Над пересмешником

      В сладкое утро Чонгука бесцеремонно ворвался телефонный звонок. Парень повошкался, сбросив вызов один, два, три раза подряд. Но настойчивый сигнал мобильного вновь и вновь монотонно сверлил ухо.       Сдавшись на пятый раз, Чонгук на ощупь нащупал у стены ненавистный сотовый, и ответил, не разлепляя век, словно боялся спугнуть остатки дрёмы: — Алло?..       В ответ Чимин услышал хриплый, сонный бас, и в голосе его заиграли смешинки. — Подъём, соня! На дворе уже день!       Чонгук приоткрыл один глаз и скользнул взглядом по экрану. Полдень.       Он зевнул, растягивая гласные: — Чего тебе, сталкер? Неужели нельзя поспать в законный выходной? — Нет. — Это кто сказал? — Я, — расхохотался Чимин в трубку. — То, что отменили занятия, вовсе не означает, что нужно проспать остаток дня. Давай, поднимай свою пятую точку, ты мне нужен.       Чонгук устало вздохнул и перевернулся на другой бок. — Господи, зачем? — Подсказка: я, моя семья, кинотеатр, боулинг, парк аттракционов. Намёк понял? — Чего?.. — Того, — Чимин шумно засопел в трубку. — Собирайся, едешь с нами. Не дам я тебе киснуть в одиночестве, тем более прекрасно знаю, что твои родаки снова на работе. А так хоть развеешься с моими. У тебя, кстати, ровно час. Если не успеешь или решишь слиться, лично приду и вытащу тебя из кровати за шкирку. А ты знаешь, я на такое способен.       Чонгук закатил глаза, мысленно проклиная свою судьбу. — Ладно, уговорил. Пойду собираться, раз уж ты так грозишься заявиться. — Отлично! — Чимин ликовал. — Если что, мы на белой «Крете», подойдешь к ней. До встречи! — И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.       Чонгук, прокрутив в голове этот сумбурный диалог, наконец, распахнул глаза. Уставившись в безмолвный белый потолок, он пробормотал вслух: «И как меня вообще угораздило согласиться? Что за колдовство применил этот Пак, что я так легко сдался?       Ладно, надо собираться, а то ведь и правда заявится. А дома грязно…».       С ленью поднимаясь с постели, Чон, направляясь в ванну, по привычке, заглянул в комнату папы. Естественно, там было пусто. Аккуратно заправленная постель, на прикроватной тумбочке — пузырьки со снотворным, ставшие неизменными спутниками последних трёх лет. Бессонница терзала мужчину тревожными мыслями, которыми он никогда не делился с сыном.       В ванной Чон управился быстро, потратив от силы минут пять. Позавтракав вчерашними объедками, которые папа так и не осилил на работе, он вышел на улицу в назначенное время. На нём были оливковые брюки из секонд-хенда, хранящие запах чужой жизни, и чёрная вязаная кофта, оставшаяся от деда. Завершал образ длинный пуховик и безымянные кроссовки.       Во дворе омегу уже ожидала машина. Чимин, высунув лицо в опущенное стекло заднего ряда, махал рукой, излучая небывалую радостью. — Эй, Чон, сюда!       Чонгук сглотнул, пытаясь предугадать, что его ждёт. Пак распахнул дверь и шумно скомандовал: — Давай, здоровяк, залезай!       В кругу незнакомых взрослых Чонгук в миг почувствовал себя не в своей тарелке. Смятение пыталось сковать его движения. — Всем здравствуйте, — тихо произнёс он, закрывая дверь и устраиваясь поудобнее.       Оба взрослых обернулись, одарив юношу добродушными улыбками. — Здравствуй, — первым подал голос папа Чимина. — Ты Чонгук, верно? — Чимин много о тебе рассказывал, — подхватил разговор мистер Пак.       Чонгук смутился ещё больше. — Много рассказал? — Вы, значит, сидите за одной партой? Что скажешь, наш сын делает успехи?       