лимонное дерево

'and every time i kiss you baby i can hear the sound of breaking down'

______________________________

— Как вы познакомились? Все трое сидят при тусклом свете лампы на диване в полной тишине, пока Бомгю не нарушает ее своим вопросом. В голове Тэхёна закрутились шестеренки и начали работать своеобразные механизмы, как только он посмотрел на лица обоих своих друзей. Он сразу понял, что они косвенно знакомы, и понял, кто именно их связывает, а потому усадил парней на диван и не проронил ни слова, позволяя этим двоим собраться с мыслями и самостоятельно начать диалог. Субин бегает глазами по помещению, пока не останавливается на задумчивом и сосредоточенном лице Тэхёна. Наверное, младший будет разочарован, так думает Субин, но все же не может солгать или проигнорировать вопрос Бомгю. Ему стыдно даже посмотреть в сторону бывшего парня Ёнджуна, потому что он чувствует известно откуда взявшуюся вину. Субин помнит эти глаза: грустные, не выражающие ничего, кроме безграничной любви, вперемешку с непониманием и страхом. Он помнит эти поджатые губы, аромат цветочного парфюма, совсем как от Ёнджуна. Помнит дрожащий голос и болезненное выражение лица. И ему безумно стыдно, что именно он стал причиной разрыва отношений между Бомгю и Ёнджуном. Конечно, старший всегда убеждал его в обратном, говоря, что он уже давно остыл к Бомгю, а Субина искренне полюбил, и их с Бомгю конец рано или поздно настал бы. Но Субин в это никогда не верил. И не верит до сих пор. — Это было в марте, — Субин отвечает, затянувшись дотлевающей сигаретой, — Я переборщил с наркотиками, когда был у своих друзей, — Смотрит на Тэхёна, но тот и бровью не ведет, словно и так был в курсе того, что Субин уже неоднократно нарушал свое обещание завязать, — Ёнджун тогда пришел, чтобы отдать Джонхану его машину. Это его друг. — Спасибо, я знаю друзей своего парня, — Ядовито отрезает Бомгю, но тут же откашливается, поднося кулак ко рту, а Субин в замешательстве переводит на него взгляд, — Продолжай. — Я был в отключке, и такое уже не раз случалось, но Ёнджун разозлился, когда увидел, что моим друзьям все равно, поэтому забрал меня к себе домой. — Это было в тот вечер, когда я приехал к нему? — Да. Бомгю усмехается, покачав головой. — В мой день рождения. — Бомгю, мне очень жаль, что все так получилось. Я понимаю, что… — Нихуя ты не понимаешь, — Бомгю подскакивает, со всей ненавистью и злобой глядя на Субина, который сейчас больше похож на сжавшегося трусливого кролика, — Мы были вместе год, а он так просто берет и переключается на рандомного наркомана? — Бомгю, — Тэхён берет его за руку, пытаясь усадить на место и удержать от лишних грубых слов, но тот только одергивает запястье. — Более того, — Продолжает Чхве, — Он забывает о моем дне рождения и вместо этого проводит с тобой время. А потом я пропадаю и вы начинаете встречаться, а Ёнджун даже не интересуется, где я и что со мной. — Я знаю, что… — Да заткнись ты нахуй! Ты ничего не знаешь! — Бомгю приближается к Субину и хватает его за воротник джинсовки, поднимая на ноги и не реагируя на просьбы Тэхёна успокоиться, — Если ты так уверен в своих знаниях, то объясни мне, почему он так поступил, м? Почему из-за него я валялся в ебучей больнице почти две недели без связи? Почему он ни разу, блять, за это время не написал ни одного сообщения, прекрасно зная, что я никогда так долго не находился без общения с ним? Почему он не искал меня? Почему просто не сказал прямо, что хочет расстаться? Бомгю смотрит прожигающе в глаза напротив, и у Субина пересыхает в горле. Он пытается найти ответ на каждый из вопросов, но не может выдавить и слова. Не