Истина в вине

      — Лань Чжань! Ты очнулся…       При виде того, что Лань Чжань пришёл в себя, Вэй Ина обуял вполне естественный страх. Аккуратно отлепившись от него, он, при всей своей находчивости и врождённой смекалке, не представлял, как теперь быть, ведь его застали с поличным на месте преступления. В области макушки тяжеленными молотками выстукивало:       Доигрался!       Вэй Ин понимал, надо оборвать затянувшуюся тишину, но язык начал заплетаться.       — Не подумай ничего такого, — он всё же совершил безотчётную попытку выкрутиться. — Я всего-навсего решил опробовать одну целебную практику, о которой читал недавно… Судя по тому, как быстро подействовало, вещь стоящая!       О боги! Что я несу?! Да с таким лечением от телесного недуга прямиком к душевному недомоганию дорога! — ругал себя Вэй Ин.       Даже будучи выпившим, он прекрасно сознавал, что за подобные проделки ему по меньшей мере грозит отхватить кулаком в челюсть, а может, даже получить вызов на смертельный поединок. Когда один парень целует другого — это само по себе событие из ряда вон, а когда ещё и без разрешения — тут уж совсем край. Но самым поразительным для Вэй Ина стало открытие, что содеянное с Лань Чжанем ему понравилось!       Вино! Наверняка всё дело в нём! Забродило, не иначе!       Набравшись смелости, Вэй Ин украдкой глянул на Лань Чжаня. Тот, видно, обалдев от случившегося до полного паралича, продолжал лежать покойным бревном и сверлил его остекленевшим взглядом. Вэй Ин даже испытал угрызения совести и прилив жалости к насильно отцелованному самоцвету.       Совсем бедняга потерялся… Оно и понятно. Поверить не может в столь вероломное насилие над своей персоной!       — Лань Чжань, я не хотел тебя обидеть, просто собирался вдохнуть в твою грудь немного воздуха, — пустился в оправдания Вэй Ин. — Подумал, тебе станет легче, но, наверное, плохая была идея…       Потихоньку отползая в сторонку, он с тоской взглянул на перила — может, спрыгнуть вниз, пересечь двор, затем наутёк до самой пристани, где они с Цзян Чэном оставили лодку, а оттуда, не сбавляя скорости, до родного Юньмэна?       Цзян Чэн! — брякнуло в суматошном потоке мыслей. — Обидится, что без него ушёл, но вопрос жизни и смерти встал ребром. Вон ведь в какой шок Лань Чжаня вогнал. А что приключится, когда он из него выйдет? Страшно подумать! Хорошо, если парой сломанных рёбер да выбитыми зубами отделаюсь. И куда это, кошмар меня раздери, запропастился многоуважаемый Цзэу-цзюнь? Решил Цзян Чэну колыбельную спеть или сам прилёг рядышком? Явись он сейчас, мог бы разрядить обстановку или на худой конец закрыть меня собой от впавшего в раж брата!       Однако этот самый «раж» всё не наступал и не наступал. Затянувшаяся неподвижность Лань Чжаня и его странно зависший, горящий взгляд вынуждали Вэй Ина всё больше опасаться развязки.       — Я тут вспомнил, у нас же с тобой уговор, да? Пьём, и я сваливаю. По-моему, самое время мне отчалить.       Нелепо ухмыльнувшись, Вэй Ин с театральным кокетством пригладил длинные, спутанные вознёй волосы и дёрганно расправил ханьфу. К его счастью, пыл в чреслах под действием испуга сильно поубавился, и ничто не выдавало его реакции на поцелуи.       — Пойду я.       Вэй Ин выпрямился и почти уже сделал шаг к заветным шторам, как почувствовал стальные тиски пальцев младшего господина клана Лань, жёстко сомкнувшиеся на запястье. Внутри Вэй Ина всё оборвалось.       — Ты меня поцеловал, — донеслось до его ушей, и это был не вопрос, не предположение, а полное уверенности утверждение.       