лимонное дерево

Начало — это конец, а конец — это начало.

      

***

Заходящее за горизонт апрельское солнце слепит глаза, заставляя хмурить темные брови и морщить аккуратный веснушчатый нос. Листва на деревьях позеленела, стала яркой и сочной, а цветы у подъезда, за которыми всю зиму ухаживала хозяйка небольших апартаментов на окраине Сеула, распустились, украшая своим видом жилой комплекс. Бомгю делает глубокий вдох, пропуская в нос аромат вечерней свежести, и выдыхает слегка надрывисто, успокаивая расшатанные нервы. Он кусает губы, стоя перед дверью своего подъезда, затем робко приближается и неуверенно вводит код от домофона. Его не было здесь слишком долго, отчего внутреннее волнение никак не угасает. Телефон в кармане массивной кожанки вибрирует, оповещая о звонке и отвлекая от попытки найти в себе силы, чтобы зайти в дом, и Бомгю вновь вздыхает, судорожно нащупывая его среди кучи хлама и принимая вызов. — Куда ты ушел? — Раздается возмущенный голос по ту сторону трубки вместо приветствия, отчего Бомгю как-то горько усмехается, — Кай переживает… И я тоже. Все в порядке? На глаза наворачиваются слезы, но Бомгю трясет головой, не позволяя своим эмоциям брать верх. Он выдавливает из себя улыбку, чтобы голос не звучал жалко, как было раньше, и отвечает: — Не волнуйтесь, я скоро вернусь. Позвонили с работы. — Звучишь сомнительно. — Ты всегда так говоришь, но разве в последние два года я делал хоть что-то сомнительное? — Даже не знаю, как помягче выразиться. — Давай потом поговорим, ладно? Я тут немного занят. Бомгю не дожидается чужого ответа, сбрасывая вызов и включая на телефоне режим полета. Он качает головой, кратко вздохнув и вновь принявшись выжимать кнопки на домофоне, пока не чувствует на себе пристальный взгляд со стороны. Он поворачивает голову и встречается глазами с пожилой женщиной — той самой хозяйкой апартаментов, которая заботливо ухаживает за своим самодельным садом и время от времени приглядывает за жильцами комплекса. Она сидит на недавно выкрашенной деревянной скамейке в легком цветастом платье, заплетая поседевшие длинные волосы в аккуратную косу, и с привычной теплой улыбкой оглядывает Бомгю. — Я очень рада твоему возвращению, Бомгю-щи. Ты изменился. Ее голос успокаивающий, словно материнская колыбельная на ночь, а тембр такой мягкий и нежный, что сложно сдержаться, чтобы не углубиться в какие-то родные и теплые ностальгические чувства. Бомгю кланяется, робко улыбаясь. — Спасибо, госпожа Чон. Вы очень красиво украсили сад к весне. — Не за что меня благодарить! — Женщина возмущенно хмурит широкие брови, скрещивая руки на груди, — Выглядишь ты очень взволнованным, как здоровье? — Не беспокойтесь, госпожа, я в полном порядке. — А ну не ври! Я помню тебя еще совсем незрелым, когда ты только переехал в наш район, думаешь, не успела выучить, когда ты привираешь? — Женщина усмехается, закашлявшись, а затем машет рукой, сменяя улыбчивое морщинистое лицо на более серьезное, — Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне за советом, так? И возможно это и правда было так. Когда родители от него отказались, а тетушка Бомгю безжалостно выперла его за дверь после совершеннолетия, у него совсем не было сил и денег. Куча подработок, недосып, квартирка «два на два» в трущобах, утешение алкоголем. Бомгю с трудом выживал, пока не накопил достаточно, чтобы переехать сюда, в жилой комплекс госпожи Чон, которая всегда относилась с пониманием, когда Чхве задерживал оплату аренды, когда по несколько дней не выходил из дома от бессилия и порой даже не здоровался с жильцами. К госпоже Чон, которая, пусть зачастую и выглядела строгой и суровой, на деле являлась самой добродушной женщиной на планете. Она всегда просила Бомгю приходить к ней в квартиру, если ему требуется совет или короткий разговор. Она частенько готовила для него еду, когда он заболевал и не находил в себе сил на вещи, которые могут помочь слабому иммунитету. Она, пусть и не добилась успеха в оказании помощи, все равно старалась быть опорой для такого сломленного и оставленного всеми человека, как Чхве Бомгю, а потому и успела хорошенько узнать его за все четыре года его жизни в апартаментах. Вот только она совсем не знает, как и почему он пропал. Совсем не знает, почему сейчас она видит его впервые