знает. Ёнджун избегал темы отношений с Бомгю, и все, что Субину было известно — то, что старший давно остыл, а Бомгю отчаянно и безуспешно пытался эти отношения поддерживать. — Так я и думал, — Бомгю горько усмехается и отпускает чужой воротник, садясь обратно на диван и доставая из пачки сигарету, — Поэтому не надо говорить, что ты знаешь и понимаешь. Ты просто стал новой забавой Ёнджуна, не рассчитывай на большее. — Всё не так, — Субин поджигает сигарету Бомгю своей зажигалкой, когда возвращается на диван, и сочувственно смотрит на его лицо, а младший затягивается и вновь кратко смеется. — Не так? Где же был твой ненаглядный парень, когда ты валялся, накаченный наркотой, и смотрел, как трахают твоего друга? — Бомгю, хватит, — Тэхён повышает голос и сжимает плечо Чхве, вынуждая его перевести взгляд на себя, — Ты перегибаешь. Субин не виноват. — В ту ночь Ёнджун ни о чем не знал. Я соврал ему о своем местоположении, — Все же отвечает Субин. Бомгю делает глубокую затяжку и выдыхает, откидываясь на спинку дивана. — Ёнджун избегал все мои попытки поговорить о тебе. Перед тем, как мы начали встречаться, он сказал, что между вами все кончено, — Он тушит сигарету и вновь смотрит на Бомгю, — Я бы никогда не вступил в отношения с человеком, который занят. — Мне плевать. — Ёнджун натворил много хуйни по отношению к тебе, и ты этого не заслуживал. Ничто не может оправдать все его действия и… бездействие, когда ты перестал выходить на связь, тоже, — Субин вздыхает, — Я не знаю, смог бы я полюбить его, если бы знал заранее, сколько боли он тебе причинил, но Бомгю, сейчас я правда люблю его. И стараюсь верить в то, что это взаимно. Бомгю молчит несколько минут, но они тянутся настолько долго, что кажется, будто проходит целая вечность. Тэхён ничего не говорит, искоса поглядывая то на одного Чхве, то на другого, поджимая увлажненные бальзамом губы и думая о чем-то сосредоточенно и размыто одновременно. Бомгю встает с дивана и тушит окурок об бортик пепельницы, стоящей на небольшом столике напротив. — Выйду подышать. Бросает коротко и тут же выходит за массивную гаражную дверь, позволяя Субину тяжело выдохнуть в унисон с Тэхёном. — Полагаю, на сегодня репетиция отменяется? — Старший кивает в сторону своей гитары и Тэхён прикрывает веки. — Ему нужно время, Бин-а. Он знает, что ты не виноват, но злится из-за всей этой ситуации. Ёнджун очень травмировал Бомгю. — Я не обвиняю его, наоборот, — Субин рассматривает свои пальцы, перебирающие край джинсовой куртки, — Мне стыдно перед ним, будто я сильно провинился. — Ты не виноват в том, что выбрал Ёнджуна. Ты ничего не знал, — Тэхён аккуратно кладет ладонь на чужое плечо и, задумавшись ненадолго, продолжает, — Но Субин, ты уверен, что он правда любит тебя? Не боишься, что будет, как с Бомгю? — Мне почему-то очень хочется ему верить. Не знаю, — Вновь тяжелый вздох, — Я почему-то не сомневаюсь в том, что у нас все взаимно. — Хорошо, если так. Бомгю успокоится и сможет принять это, я уверен, а потом вы поладите. — Надеюсь, — Демонстрирует ямочки на щеках, слабо улыбаясь, — Я рад, что он появился у тебя. — О чем ты? — Тэхён непонимающе вскидывает бровь, когда замечает во взгляде Субина эти «знающие» искорки. — Да брось, — Он усмехается, — Очевидно, что вы вместе. — Мы не встречаемся. — Я видел, как вы держались за руки. — И что? — Еще скажи, что целуетесь время от времени, а по праздникам трахаетесь, но «нет, Бин-а, мы не встречаемся», — Дразнит старший, забавно делая голос выше на несколько октав, на что Тэхён закатывает глаза. — Мы не… не трахаемся. — Целуетесь? — Это было всего несколько раз, но это не делает из нас пару. — А