Лань Чжань взирал на него исступлённо, тонкие кровавые прожилки проступили на белках, грудь часто вздымалась. Вэй Ин беспомощно замялся на месте. Лань Чжань — при всей своей узколобости в некоторых вопросах — не слыл глупцом и отличить попытку вдохнуть в человека воздух от страстного поцелуя с языком, даже являясь невинным агнцем, наверняка сумел. Прикидываться самому неискушённым дуралеем после кучи претенциозных изречений, выданных за вечер, тоже было лишено смысла. Только и оставалось — грешить на забродившее вино, но почему-то с языка сорвалась ничем не завуалированная правда.       — Да. Поцеловал.       Лань Чжань медленно моргнул, в изумлении приподнял брови, а затем подался вперёд.       — Хорошо. Теперь моя очередь.       Не успев осмыслить услышанное, Вэй Ин очутился на спине, зажатым между прохладным полом и обжигающе горячим телом Второго Нефрита. Прежде чем до него дошло, что случится дальше, Лань Чжань грубовато притянул его к себе за ворот и вонзился в губы так яростно и страстно, что застигнутый внезапностью этого жеста «похититель поцелуев» застонал. Рот обожгло болезненным жаром, который, как ни странно, в ту же секунду докатился до каждого закоулка его плоти.       Целовался младший господин Лань — словно не ласкал, а сражался. Противореча утончённой и изысканной внешности, его действия были преисполнены порывистости и напора. Скользя в бездну незнакомых ощущений, Вэй Ин от спонтанности создавшейся ситуации растерял всю свою бойкость и прыть, обмяк и смешался. Сердце всё яростнее грохотало под чередой настойчивых прикосновений. Почувствовав собственными бёдрами, как сильно возбуждён Лань Чжань, Вэй Ин испытал стыд и страх.       — Хватит! Хотел отплатить мне той же монетой — отплатил, теперь слезай!       К его удивлению, призыв был проигнорирован. Лань Чжань не собирался его слушать. Прижимая Вэй Ина собой к полу, Нефрит с абсолютной неумолимостью во взгляде продолжил целовать его, мять и тискать.       — Прекрати! — отрывисто повторял Вэй Ин между поцелуями, ощущая чужие руки в самых неожиданных местах на своём теле. — С пьяных глаз меня с девчонкой попутал?       Лань Чжань охватил его запястья, развёл их в стороны и опять навалился с поцелуем, а как только немного отпрянул, решительно объявил:       — Мой.       — Что значит твой?! — Вэй Ин то краснел, то бледнел. — Ты с ума сошёл?       Он попытался вырваться, но безрезультатно. Лань Чжань и так-то был запредельно силён, а ныне ещё и занимал более выгодное положение сверху.       — Ты совсем меня не слышишь?! Что с тобой?!       Обрушившаяся на Вэй Ина встряска вынуждала его сознание содрогаться в неверии. В голову не приходило ничего, что могло бы помочь в этот донельзя смущающий момент.       — Проклятье, Лань Чжань! Благородный муж решает дела беседой, а не силой!       Повезло, что Лань Чжань позаботился о магическом барьере. Сложно было даже представить, какие картины посетили бы головы тех, до кого донеслись бы звуки их позорной возни. От души прогулявшись руками по всем изгибам тела Вэй Ина и зацеловав его до полуобморочной слабости, Лань Чжань наконец нехотя отстранился, провёл большим пальцем по его верхней губе, надавил на нижнюю.       — Сладко-терпкий… Как вино.       Вэй Ина разобрало ошеломлением.       — Кто? Я? — шутливо уточнил он, часто хлопая ресницами.       Вместо ответа Лань Чжань прильнул, погружаясь языком меж мягких лепестков его алеющих губ, жадно засасывая их, вбирая в себя, отпуская и снова поглощая. Ему определённо доставляло удовольствие то, что он делал.       Лань Чжань. Меня. Целует. Он. Правда. Это делает.       В голове Вэй Ина ослепительно вертелся звёздный небосвод. Он будто за одно мгновение опьянел до той стадии, до которой никогда в реальности не добирался. Всё творящееся с ним представлялось захватившей его иллюзией. Явственные его и Лань Чжаня реакции друг на друга подкреплялись хриплыми стонами удовольствия, зарождавшимися глубоко в горле и неприлично вырывавшимися наружу.       