всего пару дней, но мне нравится общаться с людьми, так что я успел много узнать, — Тэхён улыбается и принимает свои таблетки из рук медсестры, быстро проглатывая все три. Бомгю повторяет его действия, запивая таблетки собственной слюной.  Когда оба парня направляются в сторону столовой, Бомгю старается не обращать внимания на окружающих, чтобы не впасть в очередной неловкий разговор. Тело начинает ослабевать от, вероятно, успокоительного и антибиотиков, которые он принял, но Чхве справляется с нарастающей слабостью и успешно садится за небольшой стол, рассчитанный на четверых человек. Помимо Тэхёна, рядом с ним оказывается женщина средних лет и тот самый мужчина, который продолжает сверлить его взглядом, пока Бомгю старательно делает вид, что не замечает его. Еда выглядит отвратительно: каша, напоминающая переработанное месиво, непонятная жидкость в пластиковом стакане и кусок булочки. Пластиковые приборы, пластиковые тарелки. От голода и накатывающей тошноты живот скручивает. Всё вокруг давит и угнетает. Хочется встать и убежать, вернуться в свою маленькую квартиру, лечь на кровать и уснуть, забывая всё, как ужасный, кошмарный сон. Бомгю страшно, до невозможного. Все некогда яркие оттенки тускнеют, становятся серыми. Он хотел покончить с жизнью, но не ожидал, что ему придется переживать такой ад день за днем, пытаясь исправить своё положение. В стенах этой больницы, среди этих людей. Всеми фибрами ощущая этот отвратительный запах дезинфекции. Его собственная жизнь теперь больше похожа на одну сплошную серость. Вот уже несколько минут он смотрит в свою тарелку, стиснув ладонями колени под столом, и желает исчезнуть, испариться. Он не может заставить себя встать и уйти в палату, потому что не хочет вновь приковывать к себе чужие взгляды. Не хочет снова привлекать внимание.  — Если ты не будешь есть, отдай мне свою порцию, красавица, — гадко говорит мужчина, сидящий напротив. Бомгю, дрожащей от тревоги рукой, двигает к нему тарелку, не поднимая взгляда. Пациент извращенно усмехается и нарочито проводит пальцами по тыльной стороне ладони Чхве. Тэхён, сидящий рядом, раздраженно закатывает глаза, толкает свою тарелку с кашей в сторону мужчины и, беря Бомгю под руку, встает с места. Парень выводит старшего из столовой и ведет его обратно в палату. — Всё равно еда была невкусной, — пожимает плечами Тэхён, замечая, как Бомгю недоумевающе смотрит на него. — Спасибо. Тэхён лишь улыбается, затем подходит к своей кровати и наклоняется к одному из ящиков в тумбочке. Он вытаскивает оттуда красное яблоко и бросает его Бомгю. Старший успешно ловит угощение. — Тебе нужно поесть, — говорит Тэхён, — Таблетки действуют как сильное успокоительное, так что без еды станет плохо. Бомгю понимающе кивает и начинает откусывать от сладкого плода, благодарный всем богам за то, что он делит палату именно с Тэхёном, а не с кем-то подобным мужчине из столовой.

