Истина в вине

      В комнате воцарилась тишина, в которой двое долго смотрели друг на друга. Вэй Ин ощущал сладкую дрожь во всём теле, вспоминая первую встречу с Нефритом и всё, что последовало за ней. На него обрушилось то, что раньше он не мог даже осмыслить: их с Лань Чжанем притянуло друг к другу сразу, как только встретились глаза — притянуло пугающе неодолимо, почти больно. Потребность быть рядом изнуряла и мучила обоих, а неспособность это осуществить обрастала глупыми поступками. Захваченные чувством первой любви, они вели себя то преувеличенно вызывающе, то наигранно прохладно, а ведь двигала ими вовсе не неприязнь.       Теперь же для Вэй Ина простая истина становилась всё более явной. Стоило им с Лань Чжанем отдаться естественному притяжению — и их настигло воссоединение. В груди разлилось окрыляющее чувство обретения бесконечно желанной взаимности. Сходу принять всё и утихомирить эмоции было сложно. Вэй Ин читал то же замешательство, что испытывал в себе, и в глазах Лань Чжаня. Помимо этого, в обращённых к нему глазах кипела решимость продолжать путь исключительно вместе, только такой исход возможен для них — только так единственно правильно.       В следующий момент они, не сговариваясь, ринулись навстречу друг другу, растворяясь в поцелуе и переплетаясь телами. Со стороны их возню можно было принять за лишённую тактики борьбу — они менялись местами, валяли друг друга, перекатывались клубком.       Наконец Лань Чжань опрокинул Вэй Ина на спину и лёг на него сверху.       — Повторим? — его голос был хриплым и низким.       Вэй Ин счёл, что из его уст подобный вопрос в контексте их занятия звучит необычайно соблазнительно.       — Перед твоим очарованием мне не устоять, — дразняще отметил он, позволяя изящным пальцам Нефрита устремиться к его вновь возбуждённо вздымающемуся естеству.       Мучительно-приятные поглаживания Лань Чжанем его вздрагивающего, скользкого от смазки органа размывали реальность, повергали в нечеловеческое наслаждение. Вэй Ин прикусил губу.       — Не вздумай останавливаться!       Когда в прошлом он сам касался себя и доводил до разрядки, было просто приятно, но теперь это происходило с Лань Чжанем, и внутри всё переворачивалось, трепетало, раскрашивалось фейерверком оттенков — немел затылок, слабели ноги, изо рта вырывались несдержанные стоны, а обзор перед глазами пускался в пляс. Вэй Ину никогда не было так невероятно хорошо. Казалось, кончая по милости Лань Чжаня, он не просто достигал пика, а сладко умирал — расщеплялся на чистую звёздную энергию, достигающую на немыслимой скорости недр космоса.       Доведя друг друга до кульминации на этот раз руками, они обессиленно повалились на постель. Взгляд расширенных, влажных глаз Вэй Ина блуждал по лицу разморенного Лань Чжаня — по его дрожащим, приоткрытым губам, порозовевшим щекам, по пульсирующей голубой жилке на бледной шее. Он не мог поверить, что этот парень снизошёл с высоты холодного целомудрия созвездий и лежит рядом с ним — нагой, с блестящей испариной на белоснежной коже, и при этом смотрит в ответ так, словно делит с ним душу.       Любование прервал резкий стук в дверь. Юноши, как по команде, подскочили на постели, уставившись друг на друга изумлёнными глазами.       — Лань Чжань? — Вэй Ин обалдело хлопал ресницами. — Ты кого-то ждёшь?       — Нет.       — Я тоже нет.       Вэй Ин собирался добавить: «Раз никто из нас никого не ждёт — открывать не станем!» — но стук повторился, а ещё появился голос, и не кого-нибудь, а Первого Нефрита Ордена Гусу Лань — Цзэу-цзюня.       — Брат! Ты уже лёг? Открой, пожалуйста. Мне срочно нужно с тобой кое-что обсудить.       Из интонации Лань Сичэня можно было сделать вывод, что он очень встревожен и даже смущён.       — Дело важное и не терпит отлагательств.       Лань Чжань застыл в растерянности. Вэй Ин был озадачен не меньше.       Если Лань Сичэнь застанет нас в таком виде, сразу всё поймёт!       Вэй Ин не знал, осведомлён ли старший брат Лань Чжаня о его нетрадиционных наклонностях, и впал в нервозность.       — Ванцзи? — копошился у двери Лань Сичэнь. — Всё в порядке? Почему не отпираешь?       Почему-почему… — Вэй Ин наконец уразумел, что стоять столбом не выход, и ринулся в лихорадочный поиск одежды. — Он кое-чем с кое-кем занят!       Лань Сичэнь беспокоился и терял терпение:       — Брат! На комнату наложено заклятие непроницаемости? Я чувствую магическое поле… Зачем ты возвёл его? Для чего? Что происходит?       Лань Чжань, последовав примеру Вэй Ина, впопыхах укутавшегося в сильно пострадавшее ханьфу на голое тело, тоже набросил на себя верхнюю одежду. Сняв с комнаты чары, он произнёс:       — Я не один! Точно хочешь войти?       Услышав его, Цзэу-цзюнь утратил дар речи.       — То есть как не один?       Вэй Ин боролся с ужасно спутанными волосами.       Ёлки зелёные! Как не вовремя!       За дверью воцарилась гробовая тишина, а потом Лань Сичэнь задушенно переспросил:       — Ванцзи. Прости, я не ослышался? Ты сказал, что в комнате с тобой ещё кто-то есть?       Вэй Ин не выдержал.       — Да, Цзэу-цзюнь! Вы не ослышались! — сорванным от стонов голосом бросил он. — Речь обо мне!       — Молодой господин Вэй?! — вырвалось у Лань Сичэня с нарастающим ужасом. — Вы целы?! Мой брат вас не обидел?! Что он с вами сделал?!       Дверь, скрипнув сломанным в пух и прах засовом, с шумом распахнулась.       Эта ночь просто сплошные страсти-мордасти! — уклоняясь от щепок, подумал Вэй Ин. — В этой семье все такие горячие и необузданные, как эти братья?       Первенец главы Ордена Гусу Лань ворвался в покои с таким испуганным лицом и порывистыми движениями, словно всерьёз опасался, что приёмный сын Цзян Фэнмяня доживает свои последние мгновения. Он бегло окинул взглядом комнату, будто место преступления: разбросанные как попало вещи, вода широкими лужицами на полу, скомканные гармошкой циновки, сосуды с вином у бочки с водой и у кровати.       Смятение в очах Лань Сичэня сменилось недоумением. Он подлетел к Вэй Ину, второпях оценивая его растрёпанный вид, разорванное местами ханьфу, всклоченные волосы, лиловые следы на нежной коже, укушенную и вспухшую губу.       — Ванцзи! Проклятье! Вы снова подрались?!       Неужто я так скверно выгляжу? — сник Вэй Ин.       Впервые в жизни он слышал нотки гнева в голосе всегда учтивого, добродушного и мягкого Лань Сичэня, в эти минуты пребывающего в такой растерянности, что его было не узнать.       — Разве я не просил тебя быть помягче с господином Вэем? — простонал Лань Сичэнь. — Молодой господин Вэй, я приношу свои глубочайшие извинения за брата. Этого не должно было случиться. Мне так жаль. Вам очень больно?       Лань Сичэнь, вероятно, такое же невинное создание, каким был Лань Чжань до этого вечера, — сделал вывод Вэй Ин. — Раз при виде полуголого меня, покрытого отметинами страсти, решил, что мы с его братом за закрытыми дверями чесали друг о друга кулаки!       Ситуация вырисовалась хоть плачь, хоть смейся.       — Это не то, что ты подумал, — Лань Чжань попытался урезонить порыв сердобольного Сичэня утешить Вэй Ина, но старший Нефрит так огорчился, побледнел и упал духом, что на него было жалко смотреть.       — Что же делать? — у него аж руки затряслись. — Как исправлять положение? Что мы скажем главе Ордена Юньмэн Цзян? — переживал он. — Я же поручился за безопасность его сыновей, когда взял их с собой на озеро Билин! Дядя нас отчитает, и заслуженно!       — Цзэу-цзюнь, вы и вправду зря тревожитесь, — обретя способность говорить, пустился в пояснения Вэй Ин. — Ничего страшного между нами не случилось… Ну, почти ничего.       Переминаясь на босых ногах, он покраснел как варёный рак и безотчётно поднял ворот ханьфу повыше.       — Я и Лань Чжань… Мы… мы вовсе не дрались… В общем, всё, что здесь произошло, было по доброй воле.       По крайней мере, по большей части.       Вэй Ин беспомощно глазел на Лань Чжаня, теряясь в догадках, как тот собирается представить создавшуюся ситуацию брату. Вэй Ин опасался сболтнуть лишнего, но, чудилось, Второму Нефриту даже понравилось, что вместо отрицания и попыток выкрутиться его избранник озвучил всё достаточно прямо, хотя и излишне тактично. Умышленно или нет, он решил подлить масла в огонь разгорающегося шока брата и изрёк:       — Вэй Ин согласился стать моим спутником на тропе самосовершенствования.       А вот эту фразу можно было и придержать, — щёки Вэй Ина стали ещё более пунцовыми. — У Сичэня и без того выражение лица будто из ушей вот-вот повалит дым, а глазные яблоки лопнут от перенапряжения. Зачем же так безжалостно дух вышибать из человека?       Лань Сичэнь подавился не то новостью, не то воздухом. Теперь наконец ему всё стало ясно. Его взгляд уже совсем по-иному пробежался по облику парней перед ним — по их ещё источающим характерный жар телам в накинутой на скорую руку, измятой одежде, рдеющим щекам, непривычно алым губам, и замер на смятой постели.       Наконец «преступление» предстало перед Лань Сичэнем без тумана заблуждений и прикрас, хотя и вовсе не в том русле, на которое он изначально грешил. С другой стороны, он по-прежнему сомневался в правильности выводов, а потому испытующе посмотрел на Вэй Ина. Смехотворность положения всех троих была — нарочно не придумаешь. Лань Сичэнь сомневался в добровольном изъявлении Вэй Ином желания идти под венец и хотел убедиться:       — Скажите правду, молодой господин Вэй, мой брат использовал парализующее заклятие? Связал вас? Применил силу, принудил?       Связывание и вправду было в череде осуществлённых мер, элемент принуждения тоже как таковой присутствовал, в виде шлепков по мягкому месту, которые я не одобряю, но можете быть спокойны — до насилия в чистом виде дело так и не дошло, хотя все шансы были.       — Цзэу-цзюнь, я не ранен, честь при мне и моя гордость не задета, — старался звучать убедительно Вэй Ин. — Как я уже сказал, всё, что мы с Лань Чжанем делали, мы делали по обоюдному согласию.       Лань Чжань добавил:       — Не тревожься, брат. Как вернёмся домой, попрошу отца благословить нас на брак и дать разрешение на то, чтобы Вэй Ин поселился со мной в Облачных Глубинах.       Лань Чжань! Пощади своё семейство! Подготовь людей сперва к таким основательным переменам! Мне бы, знаешь ли, тоже не мешало своих домашних поставить в известность помягче, — жевал губу Вэй Ин, почти физически ощущая потрясение Лань Сичэня, который беззвучно открывал и закрывал рот, но всё никак не мог совладать с эмоциями.       — Брат, ты, кажется, собирался мне что-то поведать, — вспомнил Лань Чжань. — Что случилось?       