Внезапная боль заставила Вэй Ина вздрогнуть и упереть обе ладони в твёрдую как камень грудь Второго Нефрита. На миг Вэй Ин предположил, что ему показалось, но нет — не показалось! Он ткнул кончиками пальцев в пульсирующий мукой участок рта и, отведя их, увидел кровь.       — Какого чёрта, Лань Чжань?! Смотрю, ты совсем с рассудком попрощался! — серые глаза сделались как блюдца.       Укус горел и пульсировал. Губа в мгновение ока припухла.       — Поцелуи ещё куда не шло, но зачем кусать? Да ещё так сильно! Как я это объясню Цзян Чэну?! О чём ты только думал?!       Лань Чжаню не понравилась вспышка его возмущения, или, может, вовсе не она, а упоминание шиди.       — Я сам, — в следующий миг твёрдо сказал он.       — Что ты сам?!       — Сам объясню.       — И как ты себе это представляешь?! «Молодой господин Цзян, я со всей страстью вгрызся в твоего шисюна, когда мы целовались, так что не обессудь, походит пока с моим укусом!». Да его от одной попытки представить эту картину в клочья порвёт!       Лань Чжань помрачнел, но вместо того, чтобы оставить Вэй Ина в покое, схватил его в удушающие объятия, глядя так осатанело, что тот поневоле оцепенел и притих.       — Почему? — голос Лань Чжаня вибрировал низкими нотами.       Вэй Ин рваным вдохом схватил воздух.       — Что почему?       — Почему ты меня поцеловал?       — Почему-почему…       Идея бросить в лицо подвыпившему и почти что обесчещенному мужчине: «Я просто дурака валял!» — не представлялась Вэй Ину уместной и обещала большие неприятности, а потому он снова вернулся к тому, что сболтнул накануне.       — Ты мне нравишься, — признал он, но уже совсем другим тоном, нежели когда бездумно бросался этим утверждением.       В этот момент Вэй Ин впервые подлинно осознал, что напрасно дразнил Лань Чжаня, не разобравшись как следует в самом себе, ведь исходя из того, что он ощущал, ему действительно нравился Лань Чжань. Его хотелось трогать, целовать, обнимать, вдыхать всей грудью, сливаться с ним телом и душой.       Это что же получается, я влюбился в него, а сам и не понял? — мозг Вэй Ина медленно вскипал. — Доставал его, ходил по пятам, допекал так и сяк, и всё потому, что хотел его внимания!       Потрясение было так велико, что Вэй Ин на несколько минут выпал из течения времени и опомнился, лишь обнаружив себя на ступенях лестницы, поднимающимся на второй этаж постоялого двора.       — Куда это мы?! — выпалил он, ещё больше встревожившись.       — Наверх, — с невозмутимым лицом констатировал Лань Чжань, надёжно удерживая его запястье своими длинными бледными пальцами.       Вэй Ин шумно сглотнул и уставился на захват. Вечер окончательно покинул рамки его ожиданий.       — А поточнее?       — В комнату.       — В твою или мою?       — В мою.       Худшие опасения Вэй Ина обретали воплощение.       — А зачем?       — Лучше заниматься этим за закрытыми дверями, подальше от посторонних глаз, — всё так же ровно откликнулся Лань Чжань.       Вэй Ина тряхнуло некомфортным чувством.       — Я, конечно, согласен, что лучше подальше, — затравленно просипел он. — Но чем этим?! Что ты намерен делать со мной вдали от посторонних глаз?!       Вариантов хватает, — зудело в голове. — Заставить объясняться, учинить взбучку, выпороть, проткнуть мечом, вздёрнуть…       Лань Чжань посмотрел на него раздражённо, словно обвиняя в рассеянности. — То, что делают люди за закрытыми дверями, когда друг другу нравятся.       Вэй Ин подавился воздухом и начал лупить себя кулаком по дыхалу, чтобы откашляться.       — Кхе-кхе! Не мог бы ты повторить?       — Ты прекрасно всё слышал.       — Да! Потому и переспрашиваю! — прорвало Вэй Ина, принявшегося упираться подобно строптивому ослу, да только Лань Чжань был сильнее и легко сломил сопротивление.       — Веди себя потише, — призвал он, пожёстче перехватив его тонкую кисть.       Челюсть Вэй Ина эффектно отвисла. Перед глазами уже не впервые за вечер пустились в пляс цвета и формы. Он зацепился носком сапога за ступеньку, и если бы не ловкие руки Лань Чжаня, мягко подхватившего его, лететь бы ему кубарем до первого этажа.       — Сдурел?! Опусти, где взял! — воинственно брыкнулся Вэй Ин.       В глубине души он ещё надеялся разбудить хвалёное благоразумие Второго Нефрита.       — Нас могут увидеть! Кончай творить беспредел! Поставь меня на ноги! Вспомни о благочестии, уважаемый!       — Не шуми, — вновь потребовал Лань Чжань, не давая ему стечь на пол жидкой кашей. — Ночь. Многие постояльцы спят.       Вэй Ина бросило в краску. Чихать он хотел на дрыхнущих соседей, когда с ним такое происходит! Но как бы он ни упирался, как ни корёжился, Лань Чжань и бровью не повёл.       Когда они очутились в просторных чертогах один на один, Вэй Ин малодушно запаниковал. Находясь на руках у Лань Чжаня, он затрепыхался как полоумный птенец, намеревающийся раньше времени покинуть гнездо.       — Пусти меня, пусти! — заголосил он, внутренне бранясь и хохоча одновременно — после дня с Бездонным Омутом и вечера в компании Лань Чжаня нервы стали совсем ни к чёрту. — Что с тобой, Лань Чжань? Вино палёное попалось и лишило тебя разума?! Или это шутки гусуланьские? Так знай, ни фига они не смешные, и вообще! Ты мне больно сделал — губы до крови искусал, запястья все в синяках к утру будут, я уже молчу про отдавленные рёбра!       Его крики могли показаться оглушительными, но на деле их слышимость ограничивалась стенами комнаты, уже связанной заклинанием непроницаемости для внешнего мира. Вэй Ин при виде магических манипуляций Лань Чжаня весь похолодел. До него неумолимо доходило, что истошный ор уже ни к чему не приведёт, а только выставит его в неприглядном свете. Не то чтобы он не мог снять чары, наложенные на комнату, но это же Лань Чжань! Его заклинательские способности — не кот чихнул: пришлось бы повозиться и покумекать, а кумекать Вэй Ину сейчас приходилось совсем по иному поводу.       Почему Лань Чжань так странно себя ведёт? Что задумал? Зачем приволок в свою комнату? Что за взыскание он намерен мне устроить?!       Ничто в богоподобном облике юноши перед ним не давало повода заподозрить опьянение — ничто, кроме глаз! Вэй Ин, имевший какой-никакой опыт общения с трезвым Лань Чжанем, разницу почувствовал на собственной шкуре. Прямо в эти секунды тот вытворял с ним невообразимые вещи — прижимал к себе, целовал в шею и мял его зад, да так собственнически, словно делал это изо дня в день.       Напоил на свою голову! — Вэй Ину было немного больно, но больше стыдно. — Кому рассказать — засмеют! И как, скажите на милость, попытка увидеть Лань Чжаня сильно навеселе обернулась этим?!       — Младший господин Лань, за какие места ты меня хватаешь?! Какая нечисть в тебя вселилась?! — рвался он. — Имей ты в конце концов совесть! Пусти меня!       — Раздевайся! — едва позволив ему выскользнуть, без обиняков объявил Лань Чжань, развязывая собственный пояс.       Вэй Ин отчётливо испытал, как вмиг ослабли колени, а волосы на голове встали дыбом — ну, приплыли!       — Что, прости? — бросил он, не зная, к чему готовиться — к сопротивлению или к спонтанному побегу.       — Одежду долой! — в приказной форме бросил Лань Чжань с таким непроницаемым лицом, будто предлагал переписать пару свитков с правилами со Стены Послушания.       Вэй Ин начал отступать от него как от смертельной угрозы.       — Так… Ну всё… Подурачились и хватит! Ты же разумный человек! Давай-ка успокоимся и не будем пороть горячку. Разве не ты требовал, чтобы, как выпьем, я сразу уматывал к себе и ложился спать?       — Я, но это было до того, как мы поцеловались.       — Верно подмечено, и всё же следует соблюсти уговор, чтоб впредь ты не обвинял меня, что я своим словам не хозяин.       — Забудь, что я говорил, — отмахнулся Лань Чжань, подступив к нему вплотную и прижав к стене. — Ты не соврал, сказав, что я тебе нравлюсь.       Его ладонь властно коснулась места, к которому, кроме самого Вэй Ина, никто ещё не прикасался. Скрыть владеющее телом возбуждение тот никак не мог и издал тихий стон.       — Твою мать!       Стиснув челюсти, Вэй Ин торопливо отстранил пальцы Лань Чжаня от своего предательски выпирающего органа.       — Слушай, к чему эта спешка? Можно же растянуть удовольствие…       Он облизал сухие губы и натужно оттянул ворот ханьфу — от всей этой суеты стало душно, но, проследив за воспламенившимся взглядом напротив, резко запахнул его до самого подбородка.       — У нас с тобой только-только состоялся первый поцелуй, а ты уже руки вовсю распускаешь и командуешь «раздевайся»! Так не годится!       — В чём загвоздка? Ты сказал, что уже всё делал, — напомнил Лань Чжань.       Его обвиняющий взгляд заставил Вэй Ина почувствовать себя так, будто он должен оправдаться:       — Какой ты внимательный! — машинально съязвил он. — Запомнил!       В душе Вэй Ин вовсю бранил свою горькую судьбу и длинный язык, намоловший с три короба чепухи, которая теперь выходила ему боком.       — Поразительно! — пребывая на пике волнения, он снова пустился в трёп. — До чего сближает людей совместное распитие алкоголя! Вдумайся только, сколько времени коту под хвост! Согласись ты выпить со мной, когда настиг меня на стене резиденции, могли бы выяснить всё ещё тогда и не нервировать друг друга почём зря столько недель кряду!       Лань Чжань не уловил иронии и собранно изрёк:       — Всему своё время.       — Совершенно верно! И потому незачем проявлять излишнюю резвость с нашим сближением.       — Не твои ли слова, что я «как маленький» и «все это делают»? — янтарные глаза блеснули непоколебимой уверенностью. — Считай, я внял твоим наставлениям.       Вэй Ин поморщился. Тело окутала пелена дрожи, а в глазах промелькнуло раскаяние. Впервые в жизни он жалел, что не родился немым.       М-да уж, дал я с тобой маху, Лань Чжань! Теперь проще взгрустнуть и повеситься, чем растолковывать тебе, что я сплутовать хотел и просто мозги тебе выносил своими россказнями.       — На самом деле…       Вэй Ин сделал маленький шажок в сторону.       — Не нужно такому выдающемуся человеку, как ты, кому-то уподобляться. Речь ведь не о прогулке в лесок, а о близости! — рассуждал он. — Столь ценный опыт должен приобретаться с тем, кто для тебя значим, иначе в нём нет смысла. И что плохого в том, чтобы хранить себя для человека, к которому по-настоящему потянется сердце?       Лань Чжань с абсолютной неумолимостью во взгляде совершил зеркальный шаг за ним.       — Ты этот человек, — проронил он непоколебимо.       — Я? — поразился Вэй Ин, слабея уже не только ногами, но и нутром.       От слов Лань Чжаня стало нестерпимо горячо в груди, в голове клубилась марь дурмана.       — Выходит, у тебя ко мне чувства? А почему молчал всё это время? Почему мы?..       Вэй Ин осёкся на полуслове, припомнив многое, что происходило между ними последние недели. Их частые столкновения и показную, как теперь стало понятно, неприязнь сложно было трактовать в русле нежного интереса. С другой стороны, они никогда всерьёз не вредили друг другу. Вэй Ин даже умудрился всучить Лань Чжаню в подарок двух странных кроликов, которые, являясь самцами, почему-то вели себя как парочка и даже пытались совокупляться, только тогда он думал этим смутить Нефрита, а теперь, вспоминая, смущался сам.       