Бросив взгляд на сталкера, Чонгук ответил, помедлив: — Ну… думаю, он умнее всех в классе. Правда, у нас такая школа… умников не особо жалуют. Но Чимин — душа компании, он это сразу показал. — Ну да, ну да, — засмущался Чимин. — Поэтому-то мне Рони вчера в глаз и заехал. Вон, смотри, теперь недели две буду с гримом ходить. Папа всё утро над моим синяком колдовал. Хотел, правда, ещё с директором связаться по поводу нашей с Рони драки, но я его отговорил. Можно сказать, я получил за дело. — Хорошо, кстати, удалось скрыть синяк, — заметил Чонгук, слегка приподняв уголок губы в улыбке. — Это потому что папа профессиональный гримёр. Видел бы ты, сколько у него разных прибамбасов. Он и нос второй может человеку приделать, и рот, и уши. Даже не отличишь, где настоящий, а где подделка. — Охотно верю, — поддакнул омега, сжимая ладони между коленками. Он стеснялся, и смотрел на всех так, будто его против воли загнали в угол.       Не подозревая, какую бурю он сейчас вызовет, глава семьи Пак небрежно подбросил дровишек в догорающий костёр напряжения: — Итак, Чонгук. — Да?.. — в голосе омеги прозвучала настороженность. — Твои родители в курсе, что ты проведёшь день с нами? Может, стоит позвонить им?       В животе Чонгука от волнения закружился водоворот. Он умолчал об этой поездке. Зачем тревожить папу по пустякам, когда тот и так занят работой? — Не стоит, я предупредил, что буду с вами. Никто не возражал, честно.       Родители Чимина обменялись красноречивыми взглядами. — Вот и отлично, — заключил мужчина, отворачиваясь. — Тогда пристегивайтесь. Нам ещё нужно выкупить билеты.       Отъехав на приличное расстояние от дома, глава семейства Пак неожиданно свернул к придорожному авто-кафе. Здесь не нужно было покидать салон: достаточно опустить стекло и озвучить заказ диспетчеру. — Мальчики, хотите чего-нибудь перекусить? — обернулся отец с заботливой улыбкой.       Чимин задумчиво почесал подбородок. — Да. Хочу кофе с карамельным сиропом и круассан с шоколадной начинкой. А ты, Чонгук? Будешь кофе? Не волнуйся, он не горький.       Чонгук, всё ещё находящийся под впечатлением от внезапной поездки, просто Чимину кивнул. Он чувствовал себя немного зажатым, поэтому не смог вымолвить и слова. Впрочим, все всё понимали, так что добродушный Чимин сделал это за него: — Закажи ещё один кофе. И… — он замялся, — круассан, только с яблочной начинкой.       Мистер Пак кивнул. Затем опустил стекло для заказа.       После перекуса атмосфера в машине немного улучшилась.

.......✎

      После кинотеатра и недолгой игры в боулинг мужчина повёз всех в «Лотте Ворлд». Этот парк развлечений стал для семьи Пак местом примирения, куда Чимин выпросил родителей приехать, дабы утолить обиду, поселившуюся в нём из-за переезда. Парень противился всему: новой школе, новым лицам. Но Чонгук… С ним он нашёл нечто общее. И теперь, как бы ни звала омегу ностальгия по пусанским друзьям, оставить Чонгука значило предать надежду, которую Чон в него вложил. Пак обещал научить его играть на гитаре, и слово его — закон. Парень и дальше намеревался хранить себе верность.       Омеги несколько раз неслись по рельсам американских горок, пачкались сладким мороженым, кривлялись в фотобудке, пряча лица под всеразличными масками, а затем, отпущенные на волю родителями Чимина, скользили по льду катка под открытым небом. Взрослые оставили детей наедине, чтобы уделить время друг другу. Чонгук не лукавил насчёт коньков. Его ноги жили своей жизнью, разъезжаясь в разные стороны, вызывая у Чимина приступы неконтролируемого смеха. Но это был смех товарищеский, далёкий от издевательского хохота. Чимину нравилось наблюдать, как Чонгук, раз за разом, упрямо поднимался после падений. В каждом его движении читалась сила воли, некий стальной стержень внутри. — Прости, но когда ты падаешь, у тебя такое забавное выражение лица, — выпалил Пак, уперев руки в колени. Его дыхание сбилось, а взгляд не отрывался от Чонгука, который, превозмогая усталость, снова вставал на коньки. — Ха-ха-ха, как остроумно, — передразнил парень, бросив на сталкера странный взгляд. — А что ты скажешь на э́то?       С этими словами он сорвался с места, ринувшись к Чимину со всех ног. Кровь ударила в голову. Пак почувствовал, как в нём просыпается азарт. Тот самый, долгожданный азарт, которого ему в общении с Чонгуком не хватало.       