что тогда? Друзья с привилегиями? — Хватит нести чепуху, — Тэхён слабо шлепает Субина по плечу, которое пару секунд назад заботливо поглаживал. — А если серьезно, — Чхве продолжает, прекратив смеяться, — Он тебе нравится? Просто… давно не видел тебя таким улыбчивым. Ты каждый раз такой ослепительно яркий, когда мы видимся. — Сложно сказать, — Теперь черед Тэхёна тяжело вздыхать, — Такое чувство, будто в этих наших действиях есть взаимовыгода. Мы никогда не обсуждали статус наших отношений, просто делали то, что хотели… Он мне нравится, да, но я не стану говорить ему об этом, потому что это все только усложнит. — Я не понимаю. — Два месяца назад Бомгю впервые поцеловал меня. Тогда у него была сильная истерика и он видел во мне Ёнджуна, но мы это замяли, — Тэхён поясняет, нервно перебирая в пальцах зажигалку, которую в какой-то момент взял у Субина из рук, — Когда мы стали жить вместе, он часто обнимал меня во сне, и я никогда его не отталкивал. Тогда я думал, что просто хочу помочь ему, спасти от всего того, что он переживает, но потом понял, что он мне нравится. — Это тоже было из-за того, что он видел в тебе Ёнджуна? Я про объятия. — Не знаю, — Тэхён пожимает плечами, — Однажды он пришел с работы очень уставший, мы лежали на кровати и обнимались, а потом он просто… поцеловал меня. — И вы типа даже не обсудили это? — Нет, но периодически стали целоваться. И вся эта тактильность тоже… — Это какой-то пиздец. И в чем тут выгода? — Бомгю это помогает забыть о Ёнджуне, наверное, а я просто влюбился в него, так что довольствуюсь тем, что получаю. — Разве тебе не плохо от этого? Если он видит в тебе другого парня, или использует тебя, чтобы забыть о нем? Тэхён поджимает губы и вновь вздыхает. — Я же говорю, Бин-а, это сложно. — Вам надо это обсудить, Тэхён, — Серьезно произносит Субин, — Вдруг ты ошибаешься и на самом деле он тоже влюблен в тебя? — Влюбленность проходит, так что я это переживу. Глупо сидеть и строить ложные надежды, когда Бомгю только-только начал восстанавливаться и отпускать Ёнджуна. — Главное не делай себе хуже, ладно? Занимайтесь своими грязными делишками, если так нравится, но смотри, чтобы он не разбил тебя. Тэхён кивает. — Ну? Собираетесь учить меня играть, или так и будем сидеть без дела? — Бомгю шумно возвращается в гараж, хлопая дверью и недовольно бурча, на что Тэхён кидает Субину взгляд, который тот понимает как «я же говорил» и закатывает глаза, улыбаясь.

***

Когда парни возвращаются после трехчасовой репетиции, или, говоря прямо, нервотрепки из-за того, как тяжело Бомгю давались даже базовые аккорды, Тэхён долго принимает душ, а затем переодевается в домашнюю футболку и шорты до колен и проходит в комнату. Он улыбается, когда видит на матрасе посапывающего Чхве. Подходит ближе и накрывает его мягким пледом, невесомо гладя по волосам. Когда он собирается отстраниться, чтобы разместиться за барной стойкой и доделать работу за ноутбуком, Бомгю берет его за запястье и целует костяшки пальцев, приоткрыв оба глаза и сонно глядя на чужое улыбающееся лицо. — Я думал, что ты спишь. — Спал, пока ты не начал нежничать. Тэхён в ответ смеется и убирает руку, вновь намереваясь уйти. — Постой, — Бомгю опять обхватывает чужое запястье рукой, — Не полежишь со мной? — Нужно много чего доделать по работе. Я приду позже. — Пожалуйста? Кантэ, — Просит, надувая губы и меняя взгляд на щенячий. Однако этот невинный и жалобный образ никак не вяжется с тем, что Бомгю делает сразу после своей просьбы. Продолжая нежно касаться губами выпирающих косточек на тэхёновых пальцах, он доходит до фаланги указательного и помещает ее в рот, не отрывая взгляда