Настигла запоздалая мысль, что если Лань Чжань и вправду питал к нему чувства, он своими поддразниваниями и насмешками побуждал его злиться и избегать его. Стоило ли при таком его поведении уповать, что Лань Чжань прямо озвучит свои тайные чаянья?       Вэй Ин тряхнул головой. Как бы там ни было, для него поток потрясений давно превысил норму. Он с трудом подбирал фразы под отчаянно колотящееся сердце.       — Взрослеть — замечательная идея, Лань Чжань, но имей терпение! Лучше это делать на трезвую голову, — расшаркивался опростоволосившийся баламут, прикидывая, как разрешить опасное недоразумение. — А мы с тобой пили, помнишь?       — Разве? Так, баловались, — его же дерзкой фразой отбился Лань Чжань, уничтожая на корню надежду на лёгкий исход дела. — Хватит слов! Раздевайся!       По его пламенеющему взору было ясно, что ещё секунда — и он сорвёт всю одежду с Вэй Ина сам.       — Не сходи с ума, — едва справляясь с речью, увещевал наступивший себе на хвост лис. — По-моему… Мы друг друга неправильно поняли. Всё не совсем так, как я тебе…       Он не успел договорить. Лань Чжань шагнул к нему и, ухватившись руками за отвороты его ханьфу, резко дёрнул по плечам вниз, так что несчастный наряд затрещал по швам.       — Что за звериные повадки ты сегодня демонстрируешь?! Новое одеяние в клочья! — возмущённо пискнул Вэй Ин.       — Снимай остальное сам.       Не сдержав рваного вздоха, Вэй Ин, запутавшись в кутерьме собственных чувств, начал глупо оглядываться в поисках укромного угла, куда бы мог забиться и затаиться, дабы переждать этот шторм.       Вот тебе и манеры, вот тебе и неподражаемый Лань Ванцзи — добродетельный во всех отношениях, благородный муж! — гудело в мозгу назойливым ульем.       Ситуация с преображением Лань Чжаня из трепетно чтящего моральные устои высоконравственного упрямца в упрямца, одержимого пока неясной идеей с обнажением, застала Вэй Ина врасплох — как следствие, взыграло сомнение.       А может, он берёт меня на слабо? Лань Чжань правильный мальчик до мозга костей! Устраивать подобное не в его духе — не та натура, не то воспитание, если только за всем этим не стоит уловка! Выходит, сейчас главное — не спасовать. Вдруг удастся осадить его, если отмочить что-то крайне неподобающее!       Хватаясь за спорную мысль, как утопающий за соломинку, Вэй Ин приободрился, пристыдил себя за смятение, сдвинул брови и поднял глаза, полные отваги, на Лань Чжаня.       — Хочешь заняться тем, чем занимаются взрослые люди за закрытыми дверями? — он вновь заговорил с вызовом. — Я только рад, сам собирался предложить!       Вэй Ин одним взмахом отправил к уже сброшенному ханьфу нижнюю рубашку и стащил сапоги.       — Что застыл? — кинул он Лань Чжаню. — Я думал, тебе не терпится заняться этим!       Уши того вспыхнули пунцовым цветом. Взгляд стал пронизывающим и жгучим.       — Разденусь, — заключил Лань Чжань с удовлетворением. — Нам предстоит купание.       — Купание? — Вэй Ин обмер на месте.       — Мгм.       — Ты смеёшься надо мной?       — Нет.       — Когда ты успел запросить приготовление воды для омовения?       — Ещё до ужина.       — Чудненько, — Вэй Ин задержал дыхание, как перед прыжком в воду. — Но может, я…       Не дав ему договорить, Лань Чжань поволок его к большущей кадке, уже наполненной и ожидающей в соседней комнате, и, сорвав с него штаны, окунул в воду. По воздуху плыло благоухание душистого османтуса и купены. Разразившись чередой нецензурных возгласов, Вэй Ин всё же очутился в просторной бадье и своими метаниями чуть не расплескал добрую половину её содержимого.       — Без резких движений! — велел Лань Чжань и надавил ему на плечи, да так, что Вэй Ин мгновенно ушёл в воду по самую шею.       