за два года, ведь квартира осталась за Бомгю: ее ежемесячно оплачивали, пару раз госпожа Чон даже видела, как кто-то заходит туда и выходит через несколько минут. Но ни разу за два года этим «кем-то» не был сам Бомгю. — Конечно, госпожа. Спасибо вам, — Он мягко улыбается и вновь кланяется под чужой строгий взгляд, намереваясь открыть наконец злосчастную подъездную дверь. — Постой-постой, Бомгю-щи, у меня вопрос, — Чон торопливо бормочет, заставляя младшего застыть на месте, — Где ты был все это время? Я уже хотела сдавать квартиру, но оказалось, что ее своевременно оплачивали. — Простите, что не предупредил, — Бомгю виновато смотрит на госпожу, поджав смазанные увлажняющим бальзамом губы, — Я уезжал… по делам, так что мой друг присматривал за квартирой. Спасибо, что не отдали ее, и… простите меня. — За что ты извиняешься, глупый? Иди уже. Чтобы больше никаких извинений я от тебя не слышала, — Она поднимает указательный палец вверх и забавно им качает. Бомгю вновь выдавливает из себя улыбку и кланяется в третий раз, открывая массивную дверь и проходя вглубь прохладного и светлого подъезда. Он извинился заранее. Чхве вспоминает, как раньше заваливался сюда совсем без сил, желая только войти в свою маленькую квартирку и улечься на кровать, поскорее забывая о прошедшем дне. Раньше он выходил сюда покурить, когда на улице было настолько морозно, что не хотелось даже на две минуты покидать жилище, а уютный подъезд с бежевыми стенами и множеством комнатных растений в коричневых горшках всегда согревал теплом от батарей и комфортной тишиной. Бомгю берет в руки ключ, цепляя его за маленький брелок с фигуркой мишки, лежащий на глубине сумки, и дрожащими от волнения руками вставляет его в замочную скважину. Когда замок щелкает, оповещая об открытой двери, сердце Бомгю падает куда-то в зону ступней, гулко стуча и разнося по всему телу неприятное ритмичное эхо. Он делает глубокий вдох и хватается за ручку, несколько минут стоя столбом и раздумывая над тем, хорошей ли вообще идеей было возвращаться сюда. Не тяжело ли будет видеть пол, который два года назад был залит кровью от перерезанного запястья? Не тяжело ли будет смотреть на заправленную кровать, матрас которой когда-то был промят под двумя ненасытными телами? Не тяжело ли будет с каждым шагом погружаться в воспоминания о том самом Бомгю, который существовал два чертовых года назад, который был так наивен, так влюблен, так скован и закрыт, а сейчас стал своей совсем иной версией? Ведь тот Бомгю давным-давно стал лишь несчастным воспоминанием, оставшись запертым в стенах злосчастного наркологического диспансера. Его больше нет, он умер, как и планировал. Пересекает порог, останавливается в прихожей, сталкиваясь с одновременно родным и ненавистным запахом своего жилья, бесшумно закрывает за собой дверь и бредет в комнату, проглатывая противно засевший в горле комок. На столе — кипа тетрадей, книг и каких-то бумажек двухлетней давности, кровать бережно заправлена, на полу кое-где скопилась пыль, а рядом с комодом осталось небольшое малиновое пятно, сливающееся с паркетом. Бомгю смотрит в сторону зеркала, стоящего возле стены, и сдерживает слезы, вспоминая, каким глупым и наивным ребенком он был всего два года назад: отросшие волосы с выкрашенными в блонд прядями, уставший вид, всегда бледное лицо с синяками под глазами, и нелепая одежда, больше его самого на несколько размеров. Сейчас же в отражении он видит не мальчика, а парня, пусть совсем не мужественного и отчего-то излишне грустного, но уже зрелого и взрослого. Волосы, мягко ложащиеся на плечи и покрашенные в неброский рыжий, скрывают лоб редкой челкой, лицо приобрело карамельный оттенок, сочетаясь с глазами, а приталенные черные брюки, мятая белая футболка, заправленная в них, и кожаная куртка создают небрежный и грубоватый образ. Бомгю и правда сильно изменился, проделав над собой колоссальную работу в течение прошедших двух лет. Но как жаль, что все оказалось напрасно, раз одна единственная случайность смогла разбить вдребезги все то, что он так упорно и долго строил, переступая через свои страхи и боль. Восстанавливая сломанного и разбитого себя по крупицам, собирая воедино из хаотично разбросанных по асфальту осколков. И теперь он снова стоит здесь, в центре своей маленькой