лимонное дерево

— Давай, просто используй ульту! — Она в откате, чувак! Прикрой! — Блять... — Быстрее, Гю, я почти умер! — Зачем ты вообще залез во вражеский лес? Боже... Мрачное помещение, освещенное лишь светодиодными лентами и яркими мелькающими картинками, исходящими от множества включенных мониторов — рутина почти каждого выходного дня для двух, пусть и не слишком близких, но лучших друзей — Кая и Бомгю. Компьютерный клуб является довольно шумным местом, но привычная игровая атмосфера, несколько банок энергетиков, а так же пустая болтовня об очередной проигранной игре (чуть реже — выигранной) позволяет отпустить все внешние проблемы, ненадолго уйти от реальности и хорошенько отвлечься. Бомгю ловко перескакивает фалангами пальцев от обычного навыка персонажа к ультимейту, затем использует обычные атаки, чтобы добить двух вражеских героев, что так беспощадно напали на бедного Кая, который, непонятно зачем и почему, ворвался в их лес, играя, при этом, на саппорте. — Возвращайся на базу и хиллься. Я помогу на голде. Кай послушно следует указаниям хёна и прячется в кустах, чтобы телепортироваться "домой". Бомгю хорош в рпг, а вот Хюнин больше по шутерам, поэтому первому приходиться жертвовать своими нервными клетками, стараясь выиграть хоть один матч в Лиге Легенд в команде с Каем. Но он не то чтобы жалуется. Играть с младшим и правда весело, ведь зачастую он включает голосовой чат и... — Ты, черт, не видишь, куда я иду? У тебя зрение на уровне инвалида, или ты просто игнорируешь существование карты?! Я буквально залетаю соло в двоих на саппе, а ты стоишь и фармишь вонючего крипа?! — Кай, забей... — Нет, почему мы проигрываем из-за таких одноклеточных в тиме? Бомгю сдерживает смех, не отрываясь от своего экрана и даже не глядя на Хюнина, но все равно может представить перед глазами его забавное возмущенное лицо. И, конечно, Гю не станет читать Каю нотации о том, что идти на врагов в одиночку было его собственной ошибкой... — Я спушу последнюю вышку, а ты отвлеки их. — Как?! — Придумай что-то, Хю... — Я не... БОМГЮ! Гю звонко шлепает ладонью по своему лбу, когда видит перед глазами всплывшее окошко о том, что Кай умер от лесного моба, но продолжает следовать своему плану, избегая вопли друга, который в очередной раз сравнивает команду (за исключением Бомгю, естественно) с дерьмом, и просто надеется, что успеет разрушить хотя бы часть башни перед тем, как сражающиеся на центральной линии враги заметят и убьют его. — Я больше не буду ходить один, — Возродившись, Кай плетется за одним из союзников, направляясь, явно, к Гю, на которого уже упели обратить внимание мидер и адк, — Держись там, мы идем. Чхве только хмыкает и старательно выжимает кнопки, отбиваясь от навыков врагов, а затем довольно быстро и успешно скрывается в лесной зоне. Спустя еще двадцать минут истошных воплей Кая и редких комментариев Бомгю с указаниями, оба друга облегченно вздыхают и разминают напряженные пальцы, видя перед собой злополучную надпись "Победа". — Это было потно, — Кай отхлебывает свой приторный энергетик из банки, звонко сюрпая, и смотрит на Бомгю, расслабленное лицо которого украшает легкая улыбка. — Не то слово. Ладно, давай собираться. Мне завтра на смену, — Гю выкидывает пустую пачку снэков и две банки от энергетика в урну, а затем выходит из своей учетной записи, собираясь уже встать, но переводя вопрошающий взгляд на притихшего Кая, — Чего ты? Кай поднимает на Бомгю взгляд, очнувшись после недолгого пребывания в собственных мыслях, и поджимает губы, как частенько делает в моменты, когда он чем-то недоволен или озадачен. — Ты уверен, что все в норме, хён? Сегодня у тебя был первый выходной за последние две недели, а завтра ты уже должен быть на работе... Я просто думаю о том, что... — Эй, Хюня, — Бомгю прерывает младшего, ободряюще и практически искренне улыбаясь, а затем кладет ладонь ему на плечо, слегка сжимая, — Я в порядке. Серьезно, чем больше