лимонное дерево

Все звуки сливаются воедино, пока Субин безуспешно пытается сфокусироваться на том, что говорит ему его друг. Он рефлекторно тянется к скрученной купюре, склоняется над столом и вдыхает в нос белый порошок неизвестного происхождения. Очередная дешевая дрянь, которая помогает выпасть из реальности. Субин никогда не знает о том, что употребляет. Он не хочет знать ни название, ни эффект, ни побочные действия, ни вероятность привыкания. Ему все равно, потому что собственная жизнь давно перестала иметь хоть какую-то ценность. Он позволяет себе держаться только из-за больной матери, которая вот-вот сведет концы с концами по предсказанию врачей, и ни Субин, ни Тэхён, который делает все возможное, чтобы помочь своему другу и вытащить его из этой ямы, не имеют никаких сил в борьбе с опухолью госпожи Чхве. Она и сама хороша: сделала выбор в пользу алкоголя после развода с мужем, а не в пользу подрастающего сына. Банально, глупо, до жути больно и неприятно, но это вполне классическая ситуация для любой распадающейся семьи. Вот только болезнь стала прогрессировать, благодаря злоупотреблению спиртным, и Субин никак не мог повлиять на свою мать уговорами перестать себя убивать. А со временем сам превратился в того, с кем отчаянно боролся, желая хотя бы на миг почувствовать иллюзорное счастье, уйдя в мир наркотической эйфории и легкости. И теперь они оба страдают. Когда Тэхён помог Субину с выплатой долгов, избавился от коллекторов и наркоторговцев, а так же оплатил лечение субиновой матери и поставил своего друга на ноги — Чхве хотелось лезть на стену от непонимания, почему Кан все это делает. От чувства собственной никчемности, от вины, от благодарности. Он действительно не мог принять тот факт, что Тэхён всерьез просто хотел быть ему другом. Он не мог осознать, что люди действительно могут делать что-то бескорыстно, не требуя взамен чего-то материального. Но Тэхён и правда лишь хотел помочь. И только по этой причине, только благодаря этому осознанию, Субин и правда старался держаться. Он не хотел подвести единственного человека в мире, который так отважно протянул ему руку. Однако он снова здесь. В квартире давних приятелей, окруженный дешевой наркотой, бессвязной болтовней и гудящей басами музыкой. Он просто почувствовал себя паршиво, а в такие моменты нет средства лучше, чем очередная неизвестная дурь в организме. И Субина не заботит, что этим действием он пускает все тэхёновы усилия на ветер, потому что Кан должен был понимать, на что идет. Субина уже не исправить. Глаза словно превратились в два маленьких калейдоскопа, а окружающий мир стал похож на цветастое нечто. Вместо лиц друзей — размытые розово-синие пятна, вместо обшарпанной мебели в гостиной — расплывающиеся волнами яркие блики с незамысловатыми узорами. Все действия выглядят так, словно мир резко перешел в режим слоумо, а голоса звучат излишне низко и заторможенно. Субин