лимонное дерево

В небольшое закупоренное помещение без окон почти не попадает свет. Только тонкая его полоска из коридора, которая оседает желтым пятном на холодном сером линолеуме. Запах стоит отвратительный: выкуренные до фильтра бычки в металлической пепельнице на столешнице, стоящей напротив трех старых стульев, и едкий дым, застывающий в чувствительных ноздрях и вынуждающий глаза слезится. Все же лучше, чем антисептики и медикаменты, от которых уже тошно. Бомгю шумно выдыхает после очередной затяжки, а затем передает сигарету молчаливому Тэхёну, который все это время в пути от столовой до комнаты для курения не проронил ни слова, как бы старший ни пытался расспросить о произошедшем. Тэхён смотрит на Бомгю отстраненно, после чего переводит взгляд на протянутую тонкую руку с тлеющей сигаретой между пальцев, и приоткрывает рот, собираясь сказать что-то, но тут же, словно передумав, смыкает губы. — Тебе это нужнее, серьезно. Не знаю, что у тебя случилось, но покури, и станет лучше. Тэхён, замявшись и обдумав что-то пару секунд, все же цыкает и принимает недавно начатую сигарету. Он проводит большим пальцем по фильтру, убеждаясь, что Бомгю не обслюнявил его, и обхватывает гадкое на вкус и запах изделие губами, затягиваясь. Дым тут же пробирается глубоко в горло, будто оседает на каждом органе, добираясь до легких, а найдя их, останавливается там, устраиваясь поудобнее и медленно уничтожая в них все живое, но чертовски успокаивая расшатанные нервы. Тэхён даже не закашливается, отчего Бомгю в усмешке выгибает одну бровь. — Кто-то утверждал мне, что олицетворяет все ангельское в этом мире, а теперь этот кто-то курит, как заядлый профессионал? — Я курю только в особые моменты. — И чем же этот момент такой особенный? Кан замолк, потупив взгляд и вновь затягиваясь, тут же ощущая на языке горькое табачное послевкусие. Вздохнув, он садится на пол, подбирая колени и прижимая их груди, и Бомгю плюхается рядом, повторяя чужую позу и внимательно всматриваясь в взволнованное и все еще заплаканное лицо. Кантэ закусывает губу, стряхивая пепел в пепельницу, и переводит взгляд на Бомгю. — Это из-за моего друга. — Тот, который навещает тебя? Тот мужчина… знает его? — Не совсем. Черт, об этом вообще нет смысла говорить, просто забудь. — Сам тут говорил мне что-то о том, что мы в одной лодке, предлагал высказываться в случае чего, и я так и делал, между прочим, а ты сливаешься? Я же тоже могу послушать, Тэ. Не забывай, что ты не один в хаосе из пиздеца. — Я открыт с тобой, — Тэхён пожимает плечами и передает недокуренную сигарету Бомгю. Он вздыхает, а затем продолжает, — Это тяжелая тема. Тот мужик меня пиздецки выбесил, вот я и вспылил, но… когда он упомянул Субина… Бомгю, зажав сигарету между зубов, в поддерживающем жесте касается ладонью плеча Тэхёна, мягко улыбаясь. Ему знакомо это двоякое состояние: желание рассказать о том, что терзает и без того израненную душу, но страх расковырять свежие раны. Слишком тяжело решится на то, чтобы поделиться с кем-то (особенно малознакомым) чем-то сокровенным, он понимает это как никто другой, а потому лишь дает понять, что он рядом и готов выслушать. Тэхён не отталкивает, только поднимает взгляд к потолку, сдерживая новую подступающую волну слез. Он играет желваками, затем тяжело сглатывает и приоткрывает рот. — Мы с Субином познакомились еще в старшей школе. Он тогда только перевелся, был тихим, почти не появлялся даже в общем чате, чтобы обсудить какие-то учебные моменты. Мы иногда перекидывались парой фраз, когда сидели вместе, и