Подтянув к груди ноги и настороженно съёжившись, несчастный смирился, что выйти из обстоятельств «сухим» ему не удастся, как ни хорохорься.       Ладно, спокойно. Что я, голым Лань Чжаня не видел?! Не оробею, — мысль ярко полыхнула, но быстро затухла.       Вэй Ину и правда было не впервой оголяться перед Лань Чжанем и лицезреть его самого без одеяний. После порки ферулами они, благодаря доброму сердцу Лань Сичэня, очутились вместе в холодном источнике в Облачных Глубинах. Тогда-то впервые Вэй Ин и увидел Второго Нефрита во всей красе. Краса, надо сказать, была — умереть не встать! Являлось ли то заслугой весьма удачного наследия предков или просто стечением обстоятельств, но Лань Чжань уродился красивым как божество: пропорции тела идеальны, черты лица безупречны, кожа ровная и светящаяся как белый лёд, глаза — жёлтые алмазы в опушке таких густых и длинных ресниц, что любая писаная красавица обзавидуется, в точности как и роскошным волосам цвета ночного неба, похожим на шёлк высочайшего качества.       Не парень, а произведение искусства! Счастливица, кому достанется! Или всё же… счастливец?       Вэй Ин затрепетал, прокручивая в голове слова Лань Чжаня о том, что к нему тянется его сердце. Вожделение во взгляде последнего заставило задержать дыхание: такое выражение глаз захочешь — не подделаешь. Член Вэй Ина, давно поправший доводы рассудка, подрагивал от дикого желания. В ушах грохотало, словно рядом сходил камнепад. Вэй Ин сгорал от стыда и смущения за свой стояк, за нелепость затеи напоить Нефрита, за поцелуй, который и дал начало этой неспокойной ночи. Он заторможенно пожирал глазами воплощённое совершенство, пока то раздевалось: чуть выступающий кадык, крепкие широкие плечи, подчёркнутые тренировками мышцы, узкие бёдра, гладкая, как отшлифованный мрамор, кожа. Во рту копилась слюна, и в какой-то момент Вэй Ин громко сглотнул.       Что же делать? Что же делать? — борясь с эмоциями, как в бреду повторял он мысленно, чувствуя, что разрывается между тем, что «правильно», и тем, что «хочется», а хотелось ему ни много ни мало Второго Нефрита клана Лань — хотелось до абсурда, до попирания всех прежних ценностей, до утраты тверди под ногами.       Резкий переход от розыгрышей и фарса в осознание себя обрезанным рукавом оглушил Вэй Ина, лишив обычной изворотливости. Понимание, что приставания, заигрывания, попытки привлечь внимание Лань Чжаня вовсе не были невинной забавой, а оправдывали собой страсть определённого рода, настигло сокрушительным ударом. Вэй Ин словно насильно прозрел: всё встало на свои места, указав на то, что его по-особому тянуло к Лань Чжаню с самой первой встречи с ним.       Всё это время ростки определения природы этой тяги подавлялись тем, что связь романтического толка между мужчинами воспринималась обществом неодобрительно. К тому же объектом увлечения являлся младший сын главы клана Лань, до этого вечера не подающий явных признаков нетрадиционных предпочтений, лучший ученик Лань Цижэня, пример для подражания для юношей и недостижимая мечта для девушек.       И ведь правда недостижимая, если Лань Чжаню по нраву мужчины.       Ирония ситуации зашкаливала — помимо того, что Вэй Ин с наскоку обнаружил в себе непреодолимое влечение к парню, он ещё и вытянул наружу такую же склонность у человека, к которому питал тягу. Горе-открыватель весь извёлся своими мыслями и страхами, одолевающими его с подачи будто с цепи сорвавшегося самоцвета клана Лань. При мысли об их с Лань Чжанем нескромных поцелуях душа птичкой взмывала к облакам, а тело охватывала истома на грани обморока. Выбор развития событий представал простой: дать желаниям ход и наломать ещё больше дров или тормозить всеми конечностями, чтобы не допустить усугубления безумия.       