видит перед собой оранжево-черное пятно, и почему-то мысленно сравнивает его с хэллоуинской тыквой, начав громко смеяться. Безликая субстанция тянет к нему руки и он тянется в ответ, совсем не понимая, для чего именно. Чхве позволяет себе беззаботно улыбаться и смеяться во весь голос от абсурдности всей ситуации, и от того, что он действительно не понимает ровным счетом ничего. Будто бы весь мир превратился в кино жанра артхаус. Он смотрит по сторонам, недоумевая и хохоча от плывущих стен. Будто краска, густая жидкость всевозможных цветов стекает по ним, и взгляд оторвать от этого зрелища практически невозможно. Пол начинает проваливаться, вместо него остаются дыры, и Субин заглядывает в ту, что прямо возле его ног. Пустота. Наклонившись сильнее, Субин заглядывает глубже, и будто попадает в открытый космос — фиолетово-розовые неизвестные тела, много-много звезд, двигающиеся плавно и медленно объекты. Захватывает дух от того, как там красиво. Субин восхищенно вздыхает и хочет показать то, что увидел кому-то из своих друзей, но как только принимает прежнее сидячее положение — вся красота вмиг пропадает, вынуждая Чхве поежится. Атмосфера кажется совсем другой. — Субин. — Тебе лучше спрятаться. — Мы убьем тебя, Субин. Смех сменяется паникой и бессвязной речью. Ему страшно. Голоса друзей стали слишком четкими, слишком громкими и ясными, а еще — непривычно угрожающими, так что Субин сползает с дивана и пятится назад, к стене. Он забивается в угол и видит, как его окружают три его друга, глядя на Субина сверху вниз. В страхе он зажмуривается и кусает костяшки пальцев на руках, оставляя на них следы от зубов и много вязкой слюны. Их лица искажены, но Субин видит эти страшные улыбки, слышит их истерический смех, словно Чхве — жертва, а они маньяки, так успешно взявшие его в плен. Субин старается не смотреть на лица, поэтому приковывает взгляд к шнуркам на чужих кроссовках. Почему-то в его голове застревает одна мысль: если его убьют, то станут ли использовать эти шнурки, как орудие убийства? От паники Субин ползет к ноге одного из своих друзей и судорожно пытается развязать его шнурки, но ничего не получается. Руки не слушаются, пальцы хаотично гуляют по кроссовку, и Субин скорее выглядит, как параноик, который будто бы вымаливает спасения, стоя перед друзьями на четвереньках. Стены снова начинают плыть, только динамичнее и быстрее. Это больше не кажется красивым, ведь Чхве уверен, что задохнется и утонет в этой густой разноцветной субстанции, которая уже сползла на пол и приближается к Субину. Он не хочет умирать так рано, а потому в слезах хватается за ногу одного из своих друзей, умоляя его помочь. Потолок начинает ломаться с невероятной скоростью, как будто кто-то целенаправленно его рушит, а пол исчезает целиком, и Субин уверен, что падает. Падает в эту бездну, в эту пустоту, которая больше совсем не кажется красивой и манящей.