***

Мягкий дождь, отбивая свою мелодию на крышах домов и асфальте, действует как бальзам после тяжелого дня. Воздух наполнен пьянящим ароматом влажной почвы и цветов, в нос ударяет свежесть. Симфония капель дождя и его скромный танец — это успокоение и гармония для Бомгю, который отчаянно ищет расслабления. Сегодняшний рабочий день оказался настоящей катастрофой, как и предыдущая неделя. Все сотрудники небольшой кофейни, где он подрабатывает бариста, словно по щелчку пальцев одновременно уволились, оставив Бомгю с тяжелым грузом обязанностей. Ему пришлось самостоятельно контролировать кафе, следить за бесконечным потоком гостей, еле передвигать ногами от усталости и чуть ли не плакать от одной единственной свободной минуты на короткий перекус. Бомгю совершенно измотан. Вместо того чтобы получать образование и параллельно гулять с друзьями, ходить на свидания и вечеринки, наслаждаясь юностью, как его сверстники, он бесконечно работает. У него нет никого, кто мог бы помочь с финансовыми трудностями. Он самостоятельно оплачивает квартиру, покупает продукты и одежду, выживает. Возможно, он хотел бы учиться и жить, как все его знакомые, но не может позволить себе эту роскошь. Не может позволить себе нужную свободу, поэтому каждый день терпит. Со слезами на глазах и разрывающим горло неслышным криком терпит. Он заходит в свою квартиру, проводит руками по отросшим и влажным от дождя волосам, снимает обувь и проходит в комнату. Не переодеваясь, хватает со стола бутылку соджу, мечтая найти утешение хотя бы в спиртном. Спустя несколько рюмок Бомгю немного расслабляется, наслаждаясь сладким вкусом винограда на языке. Он позволяет своей усталости выйти наружу, и слезы, как кристальные капли, стремительно начинают течь из глаз. Может быть, это и глупо — плакать от усталости, от собственного бессилия и потерянности. Но Бомгю здесь совсем один, никто его не видит и не осуждает. Поэтому он решает добить себя, тянется к лезвию и позволяет ему глубоко врезаться острием в собственную кожу на плече. Боль одновременно наказывает за слабость и очищает от тревожных чувств, предоставляя временное утешение от беспокойных мыслей. Алкоголь притупляет разум, создавая своеобразный механизм, который сочетает болезненные самоповреждения и употребление спиртного. Это, казалось бы, лучшее решение в борьбе с безграничной усталостью — как физической, так и моральной. Но за этим временным облегчением скрывается осознание разрушительного цикла — молчаливая мольба о помощи, понимании и принятии. Все то, чего Бомгю, кажется, никогда не добьется. Бомгю переводит взгляд на загоревшийся экран своего телефона, на котором появляется уведомление от Ёнджуна. Утром Бомгю интересовался его самочувствием, и старший, спустя приличное количество часов молчания, ответил, что чувствует себя неважно.  Младший Чхве стирает кровь со своих пальцев салфетками и открывает диалог с Ёнджуном, отвечая кратко и отстраненно, а хён, явно удивленный такому ответу, сразу спрашивает, все ли в порядке. Бомгю отправляет лживое «У меня все отлично, просто немного устал.» и практически истерично смеется, глядя на свои окровавленные плечи и открытую бутылку соджу. Все отлично. Просто устал. А на деле ему ужасно плохо. Мерзко, гадко, противно от самого себя. Так больно, что складывается впечатление, будто он вот-вот лопнет от того, сколько негативных эмоций в его маленьком и хрупком юношеском теле. Он знал, что лучше ответить, что все хорошо, потому что никто, даже Ёнджун, не проявит настоящего интереса к его чувствам. Ведь хён и сам сейчас не в лучшем состоянии. — Выпей воды, хорошо? — Ты пришел, Ёнджун? Бомгю безмятежно улыбается, стараясь разлепить веки. Он радуется тому, что Ёнджун не оставил его в таком состоянии, и испытывает безграничное счастье от осознания, что Ёнджун все понял, прочитал его сообщение между строк. Пришел, чтобы напомнить, что Бомгю не одинок. Чтобы закрыть от всех в своих теплых объятиях и целовать, целовать, целовать, излечивая искалеченную и уставшую душу. — Привстань, чтобы я мог тебя напоить. Ты весь горишь. От незнакомого тона по спине Бомгю пробегают мурашки. Он судорожно открывает глаза и вновь возвращается в холод медицинской палаты, видя перед собой обеспокоенное лицо Тэхёна. Очнись, Чхве Бомгю. Никакой Ёнджун не вытащит тебя из твоего кошмара. Он сам станет твоим кошмаром.