Лань Сичэнь крякнул что-то невразумительное в ответ и под озадаченными взорами юношей нетвёрдой походкой поковылял вглубь комнаты — задел стол, чуть не опрокинув его, зацепил плечом опасно покачнувшуюся ширму, стукнулся носком сапога о бочку и, пошарив взглядом по полу, подхватил один из сосудов с «Улыбкой Императора», а потом на глазах у поражённых свидетелей присосался к вину, пока не осушил его до дна, и, осев рядом с кадкой, уткнулся лицом в свои ладони.       Многоговорящая реакция на новость, ничего не скажешь, — дрогнул Вэй Ин, когда слуха коснулся еле слышный храп. — Цзэу-цзюнь заливает горе алкоголем и отрубается в сон? И с ним эта штука работает?       Вэй Ин, конечно, не ждал радостных возгласов и поздравлений, но и такой красноречивой тоски Лань Сичэня вынести не мог.       — Брат, — только и вымолвил Лань Чжань, переглянувшись с Вэй Ином.       Похоже, услышанное свело будущего главу клана с ума. Сначала подло пригнанный в Билин Орденом Цишань Вэнь Бездонный Омут, теперь это! Удар за ударом!       Вэй Ина обуяло паникой. Именно такая реакция, а может, и значительно хуже, ожидала их с Лань Чжанем со стороны любого, кому посчастливится услышать «благую весть» об их грядущем воссоединении в качестве супругов.       Надо признать, идея была смелая, но провальная!       Вэй Ин даже думать не отваживался, что на появление во дворе свахи скажет Цзян Фэнмянь и как разъярится мадам Юй — как будет кричать и бранить его, повторяя своё любимое изречение: «А я говорила, я вам всем говорила! Вэй Ин обязательно принесёт проблемы и опозорит клан!». А потом добавит: «И полюбуйтесь, вместо того, чтобы привести в дом невесту, он сам таковой заделался!».       Кровь отлила от скул Вэй Ина.       Где это видано, чтобы свадьбу справляли два парня? Как бы ни был твёрд в своих намерениях Лань Чжань, а Цинхэн-цзюнь ни за что не позволит сыну соединить себя обетами с другим мужчиной, и это ещё не беря в расчёт Лань Цижэня, которого, как пить дать, хватит удар, едва до него дойдёт, что его ненаглядный образцовый мальчик выбрал в спутники жизни самого неприемлемого для этого человека.       Вэй Ин, внутренне мечась, скосил глаза на Лань Чжаня.       Может, пока не совсем поздно, пойти на попятную и свернуть в кусты?       Его взгляд молчаливо подсказывал Лань Чжаню:       Не дури! Ещё есть возможность обратить всё сказанное в шутку, по пробуждении твой брат, скорее всего, ничего не вспомнит! Ты, главное, не кидайся больше заявлениями на грани сердечного приступа! Не лезть на рожон!       Но невзирая на неясное поведение Лань Сичэня, Лань Чжань по обыкновению выглядел оплотом бесстрастности и невозмутимости. Сложно было сказать наверняка, забавляет его ситуация с братом или напротив — удручает. Он спокойно двинулся к нему, собираясь разбудить и продолжить беседу.       — Не надо так убиваться, — растолкав Лань Сичэня, заявил он покровительственно, словно это он являлся старшим из них двоих и более зрелым. — Отец осведомлён о моих желаниях относительно Вэй Ина, и дядя со временем свыкнется.       Услышав последнее предложение, «счастливый жених» подпрыгнул на месте.       Выходит, даже не зная, как я настроен, Лань Чжань уже готовил почву для нашего воссоединения? Лихо-лихо!       Пока Вэй Ин восторженно постигал «серьёзные намерения» Второго Нефрита и рефлексировал, тот помог подняться Первому с пола и опуститься на стул.       — Дело не в том, что ты давно выбрал себе мужа, — растягивая слова, жаловался захмелевший Лань Сичэнь, грациозно при этом жестикулируя.       