и неуютной комнатушки, будто и не было всего пережитого. Будто он снова вернулся домой после того, как выпил холодный мятный американо в кофейне, придя туда впервые в свой выходной, а не перед работой. Будто сейчас он снова ляжет в кровать и напьется дешевым вином, глотая соленые слезы из-за паузы в отношениях с Ёнджуном. Будто после этого он вновь упадет на холодный паркет и покончит с собой, будучи слишком слабым, чтобы продолжать существовать. Он ощущает, словно не сдвинулся с мертвой точки, находясь в этом месте снова. Бомгю переводит взгляд на подоконник и глаза его расширяются сильнее, чем когда-либо, ведь ожидая увидеть привычные зеленые ростки с несколькими белыми цветами, он смотрит на среднего размера лимонное дерево с яркими желтыми плодами. Он улыбается, не веря своим глазам, и подходит ближе. Тянется к яркому и большому плоду, желая сорвать, но тут же одергивает руку, когда обхватывает его, тряся испачканными пальцами. Бомгю поворачивает лимон и видит, что здоровым и красивым он выглядит только с передней стороны, а задняя часть полностью сгнила, источая неприятный аромат чего-то кислого и тухлого. Чхве морщится и осматривает другие созревшие плоды. Каждый из них сгнил. Губы искажает нервная усмешка и Бомгю обессилено падает на пол, находя параллель между дурацким растением и своими отношениями с Ёнджуном. Словно плод лимонного дерева, Бомгю так сильно цеплялся за жизнь, вынужденный подпитываться идиотской надеждой на то, что у них с Ёнджуном еще есть шанс. Он хотел цвести, но не мог делать это без помощи кого-то стороннего. Особенно без помощи того, в ком он так отчаянно нуждался. И когда все надежды испарились, словно отвратительно пахнущий дым от ментоловых сигарет, которые два года назад прожигали легкие, Бомгю разбился. Сгнил, как этот самый лимон, выглядящий манящим и красивым снаружи, но являющийся пропавшим изнутри. — Спасибо за подарок, Ёнджун. Бомгю вновь усмехается и стирает с глаз нежеланные слезы. Как давно он не плакал. Открывает нижнюю дверцу комода и берет в руки лезвие, лежащее среди кучи безделушек и книг. Крутит его между тонких пальцев и кусает мягкие губы, вновь возвращаясь в мысли, которую давно зарыл в могильную яму вместе со старым Бомгю. Следовало закончить все еще в ту самую ночь два года назад.

***

— Прости. Тэхён лежит на скрипучей и неудобной койке Бомгю, теплой ладонью лениво и сонно гладя его короткие волосы. Он дышит глубоко и равномерно, убаюкивая своего обессиленного и истерзанного после часовой истерики друга. Когда Бомгю более менее пришел в себя, Тэхён заботливо дотащил его до палаты, не привлекая внимание медсестры, которая была слишком занята контролированием обстановки в столовой, налепил на его запястья и разбитый кулак несколько пластырей, что успел украсть со стойки ресепшн по дороге из душевых, уложил в кровать и продолжал успокаивающе находиться рядом, наблюдая за чужими подрагивающими ресницами и слушая беспокойное сопение. Кан хочет уже встать и перебраться на свою кровать, но не двигается, когда до ушей доносится хриплый и еле слышный голос Бомгю. Тэхён усмехается и ерошит его коротко стриженные каштановые волосы. — За что? — Ты знаешь, о чем я. — Брось, — Кан вздыхает, пальцами оттягивая несколько мягких прядей, — Почему я должен винить тебя, если ничего плохого ты не сделал? — Я поцеловал тебя, думая о другом человеке. — И что? — Как это «и что»? — Бомгю приподнимается на локтях, недоумевающе глядя на Тэхёна, но младший тут же легонько надавливает на его плечо, вынуждая снова улечься. — То и значит. Мы, по сути, никто друг для друга. Просто забудем об этом поцелуе. — Это нормально? То есть… Разве мы можем? — Конечно, Биджи. Не переживай. Бомгю быстро улыбается и вновь прикрывает веки, успокаиваясь под прикосновениями младшего к своим волосам. Ему все еще плохо, он все еще видит образ Ёнджуна, все еще слышит его голос, но еще он чувствует бесконечную вину перед Тэхёном, пусть младший и решил закрыть на произошедшее глаза. А так же он все еще ощущает вкус тэхёновых губ на кончике языка. И он испытывает что-то очень неправильное, когда думает об этом, потому что никакого отвращения или злости не ощущается. Тэхён не донимает расспросами, он услышал достаточно, а потому просто позволяет Бомгю отдохнуть, не тревожа