я узнал, что он довольно неплохой парень, — Тэхён забирает пачку, сжатую в ладони Бомгю, и достает оттуда новую сигарету. Старший тут же щелкает зажигалкой и подносит огонь к основанию набитого дешевым табаком изделия, и Кан в очередной раз глубоко затягивается, продолжая, — Но что-то всегда было не так. В его поведении, эмоциях, внешнем виде, имею в виду. Порой было страшно даже короткий взгляд на него кинуть, он как ходячая смерть… — Не совсем понимаю. — Все время бледное лицо, синяки под глазами и уставший вид. А еще он был очень худым. Над ним часто подшучивали из-за этого, хотя, вообще-то он очень даже красивый. Бомгю кивает на тэхёново объяснение и одновременно с ним пускает по горлу едкий дым. Тэхён чувствует, как с каждой сделанной затяжкой расслабляется его подрагивающее и слабое тело. Все же старший оказался прав — сигарета и правда способна подарить лучшее самочувствие, ведь Кан даже умудряется сдержать в себе слезы, с каждым сказанным словом погружаясь в воспоминания о днях дружбы с Субином. Ворошить прошлое слишком тяжело. — Он пропал на целый месяц. Не то чтобы мы близко общались, нас даже нельзя было назвать друзьями, но по какой-то причине я очень переживал. Его даже не искали особо, а все учителя отнекивались, когда заходила речь о его местонахождении. В конце концов, он пришел в школу в период экзаменов, выглядел еще хуже, чем обычно: синяки стали четче, ноги — палки, руки закрыты рукавами, но иногда они задирались и было видно еще большее количество синяков. Короче, жалкое зрелище. — Будто кого-то из пациентов в нашем отделении описываешь. — Ты близок, — Он горько усмехается, — Я довольно любопытный, так что пытался расспросить Субина о том, где он был все это время, но по ряду причин он мне не отвечал. И если бы в тот вечер я не увязался за ним до самого дома, пока уламывал его хоть на какое-то объяснение, то… Тэхён поджимает губы, глядя на свои колени и жмурясь, а Бомгю сжимает пальцами его подрагивающее плечо, затем двигает ладонь к лопаткам, поглаживая напряженную спину и успокаивая. — Даже думать не хочу о том, что случилось бы. Кратко говоря, я стал свидетелем того, как к Субину домой наведались его дилеры, которым он крупно задолжал. Были и угрозы, и драка, они даже грозились убить его полуживую мать, которой и так оставалось недолго по предсказанию врачей. — Это пиздец. Поэтому ты ненавидишь наркотики? — Я в целом не понимаю, за что их любить, но да, это — основная причина. Тэхён усмехается, когда переводит взгляд на Бомгю и замечает в его карамельных глазах намек на приближающиеся слезы. Душу открывает Кантэ, а нюни пускает Биджи, довольно забавно. Когда Бомгю умело делает вид, что совсем не плачет, натянув на лицо улыбку и внимательно уставившись, Тэхён качает головой с неизменной усмешкой. Даже странно, как легко ему даются смех и расслабление рядом с Бомгю, когда внутри бушует ураган от нахлынувших воспоминаний. — После этого дня не по воле Субина мы стали близки. Ему пришлось разделить со мной все то, что с ним происходило, а я пытался помочь, как мог. И в итоге мне это удалось. Субин ушел от наркотиков, стал выглядеть гораздо лучше, у него больше не возникало проблем с дилерами и коллекторами, так как я помог ему с выплатой всех долгов, а после школы он занялся модельным бизнесом, благодаря своему высокому росту и интересной внешности. Все шло лучше некуда. Он запускает пальцы в слегка завившиеся серебристые волосы, тяжело вздыхая. — Но? — Но все хорошее рано или поздно заканчивается, Биджи. Тебе об этом точно известно.