нагрузки, тем проще ее воспринимаешь. Да и деньги мне нужны. — Странно, что ты еще не миллионер, учитывая, сколько вкалываешь... Они все обязанности на тебя взвалили. Ты точно бариста, а не генеральный директор? Беспокойство все еще отражается и на лице, и в голосе Кая, но все же он отвечает на улыбку своего друга, решая больше не давить. Наверное, Бомгю всегда видел это огромным плюсом в Хюнине. Младший постоянно замечает и знает о чужой проблеме, но никогда не копает глубже положенного, рассчитывая на то, что Бомгю сам расскажет, если посчитает нужным. Вот только Гю всегда молчит. О том, как в действительности благодарен Каю за такие вот вечера, когда он может хоть немного расслабиться и не думать обо всем, что терзает. О бесконечной работе, которая не приносит ничего, кроме выгорания, о Ёнджуне, который все чаще стал игнорировать сообщения и уклоняться от встреч, о бытовых мелочах, на которые с каждым днем все сложнее найти время и силы. О своих потребностях, даже базовых. И на самом деле, когда они с Каем обнимаются на прощание и договариваются списаться на следующий день, Гю бредет в круглосуточный и покупает две бутылки соджу, чтобы напиться до отключки после завтрашней очередной изматывающей и высасывающей всю жизненную энергию смены. Ведь только так он и может переносить все, что с ним происходит.

***

Бомгю послушно следует за врачом по больничному коридору, стараясь не вдыхать слишком часто противный запах медикаментов и кислого пота, который, кажется, заполнил собой каждую непримечательную щель этого огромного больничного здания, создав удушливый коктейль для чувствительного носа. Проходя мимо их с Тэхёном палаты, Бомгю невольно задумывается о том, в порядке ли младший. За три дня к нему ведь не подселили никого, в качестве замены Бомгю? Очень хочется в это верить, ведь пока что единственная приятность в диспансере для Чхве - возможность жить с Тэхёном в одной комнате. Он кажется довольно комфортным сожителем, особенно, если учесть то, что Бомгю есть, с чем сравнивать. Даже сейчас, продолжая свой путь и уткнувшись взглядом в спину ведущего мужчины, Бомгю продолжает слышать крики нескольких пациентов из различных палат, явно бьющихся в агонии из-за ломки. Чхве переводит взгляд влево, прищуриваясь и заглядывая в приоткрытую дверь одной из больничных комнат. Ему совсем не хочется знать обо всем, что здесь происходит, но любопытство унять сложнее, чем колотящееся сердце от предвкушения не такой уж долгожданной, но волнительной встречи с Каем. Худая и бледная женщина с кошмарным беспорядком на голове лежит на койке, тонкими пальцами с отросшими ногтями вжимаясь в простыню, пока медсестра с равнодушным видом ставит ей, судя по всему, болезненный укол в вену. Крики от боли смешиваются с влажными стонами, пока тело женщины содрогается от ломающей адской судороги, а ее взгляд метается из угла в угол, не фокусируясь абсолютно ни на чем. — У нее есть несколько часов, нужна капельница, — Холодно говорит медсестра, когда заканчивает с введением препарата, и туго приковывает руки бьющейся в агонии женщины к койке натирающими кожу ремнями. Бомгю шумно сглатывает, борясь с резко накатившим приступом тошноты, и ускоряется, равняясь со своим врачом. — Лучше не смотреть на такое, если ты слабонервный, — Мужчина усмехается, краем взгляда замечая сконфуженное выражение лица Бомгю, — Не бойся ты так. Очевидно, что здесь находятся люди в отчаянии. — И им помогают? — Тяжело помогать тем, кто не осознает свою проблему. Но мы делаем все, что можем. Врач пожимает плечами, заходя за угол и приближаясь к лифту. Он жмет на кнопку вызова, и встает к Бомгю, возвращая ему свое внимание. А Чхве задумывается. Какая у него проблема? Алкогольная зависимость? Это глупость. Он ведь вполне может продержаться без алкоголя. Дни, прожитые в больнице, хорошее тому подтверждение. Но, признается сам себе, что не отказался бы от бутылки соджу. Просто для того, чтобы легче перенести