его выяснением подробностей того, о чем тот проговорился, видя в Тэхёне своего возлюбленного. Однако, Бомгю начинает разговор сам, вновь заполняя тишину темной палаты хриплым и слабым голосом. — Мы с Ёнджуном встречались… — О, правда? Я думал, что вы братья. — Очень смешно, — Бомгю закатывает глаза и несильно пихает Тэхёна ладонью в грудь, — Все было хорошо, пока я не стал от него зависеть. Наверное, он устал от меня в какой-то момент, поэтому и решил расстаться. — Устал? Что за бред, Биджи? — Ну… — Бомгю устало вздыхает и все же приподнимается, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с чужим, — Он, по сути, создавал из меня своего идеального партнера: говорил, как выглядеть, чем увлекаться, что любить, от чего отказаться. Конечно, я не всегда этому следовал, но в большинстве… — Он потупляет взгляд, закусывая губу, — И я предполагаю, что ему просто надоело меня менять, поэтому он нашел кого-то получше. — Звучит отвратительно. Как так можно? Ты же человек, у тебя есть свои собственные предпочтения… Как вообще кто-то может думать, что можно вот так взять и подстроить чью-то личность под свой вкус?! — Тэхён высказывается возмущенно, без попытки скрыть недовольство и злость в сторону Ёнджуна. Его брови нахмурены, а руки, больше не блуждающие по каштановой макушке старшего, эмоционально жестикулируют, — И что там с «кем-то получше»? Он изменил тебе, или что? — Нет, не совсем, — Бомгю качает головой, а затем устало вздыхает, — Не знаю, на самом деле. Он забыл про мой день рождения в марте, поэтому я пришел к нему, а там был этот… не знаю, кто. Какой-то красивый и высокий парень, которому Ёнджун дарил милые улыбочки. — Пиздец, то есть вместо твоего дня рождения он зависал с каким-то незнакомым парнем? Я и правда удивляюсь тому, что ты решил наложить на себя руки из-за такого обмудка, как Ёнджун… — Недавно я понял, что пытался убить себя не из-за него. Он просто… стал контрольной точкой. — Я понимаю. Ты буквально перекроил всего себя, чтобы быть ему интересным, а если учесть всякие внешние проблемы, то это фактически двойной удар по нервной системе и ментальному здоровью. Но даже если он не главная причина, это не отменяет того факта, что Ёнджун отвратительный человек. — Я не могу его винить. — Почему это? Себя можешь, а его нет? Бомгю, ты слишком много на себя возлагаешь. Вини Ёнджуна, если он заслуживает этого, потому что он правда… — А ты винишь Субина? — Бомгю перебивает, глядя в глаза Тэхёна слишком прямо и слишком знающе, отчего младший вмиг замолкает и сглатывает образовавшийся внезапно ком в горле. Не винит. — Субина уже достаточно наказали, но давай признаем, что наши ситуации отличаются друг от друга. В том, что произошло со мной, виноват только один человек, и это не мой друг. — Вот видишь, ты не можешь ответить прямо, — Бомгю отводит взгляд в сторону и кратко вздыхает, — Я всегда знал, что Ёнджун во многом поступал неправильно, часто пользовался мной, его не устраивало многое, что мне нравилось, но все же… я продолжал это терпеть. Моя вина в том, что я стал от него зависим и переложил на его плечи ответственность за свои чувства. — Ты, наверное, слишком зацепился за него. Настолько, что не видишь жизни без его участия в ней, но Гю, давай будем реалистами… Рано или поздно вы должны были расстаться, потому что ваши отношения даже на сантиметр не выглядят, как здоровые. — Я знаю, но… — Не-а, постой, — Тэхён строго смотрит на Бомгю и хмурит брови, — Я хочу сказать, что еще не поздно жить так, как нравится тебе самому, а не по предпочтениям Ёнджуна. Раз тебе дана «вторая жизнь», — Он забавно изображает кавычки, сгибая пальцы в воздухе, — то начни проживать ее заново. Начни снова коллекционировать мелочовку, как раньше, абстрагируйся от мыслей о нем, попробуй переключиться на что-то реально интересное. — Это не так просто… — Никто и не говорит, что это легко. Но лучше так, чем просто лишить себя всех жизненных удовольствий и уйти в небытие. — Ты учишься на философа? — Дизайн тоже своего рода философия. Бомгю мягко смеется, утыкаясь носом в чужую грудь. — Спасибо, Кантэ. Я впервые делюсь с кем-то такими подробностями о наших с Ёнджуном отношениях. — Вот видишь, уже делаешь шаги навстречу новому Бомгю. Но не станет ли «новый Бомгю» очередной маской, въевшейся в кожу?

