Над пересмешником

      Хосок проснулся, как всегда, с первыми лучами солнца. После утренней пробежки и освежающего душа, он присел на край кровати, не в силах оторвать взгляд от спящего Чимина. Тёмные волосы омеги, с белёсыми мелированными прядками, рассыпались по подушке, словно небо, усеянное звёздами. Пак спал так безмятежно, так тихо. Сердце альфы сжималось от мысли о скором расставании. Самолёт в Чикаго взлетал через два часа, и Хосок хотел успеть попрощаться с женихом.       Лёгким движением руки он коснулся щеки Чимина, проведя пальцами к мягким губам. Пак слегка поморщился, но тут же приоткрыл глаза — белые, словно снег. Альфа любил эти глаза больше всего на свете. Он наклонился и нежно поцеловал Чимина в лоб. — Прости, что разбудил.       Сонный взгляд Пака сфокусировался на альфе. — Который час? — Ещё совсем рано.       На лице Чимина тут же промелькнула тень тревоги. — Что-то случилось?       Хосок улыбнулся и заправил выбившуюся прядь за его ухо. — Мне нужно лететь в Чикаго. Заказчик попросил организовать выставку в честь его выхода на пенсию, через неделю. — И что нам делать? Мне собираться?       Хосок покачал головой. — Я не планировал брать тебя с собой. К тому же, помню, что ты не в восторге от моих рабочих поездок. Закончи дела здесь, в Сеуле, а потом возвращайся в Нью-Йорк. Тэхён и Джун хотели с тобой встретиться. — Думаю, надо написать им, извиниться за вчерашнее. — Так и сделай.       Чимин кивнул. Его обнажённые плечи, приоткрытые утренним светом, манили альфу бросить всё и остаться, любить Чимина так долго, как только возможно. Но он должен был уехать. Хосок обожал свою работу, она приносила не только удовольствие, но и отличный доход, позволяющий ему жить той жизнью, о которой он всегда мечтал.       Альфа встал с кровати, взял чемодан и обернулся. Чимин приподнялся на постели, откидывая чёлку со лба рукой. Его глаза были узкими. — Напиши, как приземлишься. — Обязательно.       Запечатлев на любимых губах прощальный поцелуй, Хосок вышел из отеля, оставив Чимина в номере одного.       Как только дверь за ним бесшумно закрылась, Пак схватил в руки мобильный. На часах высветилось предательское 6:20. Рано, невыносимо рано. Но разве это могло остановить его, одержимого лишь одной мыслью?       Он сорвался с постели, как ужаленный, и прильнул к окну. Проводил взглядом белый «Порше», скользнувший по улице и растворившийся за поворотом. И вместо тоскливого осознания расставания с женихом, в голове пульсировало лишь одно: увидеть Чонгука.       Вновь взглянув на время, Чимин пулей вылетел из спальни, оставив за собой вихрь смятых простыней и разбросанной накануне одежды. Тщательно вымылся, облачился в выглаженную голубую рубашку, и вчерашние брюки. Уложил волосы, дерзко открыв лоб. Не поскупился на парфюм, вылив на себя, казалось, целый флакон. Хотелось источать безупречность, быть неотразимым. И к девяти утра он был готов выпорхнуть из номера.       Всю дорогу в такси Чимина бросало то в жар, то в холод. Слова, которые он собирался сказать Чонгуку, никак не складывались в предложения. «Как дела?», «Отлично выглядишь», «Удалось ли осуществить мечту рок-звезды?». Боже, до чего идиотский вопрос! Чонгук работает в борделе явно не от избытка счастья и денег. «Не смей задавать ему этот вопрос, Чимин, слышишь?!» — твердил Пак себе.       Через двадцать минут такси домчало его до места назначения. Но увы, внутрь Чимина не пустили. Оказывается, «Эйфория» откроет двери для посетителей лишь в шесть вечера. Гневное ругательство сорвалось с его губ. Давно омегу так жёстко не обламывало.       Возвращаться в отель не хотелось. Что там делать? «Работать», — подсказало ему шестое чувство. Но Чимин отмахнулся. Он нашарил в кармане телефон и набросал сообщение Джуну и Тэ. От Тэхёна ответ прилетел почти мгновенно.       Тэхён: Если угостишь меня кофе, я, так уж и быть, выслушаю твои оправдания насчёт вчерашнего.       Чимин: Прости, знаю, я облажался. Оплачу всё, что захочешь.       Тэхён: Замётано. Лови адрес.