от глаз младшего. Бомгю подключает язык к обжигающим губам, и проходится по основанию пальца, водит им по линии сгиба, по кутикуле, издавая при этом сводящие с ума слюнявые звуки. — Что ты делаешь? — А на что похоже? — Усмехается Бомгю, нехотя вытащив мокрый палец изо рта. Взгляд его настолько прямой и томный, что сконфуженному Тэхёну становится душно, — Давай продолжим? — Биджи. — Всего один раз, Тэхён. Мы ведь уже целовались. — Давай сначала поговорим об этом. — Если поговорим, то точно не продолжим, — Бомгю вновь смотрит своим умоляющим взглядом, принимая сидячее положение, и Тэхёну не остается ничего больше, кроме как сдаться. Несмотря на кучу противоречий в голове, невзирая на устойчивую мысль о том, что ему не нужно идти на поводу у желаний Бомгю и своих собственных, Кан стягивает со старшего одеяло и садится сверху, одной рукой взяв Бомгю за подбородок, а другой проскользнув под его футболку и пальцами нежно пересчитывая косточки на позвоночнике. Он целует чужие губы с безграничным желанием, сплетает языки, вкладывая в их синхронный танец все свои невысказанные чувства, и отстраняется только на несколько секунд, чтобы перевести дух. Тэхён сжимает заднюю часть чужой тонкой шеи своими длинными и прохладными пальцами, вновь приближаясь к необходимым губам, и буквально теряет голову, когда Бомгю рвано стонет в поцелуй и оставляет на тэхёновых увлажненных губах слабые, но жадные укусы. Убрав руку с подбородка старшего, Кан ладонью несильно толкает Бомгю в грудь, вынуждая его откинуться на мягкие подушки, уложенные на матрасе, и Тэхён задерживает взгляд на его темных, искрящихся алым пламенем глазах, поражаясь тому, насколько красива эта еще неизведанная сторона старшего. Бомгю так многогранен. Всего за пару месяцев из депрессивного, неуверенного в себе, забитого и грустного мальчика он превратился в такого сильного, имеющего характер и острый язык парня. А теперь еще лежит под Тэхёном, глядя так страстно и просяще, что у младшего не хватает кислорода в легких. Тэхён разбрасывает нежные поцелуи на чужом подбородке, линии челюсти, за ухом, наслаждаясь хриплыми стонами и практически бессвязными «не останавливайся» и «продолжай», затем спускается к шее, смешивая язык с увлажненными губами и создавая своеобразный вакуум, отчего Бомгю откидывает голову назад и закусывает свои припухшие губы, добавляя к стонам шипение от излишней чувствительности. Тэхён чувствует на языке горечь цветочного парфюма, когда прикусывает тонкую кожу под ухом и оставляет почти незаметный засос, на что Бомгю жалобно хнычет, пальцами цепляясь за края тэхёновой растянутой футболки. Кан отстраняется, снимает вещь через голову и вновь склоняется к манящим ключицам старшего, выглядывающим из-под его футболки, но Бомгю выставляет ладонь вперед, горячими пальцами нежно касаясь чужой кожи на груди. — Подожди, — Контролируя сбитое дыхание произносит он полушепотом, — Хочу насладиться зрелищем. Тэхён усмехается и подается назад, глядя на изучающие каждый его мускул глаза напротив. Бомгю смотрит на тэхёнов пресс, на его сильные руки, на аккуратную талию с бесконечным интересом, словно не занимался этим последние несколько месяцев, когда тот в очередной раз позволял себе выходить из душа в одном только полотенце. Но сейчас Бомгю наслаждается, рассматривая каждый миллиметр чужого торса вполне законно, а не искоса, стараясь быть незамеченным. Сейчас Бомгю хочет, чтобы Тэхён видел его взгляд. Голодный, желающий, требовательный. — Может быть и мне окажешь такую честь? — Спрашивает Кан, усмехаясь и взглядом указывая на чужую футболку. Чхве фыркает, недовольный тем, что его так бессовестно