Оттолкнувшись коньками ото льда, Чимин рванул вперёд. Он радовался, как ребёнок, слыша, как искренне смеётся позади него Чонгук. Но не успел Пак и три шага сделать, как почувствовал руку, вцепившуюся в его бордовый кардиган. Баланс потерян, и вот он уже летит вперёд, а Чонгук следом за ним.       Оказавшись на льду, Чонгук придавил сталкера своим телом и Чимин лишь теперь ощутил, насколько этот с виду хилый парень оказался тяжёлым. Он попытался перевернуться с живота на спину, а когда ему это удалось, его взгляд и взгляд Чонгука встретились. Чон дышал так глубоко, так шумно, что его дыхание чувствовалось у Пака в носу. От омеги пахло старым залежавшемся свитером, свежим шампунем и кленовой начинкой мороженого.       И вдруг повеяло цветами. Каким-то нежным растением с тонким медовым ароматом. — Ты приятно пахнешь, — ни с того ни с сего ляпнул Чимин, как будто это самое важное, что нужно было сказать.       Фиолетового цвета зрачки Чонгука расширились, ноздри раздулись. Дышал он по-прежнему шумно. — Может, это от дедушки. Свитер когда-то был его.       Чимин пожал плечами. Он не знал, в свитере ли дело, но этот тонкий медовый запах в момент стал одним из его любимых.       Сердце колотилось как бешеное. Парни лежали на льду посреди толпы катающихся, но почему-то совсем не хотелось вставать, хотя их тела уже начинали мёрзнуть.       Но когда Чонгук услышал шёпот: «Это омеги там? Они что, несовершеннолетние? Куда родители смотрят?», он подскочил, как ошпаренный. Да и Чимин, если честно, тоже не горел желанием продолжать лежать под пристальными взглядами «ценителей морали».       Пока они отряхивались, то не смотрели друг другу в глаза. Неловкость повисла в воздухе, хотя ничего возмутительного не случилось. Просто дурачились и упали. Но шакалье общество уже почуяло неладное, они принялись смаковать увиденное, несмотря на то, что парни, будучи ещё юными омегами, не совсем понимали причину осуждения.       Да и рано им было забивать этим голову.       Их неловкую паузу развеял знакомый Паку голос: — Чимин? Это правда ты?       Когда Чимин обернулся, то увидел высокую фигуру, стремительно приближающуюся к ним. Когда парень остановился и сорвал с лица балаклаву, Пак узнал Джуна. Того самого Джуна из ансамбля. — Джун? — искреннее удивился Чимин. — Ты здесь откуда?       Он подкатился к Паку, и они обнялись крепко, по-дружески, словно годы разлуки отделили их друг от друга. В объятиях Джуна было тепло и надёжно. Его сожжёные краской жёлтые волосы, казалось, стали короче на полсантиметра с их последней встречи. Теперь он напоминал яркий одуванчик, который жаль было срывать. Серый спортивный костюм с лампасами обтягивал его широкие плечи, а за спиной висел тонкий рюкзак, наверняка набитый сменной обувью. — Мы с Жуком часто гоняем тут на коньках. Правда, он переборщил с газировкой и теперь бегает в туалет каждые пять минут. А, вот и он, кстати, засранец.       Джун, завидев друга, махнул тому рукой. Вскоре к ним подкатился высокий, излучающий уверенность и добродушие, альфа. Его густые, тёмно-каштановые волосы, слегка растрёпанные ветром, ниспадали на лоб небрежными волнами. Стрижка была простой, но стильной — что-то среднее между классической и чуть удлинённой сзади, позволяющей волосам игриво касаться воротника рубашки.       Глаза его, цвета густого утреннего тумана, в свете прожекторов казались серебристыми и немного отстранёнными. В них ощущалась какая-то глубина, словно Жук видел что-то, недоступное остальным. Но стоило ему улыбнуться — а улыбался он постоянно — холодность взгляда таяла, как первый снег под солнцем. Улыбка у Жука была заразительной, широкой и искренней, обнажающей белоснежные зубы.       