***

Ватные ноги помогают Тэхёну стремительно подняться с дивана, накинуть на плечи кожаную куртку больше его самого на несколько размеров, обуться, не позаботившись о том, чтобы завязать шнурки, и вылететь из квартиры, судорожно закрывая входную дверь на ключ. Звонок Субина застал врасплох, а его брошенная в конце короткого разговора фраза все еще сиреной гудит в голове, отскакивая от стенки к стенке и выбивая из груди весь существующий кислород. Тэхён бежит быстро: не обращает внимание на апрельский дождь, стеной ложащийся на вечерний Сеул, не реагирует на красный свет светофора, сломя голову несясь по пешеходному переходу и игнорируя гудящие проезжающие легковушки, не заботиться о глубоких лужах, в которые наступает в попытках как можно быстрее добраться до злосчастного здания подпольного клуба, где он наверняка обнаружит его. Разбитого, сломленного, потерявшего всякую надежду на хорошее будущее. Убивающего себя очередным тяжелым наркотиком. Несмотря на то, что Субин завязал, Тэхён ни на секунду не переставал беспокоиться. Возможно, он действительно слишком дорожит жизнью своего единственного близкого друга, а возможно он всего лишь придерживается мысли о том, что бывших наркоманов не бывает. Или вообще все сразу. В любом случае, когда Субин позвонил, отвлекая Тэхёна от домашнего задания для завтрашней пары по рисунку, выдавил своим хриплым и впервые таким дрожащим голосом «Мама умерла», он ни секунды не раздумывал перед тем, как забыть обо всем, чем занимался, и помчаться к нему. Вернее, туда, где он точно мог его найти. Потому что это Субин. Его единственный, самый близкий, самый ценный и важный. Тот Субин, за которого Тэхён мог бы убить любого. За которого он мог бы уничтожить целый мир, чтобы никто, ни единая душа на планете, не приносил Субину дискомфорт и негативные эмоции. Потому что Субин сделал бы для Тэхёна все то же, даже в троекратном размере. Потому что Субин — его друг. Тэхён смахивает со лба намокшую челку и щурится, вглядываясь в некогда знакомую вывеску. Пару раз он приходил в этот паб в начале дружбы с Субином, когда тот обкалывался до степени пиздеца и даже не мог функционировать, поэтому, когда старший сбросил вызов со словами «Я, наверное, никогда не слезу», Тэхён точно знал, где его искать. Он спускается по бетонным ступенькам справа от главного входа, и открывает массивную дверь, ведущую в затхлое подвальное помещение с приглушенным светом и горящими разноцветным неоном баннерами. Мебель дешевая и обветшалая, столы грязные и липкие, на стенах вмятины и разводы от слюней и спермы, а в остатках воздуха какофония из резкого женского парфюма, электронных сигарет всевозможных вкусов, сладкого алкоголя и едкого сигаретного дыма. Тэхён пробирается сквозь толпу, пытаясь не сталкиваться взглядом с голодными и обдолбанными личностями, которые уж точно не упустили из виду новоприбывшего. Встав чуть поодаль от барной стойки, он оглядывает помещение: снующие туда-сюда толстые мужские задницы (серьезно, они могли бы выбирать штаны по размеру, чтобы не удостаивать других чести смотреть на их трусы), сидящие за грязными столами девушки в откровенных платьях, что не прекращают громко смеяться, и ни единого признака присутствия Субина. Тэхён тяжело вздыхает, задумавшись о том, что ему делать теперь, но вздрагивает, когда чья-то массивная рука ложится на его плечо. — Потерялся? Незнакомый мужчина с гадкой ехидной улыбкой и сгнившими зубами смотрит прямо и жадно, пальцами пробираясь под тэхёнову кожаную куртку. Его глаза выглядят пьяно, это очевидно даже от одного взгляда на пожелтевшие склеры, а от одежды разит рвотой и мочой. Он встает ближе, голодно и выжидающе всматриваясь в большие глаза напротив, и Тэхён ловит себя на мысли о том, что ему не стоит грубить. Кто знает, на что способны такие, как он — зависимые, извращенные и, судя по