отвлекли от разглядывания, но все же стягивает с себя вещь, кладя ее рядом с тэхёновой. Тэхён впивается в ключицы Бомгю губами и языком, оставляя после себя влажные следы, затем спускается ниже, к его груди, обводит языком сжавшиеся соски, водит круги по ареолам, заставляя Бомгю, как котенка, выпускать когти и осторожно царапать тэхёнов напряженный пресс, отчего по спине младшего бегут мурашки. Нетерпеливый Бомгю пальцами цепляет резинку домашних шорт Кана, и Тэхён, в который раз усмехаясь такому нуждающемся виду старшего, неторопливо стягивает с себя ненавистную сейчас для Бомгю ткань. — Я не понимаю, ты везде такой идеальный? — Закусив губу, спрашивает Бомгю, вылезая из-под Тэхёна и становясь на четвереньки. Тэхён в ответ только хмыкает, а старший, невинно хлопая глазами, опирается ладонями на его колени и приближается к уже возбужденному члену. Он проводит языком по головке совсем невесомо и еле касаясь, будто пробуя на вкус, но Тэхён уже выгибает спину и зарывается одной рукой в мягкие каштановые волосы, нежно массируя кожу головы подушечками пальцев. Бомгю, решив действовать смелее, так как сам изнемогает от возбуждения и желания, обхватывает головку губами полностью, заключая ее в вакуум и дразняще не позволяя языку касаться чувствительной и истекающей смазкой плоти. Он смотрит на Тэхёна снизу вверх, и младший надавливает пальцами на его затылок, безмолвно прося о продолжении, на что Бомгю сжимает чужие колени теплыми пальцами и давит кончиком языка на уретру. — Если будешь дразнить меня, то я отыграюсь, — Шутливо грозит Кан, свободной рукой касаясь нежной щеки старшего и поглаживая его скулу большим пальцем. Бомгю не отстраняется, чтобы ответить, только мычит что-то невнятное, и помещает член глубже в рот, останавливаясь где-то на середине основания. Когда Бомгю прекращает играться и испытывать тэхёново терпение, он все же подключает язык, двигая головой вверх и вниз и набирая темп. Тэхён не мешает ему, направляя руками, не старается насадить глубже, чем Бомгю может принять, позволяя ему привыкнуть и не травмировать горло. Глаза Чхве застилает пелена хрустальных слез при смене темпа с медленного и размеренного на чуть более быстрый, в попытках дойти до основания, взять настолько глубоко, насколько может позволить непривыкшее к размеру горло, уткнуться носом в пах. И от этого Тэхёну хочется в прямом смысле умереть. От беспощадно обжигающего языка и потрескавшихся пухлых губ на каждой венке, от вида такого старательного и заплаканного Бомгю, от его красных щек, влажных от пота волос, нежной кожи, всех тех ощущений, которые Бомгю дарит младшему со всем своим упорством и страстью. Тэхён уже не может сдерживаться, хрипло срывая имя Бомгю со своих уст, мешая его с глухими стонами, и старший, похоже, понимает это, а потому отстраняется, умоляюще глядя в чужие полуприкрытые глаза. — Не хочу так заканчивать, — Отдышавшись, шепчет он и снимает с себя домашние штаны, неловко путаясь в ткани. Тэхён бережно помогает Чхве лечь на спину, и стаскивает с его худых бедер и изящных ног заметно намокшие от естественной смазки трусы, а затем останавливается на несколько секунд, наслаждаясь видом такого нуждающегося, красивого, совершенно обнаженного и естественного Бомгю. Такого желающего и желанного одновременно, отчаянно требующего его прикосновений, его внимания, его рук и его поцелуев. — Биджи, ты точно хочешь так далеко заходить? — Я только что отсосал тебе. Тэхён мягко смеется и оставляет легкий поцелуй на его лбу, а Бомгю, поежившись, но не переставая улыбаться, лезет под подушку, вручая младшему баночку смазки. Кан усмехается и изгибает бровь. — Ты