Одет он был в простую, но качественную одежду: потёртые джинсы идеально сидели на его длинных ногах, а синяя приталенная рубашка с закатанными рукавами подчёркивала его атлетическую фигуру альфы. На запястье виднелся кожаный браслет с надписью на Китайском, значение которой оставалось для многих загадкой. — Всем привет, — сказал он, почесав затылок. — Что-то мне совсем нехорошо. Походу, не стоило столько бесплатной газировки пить. Как говорится, дорвался до бесплатного.       Жук вдруг согнулся пополам, схватившись за живот. На лице его отразилась такая мучительная гримаса, словно внутри него вот-вот готовилось извергнуться что-то ужасное или… коричневое.       Чимин и Чонгук обменялись встревоженными взглядами. Но мучения Жука прошли так же внезапно, как и начались. Он выпрямился и заговорил первым, став, кажется, на целую голову выше всех: — Ты Чимин, да? — он протянул омеге руку для приветствия. — В прошлый раз ты так стремительно ушёл из кафе. Руку, кажется, поранил? Сейчас как? — Уже всё в порядке, — улыбнулся Пак в ответ, и они разомкнули рукопожатие. — А тебя зовут… — Тэхён. Но можешь звать меня Тэ. Или Жук. — А почему Жук? — неожиданно спросил Чонгук. Все взгляды тут же обратились к нему. Чонгук, смутившись, неуютно переступил с одного конька на другой, словно выдержать столько внимания разом было для него непосильной задачей.       Тэхён вздохнул и пояснил: — Жук, потому что в детстве я был тем ещё отчаянным парнем. Неуклюжий, вечно куда-то спешил. Поэтому друзья и прозвали меня Жуком. Да и мне нравится, если честно. Тэхён звучит слишком официально, а Тэ… слишком слащаво.       Чимин усмехнулся. Ему понравилось его объяснение. Простое и честное. Чонгук, в свою очередь, всё ещё выглядел немного потерянным, будто все говорили на каком-то другом языке. Вот Тэ и поспешил разрядить обстановку: — Что-то физиономии у вас, парни, больно кислые, — заметил Жук, стараясь говорить непринуждённо. — Не хотите сыграть в игру?       Джун оживился и выпрямился. — Точно! Давайте поиграем в «Лёд, лёд, замри!»? — Лёд, лёд, замри? — переспросил Чимин.       Тэхён кивнул. — Да, это что-то типа: «Чам-чам-чам», только правила немного иные. А суть игры такова: {Два игрока в коньках стоят лицом друг к другу. Один назначается «Ведущим», другой — «Отвечающим». Ведущий произносит «Лёд, лёд, замри!» и быстро делает одно из четырёх движений рукой: Поднимает руку вверх; Опускает руку вниз; Вытягивает руку влево; Вытягивает руку вправо. Одновременно с этим, Отвечающий должен попытаться НЕ повторить движение Ведущего головой. То есть, если Ведущий показал «Вверх», Отвечающий должен повернуть голову Вниз, Вправо или Влево}. — Интересно, — почесал подбородок Чимин, — для чего вообше нужно играть в эту игру на льду? — А это — отличный вопрос, — подхватил разговор Джун. — Проигравший должен будет выполнить ряд испытаний. — Каких? — насторожился Чонгук; затея с игрой уже казалась ему абсурдной.       Джун и Тэ посмотрели друг на друга с азартом. — Ну, например, — начал Джун, растягивая слова, — проигравший должен будет трижды объехать весь каток на одной ноге, держа в руках свои кроссовки. Представляете, как смешно будет выглядеть Чонгук, отчаянно балансируя на льду и при этом пытаясь не уронить обувку? — Джун рассмеялся, представляя эту картину.       Тэхён, поддержав друга, добавил: — Или, скажем, проигравший должен будет исполнить перед всеми посетителями катка песню « Psy — Gangnam Style», при этом одновременно выполняя синхронные движения из клипа.       Чонгук поморщился. Песня «Gangnam Style» была его личным кошмаром. Он предпочёл бы кататься на коньках на одной ноге с кроссовками, чем подвергать себя такому публичному позору.       Чимин, наблюдавший за развитием событий, хитро улыбнулся. Ему нравилась эта затея — непременно хотелось посмотреть на Чонгука, непривыкшего к подобным групповым играм. — А если я выиграю? — спросил Чонгук, пытаясь хотя бы немного уравновесить шансы. — Тогда ты станешь королём льда на сегодняшний вечер! — торжественно объявил Тэхён. — Все будут тебе подчиняться, и ты сможешь назначать любые задания остальным. Например, заставить Чимина исполнить сложный тройной аксель, или Джуна изобразить на льду грациозного лебедя.       