всему, безнаказанные. Но кулаки все равно сжимаются от злости из-за такого нахального и беспрепятственного нарушения личных границ. — Я ищу кое-кого. — Помочь тебе с поисками? Я здесь каждую шлюху знаю, могу познакомить. — Нет, спасибо, я здесь не за этим. — Не за этим? А-а, я понял, кто тебе нужен. Хочешь выпить или дунуть? Всего разок, а потом я отвечу на любой твой вопрос, — Мужчина улыбается еще более отвратительно и проводит пальцами по тэхеновой открытой шее, останавливая движение на остром подбородке. Хочется плюнуть ему в лицо и убежать, но Тэхён терпеливо стоит, глядя незнакомцу прямо в пожелтевшие глаза. — Откуда мне знать, что вам известно местонахождение того, кого я ищу? — Высокий бледнолицый парень, да? Как его там… Сэин… Сунен… — Субин. — Точно. Тэхён прикрывает веки и облегченно выдыхает, обрадованный мысли о том, что Субин действительно здесь и ему не придется бегать по всему Сеулу в его поисках. Напрягает только то, что его нигде не видно. Мужчина берет Тэхёна под руку и стремительно подводит к грязной барной стойке, усаживая на неустойчивый стул. Кан не роняет ни слова против. Лучше вести себя правильно, чтобы не нарваться на проблемы и забрать целого и невредимого Субина. У него только одна цель и он готов стерпеть что угодно, чтобы добиться ее. — Юбин, тебе как обычно? — Нет, у меня сегодня гости, так что иглы позже. Налей нам два стаканчика чего-нибудь покрепче. Бармен кивает, переводит оценивающий взгляд на Тэхёна, затем качает головой с какой-то знающей усмешкой, и принимается неаккуратно разливать алкоголь по стаканам. Он с грохотом ставит на стойку два потрепанных и кое-где сколотых рокса, подвигая напитки к Тэхёну и Юбину. Мужчина выпивает все содержимое залпом, довольно простонав, а Тэхён делает только один глоток с огромным нежеланием. — Бухлишко у нас тут отменное, что думаешь? — Да, очень неплохо. Так вы подскажете мне, где найти Субина? Мужчина сводит брови к переносице, а затем громко смеется, держась за живот. — Какой нетерпеливый. Ты не совсем понимаешь, где находишься, да? Тэхён окидывает его непонимающим взглядом и заставляет себя сделать еще один глоток отвратительного и обжигающего стенки горла дешевого алкоголя. — Я объясню. За каждую мелочь здесь нужна плата. Ты хорошенький, так что скажу тебе одну вещь: твой драгоценный дружок заявился ко мне без денег и слезно умолял дать ему несколько грамм. Разумеется, по душевной доброте я согласился. Тэхён теряет терпение после услышанных слов, отозвавшихся глухой болью в районе сердца, вскакивает со своего стула и берет мужчину за воротник, приблизившись к его щетинистому толстому лицу, выражение которого все еще насмешливое и гадкое. — Где он?! Я отдам деньги за то, что он у вас взял, но дайте мне его забрать! — Не надо устраивать здесь сцен, — Юбин отталкивает от себя Тэхёна и отряхивает свою грязную куртку, будто руки младшего всерьез могли ее испачкать. Он вновь ехидно улыбается, продолжая, — Ты наверное не в курсе, но твой друг падок на дешевую наркоту. Вот только даже дешевку мы не дарим, мой милый. Сам он заплатить уже не в состоянии, потому что пребывает в своем очаровательном наркотическом мирке, так что предлагаю тебе хорошее и логичное решение этой проблемы, ты ведь все равно согласился взять расходы на себя. — Я уже сказал, что заплачу за него. — О, нет, деньги — это совсем неинтересно. Нужно, чтобы Субин усвоил урок, разве нет? Я не хочу, чтобы вы оба думали, что можно просто заявиться сюда, обдолбаться моей наркотой и уйти, как ни в чем не бывало. Юбин, воспользовавшись чужим замешательством, хватает Тэхёна за куртку и тащит в сторону двери, отделенной от основного зала небольшим деревянным ограждением. Он довольно грубо проталкивает младшего за порог и ведет по узкому коридору, освещенному настенными лампами с тоскливым желтым светом. Тэхён не