.......✎

      Чимин сидел напротив Тэхёна в его обожаемом кафе «Plant». Уютное местечко утопало в мягком утреннем свете, проникающем сквозь большие окна. Стены были выкрашены в спокойные кремовые тона, а мебель — в пастельные цвета, что создавало расслабляющую атмосферу. По периметру зала стояли удобные мягкие диваны и кресла, где можно было с комфортом расположиться с чашкой кофе или обедом. В это время в заведении почти не было людей, так что вокруг стояла умиротворяющая тишина. Однако омегу мало волновала обстановка. В голове вертелись мысли о том, как извиниться за вчерашнюю выходку.       Когда друзья встретились, Тэхён заключил омегу в крепкие дружеские объятия. С их последней встречи по видеосвязи, которая состоялась около месяца назад, альфа почти не изменился: всё та же копна вьющихся тёмно-каштановых волос, искрящиеся серостью глаза, большие бицепсы и заразительная улыбка, способная растопить любую глыбу льда.       Тэхён сделал глоток кофе, не поморщившись и мускулом от крепости напитка, и проницательно взглянул на омегу поверх чашки. — Вижу, ночь у тебя прошла на славу, — он кивнул на свежую метку на шее Чимина, видневшуюся чуть выше ключицы.       Пак почувствовал, как жар окатил его щёки. Он неловко поправил воротник своей голубой рубашки, пытаясь скрыть предательский след страсти, и пробормотал: — Не волнуйся, мы помирились. — Но втык от Хосока ты всё равно получил, да? — Можно и так сказать, — признался Пак, чувствуя, как щёки загорели ещё больше.       Тэхён улыбнулся на реакцию друга. Он снял солнцезащитные очки в чертовски дорогой оправе и протёр запачканные стёкла краем своей не менее дорогой футболки. Затем снова водрузил их на переносицу, и Чимин заметил, как тот неуютно заёрзал на месте, словно его что-то нетерпеливо подгоняло. — У тебя что, гон начался? — спросил Чимин, наблюдая за беспокойством Тэхёна. — Сегодня утром, — коротко кивнул тот, и вены на его руках и шее начали вздуваться от напряжения.       Чимин с сочувствием покачал головой. — Твоё желание видно за киллометр. — Если честно, так хочется кому-нибудь присунуть… извини за прямоту. — Тебе повезло, что у меня сейчас нет течки, — в шутливой форме брякнул Пак, — иначе тебе бы пришлось не сладко сидеть со мной рядом.       Тэхён иронично фыркнул, откинувшись на спинку дивана. — Мой золотой, — начал он, посмеиваясь. — Это тебе повезло, что у тебя её нет. Иначе я бы давно зажал тебя вон в том туалете за углом.       Омега с любопытством обернулся посмотреть на дверь уборной, а после ответил, представив данную картину: — Прости, любовничек, но я не слишком тащусь по быстрому перепихону в вонючих кабинках. Мне больше по душе мягкая кровать или джакузи.       Тэхён театрально вздохнул. — Всё равно я бы не посмел на тебя посягнуть. Хосок бы мне мигом физеономию начистил, а она у меня, сам знаешь, слишком красива, чтобы рисковать. К тому же, пахнешь ты сегодня не очень привлекательно. Намешано что-то… — Он наклонился к другу через стол, принюхиваясь, как ищейка. — Ты что, надухарился?       Чимин почувствовал себя пойманным с поличным. — Немного, — выдавил из себя он.       Тэхён снова откинулся на спинку кожаного сиденья, скрестив руки на груди. — Ваши с Хосоком запахи на выходе и правда крайне специфичны. Но зато он тебя любит и ему неважно, что ты не его истинный. Когда у вас появятся дети, думаю, вы сможете притереться друг к другу. В конце концов, вкусы меняются со временем. Может, тебе полюбится запах Хосока после беременности? Ну а сейчас… — он поморщился и заткнул нос рукой, — отсядь подальше, окей? А то от твоих духов меня сейчас вырвет.       Пак закатил глаза и по просьбе Тэхён отсел чуть в сторону. Похоже, с парфюмом он действительно сегодня переборщил. Что ж, бывает. Желание выглядеть неотразимым сделало своё дело.       