Эта перспектива немного развеселила Чонгука. Управлять кем-то, хоть и на короткий срок, казалось заманчивой идеей. Но мысль о «Gangnam Style» всё ещё отчётливо витала в воздухе. — Ладно, согласен, — пробормотал Чонгук, решив рискнуть. — Но если я выиграю, то вы двое должны будете прокатиться вокруг катка, держась за руки и напевая песню, которую я выберу.       Джун и Тэхён переглянулись. Это условие показалось им вполне приемлемым. Они сами не прочь были хорошенько повеселиться. Однако одного парни не знали — кататься на коньках Чонгук совсем не умел.       Но об этом они узнали чуточку позже.       Когда все условия ещё раз были озвучены, игра началась. Тэхён, назначенный ведущим, встал напротив Чимина; его глаза блестели от предвкушения. — «Лёд, лёд, замри!» — прокричал он, резко поднимая руку вверх.       Чимин, быстро сообразив, наклонил голову вниз, избежав провала. Следующая попытка Тэхёна была направлена влево, Чимин ответил поворотом головы вправо. Игра шла с переменным успехом. Чимин, как оказалось, обладал хорошей реакцией и ловко уворачивался от движений Тэхёна. Правда, последнюю, пятую попытку, отразить не смог, чем и заработал себе один проигрыш.       Наконец, настала очередь Чонгука. Он с напряжением ждал свою игру с Джуном. — «Лёд, лёд, замри!» — раздалось громко.       Джун резко опустил руку вниз. Чонгук, чуть замешкавшись, повернул голову вправо. Но медлительность считалось стопроцентным проигрышем. — Проиграл! — обрадовался Джун и они с Жуком хлопнули в ладоши в знак победы. — Но у меня ещё пять попыток! — возмутился Чонгук, не поверив, что продул едва начав. — Это не имеет значения, — повернулся к нему Джун. — Игрок считается победителем, если все пять попыток были для него удачными. Чимин продержался до четвёртой попытки. Ты сдулся уже на первой. Так что не отлынивай, дружище. Сейчас мы быстренько придумаем для тебя заданице.       Чонгук фыркнул, но спорить не стал. Пять попыток, чтобы выиграть. И как он только мог продуть?..       Джун же, довольный победой, на пару с Жуком принялся придумывать задание для Чонгука. Он задумчиво почесал подбородок, крутясь на коньках на одном месте. И тут его осенило: — Точно! Ты и Чимин выполните задание вместе.       Омеги переглянулись. — И что нам надо будет сделать? — настороженно спросил Чонгук. Эта затея показалась ему спорной.       Закончив раскачиваться на месте, Джун заговорил: — Один из вас пусть изобразит пингвина, а другой пусть катит его по льду, держа за крылья. Понятно? — За «крылья», значит… за руки? — решил уточнить Чимин.       Джун пожал плечами: — За руки, за талию, как удобно. Главное, чтобы один катил другого. А кто из вас будет пингвином, можете решить сами. Но я бы выбрал Чонгука. Мне кажется, у него, и у пингвина есть некоторые сходства.       Чонгук фыркнул, после чего он и Чимин отошли немного в сторону, чтобы пошушукаться.       Пак начал разговор первым: — Слушай, ты неуклюжий. Может, тогда и будешь пингвином? Тебе, в отличие от меня, даже притворяться не надо.       Кончики ушей у Чонгука покраснели от услышанного. Слова Чимина, хоть и сказанные с явным сарказмом, задели за живое. Он прекрасно помнил о своём неумении кататься на коньках. Однако, спорить с Чимином не хотелось, особенно сейчас, когда на кону стояло нечто большее, чем просто дурацкое задание от Джуна. На кону стояла его честь и желание избежать позора от падения. — Ладно, — проворчал Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. — Я буду пингвином. Только, ради всего святого, не толкай слишком сильно, не хочу превратить свой нос в эскимо об этот треклятый лёд. — Буду нежнее нежного, — откликнулся Чимин с лукавой улыбкой. — Если уж мы упадём, то вместе, помнишь?       