сопротивляется. Его мысли заняты только Субином, который так необдуманно и глупо поступил, кидая собственную жизнь на произвол судьбы. Что, если бы Тэхён не пришел? Что они сделали бы с Субином? Как он сейчас, что с ним? Хочется лезть на стену и выть от собственной беспомощности и от беспечности друга. Думать о том, какого рода платеж устроит Юбина Тэхён не в состоянии. Он не хочет даже предполагать, что с ним будут делать, потому что это не имеет никакого смысла. Он готов на все ради Субина, так что стерпит все, что может выкинуть этот гадкий тип. Тэхён спасет Субина любой ценой. Юбин заталкивает Тэхёна в маленькую комнату, погруженную во мрак. Глаза почти привыкают к темноте, когда выключатель на стене щелкает и комната озаряется таким же, как в коридоре, желтым светом. Тэхёну требуется несколько секунд, чтобы проморгаться и оценить обстановку, как его взгляд цепляется за до боли знакомый силуэт, лежащий на кровати в середине комнаты, и он не справляется со скатывающимися хаотичным потоком по щекам слезами. Страх берет верх. — Субин! Он громко зовет, срываясь с места и тотчас оказываясь возле бледного и худого друга, свернувшегося калачиком на отвратительно пахнущей постели. Привычный и родной запах мяты и смородинового кустарника едва ощутим, на смену ему пришли вязкий пот и алкоголь. На оголенном теле виднеются ярко-фиолетовые синяки и очертания выпирающих ребер, кожа тонкая и просвечивает каждую венку, глаза закрыты, а рот с потресканными и кровоточащими губами приоткрыт. Субин выглядит безжизненным, но по его вздымающейся груди становится очевидно, что он жив. — Не переживай, я его разбужу. Юбин напоминает о себе, когда оказывается позади Тэхёна с медицинским шприцом в руке. Тэхён мнется только секунду, а затем хватается за чужое запястье и выхватывает иглу из цепкой хватки свободной рукой. — Поиграть решил, придурок? Боюсь, ты не в том положении. Мужчина самодовольно усмехается и подходит ближе к Тэхёну, который отпрянул сразу же после того, как вырвал опасную вещицу из чужих лап, и спрятал ее за спину. — Отдай мне это, если еще хочешь увидеть своего любовника живым. — Что вы собираетесь делать? Чем вы его накачали? Ответьте, и я отдам шприц. — Условия мне ставишь? Послушай, не доводи меня, пока не стало хуже. Будь послушным и хотя бы немного цени мою снисходительность. — Что вы сделали с Субином? Еще хоть раз тронете его и… — И что? Убьешь меня? Малыш, за мой труп тебя найдут и вытрахают до отключки, а вот о вас с твоим дружком даже не вспомнят, если я заиграюсь. Не нужно набивать себе цену. Отдавай мне шприц. Тэхён знает, что мужчина блефует, он и сам прибегает к этому методу, но все же не может продолжать стоять на своем. Это бесполезно и глупо, а Кан не дурак и понимает, как должен вести себя. Вот только он не может смотреть на полумертвое тело своего друга, знать о том, что с ним, вероятно, сейчас сделают что-то, что приведет к такому же состоянию, и при этом не выдавать эмоций. Он не может просто стоять и выполнять поручения этого психопата-дилера, не испытывая при этом сильной тревоги, страха и злости. — Я отдам, но прошу, не используйте его на Субине. Можете вколоть мне эту хуйню. — Даже так? Я впечатлен. Ты и правда готов на все ради этой героиновой шлюхи, да? Вот только для тебя у меня есть более приятный сюрприз. Юбин стремительно приближается к Тэхёну, который уже прижался к стене, пока пятился назад, и забирает шприц из его рук, так же быстро поворачиваясь вправо и с силой втыкая его в локтевую ямку Субина. Он вводит вещество под кожу, гадко смеясь и в открытую любуясь обреченной тэхёновой реакцией. С широко раскрытыми глазами он плачет навзрыд, видя, как Субин жалобно стонет и вертится, как его тело содрогается от полученного наркотика, как его сухие губы смыкаются и размыкаются, в попытках озвучить что-то невнятное. Тэхён