***

— Бомгю-щи! Громкий голос главного врача разносится по пустому больничному коридору, когда Чхве выходит из кабинета психолога и бесшумно закрывает за собой дверь. Он переводит взгляд на источник звука и выдавливает из себя слабую улыбку. — Как прошел разговор с госпожой Мин? — Мужчина привычно широко улыбается и подходит ближе, оказываясь напротив Бомгю, который выглядит слегка растерянным, но на удивление расслабленным. — Посоветовала мне регулярно посещать психолога, когда выпишусь. — Так и думал, — Врач кратко вздыхает и хлопает Чхве по плечу, — Ты молодец, что начал больше рассказывать о себе. Как самочувствие? — Не так плохо, как могло бы быть, — Он сдержанно улыбается уголками губ, глядя в пол, а затем, вспомнив что-то, резко переводит взгляд на лицо мужчины, — Точно, господин! Я хотел узнать о… Юбине. Так его зовут? — А, Юбин… Медсестра рассказала мне о произошедшем в столовой. Не переживай, он больше никого не потревожит. — Это точно? — Сегодня утром мы передали его сотрудникам полиции, как и планировалось изначально. Бомгю облегченно выдыхает, кладя руку на грудь, будто только что с его плеч сбросили огромный валун. — Но вам с другом и без этого не стоило переживать, сегодня вас обоих выписывают. — Что? Уже? — А что, хотел задержаться? — Мужчина приглушенно смеется, — Пришли результаты твоих анализов, нет никаких проблем. Наша работа на этом закончена, а в остальном ответственность лежит только на тебе. Такая же ситуация и с Тэхёном. Бомгю кивает, улыбаясь. — Спасибо вам за помощь, — Чхве несильно кланяется, уже предвкушая запах свободы от этих надоевших больничных стен, на что врач отвечает прикрытыми в одобрении веками и играющей на губах легкой улыбкой. — Нам нужно оформить документы на выписку, так что во второй половине дня вы будете свободны, — Говорит он, делая пару шагов в сторону, — И еще, Бомгю-щи, — Вновь переводит взгляд на младшего, глядя уже строго, — Ты хороший парень, помни об этом. Не распоряжайся больше своей жизнью с такой легкостью. Пойми, что ни один человек не стоит того, чтобы ради него убивали себя. Мужчина не ждет ответа, а лишь знающе подмигивает, наконец удаляясь. Бомгю мысленно благодарит его за эти слова и поскорее направляется обратно в палату, чтобы обрадовать Тэхёна приятными новостями. Пока он проходит мимо душевых и столовой, носом вдыхая привычный запах фенола и дезинфекции, в голову врезается миллиард мыслей. За жалкие полторы недели Бомгю уже сделал много шагов к кардинальным изменениям, но он не понимает, хорошо это или плохо. Он начал больше говорить, начал больше думать о себе и о том, что чувствует. Он позволил себе доверить свои тревоги и беспокойства практически незнакомому человеку, чего никогда бы не сделал пару недель назад. Бомгю не перестал думать о смерти, не перестал думать о том, как хорошо было бы напиться, чтобы отключиться от реальности, но все же, он больше не является фарфоровой копилкой с кучей невысказанных чувств, потому что он, вроде как, нашел человека, который так сильно располагает к себе непонятно по какой причине, что хочется рассказать ему о каждой мелочи, даже совершенно глупой и незначительной. И Бомгю знает, что его слова не отскочат от стены, издавая пустой звон. Он знает, что Тэхён ему ответит, расскажет что-то о себе взамен, поддержит и успокоит. Бомгю задумывается о том, что такие добрые мысли касательно Тэхёна должны пугать его или, как минимум, напрягать, однако ни того, ни другого он не чувствует. Благодарность, неизвестного происхождения предвкушение и… что-то еще. Какое-то давно забытое чувство, принадлежащее кому-то другому. Чувство, которое раньше вызывало вихрь внутри живота и дрожь в коленях. Неужели это симпатия? Бомгю трясет головой, проходя дальше по коридору. Чепуха. Он не может вот так взять и переключиться на другого человека, когда так сильно (все