Чонгук чувствовал лёгкое раздражение от предстоящего испытания. Он не любил быть в центре внимания так открыто, как другие. И Пак прекрасно это знал, видел его гордость, за которой тот прятал свою уязвимость, свою беспомощность перед необходимостью делать то, чего он не хотел. Но ничего не поделаешь. Игра есть игра и правила диктуются не им.       Омеги вернулись к Джуну и Тэ. Чонгук старался сохранять максимально нейтральное выражение лица, чего нельзя было сказать о Чимине. — Ну что, готовы к испытанию? — спросил Джун, предвкушая зрелище.       Чимин кивнул: — Готовы.       Он подошёл к Чонгуку и, обхватив его сзади за талию, притворно изобразил, будто держит за «крылья». Чонгук с трудом сглотнул, ощутив сквозь толстую ткань свитера тепло чужих рук. Земля под ногами словно ушла из-под ног от этого внезапного прикосновения. Собрав остатки самообладания, он оттолкнулся и сделал несколько неуклюжих шагов, подражая походке пингвина, стараясь при этом не растерять остатки своего достоинства. Чимин начал легонько подталкивать его, заставляя скользить по зеркальной поверхности льда.       Смех раздавался со всех сторон. Тэхён, наблюдая за ними, едва сдерживал приступы хохота, а Джун, довольный эффектом, снимал всё на камеру.       Чонгук, пытаясь сохранить лицо, упорно продолжал неуклюже «передвигаться», словно настоящий пингвин. Он старался не обращать внимания на насмешки, сосредоточившись на своих действиях. Но это было не так-то просто. Лёд был скользким, и каждый шаг требовал огромных усилий. Несколько раз он почти упал, но Чимин, держащий его сзади за талию, не давал этому случиться. Тепло его омежьих рук проникало сквозь свитер, вызывая приятное чувство онемения и гору странного волнения. Чонгук чувствовал себя абсолютно беззащитным в этих руках, и это выводило его из себя. Он привык к самостоятельности, к тому, что один справляется со всеми препятствиями. А здесь… здесь он был совершенно беспомощен. И эта мысль его бесила. Он хотел вырваться, отстраниться, но что-то внутри его держало. Возможно, это было некое странное удовольствие от того, что Чимин заботится о нём, не даёт упасть. Или же это было обычное упрямство, желание доказать себе и всем остальным, что он способен выполнить задание в одиночку.       Однако это не было ему под силу.       Омеги продолжали нелепую ходьбу, привлекая всё больше внимания к себе. Смех окружающих смешивался с хрустальным звоном коньков. Завершив круг по ледяной арене, Чонгук, полный искренней гордости, восторженно выкрикнул, давая понять всем, что он справился с этим заданием: — Слушайте все, мы сделали это!       Обессиленный, но ликующий, он вскинул руки вверх. Чимин отпустил его талию, и Чонгук почувствовал лёгкую тень разочарования. Стремясь скрыть внезапно вспыхнувшее смущение, он поспешно отвернулся. Джун, заливаясь смехом, дружески похлопал новоиспеченного фигуриста по плечу: — Молодец, Чонгук! Ты лучший пингвин, которого мне довелось видеть!       Тэхён, не выдержав, вспыхнул смехом. Он приблизился, легко потрогав Чонгука за рукав, и прошептал: — Ты был невероятен. — Его взгляд был таким тёплым и добрым, отчего Чонгук неожиданно для себя улыбнулся ещё шире.       Затем он перевёл взгляд на Чимина. Тот откинул непослушную чёлку со лба привычным ему жестом руки. Лёгкий румянец тронул его щёки то ли от игры, то ли от прохладного встречного ветра, то ли от чего-то ещё. Капельки пота, поблёскивали на его лбу и изгибах шеи, выдавая недавнее напряжение. Но вопреки всему, в уголках губ Чимина играла довольная улыбка, а в глазах виднелась радость, говорящая о том, что, несмотря на усталость, он абсолютно счастлив. Чимин выглядел так, будто только что выиграл целую вселенную, и этот триумф отражался в каждой чёрточке его лица.       Когда их взгляды пересеклись, омеги улыбнулись друг другу.       Возможно, вся эта игра и не была так ужасна, как Чонгук себе ранее представлял. Возможно, было даже… приятно.