сползает вниз по стене, садясь на пол, прикрывая рот ладонями и пялясь на Субина, который уже привстал на локтях, сонно осматриваясь вокруг без возможности ясно мыслить. — Уж прости, куколка, иначе твоего дружка было не разбудить, а его присутствие нам необходимо. Юбин разрушает образовавшуюся тишину, которую до его скрипучего и вязкого голоса прерывали только плач Тэхёна и субиновы стоны. Он откидывает использованный шприц на пол, размашисто бьет Субина по лицу, приводя его в чувства, и подходит к Кану, грубо хватая его за куртку и поднимая на ноги. — Надеюсь, тебе понравится представление, Субин. Тело твоей милой подружки — плата за те пять граммов, о которых ты умолял. Субин непонятливо смотрит по сторонам, пытаясь сфокусировать взгляд, а когда останавливается на Тэхёне — застывает, не в силах проронить и слова. Разумеется, он еще не понимает, где находится и что происходит, а Тэхён в его глазах мелькает сероватым и слабо узнаваемым пятном. Кан ловит его взгляд и мягко улыбается, несмотря на бешеный поток слез, который продолжает хлестать из тепло-карих глаз, а Юбин разрывает их зрительный контакт, силой швыряя Тэхёна в другую часть комнаты, к большому массивному шкафу из красного дерева. Он открывает скрипучие дверцы, для уверенности поставив одну свою ногу на бедро лежащего на полу Кана, и выуживает с одной из полок кудрявый и длинный парик, а за ним стик с красной глянцевой помадой. Юбин наклоняется к Тэхёну и грубо берет его за подбородок, париком скрывая серебристые волосы, на что младший набирает в рот побольше слюны и сплевывает ее на чужую щеку. Мужчина гадко усмехается и, взяв Тэхёна за искусственные кудри, с силой прикладывает его голову к полу. Субин размыто наблюдает за образовавшейся картиной. Его разум отключен от реальности, находясь под воздействием сильного наркотика, но черты лучшего друга узнаваемы, а потому реальность пробивается сквозь пелену бреда, и из покрасневших глаз равнодушно текут хрустально-чистые слезы. Он не может пошевелиться, не может сказать что-либо. Он вынужден только смотреть и ничего не предпринимать, пока чужие толстые пальцы окрашивают губы Тэхёна в ярко-красный. Такой же насыщенный цвет, какой имела его собственная кровь после того, как он подвергся избиению за то, что умудрился прийти в притон без денег. Мужчина приближается к тэхеновому лицу, тяжело дыша. В ноздрях застывает запах алкоголя, рвоты и грязного рта, отчего Тэхён морщится. Юбин жадно впивается в его губы и сплетает языки, не реагируя на чужое сопротивление и попытки больно укусить, а затем хаотично и рвано стягивает с парня кожаную куртку, откидывая ее в сторону. — Какая непослушная. Тэхён пытается вырваться, но Юбин садится на его бедра, вжимая чужую голову в пол и сковывая движения. Он тянется рукой до невысокой тумбы, стоящей справа, и берет еще один наполненный шприц. Сильно схватив младшего за запястье и пошлепав по локтевой ямке ладонью, Юбин ядовито смеется, приставляя к синей вене иглу. Он нажимает на упор шприца, вводя неизвестный препарат под тонкую кожу, и Тэхён безнадежно пытается сопротивляться. Его напряженные ноги, которыми он кое-как старается управлять, чтобы скинуть с себя увесистого мужчину, а так же некогда сильные руки вмиг ослабевают. Черты лица становятся мягче и расслабленнее моментально после того, как все содержимое медицинского шприца оказывается в крови. Он обмякает под чужим тяжелым телом, и Юбин протяжно стонет, вновь приблизившись к тэхёновому лицу и мокро облизав мочку пробитого уха, задевая небольшое украшение. — Чувствуешь, да? Это метадон. Мой тебе подарок, красавица. Больше нет нужды сопротивляться, просто считай это скромной оплатой кайфа твоего дружка. Наслаждайся. Тэхён ничего не отвечает, все еще прижатый щекой к холодному и пропитанному дешевым пивом полу. Сознание начинает гаснуть с каждой наступающей