подготовился. — Я слишком долго терпел. — Даже так? Бомгю не отвечает, лишь раздвигает тонкие ноги, приглашая младшего действовать, и Тэхён не медлит: откручивает податливую крышечку банки, набирает приличное количество смазки, и массирующе касается промежности, второй рукой обхватив твердый ствол члена старшего и начав медленно двигать ладонью вверх и вниз, чем вынуждает чувствительного Бомгю снова кусать истерзанные поцелуями губы и откидывать голову назад в наслаждении. Тэхён осторожно вводит один палец внутрь, ощущая сжимающиеся вокруг него теплые стенки, и тут же добавляет второй, растягивая тугое отверстие медленными и аккуратными движениями. Бомгю сжимается, рвано выдыхает и изгибает спину, вжимаясь пальцами в тонкую простынь, и Тэхён склоняется к его лицу, чтобы своими губами поймать каждый негромкий стон, слетающий с уст старшего. Он целует лениво и нежно, растворяясь в Бомгю безвозвратно, пока продолжает активнее двигать пальцами внутри пульсирующей и горячей промежности. Бомгю поджимает ноги, когда Кан вводит фалангу третьего пальца, и больно кусает тэхёнову нижнюю губу, тут же зализывая маленькую каплю крови, будто извиняясь за неосторожное действие. Большим пальцем Тэхён водит круги по набухшей головке члена старшего, ладонью сжимает основание, надавливает на уретральную ямочку, и проглатывает жалобный скулеж Бомгю, который уже на грани, но старается держаться ради того, чтобы почувствовать Тэхёна полноценно. Чхве обхватывает руками тэхёнову шею и кусает мочку его уха, сводя с ума своим сбитым и обжигающим чувствительную кожу дыханием. — Хватит уже, — Нетерпеливо шепчет, утыкаясь носом куда-то в чужие ключицы и вбирая в ноздри запах фруктового геля для душа. Тэхён со всей осторожностью вынимает из растянутого Бомгю свои пальцы, и вытирает их о собственные ноги. Он подползает ближе и берет старшего за икры, притягивая к себе вплотную и оборачивая его ноги вокруг своей спины. Бомгю смотрит на лицо младшего и рвано вздыхает, восхищаясь тому, как сексуально и властно он сейчас выглядит: все еще мокрые после душа серебристые волосы с отросшими корнями, карие потемневшие глаза, сведенные брови и приоткрытый рот. А еще капли пота, сверкающие на лбу и под носом от слишком высокой температуры в комнате. Его напряженные мышцы, сильные руки, которые с такой легкостью и нежностью касаются каждого участка тела Бомгю, его вздымающаяся от неровного дыхания грудь — все это сводит Чхве с ума. Вот только как Бомгю ни старается, пока Тэхён входит в его промежность своим предварительно смазанным членом, пока он застывает на несколько секунд, оказавшись внутри наполовину, пока углубляется до самого основания и сжимает в длинных пальцах короткие каштановые волосы, пока он вновь тянется к опухшим губам за нежным поцелуем и хрипло стонет, он не может развидеть в нем Ёнджуна. Бомгю знает и понимает, что сейчас им овладевает другой человек. Он знает, что все эти рваные вздохи Бомгю слышит от Тэхёна, от своего недавно обретенного друга, некогда соседа по больничной палате, а теперь соседа по квартире, он понимает, что это не Ёнджун так нежно и заботливо делает каждое свое действие, боясь навредить и ранить, и не Ёнджун осторожно придерживает его за талию, пока набирает темп и несильно двигает бедрами, толкаясь в податливое тело. Но все равно Бомгю хочет, чтобы это был он. Ёнджун, а не Тэхён. Младший набирает темп и до конца входит в Чхве, толкаясь в простату и срывая с его губ отчаянные стоны. Бомгю извивается под Тэхёном, руками хаотично блуждая то по постели, то по напряженным запястьям младшего, ища какую-то опору, будто вот-вот упадет. Спустя несколько резких и динамичных