***

— Вы разве не видели, в каком он состоянии? Блять, и что нам делать? — Джонхан сидит на корточках возле лежащего на полу Субина, который все еще крепко держит его ногу. Он поворачивает голову к Вону и Мингю, вопросительно и раздраженно глядя на них, — Вы же знаете, как легко он теряется. Почему не могли проследить? — А ты чем занимался? Зачем тогда вообще позволил ему прийти сегодня? — Мингю закатывает глаза и шумно вздыхает, возвращаясь на диван и занимая место рядом с Вону, — Мы же давали Тэхёну слово, что больше не дадим Субину наркоту. — Будто бы Субина это могло остановить, — Вону затягивается косяком и комментирует на выдохе, даже не глядя в сторону Мингю, — Забейте. Он отключился? — Джонхан кивает, — Ну вот и все. Пусть поспит, все с ним будет нормально. Как только Джонхан, еще раз раздраженно вздохнув, встает и собирается снова включить музыку, раздается дверной звонок, и две пары глаз вопросительно останавливаются на блондине. — Это Ёнджун, — Поясняет парень, проходя в коридор, — Я давал ему свою машину на несколько дней, пришел вернуть ключи, наверное. Мингю и Вону безразлично кивают и уставляются в свои телефоны, раскуривая косяк на двоих, а Джонхан открывает дверь, встречая Ёнджуна мягкой улыбкой. — Ну и вонь, — Произносит вместо приветствия брюнет и вваливается в квартиру, — Это точно квартира, а не притон? Джонхан закатывает глаза и возвращается в гостиную, а Чхве, закрыв за собой дверь и сняв обувь, следует за ним. — Будешь что-нибудь? — Спрашивает Джонхан, стоя к Ёнджуну спиной и не замечая его растерянного взгляда. — Это еще что за хуйня? Мингю и Вону бросают на Чхве равнодушный взгляд, а Джонхан вздыхает, когда смотрит за траекторией чужого взора и останавливается на лежащем на полу Субине. — Наш друг переборщил, — Буднично поясняет Вону, привлекая внимание Ёнджуна, — Бывает, не парься. — Переборщил? — Ёнджун обращается к Вону, сощурив глаза. Сейчас он похож на лису больше, чем на человека, и от этого взгляда даже по спине Джонхана бегут мурашки, хотя он обращен не на него, — Если у вас проблемы со зрением от той хуйни, что вы употребили, то ваш друг буквально лежит в отключке. Вы могли бы, блять, не знаю, отнести его на кровать? Или домой? — Эй, успокойся, — Мингю чуть вытягивается вперед, перекрывая собой Вону, словно в попытке защитить от нападок, — Он в порядке, ясно? Не первый раз уже отключается. — И вы просто позволяете этому происходить? Что это за дружба? — Послушай, — Мингю встает с дивана и обходит заваленный наркотиками, купюрами и бутылками с алкоголем стол, приближаясь к Ёнджуну почти вплотную, — Ты никак не связан ни с кем из нас, кроме Джонхана, так что не нужно судить о нашей дружбе так поверхностно. Отдавай то, с чем пришел, и проваливай. В нотациях тут никто не нуждается. — Не беспокойся, задерживаться я не собираюсь, — Ёнджун ядовито улыбается и щурится еще сильнее, а затем переводит взгляд на Джонхана, указывая на Субина пальцем, — Я заберу его. Машину отдам позже. — Всмысле? — Джонхан в замешательстве поднимает одну бровь. — Вы ведь собираетесь так его оставить? Я не могу просто уйти, — Ёнджун пожимает плечами и подходит к Субину, садясь возле него на корточки и несильно хлопая ладонями по его лицу, — Отправлю его домой, как только протрезвеет. — Ёнджун, тебе не нужно так беспокоиться об этом, он правда в… — Да мне похуй, — Чхве поворачивает голову в сторону Джонхана и довольно резко перебивает, — Если он такой неустойчивый, то вы хуевые друзья, раз не смогли позаботиться о том, чтобы он не превышал «норму», — Изображает кавычки пальцами, после чего подхватывает начинающего приходить в сознание Субина под руки. — Ладно, — Джонхан скрещивает руки на груди, — Напиши, как доберетесь до дома. Ёнджун усмехается, но все же кивает, а затем переводит взгляд на Вону и Мингю, незаинтересованно раскуривающих еще один косяк. Покачав головой, он помогает Субину подняться, и довольно медленно тащит его в коридор, держа неподатливое тело практически на своей спине. — Они разве знакомы? — Спрашивает Вону, кивая в спину уходящих Чхве. — Нет, — Вздыхает Джонхан, — Но это Ёнджун. Везде засунет свой нос.