Умные мысли часто настигали Вэй Ина, но он был быстрее! И хотя остатки рабочих извилин склоняли его к побегу, сердцем он выбирал плен и благополучно попрощался с трезвостью мышления. Всему виной, конечно же, был Лань Чжань, чья попирающая земные законы красота кружила голову похлеще самого крепкого вина, а Вэй Ин был падок на всё красивое, как сорока на блестящее.       Погрузившись в воду напротив него, Лань Чжань вкрадчиво вскинул взгляд, перебросил длинные волосы через плечо и, позволив им дымными кольцами покачиваться на поверхности воды, возложил руки на бортики кадки.       — Нравится?       — Что?       — То, что видишь.       Почувствовав, как вспыхнули щёки, Вэй Ин не сразу нашёл, что ответить, что совсем на него не походило.       Небожитель хренов! Знает же, что хорош как никто! — ворчал он в уме, силясь не слишком сиять своими мыслями снаружи.       Его так и подмывало остудить самомнение Лань Чжаня каким-нибудь неуместным, даже вызывающим поступком. Не дав себе обмозговать очередную «замечательную» идею, Вэй Ин схватил деревянный ковш, что приметил рядом с бочкой, резко зачерпнул воды и прицельным потоком выплеснул её в лицо Лань Чжаню. К несчастью, в пылу разбушевавшихся эмоций из головы Вэй Ина напрочь вылетело, как быстра реакция его «противника». Тот словно ждал от него подобной выходки и ловко уклонился от атаки. Струя воды улетела за пределы бочки, залив циновку и часть пола.       — Не безобразничай, — снисходительно последовало от Лань Чжаня.       Он преспокойно вернулся в прежнее положение и, не моргая, вперил в непоседу осуждающий взгляд.       — Поучать меня вздумал? А как тебе это? — силясь не растерять остатки храбрости, Вэй Ин совершил ряд обречённых попыток метнуть в него водой снова.       Лань Чжаню эта игра, видимо, по душе не пришлась. Уже в следующий миг он выхватил ковш из рук Вэй Ина и отложил подальше, словно счёл то, что он делал, верхом неблагоразумия, затем взял коробок с мыльным корнем, смочил его и начал водить им вдоль шеи, плеч и груди, спускаясь всё ниже. Зрелище омовения Нефрита оказалось выше сил и без того возбуждённого сильнее некуда Вэй Ина. Сам от себя не ожидая, он горестно взвыл и рванул как ужаленный из кадки, но был невозмутимо усажен обратно. Лань Чжань в свою очередь оставался спокоен как сытый питон.       — Уходить запрещено, — не терпящим возражений тоном молвил он.       — Ты не можешь мне ничего запрещать! — психовал, срываясь на высокие ноты, Вэй Ин, ощущая, как остро реагирует тело на вид купающегося Лань Чжаня. — Хочешь насаждать свою волю, сначала сваху пришли!       Боги! Что я опять смолол?! Какую сваху? Какую, гуль меня дери, сваху?! Из чего в Цайи готовят вино? Из пыльцы цветочных демонов? Что со мной сегодня?!       Он мечтал провалиться сквозь землю, испариться, упорхнуть дымком в открытое окошко — да что угодно, только бы унять охватившее его невыносимое чувство неловкости.       Хоть бы не вспомнить завтра всю ту околесицу, что я плёл, а то останется только сгореть со стыда!       Лицо Лань Чжаня тем часом посетила не предвещающая ничего хорошего задумчивость.       — Ты согласен? — спросил он.       — На что согласен?       Вэй Ин выпученными от негодования глазищами уставился на собеседника. Неловкость усилилась. Лань Чжань тем не менее сохранял прежнюю уверенность, как в облике, так и в словах.       — Стать моим спутником на тропе совершенствования.       — Стать кем?.. — переспросил Вэй Ин, когда уже по традиции отвисшую челюсть удалось вернуть в первоначальное положение и глазные яблоки перестали рваться из орбит на свободу.       — Моим супругом, — коснулся его потеплевшим взглядом Лань Чжань, по скулам которого трогательно разлился едва заметный румянец.