все то, что навалилось. Это ведь не приведет к... Он переводит взгляд от пола к красной и глубокой полосе на своем запястье, поджав губы. К самоубийству. Мужчина дожидается, когда двери лифта с шумом откроются, и жестом руки позволяет Бомгю войти первым. Вновь встает рядом с ним и жмет на кнопку с цифрой "один". — Я могу предположить, о чем ты думаешь. Ты молод, Бомгю-щи, и уж точно не зависим. Поверь, за свою карьеру я повстречал много интересных кадров, зависимых от алкоголя, и ты не в их числе. Но я вижу, что тебе нужна помощь, так что не бойся признать это. Уж лучше тебе помогут здесь, чем в том месте, куда, к счастью, ты не попал, благодаря выпитому вину. Бомгю молча кивает, не глядя на собеседника. В глубине души он понимает, что этот мужчина прав, однако не может принять тот очевидный факт, что лежит на поверхности. Бороться нужно не с алкогольной зависимостью, а с зависимостью от Ёнджуна. Ведь это невозможно - зависеть от человека. Ведь Бомгю совершенно здоров. Врач ведет Бомгю по оживленному коридору, который выглядит значительно лучше и красочнее, по сравнению с отделением, где Чхве вынужден коротать свои дни. Некоторые семьи переговариваются с пациентами в компании лечащих врачей, сидя на мягких черных диванах, медсестры снуют туда-сюда, перевозя какое-то оборудование, а охранник скучающе сидит за стойкой, уткнувшись в свой телефон. Когда белесая макушка Кая виднеется за высоким растением, похожим на домашнюю тую, сердце Бомгю болезненно сжимается, и он понемногу осознает, насколько, в самом деле, соскучился по этому взбалмошному большому ребенку. По его неуместным шуткам, идиотским щекоткам во время просмотра дурацких комедийных шоу, по его попыткам сделать голос на несколько октав выше, чтобы позлить окружающих, звуча приторно мило. В этом всем его бесконечное очарование. Но Бомгю останавливается, не в силах идти дальше. Может вернуться в палату, пока Кай не успел заметить его? Лучше им не встречаться. Ведь Бомгю испытывает слишком противоречивые эмоции. Он даже не знает, как вести себя, чувствуя одновременно и злость, и вину, и благодарность за нежеланное спасение. Потому что Бомгю даже не знает, нужно ли ему это чертово спасение, или было бы лучше лежать в сырой земле. Тем не менее, в ту ночь он был настроен решительно и не беспокоился о таких вопросах. И неважно, было это наваждением от нахлынувших эмоций, или нет, так как в тот момент Чхве чувствовал облегчение и упавший с плеч груз. А Кай так безжалостно решил все за него, оборвав, кажется, единственное за долгое время решение, которое Бомгю принял самостоятельно, пусть и под влиянием алкоголя. Заставил его проживать еще больший ад, чем Гю мог бы возвести себе лично. Чертова клиника, чертово одиночество, даже никакого телефона и мятных сигарет. А еще эта гнетущая атмосфера, пугающие люди и мозгоправы. Все по вине Кая. — Гю-я! — Кай вскакивает с дивана, заметив знакомую, пусть исхудавшую и побледневшую фигуру друга, убирает телефон в карман широких штанов и с широкой улыбкой встречает стоящего чуть поодаль от врача Бомгю. — Я оставлю вас, буду сидеть на соседнем диване. На встречу десять минут. Никаких передачек, разрешен только разговор, — Врач строго смотрит на обоих парней, а затем отходит, но не пропадает из виду. Однако, Бомгю мысленно благодарит его за это, потому что, судя по всему, врачам необходимо присутствовать с пациентами и в момент диалога с посетителями. Ему приятно осознавать, что он смог завоевать доверие, хотя до конца Гю и не понимает, каким образом ему это удалось. — Привет? — Кай сокращает расстояние между ними, неловко разводя руки в стороны, как привычно делает при каждой их с Чхве встрече, приглашая в объятия, но резко остепеняется, и, поджав губы, перемещает ладони в карманы штанов, — Присядем? Бомгю кивает и следует за Каем к небольшому дивану, обрамленному черной кожей. Хочется столько всего рассказать, поделиться недавними происшествиями и