***

— Тэхён убьет меня, если узнает. — Твой парень? Субин закрывает лицо руками, лежа на незнакомом диване, а затем находит в себе силы приподняться и занять сидячее положение. Он смотрит на Ёнджуна все еще немного сонно и пьяно, пытаясь сфокусироваться на его лице. Черные волосы, лисий прищур, пухлые губы. Он выглядит слишком красиво и утонченно для человека, который мог бы зависать в компании Джонхана, Мингю и Вону. К тому же, Субин не припоминает, чтобы они хоть раз пересекались. — Друг, — Откашлявшись, отвечает он, параллельно отводя взгляд от чужого лица и осматривая довольно просторную и уютную гостиную, совмещенную с кухней. По размерам, как вся субинова квартира, — А ты…? — Ёнджун, — Кратко представляется парень, поднимаясь со стула, который поставил рядом с диваном, чтобы дождаться пробуждения Субина, и подходя к столешнице, чтобы налить в стакан воду из графина, — Я друг Джонхана, мы вместе работали раньше. — Понятно. — А тебя как зовут? — Субин. — Ты не знаешь своей меры, да, Субин? — Усмехается Ёнджун, вновь садясь на стул рядом с парнем и протягивая ему наполненный стакан. Субин принимает воду из чужих рук и делает несколько жадных глотков. — Да мне плевать. — Жить надоело? — Ага. Ёнджун усмехается и качает головой, сжимая пальцами переносицу. — Напоминаешь мне кое-кого. Субин не отвечает, кратко кивая. — Так что насчет Тэхёна? Почему он должен убить тебя? — Вспоминает старший, с интересом оглядывая бледное субиново лицо. — Я вроде как пообещал ему завязать. — Не держишь слово, значит? — А тебе какое дело? — Субин раздраженно переводит взгляд на чужие сощуренные глаза, — Все гораздо сложнее. От зависимости не уйти так просто. — Зачем тогда раскидываешься пустыми обещаниями? — Потому что… это Тэхён, — Субин отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, рассматривая свои пальцы, — Зачем ты привез меня сюда? — Стало тебя жаль. — Не надо меня жалеть. — А что? Хотел остаться там и еще чего-нибудь схавать? — Даже если так, повторюсь, какое тебе дело? — Никакого, но я не могу просто закрывать глаза на подобное, — Ёнджун пожимает плечами, — Не бери в голову. Поедим? Субин вздыхает, решив не мучить Ёнджуна расспросами, и свешивает ноги с дивана, пока старший подходит к плите, чтобы выключить ее. — Как ты ввязался в эту хуйню? — Ты о наркотиках или о моей дружбе с Джонханом, Мингю и Вону? Ёнджун смеется, обернувшись, и Субин заметно краснеет, замечая, как красиво выглядит чужая улыбка в совокупности с сощуренными больше, чем обычно, глазами. — Обо всем сразу. — Ну, — Субин прочищает горло и делает еще один глоток воды, — С ребятами я познакомился, когда искал людей для создания группы. Потом мы забили на эту идею и со временем стали просто зависать вместе, когда хотелось обдолбаться. — Весело. А наркотики? — Это слишком лично, да и рассказывать долго. Ёнджун усмехается и кивает, накладывая рамен в две глубокие тарелки. — Спасибо… — Спустя несколько секунд молчания бубнит Субин, на что Ёнджун мягко улыбается, когда ставит на журнальный столик еду. Субин благодарит за все сразу. — Не за что. Поешь. Чхве кивает и берет в руки палочки, набрасываясь на горячую лапшу так, будто не ел несколько суток. На самом деле так и было. Приходится экономить даже на еде, так что обычная лапша уже кажется Субину самым аппетитным и сытным блюдом во вселенной. Ёнджун задерживает свой взгляд на парне, что-то сопоставляя в своей голове, а затем мысленно кивает каким-то своим внутренним утверждениям, и пододвигает к Субину и свою тарелку тоже. — Зачем? — Спрашивает младший с набитым ртом, выгибая бровь. — Заткнись и ешь. Ёнджун закатывает глаза и встает со стула, решая не смущать голодного Субина своим присутствием. Он берет в руки свой телефон впервые за несколько часов, и вздыхает, замечая кучу уведомлений и пропущенных вызовов от Бомгю. Не желая отвечать, он включает режим полета и оставляет телефон на столешнице. Уже через тридцать с лишним минут, когда Субин доел обе порции и снова практически уснул, Ёнджун слышит звонок в дверь и сразу понимает, кем может оказаться нежеланный гость. Он нехотя подходит к входной двери и открывает ее, озадаченно смотря на Бомгю, выглядящего настолько грустно и жалко, что сердце сжимается само по себе. Он проглатывает ком в горле и пытается звучать как можно раздражительнее. — Я же говорил, что буду занят. Зачем ты пришел? — Ты не отвечал на звонки и сообщения, я беспокоился… Ты забыл о… Бомгю замолкает и Ёнджун внутренне ликует, что Субин решил так вовремя дать о себе знать. Чхве неловко кланяется Бомгю, выходя из-за енджуновой спины, а затем переводит взгляд на старшего. — Я пойду, — Субин пытается изобразить на лице что-то вроде улыбки, но получается плохо, и Ёнджун понимает, что он еще слишком слаб, так что мягко улыбается в ответ, — Спасибо за сегодня. Субин вновь кратко кланяется и спускается вниз по ступенькам, оставляя после себя только еле слышный аромат смородины и мяты. — Это?… Ёнджун видит в лице младшего искреннее удивление, непонимание, замешательство и уйму вопросов, но это даже радует. Будет гораздо лучше, если Бомгю начнет думать о том, чего на самом деле нет. Будет гораздо проще, если Бомгю просто возненавидит Ёнджуна, именно так он и считает. — Не сейчас, Гю-я. Тебе еще что-то нужно? — Сегодня… мой день рождения. Мы хотели отметить вместе, поэтому я и пришел… Ёнджун не забывал.