Что касается разговора, омега понял, что пора бы сменить тему. Ему не слишком хотелось заглядывать так далеко в будущее, тем более смотреть в сторону детей. Сейчас, корабкаясь вверх по карьерной лестнице, ребёнок был для него обузой. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой о другом, — поспешил высказаться Чимин, стараясь придать голосу серьёзность. — Ах да, ваша свадьба! — мечтательно протянул Тэхён. — Нет, не о свадьбе, — Пак вздохнул, дабы собраться с мыслями. — В общем… Вчера я видел Чонгука, и скажу коротко: дела у него, по всей видимости, идут паршиво.       Тэхён резко выпрямился, словно его ударило током. Его глаза округлились до размеров блюдца, а в голосе прозвучало неподдельное удивление. — Что?! Он живой? Да ладно!       Чимина кольнуло от такой реакции, но недовольства он не выказал. Всё-таки Тэхён был в курсе, как омега страдал все эти годы. — Живой, и он здесь, в Сеуле. Я случайно наткнулся на него в одном баре вчера вечером, когда зашёл со старым другом пропустить стаканчик. — Ах, вот где ты пропадал! — с ревностью и обидой воскликнул Тэхён. Пак постарался его успокоить: — Не злись. — Так значит, это ты для Чонгука так нафуфырился? Неужели собираешься увидеться с ним сегодня? — Я хотел поговорить, но заведение, в котором он работает, открывается только в шесть вечера. Я этого не знал, поэтому припёрся туда, как дурак, но двери, понятное дело, никто не открыл. Вот я и написал тебе, чтобы увидеться, извиниться, а заодно… — Да, да, скоротать со мной время, — закончил альфа, скрестив руки на груди. — Так вот для чего я тебе нужен?       Пак промолчал, почувствав себя виноватым. Но Тэхён даже не думал обижаться. — Ладно, горе луковое, вставай, — неожиданно предложил альфа, забрав со стола мобильный. — Завалимся ко мне домой, поиграем в бильярд. А там и Джун подъедет. Но сначала посиди минут семь, я отлучусь ненадолго.       С этими словами изголодавшийся по страсти Тэ пулей вылетел в сторону уборной, увлекая за собой омегу-официанта, которому он строил глазки всё время, что сидел за столом. Чимин предположил, что они развлекаются вместе уже не в первый раз. Что ж, славно. Тэхён утолит своё возбуждение, а Чимина соберётся с мыслями перед встречей с Чонгуком, которая роизойдёт… ох, в шесть часов вечера!

.......✎

      К шести часам Пак снова стоял около дверей «Эйфории». Это заведение отталкивало своей неоново-кричащей вывиской, но особенно отпугивало происходящим хаосом внутри. Чимин не знал о существовании в Сеуле подобных мест. Но они были. Люди здесь расслаблялись и выпускали пар на законных на то основаниях, а не преследовали омег в тёмных переулках с целью сексуальной наживы, надеясь, что полиция не узнает. Пак осознавал важность подобных притонов «любви», но, оказавшись внутри, никакой эйфории от вседозволенности не чувствовал. Только удушливые запахи табака, янтарного алкоголя в хрустальных стаканах и кислого пота альф, пришедших сюда после трудного дня за порцией молодого тепла.       Когда омега ступил в знакомый зал, несколько альф заинтересованно покосились на него, как на потенциальную жертву. Некоторые увидели, что Чимин «помечен». Другие вовсе не обращали внимания. В глазах третьих читалось желание завладеть им, будто Пак был такой же игрушкой, как мальчики, работающие здесь. Как, например, Чонгук.       Взяв самообладание в крепко стиснувшие зубы, Чимин выбрал первый попавшийся столик у стены и сел на стул. Он старался выглядеть уверенно, держаться прямо, но влиться в эту непривычную для него массу не очень-то хорошо получалось. Кадык не слушался. То и дело подрагивал при частом сглатывании, и хотя это было почти незаметно, как бы Чимин он ни старался подавить дурацкую дрожь силой мысли, ничего не выходило.       Совсем скоро к столику бесшумно подкрался официант. В чёрных брюках и розовой атласной рубашке: тот же, что и вчера.       Официант не улыбался, лишь сохранял профессиональную отстранённость. И со спокойным тоном и безупречными пышными губами заговорил: — Добрый вечер, сэр. Что будете заказывать?       