толчков с очередным попаданием по комку нервов, Бомгю несдержанно кончает с помощью тэхёновой ладони, быстро стимулирующей его член, и сам Тэхён не может больше терпеть, изливаясь внутрь тугих стенок и смешивая глухой стон с рваным выдохом. — Бомгю, — Кан роняет имя своего партнера, выходя из его промежности, стискивая пальцами худые плечи и глядя на его отчего-то потускневшее и заплаканное лицо, — Тебе больно? Я сделал что-то не так? Бомгю и сам не заметил, как начал плакать. Он переводит замыленный взгляд на Тэхёна, а осознание больно ударяет в голову и пронзает сердце тысячью заточенных ножей. Бомгю переспал с ним, думая о Ёнджуне. Слезы бесконтрольно сыпятся из глаз и Бомгю кривится, несдержанно хныча, на что Тэхён с явным беспокойством и замешательством быстро вытирает испачканные в сперме руки полотенцем, оставленным после душа на стуле, и берет лицо Бомгю в свои ладони, озадаченно глядя в покрасневшие глаза. — Что такое? Скажи мне, Биджи, я тебя поранил? Бомгю мотает головой, не прекращая звучно плакать, а Тэхён сцеловывает соленые слезы с его розовых щек и губ. — Я здесь, слышишь меня? Все хорошо. Бомгю вновь качает головой и ладонями пытается оттолкнуть от себя Кана, а он не сопротивляется и послушно отстраняется, сведя брови к переносице и непонимающе глядя на плачущего друга. — Я ненавижу себя, — Сквозь хныканье Бомгю кое-как связывает эту фразу, продолжая толкать уже воздух, но Кан перехватывает кисти его рук и большими пальцами поглаживает мягкую кожу, — Прекрати! Не трогай меня, Тэхён. — Прошу, Бомгю, просто объясни. — Нет, я не могу! Бомгю отползает к стене и прикрывает голое тело одеялом, закрывая лицо ладонями и продолжая надрывисто и громко плакать, параллельно повторяя что-то неразборчивое. Тэхён приближается и осторожно кладет руку на голову Чхве, нежно и невесомо проводя по его волосам. — Давай сходим в душ, — Мягко предлагает он, — Я помогу тебе помыться, хорошо? Но рыдания Бомгю после этих слов становятся сильнее и громче, отчего Тэхён совсем теряет понимание происходящего. — Бомгю, пожалуйста. — Прости меня, — Он убирает ладони от лица и переводит взгляд на тэхёново озадаченное лицо, дрожащими губами пытаясь озвучить извинение как можно спокойнее. — Я ни в чем тебя не виню, за что ты извиняешься? Бомгю не отвечает, только притягивает колени, укрытые одеялом, к своей груди и утыкается в них носом, продолжая отчаянно плакать, надрывая воспаленное горло. Тэхён мягко гладит его по волосам, шее и спине, пока не придвигается еще ближе, заключая в объятия. Он больше ничего не говорит, ни о чем не спрашивает, давая Бомгю время, чтобы выплакать все накопленное и успокоиться. Они сидят так минут пятнадцать, пока плечи Чхве не перестают трястись под нежной ладонью Тэхёна и он не поднимает голову вверх, шмыгая носом. Тэхён тут же переводит внимание на его заплаканное лицо и бережно целует в лоб, перемещая одну руку на щеку и стирая оставшиеся стекающие слезы. — Прости меня. — Бомгю. — Нет, Тэхён, я правда поступил ужасно, — Хрипло говорит он, поджимая все еще трясущиеся губы, — Я сам начал все это еще тогда, два месяца назад. — Ты говоришь о наших отношениях? — Да. Ты был прав, нужно было сначала поговорить об этом, но я знал, к чему это приведет, мне не хотелось все потерять. Это так сложно, Тэхён, я ничего не понимаю. — Я знаю, Биджи, — Тэхён мягко улыбается и оставляет нежный поцелуй на макушке старшего, — Я тоже запутался, но это не значит, что кто-то из нас в чем-то виноват. — Как раз ты ни в чем не виноват, а вот моей вины слишком много, — Бомгю снова шмыгает сопливым носом и утыкается в тэхёнову грудь, не в силах и дальше