секундой, пространство сужается и он уже слабо понимает, где находится и что с ним происходит. Нет мыслей о том, чтобы отбиваться от извращенца, нет ни малейшего понятия о том, что этот мужчина ему говорит, ведь звуки становятся похожими на сплошное неразборчивое эхо, и нет прежнего чувства страха и тревоги за Субина. Тэхёна словно подменили. Время замедляется и Кан ощущает себя в черно-белом старом и немом кино, но вместо ускоренной съемки все действия кажутся бесконечно долгими. Чувствительность снизилась настолько, что Тэхён не реагирует на то, что с его обмякших бедер грубо стягивают брюки вместе с бельем. Он не реагирует и тогда, когда Юбин с силой оттягивает его голову за парик, вновь ударяя об пол и рассекая темную бровь, а затем раздвигает тэхёновы ноги, потными и горячими пальцами пробираясь под его тонкий свитер и сдавливая талию, и спускает свои потрепанные грязные штаны. Субин не двигается. Его нечеткий взгляд слабо сфокусирован на происходящем. Он кричит, бьется в агонии, бросается на Юбина и хаотично бьет его в лицо и живот сильным кулаком, беря опьяненного Тэхёна под руки и унося прочь. Но только в своих мыслях, потому что, пусть он и начал осознавать происходящее, он все еще не может пошевелиться, словно парализованный продолжая сидеть на скрипучей кровати, пропахшей чужой спермой и алкоголем. Субин ненавидит себя и бесконечно винит, когда молча смотрит, как Юбин без прелюдий и подготовки жестко входит в затихшего и безжизненного Тэхёна. Как он по-животному рычит и громко стонет, двигаясь быстро и динамично внутри слабого тела, мокрыми пальцами размазывая красную помаду по безэмоциональному лицу, прижатому к полу. Голова кружится, в глазах темнеет от слабости и ярости, но Субин не может двинуться, вынужденный лицезреть жуткую картину. Происходящее пронзает насквозь своей жестокостью, безжалостностью и сковывающим холодом. Если Субин умер и попал в ад, то это худшее наказание, ведь Тэхён ни в чем не виноват. Он не должен расплачиваться за проступок своего друга таким отвратительным образом. Он вообще не должен был приходить. — Отпусти его… Он не виноват… Субин бессвязно мямлит, больше не видя перед собой ничего, кроме темной пелены и болезненных слез. Его голос слишком тихий и хриплый, так что ни Юбин, ни тем более Тэхён его не слышат. Мужчина продолжает насиловать беспомощного парня, толкаясь во всю длину и разрывая чувствительные стенки его промежности. Он испытывает безграничное удовольствие, упиваясь собственной безнаказанностью и властью. Юбин кусает Тэхёна в шею, оставляет на светлой коже засосы вперемешку со следами от сгнивших зубов, трогает его везде, до покраснения сжимая каждый участок обмякшего тела. За час с лишним Тэхён успевает два раза потерять сознание от невыносимой боли, которую совсем не чувствует, но организм не может вынести. После того, как Тэхён отключается в третий раз, Юбин недовольно бубнит себе под нос, звонко шлепает по чужой саднящей заднице, заправляет новый шприц и делает еще один болезненный укол. Кан больше похож на кое-как оживленный овощ, нежели на человека: нечленораздельные звуки, смешивающиеся с глухими стонами от боли, которая разливается по всему телу от непрекращающихся толчков и сильных ударов, позеленевшее лицо от накатывающей тошноты и сухие губы от обезвоживания. Организм не справляется с нагрузкой и Тэхён блюет на пол, чем выводит насильника из себя. Юбин поднимается на ноги и сильно пинает младшего в живот. — Что за бардак ты тут разводишь, шлюха? Кто будет это убирать?! Он хочет нанести еще один удар, но не успевает, падая на пол от тяжелого предмета, бьющегося об голову. Субин еле стоит на слабых ногах, но все же откидывает настольную лампу в сторону, тут же жмурясь от звука разбившегося цветного стекла. Игнорируя темноту в глазах и боль в висках, он, шатаясь, подходит к Тэхёну