Поймав на себе чужой взгляд, почему-то показавшийся столь осуждающим, Чимин поспешно уткнулся в меню, крепко сжав заламинированный лист пальцами. — Сливочное вино, — выдавил из себя он, забыв поздороваться. Но осознав оплошность, смутился ещё больше.       Официанту, правда, до неозвученного приветствия гостя не было никакого дела. Он просто кивнул: — Отличный выбор, сэр. Ожидайте.       Записав заказ, официант прижал блокнот к груди и, сохраняя безупречную осанку, поспешил удалиться. Чимин наблюдал, как тот опросил ещё парочку столиков, прежде чем вернуться с его вином. — Благодарю, — тихо произнёс Пак, пододвигая стакан с напитком ближе к себе. Официант лишь снова кивнул головой и мигом куда-то скрылся.       С первым глотком Чимин попутно окинул взглядом зал. Приглушённый свет и зеркальные стены создавали иллюзию огромной толпы. И действительно, с каждой минутой бар заполнялся всё большей толпой посетителей. Прибывали новые, не менее отталкивающие альфы с раздутыми животами и тугими кошельками. Они занимали столики, заказывали выпивку, оглашая всё вокруг грубым хохотом и непристойными шутками про подчинённых и коллег. Вели себя, как неотёсанные дикари. Говорили, что хотели. Пили, что хотели. И лапали, кого хотели. Чимин сидел один, тщетно высматривая Чонгука. Но безрезультатно. На мгновение омегу охватила мысль, что они вовсе сегодня не увидятся.

Паку так отчаянно хотелось встречи с ним.

      После часа бестолкового пребывания в «Эйфории» в семь часов вечера началась развлекательная программа. К такому неожиданному шоу Пака не готовила судьба. Экраны, как потрёпанные свитки старых папирусных бумаг, взмыли к потолку, и на танцпол вышли пятеро полуобнажённых омег, юных и прекрасных. Их наряды состояли из тонкого, едва прикрывающего тело глянцевого белья цвета чёрной кожи. Ягодицы обнажены. Чимин с перекосившейся физиономией наблюдал за тем, как эти молодые создания извивались на шестах, завлекая богачей, ублажая их раздутое эго. Возможно, некоторые из омег в самом деле получали от танцев удовольствие, но на лицах остальных Пак эдентичного восторга не разглядел.       Когда спустя ещё час представление закончилось, Чимин допивал уже третий по счёту бокал вина. Расстегнув от духоты верхнюю пуговицу своей голубой рубашки, он размял затёкшую шею. Горьковатый привкус напитка смешался с горечью разочарования. Чонгука не было, а показанное шоу оставило в памяти весьма отвратительный осадок. Однако в следующую секунду Пак неосознано представил себе Чонгука среди ушедшей за кулисы толпы танцовщиков, представил на нём жадные взгляды сидевших в зале альф, и на фоне вообразимой картины его пронзила холодная волна ужаса от затылка до кончиков ногтей на ногах. «Неужели и Чон участвует в этом… разврате?» Пьяная мысль об этом стала Чимину невыносима. Он встряхнул головой, пытаясь выкинуть из головы подобные домыслы. Музыка, до этого казавшаяся фоном, теперь давила на уши, напоминая о бескультурье, царившем вокруг. И когда Пак решил было покинуть нагретый стул и уйти отдыхать в отель, к нему приблизился один из широкоплечих охранников, до этого проминавший дыру в полу прямо около входа в зал.       Охранник бесцеремонно отодвинул рядом стоящий стул и уселся, загородив своей громадной фигурой танцпол. Сердце у Чимина мгновенно похолодело от ужаса и чужой бестактности. Но он сглотнул, тихо, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. Однако когда охранник окинул его оценивающим тёмным взглядом, по коже всё-таки пробежали противные мурашки. — Вижу новое лицо у нас в «Эйфории». Как тебе здесь, нравится?       Чимин решил незамедлительно прокашляться, чтобы голос в ответственный момент не дрогнул: — Я вполне доволен, — сказал он прямо, но не совсем убедительно.       Затем, подняв ресницы на альфу, напряг от волнения каждый мускул в теле. Зачем охранник подсел к нему? Приглянулся? О чёрт, только не это!       