Он не договорил — умудрился углядеть и подхватить другой сосуд с вином и снова приник — а ну их, эти приличия!       Наш человек, — мысленно похвалил Вэй Ин, подобравшись ближе, чтобы лучше слышать диалог.       Лань Сичэнь, оторвавшись от сосуда, утёрся тыльной стороной ладони и снова начал клевать носом, но был повторно одёрнут братом.       — Я рад за тебя… За вас обоих! — икнул Лань Сичэнь и, исправившись, салютовал своим напитком Вэй Ину: — Между прочим, я с самого начала утверждал, что вы прекрасная пара и, не сомневаюсь, будете такими же прекрасными спутниками на тропе совершенствования!       О да! С самого начала наших с Лань Чжанем свар и драк «прекрасная совместимость» была прямо-таки очевидна! — несмотря на желание поиронизировать на тему, Вэй Ин признательно кивнул.       — Вы слишком добры, Цзэу-цзюнь.       Улыбка Лань Сичэня, пусть и запоздалая, немного развеяла омрачившееся настроение Вэй Ина, ведь он уже было решил, что потенциальная родня сплошь не рада его вхождению в семью.       — Не удивляйтесь, молодой господин Вэй, что я в курсе некоторых моментов, — пьяно каялся Лань Сичэнь, наводя шухер в волосах. — Мой брат потерял голову, едва вас увидел. Влюбился так безнадёжно, что его попытка наладить с вами связь в русле… — он наморщил лоб, подбирая определение, но так и не подобрав, продолжил: — Ну, вы понимаете в каком русле, была лишь делом времени.       — Уже очень поздно, — сурово оборвал его Лань Чжань, отнимая сосуд с «Улыбкой Императора». — Если ты передумал говорить, что привело тебя ко мне посреди ночи, я провожу тебя в твою комнату.       — Две свадьбы! — вдруг выдал Лань Сичэнь, возбуждённо вскочив на ноги. — А почему бы и нет? Сыграем две свадьбы!       — Что? — переспросил Лань Чжань, едва успев поймать брата, когда ноги того подкосились и он чуть не упал.       Заметка на будущее: странное поведение в пьяном угаре у Ланей — семейная черта! — резюмировал для себя Вэй Ин.       — Женимся в один день! — фонтанировал внезапной радостью Лань Сичэнь. — Я шёл, чтобы сказать тебе — мне встретился человек, рядом с которым моё сердце поёт, а душа возносится к Небесам от счастья! Мы ведь братья, замечательная идея устроить одну церемонию на двоих, правда?! И пусть все остальные кланы думают что хотят! В Ордене Гусу Лань, если мужчина встретил свою любовь, иного пути, кроме как под венец, он для себя не приемлет!       У Вэй Ина эффектно отвисла челюсть.       Постойте-ка… Это что же? Цзэу-цзюнь явился объявить Лань Чжаню, что тоже влюбился? Интересно-интересно! Как чудно складывается, он именно в эту ночь тоже созрел для брака?       Лицо Лань Чжань, и без того мало выражающее, застыло ледяной маской, зато в глазах отразилась усиленная умственная работа.       — О чём ты говоришь, брат? На ком ты собрался жениться?       Весь его вид так и кричал вопросом: разве у тебя была на примете подходящая кандидатура? Я такого не помню!       Скучный ты, Лань Чжань! На себя посмотри, любовь с первого взгляда никого не щадит! Может, Сичэнь сегодня её встретил — прилетел спасать жителей Цайи от гулей и познакомился с той самой! Может даже прямо здесь — на постоялом дворе! — прикинул Вэй Ин. — Только вот мы почти всё время были вместе, когда он успел углядеть свою красотку? А едва вернувшись с озера сюда, был вынужден возиться с Цзян Чэном…       Вэй Ин вдруг почувствовал, как его вновь начинает штормить истерическими импульсами.       Цзян Чэн!!!       Предчувствие закралось в душу, вызывая сумасбродный порыв дать себе волю и дурным голосом захохотать на весь постоялый двор — и плевать на тех, кто видит седьмой сон!       