***

Запах мяса разошелся по всей квартире и Субин готов поклясться, что если откроет сейчас рот, то из него вытечет огромное количество слюней. Он сидит на своем излюбленном диване, равнодушно листая вирусные видео в телефоне, а Ёнджун, гнусаво напевая какую-то приевшуюся песню, жарит стейк и выпекает картофель в своей навороченной духовке. Он поворачивается к Субину и закатывает глаза, угрожающе указывая на него лопаткой. — Мог бы помочь. — Я взорву твою кухню. Ёнджун смеется и возвращается к готовке, когда вспоминает что-то. — Джонхан звонил. Спрашивал о тебе и Тэхёне. — Почему он не позвонил мне? — А сам как думаешь? — Ёнджун вновь поворачивается к Субину, — Вы же не общались уже месяц. — Но мы ведь не в ссоре. Он сам перестал мне писать после того, как ты увез меня к себе. Ёнджун пожимает плечами и улыбается, а затем откладывает лопатку на кухонную тумбу и подходит к Субину, садясь к нему на колени и кратко целуя в полюбившиеся пухлые губы. — Есть новости от Тэхёна? — Спрашивает старший, зарываясь носом в субинову шею, на что Чхве ежится и забирается руками под чужой растянутый свитер. — Думаю, что его скоро выпишут. Говорит, что завел друга, — Субин откидывает голову назад, позволяя Ёнджуну оставлять свои поцелуи по всей шее, — А что насчет Бомгю? — А что насчет Бомгю? — Переспрашивает Ёнджун, отстранившись и изогнув бровь. — Не планируешь связываться с ним? — Я уже поставил точку с ним, Бин-а. — И ты в этом уверен? — Что за вопросы? — Ёнджун издает нервный смешок, — Субин, я люблю тебя, почему ты говоришь о Бомгю, если я уже объяснял тебе, что между нами больше ничего нет и не будет? — Извини, — Субин театрально дует губы и проводит ладонью по мягким енджуновым волосам, — Просто беспокоюсь за тебя. Ты ведь даже не знаешь, где он и что с ним. — Меня это больше не интересует, — Чхве оставляет поцелуй на носу Субина и вновь лучезарно улыбается, — У меня есть ты. — Я люблю тебя.

***

Субин открывает глаза и тут же оказывается ослепленным от яркого гаражного освещения. Он жмурится, но все же поднимается с измученного дивана, из-под подушек которого кое-где уже торчат пружины, и пытается сфокусировать взгляд на двух вошедших фигурах. В одном из силуэтов Субин узнает Тэхёна и широко улыбается, но застывает, когда видит лицо второго человека. — Наконец-то я вас познакомлю, — Ликует Тэхён, подводя Бомгю ближе к Субину и тем самым выбивая из его легких остатки кислорода, — Это Бомгю. Субин переводит взгляд на их переплетенные пальцы. Бомгю. Тот самый Бомгю, из-за исчезновения которого Ёнджун чуть не уломал Субина на наркотики. Тот самый Бомгю, которого Субин видел в день знакомства с Ёнджуном. Тот самый Бомгю, который теперь, похоже, встречается с субиновым лучшим другом. Тот самый Бомгю, с чьим бывшим парнем теперь встречается Субин.