После подобного домысла Пак успел пожалеть, что припёрся сюда без своих друзей альф. Интересно, получится ли уйти отсюда невредимым?.. Ох, хотелось бы в это верить.       Охранник в свою очередь прищурился, словно не поверил омежьим словам. Он облокотился на стол, наклонившись ближе к центру: —Ты долго сидишь здесь. Наблюдаешь? — Скорее присматриваюсь.       Выслушав ответ, мужчина тут же откинулся на спинку стула, и едва заметно кивнул. В его тёмных, как ночь, глазах томилось нечто угрожающее. — Ясно. Имей ввиду, мне плевать на твою ориентацию, парень. Но если ты хочешь здесь остаться, тебе придётся сделать выбор.       Вот такой ответ последовал из уст могучего правопорядка.       Чимин взглянул на альфу с удивлением, не понимая, что именно значат его слова. — Выбор? О чём вы?       Охранник усмехнулся показательно и громко: захотел обозначить окружающим, насколько парень глуп. — Оплати омегу и уединись с ним в одной из комнат. — Охранник сделал паузу, выжидая реакцию партнёра по беседе. — В противном случае мне придётся выпроводить тебя отсюда.       Услышанное омегу ошарашило. Пак почувствовал, как стремительно кровь прилила к его опьяневшему сознанию. Эту ли прямолинейность он желал услышать?       Чимин сглотнул ком, застрявший в горле. — Разве я не могу просто… как это сказать… любоваться? — Он попытался дружелюбно улыбнуться, но вышло неестественно криво.       Охранник только сильнее нахмурился. Его стабильно суровое лицо омрачилось от попытки гостя уклониться от укоренившихся устоев заведения. — Сочувствую, здесь правила иные. Либо так, либо попрошу пройти к выходу.       «Так значит, Юнги с друзьями пришли сюда вчера, чтобы… снять омег?..»       Чимина едва не стошно от этой догадки. Он поспешил отвернуться и сделать большущий глоток вина, дабы смыть с языка вкус дурных мыслей. — Знаете, сегодня мне не хочется разделять с кем-то постель. — Пак поставил бокал на стол с аккуратным стуком и поднял чуть замыленные алкоголем глаза на мужчину. — Я могу спокойно допить своё вино и уйти? Это не займёт много времени.       Охранник стойко вопрос проигнорировал, и молча что-то решил. Он взялся за свою рацию, висевшую на поясе, поднёс её к губам, что-то высматривая в толпе. «Неужто собрался вызвать на меня наряд?» — подумал с дуру Пак. И не успел охранник произнести команду в динамик рации, как неожиданно собеседник поспешил затараторить: — Ладно-ладно! Я вас понял, — покраснел от волнения омега. — Если у вас здесь всё так строго, я выберу. Вернее, я уже выбрал. Чонгук. Мне нужен Чонгук. Он ведь сегодня здесь? Я бы хотел попробовать его. Нет-нет! Не его попробовать, а попробовать уединиться с ним. Боже, что я несу…       Подняв на, наконец, определившегося омегу взгляд, охранник кивнул, повесив рацию обратно на пояс. Он щёлкнул пальцами в воздух, и совсем скоро к столику подошёл тот самый официант, который обслуживал Пака второй день подряд.       Парниша без доли нервозности нагнулся к губам тучного охранника. — Ему нужен Чонгук, — холодным, как сталь, тоном сказал мужчина. — Постучи к нему и скажи, чтобы закруглялся с мочалкой развлекаться. Клиенты ждут.       Официант коротко кивнул и исчез за углом в конце зала.       За время его отсутствия, Чимин оплатил час «времени» с Чонгуком у стойки приёма заказов, после чего его сразу пригласили пройти по коридору к номеру омеги. Сама мысль о том, что Пак купил человека для секса, обжигала стыдом щёки. Однако предстоящий разговор пугал куда сильнее, нежели терзания запоздалой совести.       У комнаты 24 охранник притормозил. Сначала он постучал, затем, не дожидаясь ответа, распахнул дверь, пропуская Чимина внутрь. — У тебя один час, — без церемоний напомнил мужчина и удалился, не оставив Паку времени на ответ. Так что Чимину ничего не оставалось кроме как просто шагнуть в неизвестную комнату.       Дверь закрылась за ним, как по волшебству.       