Неужели сейчас Лань Сичэнь говорит о… Нет! Нет! Быть того не может! Никак не может!       Вэй Ин вдруг вновь кинулся на поиски своих нижних штанов, что не понравилось Лань Чжаню.       — Куда собрался? — грубовато бросил он. — Думал, ты останешься со мной до утра…       — До утра и потом… До скончания веков! Я бы с радостью! — натягивая обнаруженные за бочкой штаны, спешно проронил Вэй Ин. — Но надо кое-что — а точнее, кое-кого! — проверить. И срочно!       Лань Чжань хмурился.       — Если ты о своём шиди — полагаю, он давно и крепко спит.       — Нет… Нет, он не спит, — замотал головой Лань Сичэнь и потупил взор.       Вэй Ин потёр переносицу.       — Что ж, Лань Чжань, кажется, вторая свадьба тоже обещает быть мама не горюй, но есть и хорошая новость — свахам в пути будет нескучно, поедут в одном направлении.       В Пристань Лотоса!       Лань Сичэнь на этих словах несдержанно расплылся в сытой ухмылке, а Вэй Ин получил подтверждение своим догадкам.       — Копать-хоронить! — простонал он, представив лица дяди Цзяна и госпожи Юй, когда прибывшая из Гусу делегация объявит им о причине визита и вручит соответствующие событию подарки.       Лань Чжаня охватил ступор, и пока он постигал то, с чем вскоре предстояло столкнуться двум семьям, Вэй Ин, подпрыгивая и на ходу обуваясь, ринулся к двери, в которой столкнулся с Цзян Чэном, чей тяжёлый взор медленно обошёл всех троих, но остановился всё же на шисюне.       — Вижу, все здесь, — фыркнул Цзян Чэн, набычившись.       Недоброе самочувствие, по-видимому, заботами Лань Сичэня быстро отступило. Цзян Чэн был немного бледен, и в глазах его ещё плескался отголосок злоупотребления «Улыбкой Императора», но в остальном он вернул себе привычный вид. Картина всего, что ранее лицезрел в комнате Лань Сичэнь, не в пример тому не вызвала у Цзян Чэна ни сомнений, ни отрицания, наоборот, его обуяло мрачное торжество.       — Ну и как? Есть с чем поздравить? — саркастично проскрипел он, пригвоздив шисюна к месту взглядом. — Удалось претворить запланированное в жизнь?       Вэй Ин понимал, его приперли к стенке, ткнув под нос то, как он облажался. С другой стороны, на его взгляд, всё сложилось как нельзя лучше.       — Война окончена, заключён мир! — отрапортовал он слегка осипшим голосом.       — О да! Ты зря времени не терял! — как и прежде, с циничными нотками буркнул Цзян Чэн. — Трудился не покладая рук, как я погляжу!       — Ладно я, другое дело — ты! — ехидно брякнул в отместку Вэй Ин, наконец придя в себя. — На часок тебя оставил! — он пнул Цзян Чэна локтем в бок и понизил голос до шёпота: — Попросил отвлечь Цзэу-цзюня, и каков итог? Что ты там с ним проворачивал, что он решил, что судьбу свою встретил?! Чем вы двое в комнате занимались? Выкладывай!       Цзян Чэн вытянулся в струнку, собираясь от души огрызнуться, но встретился взглядом с Лань Сичэнем. Тот взирал на него как на деликатесное пирожное и солнечно улыбался, а затем со вздохом произнёс:       — Ваньинь, оказывается, умеет играть на сяо! Лебин в его руках пела совершенно по-особенному!       — М-м! — Цзян Чэна бросило в краску, как девицу, которую застукали за купанием в неглиже в пруду посреди города.       Он закатил глаза и проскрежетал ругательство. Его настроение портилось со стремительностью лавины, сходящей с гор.       — Мать прикончит меня!       — Угу, — теряя опору в ногах, уверенно согласился Вэй Ин, от шока утративший всю свою словоохотливость и удалой гонор. — Сразу, как только расправится со мной.