еще) любит Ёнджуна. Это лишь глупые последствия случайного поцелуя. Ошибка, не более. Решив зарыть эту мысль глубоко в своей голове, Бомгю переходит к следующей, более насущной. Что будет дальше? Он не может представить, как войдет в свою квартиру, где практически умер, как будет жить там, словно ничего не было, как будет снова работать на ненавистной работе без выходных, и как будет существовать в полном одиночестве без любимого Ёнджуна и Кая, который теперь, вероятно, вообще не захочет с ним контактировать. Он пытается вспомнить о том, сколько денег успел накопить, пока откладывал понемногу с каждой зарплаты на будущее совместное проживание с Ёнджуном, и в голове всплывает довольно неплохая сумма. Он вполне может прожить месяц в какой-нибудь маленькой съемной студии в старом доме в течение месяца, а с одиночеством и новой работой Бомгю как-нибудь справится. Чхве устало трет глаза, когда встает перед дверью палаты и дергает ручку, чтобы открыть ее. Какой же бардак в голове. Он проходит в комнату и тут же встречает взглядом Тэхёна, что скучающе лежит на своей койке с открытой книгой в руках. — Быстро ты сегодня. Не замучили? — Подает голос младший, не подняв взгляда от напечатанных строк. — Нет, мне даже понравилось. Врач заходил? — Бомгю привычно плюхается на тэхёнову кровать и забирает книгу у него из рук, чем вызывает у младшего раздраженный вздох. — Нет, а что? — Нас обоих сегодня выпишут. — Правда? Даже грустно как-то. — Хуйню не неси, ничего грустного, — Чхве закатывает глаза, — С чего бы тебе грустить от возвращения к нормальной жизни? — Мы ведь подружились. — И что теперь? — А теперь разойдемся. Я снова с головой уйду в учебу, а ты… — Он замолкает на секунду, а затем вопросительно поднимает бровь, — А чем ты займешься, кстати? Не вернешься ведь к Ёнджуну? — Боже, — Бомгю вновь закатывает глаза и слабо шлепает Тэхёна по ноге, — Нет конечно! Пока не знаю. Домой точно не поеду, так что, наверное, сниму небольшую квартиру и найду подработку с графиком получше. — Кому ты заливаешь, Биджи. Может тебе и лучше сейчас, но вспомни инцидент в душе: один малюсенький триггер, и тебя кроет до состояния пиздеца. Бомгю поджимает губы и тяжело вздыхает: — Справлюсь как-нибудь, не страшно. — Не страшно?! Да ты ведь не контролируешь себя в такие моменты, ты можешь даже… Тэхён обрывает свое предложение, о чем-то резко задумавшись, а спустя несколько секунд его лицо озаряется широченной улыбкой, что привлекает внимание старшего. — Вообще-то, я планировал предложить это Субину, но он недавно рассказал, что собирается съехаться с каким-то своим парнем, так что я теперь без сожителя… — Ты ведь не хочешь позвать меня жить с тобой? Это исключено, Кантэ. — А что такого? Меньше потратишься, встанешь на ноги, да и мне будет не скучно. Я не вынесу одинокой жизни, подумай о моих чувствах! — Тэхён театрально дуется и прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу. — Да брось, — Бомгю качает головой, — Ты меня практически не знаешь. Разве можно так просто звать незнакомца к себе домой? — Даже если мы знакомы не так долго, я все равно уже привык к тебе. Мне бы не хотелось, чтобы ты опять сотворил какую-то глупость. Соглашайся, Биджи, хотя бы на пару дней. Если не понравится, то уедешь. — Боже… — Бомгю вздыхает и думает несколько минут прежде, чем ответить. Эта идея кажется заманчивой для полупустого кошелька и разбитой вдребезги менталки, но все же в голове куча сомнений, ведь они с Тэхёном с трудом могут зваться друзьями. Однако… почему тогда от этого предложения в груди тепло настолько, что хочется съесть целую горсть кубиков льда? — Ладно, давай попробуем, если тебя это не смутит. Тэхён широко улыбается и быстро-быстро кивает. Похоже, этого парня и правда ничего не заботит, и Бомгю этому безгранично завидует. Хотелось бы и ему принимать решения с такой же легкостью.