смотреть в его глаза. В слишком добрые, искренние и влюбленные глаза. Совсем не такие, как у Бомгю, — Каждый раз, когда я целовал тебя, внутри меня что-то ломалось, но я все равно продолжал это делать. Когда обнимал тебя, брал за руку, позволял тебе проявлять ко мне всю ту же заботу и тактильность… Я думал, что смогу забыть о нем, — Сдерживает очередной рвущийся наружу поток слез и жмурится, — Я внушил себе, что он в прошлом. Что я больше не люблю его. Но это не помогло. Я просто использовал тебя, и я так себя за это ненавижу. — Тише, Биджи, все хорошо, — Тэхён и сам готов заплакать. Правда слишком сильно ранит, даже несмотря на то, что Кан и без откровений Бомгю обо всем знал, — Ты ведь делал это не специально. — Ты прав. Я так же пытался внушить себе, что ты нравишься мне, но это невозможно. Я правда думал, что если пересплю с тобой, то перестану так много думать о Ёнджуне, перестану сравнивать все твои прикосновения, поцелуи и действия с его, но нет, Тэхён. Мне так противно от себя. Так противно от того, что я играл с твоими чувствами, заглушая свои, — Бомгю снова надрывисто плачет и младший заботливо гладит его по вздымающейся спине, — Ты был так добр ко мне. Ты заботился, интересовался, помогал мне во многом, а я просто взял и повел себя, как мудак. Я вообще не заслуживаю всего того, что ты мне даешь. — Нет, Биджи, — Тэхён кратко вздыхает, — Посмотри на меня, — Он дожидается, пока Бомгю нехотя поднимет голову и несколько секунд смотрит в его глаза, — Все это ты заслуживаешь, слышишь? Хорошее отношение к себе, заботу, нежность, любовь. Ты всего этого достоин, даже не смей думать иначе. Бомгю всхлипывает, а его губы неистово дрожат, когда он проглатывает очередные слезы и не отводит взгляда от внимательных глаз младшего. — Ты мне нравишься, Бомгю. Я и так понимал, что ты не сможешь взять и резко переключиться на другого человека, поэтому никогда не поднимал эту тему, — Признается он, с трудом даря своему лицу мягкую улыбку, — Но это не значит, что я откажусь от своих чувств. Я все равно буду продолжать делать все то, что делал, потому что ты важен для меня. И я хочу помочь тебе. — Почему? Как я вообще могу нравится такому, как ты? — Потому что ты не видишь себя моими глазами. Ты интересный, удивительный, веселый, очень милый и красивый, а когда ты смеешься, то внутри меня будто распускаются сотни самых-самых красивых цветов. Я очень люблю слышать твой смех, Бомгю. Ты очень чуткий, с тобой всегда есть о чем поговорить, ты внимательный, разносторонний и добрый. — Это ведь не так. Почему ты говоришь это после того, как я тебя… — Это так, — Перебивает Тэхён, чувствуя скатывающуюся по щеке слезу, — Просто все это в тебе заглушили. Заглушил Ёнджун. А я замечаю в тебе все эти качества, поэтому и влюбляюсь все сильнее. — Пожалуйста, Кантэ, просто перестань… Я не смогу дать тебе того, что даешь мне ты, — Бомгю вздыхает и отворачивается, стирая тыльной стороной ладони застывшие на ресницах слезинки. — Я и не прошу об этом. Мне достаточно того, что ты останешься рядом, — Тэхён прижимает Бомгю к себе, вынуждая его снова уткнуться носом в грудь, — Не вини себя, пожалуйста. Я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу. Запишемся к психологу, будем говорить о том, что тебя тревожит хоть ночи напролет. Я буду рядом, Биджи, обещаю. — Мне так жаль. — Не о чем жалеть, Бомгю. Ты не виноват. Мы справимся. Это «мы» звучит эхом в голове Бомгю и в тэхёновых объятиях, и в душе после того, как он успокаивается и все же позволяет младшему отмыть себя, и в кровати при попытке уснуть, и даже на следующее утро. Ёнджун ни разу не говорил о них двоих, как об одном целом.