и, присев на корточки рядом с ним, слабо бьет ладонями по его лицу, в попытке привести в чувства. Обычно большие глаза сейчас еле открыты, а дыхание сбивчивое и прерывистое. — Пожалуйста, Тэ, вставай. Надо уходить. Тэхён не реагирует и Субин озирается по сторонам. Юбин лежит на полу, и Чхве не интересует, жив он или мертв. Наверняка он и сам обдолбан какими-то наркотиками, так что даже если и умер, то это только его вина. На ватных ногах Субин встает и цепляется взглядом за шприц, валяющийся возле кровати. Тот самый, в составе которого была дрянь, сумевшая пробудить Субина от героинового сна. Зажмурившись, он не может не испытывать бесконечного чувства вины за то, что собирается сделать, но понимает всю необходимость, так что поднимает использованную иглу и осматривает содержимое. Немного осталось, должно хватить. — Прости, Тэхён. Мне правда очень жаль. Он старается избегать своих взглядов на окровавленную тэхёнову промежность, смазанную красную помаду на сухих губах, спутанный парик и бесчисленное количество следов на теле. Он этого не заслужил. Глубоко вздохнув, Субин берет его руку и вводит препарат внутривенно, сгорая от ненависти к себе и всему произошедшему. Особенно к тому, что Тэхён вынужден испытывать это все исключительно по вине старшего. Субин никогда не сможет простить себя за то, что втянул в это своего самого близкого человека. Субин никогда не сможет простить себя за то, что позволил себе стать другом Тэхёна. Субин никогда не сможет простить себя за то, что бездействовал, пока Тэхёна безжалостно насиловали на его глазах.

***

Бомгю молча сверлит стену взглядом, пока Тэхён докуривает последнюю сигарету из пачки медсестры до фильтра, ощущая на языке противное послевкусие. Тэхён рассказал все, что смог запомнить из той жестокой и болезненной ночи, упуская пару деталей, так как слишком смутно воспроизводил их в памяти. Наверное, к лучшему. — Удивлен? Бомгю возвращается в реальность после затянувшегося молчания, как только слышит голос младшего. Он сочувственно заглядывает ему в глаза и довольно резко приближается, сгребая чужое тело в крепкие объятия. — Мне жаль, что ты испытал все это. Слишком несправедливо, ты не заслуживал того, что произошло, — Сбивчивым полушепотом тараторит Чхве, мягко поглаживая тэхёнову спину. — В жизни нет ничего справедливого, Биджи. Я уже в порядке. — Как ты оправился после всего произошедшего? Как ты еще не убил этого мужика, если знал, что он здесь? Бомгю отстраняется, сменяя сочувствие на лице недоумением, а Тэхён жмет плечами. — Я был под действием довольно сильной дряни, мои воспоминания о произошедшем очень размытые, так что меня это травмировало, но, к счастью, до крайностей не дошло. Субин был рядом все те дни, когда я не мог спать из-за наркотического шока, его присутствие помогло мне более менее пережить все то, что случилось. А насчет Юбина… Я с ним почти не пересекался, пока он не начал приставать к тебе. Сначала я пытался спокойно реагировать, чтобы он меня не замечал, но сегодня… — Я понял, — Бомгю сдержанно кивает, — Спасибо, что ударил его, но больше так не делай! Вдруг тебя тоже отправят в изолятор, — Теперь хмурится, изображая строгость, и Тэхён слабо усмехается, — Ты заявил на него? — Когда я добровольно уехал в диспансер, я рассказал о нем врачам. — Ясно, поэтому его забрали… Пиздец, Тэхён. — У него какой-то нездоровый сдвиг на женщинах и длинных волосах, поэтому он так за тебя зацепился. Бомгю выгибает бровь, непонимающе глядя на Тэхёна, и младший в пояснении указывает на чужие волосы, собранные в хвост. — Нет слов. Надеюсь, его усыпят. Тэхён мягко улыбается, вспоминая, как говорил те же слова, когда Бомгю рассказывал о подробностях переселения в изолятор. — Кантэ. Младший вопросительно смотрит на Бомгю, который теперь выглядит воодушевленнее, чем когда-либо. — Сможешь меня постричь?