Первое, что бросилось в глаза, — громадная витиеватая кровать, словно ложе порока, облачённая в чёрное бархатное покрывало с изысканной кружевной бахромой, которая трепетала от малейшего дуновения воздуха. Эта роскошная конструкция, достойная дворца разврата, не раз мелькала в самых откровенных сценах фильмов для взрослых, где разворачивались самые непристойные вещи.       Рядом, на резном комоде из тёмного дерева, возвышался пластиковый ночник в форме восковой свечи, вытянувшейся к потолку, словно в последнем порыве страсти. Его тусклый жёлтый свет, дрожащий и неровный, освещал в полумраке бардовые подушки у изголовья, создавая атмосферу томного предвкушения.       Всё помещение дышало мрачной элегантностью, напоминая логово одинокого антагониста — место, где тени играли в свои зловещие игры, а каждый шорох казался предвестником чего-то запретного и опасного. Сумрачные тона интерьера, словно впитавшие в себя кровь невинных жертв, создавали гипнотическое пространство, где реальность смешивалась с фантазией, а разум уступал место первобытным инстинктам.       Окинув комнату взглядом, Чимин сделал нерешительный шаг вперёд. И в то же мгновение чьи-то ледяные пальцы, словно внезапный порыв зимнего ветра, сомкнулись на его глазах, а обжигающий шёпот опалил чувствительное ухо: — Это будет самый незабываемый час в твоей жизни, красавчик.       От низкого, бархатного голоса, до боли знакомого, по коже пробежала дрожь, оседая внизу живота тяжёлым комком застывшей глины и скомканных воспоминаний. — Чонгук… — поспешно выдохнул Пак.       Но тут дерзкие до этого руки, словно испуганные прикосновением к раскалённому углю, мгновенно отпрянули от его лица. В спину ударил удивлённый, даже потрясённый возглас: — Чимин?!       Пак обернулся. Чонгук, казалось, был ошеломлён не меньше. И не столько внезапным появлением Чимина на пороге, сколько собственными словами, произнесёнными секунду назад. «Это будет самый незабываемый час в твоей жизни, красавчик». Дьявол, какой нелепый фарс!       Краска стыда мгновенно вспыхнула на его похудевших, осунувшихся от времени щеках, а взгляд фиолетовых глаз тут же омрачился тяжёлой тенью. — Какого чёрта ты здесь делаешь?       Чимин опешил. Отлично! Вот тебе и долгожданное: «Привет, как жизнь?».       Омеги стояли, поглощённые тишиной, молча глядя друг другу в глаза, словно боялись нарушить хрупкое, натянутое, словно струна, равновесие.       Пак изучал Чонгука, его растерянное, смущённое встречей лицо. Потом не выдержал и, заворожённый, почти неслышно прошептал: — Прекрасно выглядишь.       От брошенного комплимента веко на правом глазу Чонгука нервно дрогнуло, предательски выдавая волнение. «Прекрасно выглядишь». Парень едва заметно фыркнул про себя, с горечью подумав: «Неужели я настолько кажусь жалким?». — Повторяю, — процедил Чонгук, выплевывая слова с желчью, — какого чёрта ты здесь забыл? — Пришёл навестить, — тихо ответил Чимин. — Я думал о тебе все эти годы. А ты? Неужели ни разу не вспомнил?       Чонгук лишь едва заметно покачал головой, словно не в силах произнести ни слова. В мыслях Чимина промелькнуло болезненное ощущение: Чонгук явно не рад этой нежданной встрече.       Пак почесал пальцем щёку и выпалил глупость, о которой тут же пожалел: — Скоро у меня свадьба. Мне было бы приятно видеть тебя в числе наших гостей.       Теперь у Чонгука дернулись оба века. Он даже пошатнулся, будто от внезапного удара. — Погоди… Ты явился сюда, только чтобы сообщить, что выходишь замуж? Ты совсем спятил?! — В глазах Чонгука заплескались злость и отчаяние, словно мир, существовавший до этой секунды, рухнул под тяжестью обрушившихся на него слов.       Чимин почувствовал себя ещё более нелепо. — Я надеялся, ты порадуешься за меня… — Я? С чего бы вдруг? Извини, но меня не интересует твоя дерьмовая сопливая свадебка!       «Дерьмовая сопливая свадебка?»…       Ого.       