событиями, узнать, как у Хюнина дела, как продвигается его учеба, но одновременно хочется накричать, ударить, расплакаться и убежать от той боли, которую пришлось перенести в качестве наказания за попытку лишить себя жизни. И поэтому Бомгю решает не вмешиваться в конфликт собственных мыслей и эмоций, продолжая молчать и взглядом сверлить дыру в своих резиновых больничных тапках. Времени у них не так много, и похоже, Кай единственный, кого это заботит, так что он первым решает прервать тишину, длиной в почти целую минуту. Кажется, они никогда так долго не молчали, находясь рядом. — Выглядишь неважно. Тут плохо кормят? — Наверное. Бомгю не поднимает взгляд, избегая любую попытку Кая установить зрительный контакт. Потому что тогда он не сможет сдержаться. Но это плохо, ведь неизвестно, какое из конфликтующих чувств одержит победу и вырвется наружу. — Как ты в целом? Люди здесь... Есть кто-то более менее? — Ага, есть. — О! Вы подружились, да? Это же здорово. После выписки позови его с нами в компьютерный клуб. Хюнин пытается разрядить обстановку, будто ничего не произошло в ту ночь. Это слишком очевидно, он прибегает к этому почти все время, общаясь с Гю, зная, как тот любит держать все в себе. И в любой другой ситуации Бомгю был бы благодарен, но сейчас... А что сейчас? Хочет ли он говорить о произошедшем? Хочет ли ковырять свежую рану? Точно нет. Но и отвлечься не может, а Кай своими попытками только раздражает. — Сомневаюсь. — А жаль, было бы круто поиграть еще с кем-то. Не одному же тебе мне выносить мозг. — Мы в наркологии, Кай, ты серьезно? Какая здесь может быть речь о дружбе? — Я просто имел в виду... Хотя, знаешь, ты прав... Прости. Они вновь погружаются в тишину, пока Кай пытается обдумать новую тему для разговора. В целом, он уже счастлив видеть живого Бомгю, даже если тот и не идет на контакт. Кай слишком дорожит им и его жизнью. Поэтому, даже если бы они просидели все десять минут в тишине, этого бы хватило. — Кстати! У твоего деревца появились очень красивые ростки. Там даже есть цветочки. Бомгю, наконец, переводит взгляд на друга в замешательстве. — Ты говорил приглядывать за ним, так что я прихожу и поливаю его раз в несколько дней, — Он неловко улыбнулся, достав одну руку из кармана и почесав затылок. — Спасибо. — Еще я приходил к тебе на работу. Пришлось соврать начальству, что у тебя аппендицит, так что ты какое-то время пробудешь в больнице. Они пожелали тебе выздоравливать. — Спасибо. — Еще я... — Кай, хватит. Зачем? Бомгю устало смотрит на младшего, чье лицо привычно сияет от милой прямоугольной улыбки, а карие глаза блестят от лучей палящего весеннего солнца, что навязчиво просачиваются сквозь неплотно прикрытые жалюзи. Он непонимающе изгибает бровь. — Что "зачем"? — Зачем ты пришел? — Увидеть тебя... Убедиться, что ты в порядке. — Но я не в порядке. Все это огромная ошибка, ты понимаешь? Тебе вообще не нужно было лезть. Почему ты вообще в ту ночь... — Хён, а как бы ты поступил? Разве я мог тебя бросить вот так? Ты мой друг, я бы винил себя еще больше, чем сейчас, если бы просто позволил тебе... ну... умереть. Сердце неприятно колет. Бомгю даже не думал о том, что тогда чувствовал Кай. Он даже не думал о том, что своими действиями мог причинить кому-то боль. Как эгоистично. Бомгю шумно вздыхает. — Мне... жаль. Прости, что втянул тебя в это. — Все хорошо, ты не должен извиняться. Ты привык закрывать свои чувства на замок, будто это какой-то опасный вирус, которому нельзя оказываться среди людей, но часто это приводит к чему-то ужасному... — Кай грустно улыбается, — Ты знаешь, я никогда не лезу в твои дела, потому что, хоть и не принимаю, но уважаю твое нежелание делиться проблемами, но тогда... — Закусывает губу и мягко касается ладонью чужого плеча, — Хён, тогда я правда не мог оставаться в стороне. Я не представляю, сколько дерьма ты нес в себе все это время и продолжаешь нести сейчас, но просто знай, что я рядом, ладно? Мы всегда можем поговорить. Слезы скапливаются в уголках глаз, когда Бомгю ощущает теплое и ободряющее прикосновение друга. Он всеми силами сдерживается, чтобы не разрыдаться и не прильнуть в чужие объятия, позволяя себе дать слабину. Не сейчас. Не тогда, когда все еще слишком размыто и запутанно. Бомгю всерьез задумывается о том, что не заслуживает такого друга, как Кай, ведь вместо того, чтобы благодарить его за поддержку (как минимум), которую он так старательно пытался оказать и в прошлом, и сейчас, Бомгю продолжает упрямо молчать, борясь с противоречиями в своей голове. Хюнин не считает Бомгю приложением к себе или обычным развлечением. Он любит его, переживает, заботится по-своему. Считает своим другом. Но Чхве все равно не может этого принять и понять, а потому продолжает злиться на него и винить, непонятно в чем. Ведь это не вина Кая, что его друг такой эгоист. И тогда он невольно вспоминает о Ёнджуне. Беспокоится ли он так же? Переживает? Находит ли он себе место, не имея понятия о том, где его возлюбленный, и что с ним произошло в ту самую ночь? Ответ находит сам себя, но Бомгю откидывает его в самый дальний угол своего сознания, не желая прощаться с еще теплящейся надеждой на то, что Ёнджуну не плевать. — Думаешь о нем? Из мыслей Бомгю выходит не сразу после того, как слышит голос Кая. Он смахивает с щеки совершенно непрошенную слезинку, делает несколько глубоких вдохов, чтобы не выпустить наружу другие, следующие за ней, и старается унять тремор в руках, цепляясь тонкими пальцами за края пижамной рубашки. — У тебя на лице все написано, можешь не отвечать. Кай слабо улыбается, убирая ладонь с чужого плеча, но вмиг становится серьезнее, ловя бегающий из стороны в сторону взгляд своего друга. — Хён, я не хотел поднимать эту тему сегодня, но думаю, ты должен знать... Бомгю заинтересованно останавливает взгляд на Кае, возвращая ему все свое внимание и концентрацию. — После той ночи... В общем, я просто пересказал Ёнджуну то, что случилось, но он даже не прочитал. Прошла почти целая неделя, а он даже не пытался связаться со мной, чтобы узнать хоть что-то о твоем состоянии, молчу уже о местонахождении. Я знаю, что тебе неприятно и больно слышать это, но хён, тебе стоит принять тот факт, что ему... — Нет. Не смей говорить это. — Бомгю, просто пойми, что так будет лучше для тебя! Ты живешь в чертовой иллюзии! — Голос Кая дрожит, но не срывается. Он никогда раньше не позволял себе таких высказываний, но слишком тяжело и больно видеть своего некогда улыбчивого и энергичного друга таким раздавленным. И пусть он будет считаться самым грубым и эгоистичным человеком на планете, пусть их с Бомгю дружба придет к концу из-за того, что Кай решил перестать молчать, но он уже не позволит себе оставаться в стороне, когда на кону стоит жизнь кого-то настолько близкого, — Разве ты правда не видишь? Ему плевать. Он не ищет тебя, не думает о тебе, не переживает. Думаешь, если бы он тебя любил, позволил бы умереть? Хватит мучать себя идиотскими надеждами. Люби тех, кто этого заслуживает, а не тех, кто использует тебя и вытирает ноги. Все это время, Бомгю, он просто играл с тобой. Ты ему не нужен. "Ты мне не нужен, Гю-я." "Сними свои розовые очки." "Я больше не люблю тебя, Бомгю." "Ты делаешь только хуже." — Прошу, Бомгю, посмотри правде в глаза. "Я буду рядом, ты ведь знаешь? Всегда." "Хочу тебя поцеловать." "Ты красивый, даже когда спишь." "У тебя так меняется голос, когда ты говоришь о том, что любишь. У меня так же, когда я говорю о тебе?" — Мне пора. Прости. На ватных ногах Бомгю встает с дивана и кивает врачу, который последние несколько минут не сводил глаз с разговаривающих парней. Мужчина тут же поднимается, и, беря Бомгю под руку, ведет к лифту. Кай несдержанно плачет, смотря вслед своему другу, и кусает потрескавшиеся от весеннего ветра губы, надеясь, что не переборщил и не сделал хуже.

Но хуже уже некуда, потому что Бомгю начинает все осознавать.