Чимин растерялся от этих слов, словно получил пощечину. И не только от услышанной фразы. Он не понимал, лгал ли Чонгук, говоря это. В любом случае, Чонгук выглядел мучительно недовольным, и Пак не мог разгадать истинную тому причину. — Почему ты так злишься? — Очевидно, ты застал меня врасплох. — Врасплох? — Я не ожидал, что моим клиентом окажешься ты, — гневно признался Чонгук, будто вырывая слова из самой глубины души. — Сложно поверить, что такой тип как ты ходит по подобным местам. — Намеренно не хожу, — засмущался Чимин. — Со мной это впервые. — Вот значит как. Впервые снимаешь шлюху? — Прекрати, — Пак тут же нахмурился. — Я знаю тебя, ты… — Что? Другой? Особенный? Да оглянись, чёрт возьми, вокруг! Как тебе такая реальность? Не очень воодушевляет, правда? Не знаю, что ты там у себя в голове думаешь, глядя перед собой, но меня всё устраивает. И если ты не собираешься трахаться со мной, то проваливай. У меня и так полно забот, а тут ещё и ты, как снег на голову свалился.       Чон подошёл вплотную, словно хищник, готовый к броску, и, не поднимая глаз, принялся бесцеремонно расстёгивать ремень на брюках Пака.       Омега обомлел от подобной наглости, и тут же отшатнулся, сбрасывая чужие руки, как ядовитых змей. — Ты с ума сошёл?! — выкрикнул он, впиваясь взглядом в потемневшие омуты Чонгука. — Я не собираюсь с тобой спать. Я просто хотел поговорить.       Но Чонгук, казалось, оглох и ослеп ко всему, кроме единственной цели. Он грубо прижал Чимина к себе, впиваясь поцелуями в его ароматную, но помеченную меткой шею, словно изголодавшийся зверь, лишённый всякой нежности. — Перестань… — прошептал Чимин, зажмурившись. Нравится ему это или нет, он сам не мог понять. Внутри бушевал странный вихрь чувств.       Умелые, но грубые пальцы Чонгука скользнули под голубую рубашку, и вскоре она уже валялась на полу, сорванная с чужих омежьих плеч. Они, словно в танце, пятились к кровати. Пак не помнил, как всё произошло, но, ощутив тяжесть на своих коленях, резко распахнул глаза и увидел над собой Чонгука, бесцеремонно пытающегося стянуть с него брюки.       Происходящее казалось возмутительным, неправильным до тошноты. Чимин опустил руки к паху, отчаянно пытаясь остановить Чонгука и взять ситуацию под контроль. Он судорожно замотал головой, прерывисто дыша от прикосновений: — Подожди… Это неправильно. Что мы творим?       Чонгук скорчил странную гримасу, словно его спросили о чём-то совершенно неважном. И пожал плечами. — Планируем переспать. Секс — часть моей работы. Это как сходить в магазин за пачкой риса. — Странное рассуждение, — возразил Чимин, наблюдая, как Чонгук отводит его руки от ширинки. — Значит, ты считаешь секс чем-то пустым? — А ты нет?       Чонгук посмотрел так пронзительно, что Чимин усомнился в собственных убеждениях, вспомнив о нелюбимом Хосоке, о замужестве, которого не хочет, обо всём. Насколько глубоко он готов был упасть в эту коварную бездну? Мысли путались в паутине внезапно вспыхнувшего желания, долга перед женихом и собственной совести. Но Пак смог выдавить лишь это: — Слушай, мне не приходилось ранее спать с омегой. — Боишься? — Не то чтобы… — Хочешь, я сделаю всё сам? — А ты можешь? — Естественно. Ты даже не представляешь, какие извращённые вещи меня порой просят сделать альфы. Секс с омегой — это такой пустяк!       Пак поморщился, и закрыв глаза, прижался щекой к льняному покрывалу, чтобы абстрагироваться от нехороших мыслей и сфокусироваться на приятном: — Не хочу слышать подобное. — Я богат на такой опыт. — Давай прекратим обсуждать, сколько у тебя было сексуальных партнёров-омег, ладно? Это мерзко и совсем не то, о чём бы мне хотелось сейчас думать.       Чонгук кивнул несколько раз головой: — Ты прав, я просто идеот, — и припал к омежьим губам с поцелуем, как к очередным губам из тысячи, что ему приходилось целовать без страсти и души. Ведь не на что рассчитывать. Чимин помечен. И разговоров тут быть не может.