medicine for the soul

Прошло столько времени. День сменялся ночью,так же,как и сезоны,год шёл за годом,но тот летний день навсегда остался в памяти,больно ударяя по сердцу при каждом воспоминании. Много чего изменилось. Чонгук же стал,возможно,лучшей версией себя. Так он считал. Тогдашний малыш повзрослел,стал ещё красивее,чем тот волчонок,со временем лицо вытянулось, детская припухлость прошла,а чёрные,слегка вьющиеся волосы спадали на лицо.Папа в детстве всегда говорил о том,какой он удивительный,как от него вкусно пахнет лесной земляникой. Он любил своего единственного сына больше,чем кого-либо на всём свете. Но папы больше нет. Как больше нет того маленького,открытого целому миру и с искрящимися глазами Чонгука. Его радовали только самые близкие люди,те,которых он пообещал себе всегда защищать. После смерти папы прошло уже десять лет. Подумать только,вот уже десять лет Гук взращивает в себе ненависть по отношению ко всему людскому роду. Он не думает,что есть действительно хорошие люди,у которых душа живая,а не прогнившая,для него все,как один. И сколько бы не твердили ему близкие,что не все такие ужасные,он не верил. Ни единому их слову. Они забрали его. Забрали ради красивой чёрной,как уголь,шкуры,вкусного мяса и прочных клыков,которые теперь используют как побрякушки на верёвочке. И неужели это стоило жизни? За что такие страдания не только близким этого человека,но и всей стае? Ведь здесь каждый друг другу родной. Неважно чья кровь в тебе течёт,в стае за тебя порвёт каждый,даже самый не смышлёный волчонок оскалит свои,пока ещё,молочные клыки и попытается разорвать врага к чертям. Спустя год после этих ужасных событий,Чонгук заперся в своей скорлупе,возвёл прочные стены,в которых никого не впускал,помимо дорогих людей,а эмоции скрыл за маской безразличия и хладнокровности. В стае эта тема была как табу. Никто не смел её снова поднимать,ведь все понимали,что это может закончится не лучшим образом. Как-то раз Чонгук,услышав разговор о смерти его папы от каких-то молодых оборотней,хотел было вцепиться в них и разорвать им рот,чтобы ни одного слова о любимом родителе не долетало до его слуха. Когда пыл поутих,он стал реагировать совершенно иначе,будто ему нет дела до всего этого,но ведь это не так. Душу до сих пор разрывает,в груди скребется тоска по теплу папы. Поэтому Гук просто уходит подальше и запирает свою душевную клетку. Он никому не даст увидеть свою слабость. Он со всем справится сам. Ведь он сильный,а такие никогда не сдаются,какого бы дерьма в жизни ни произошло. Папа ушёл слишком рано. Он не успел научить своего малыша особенностям его организма,не рассказал,что делать при течках и как облегчить боли в это время,не показал,как правильно разделывать кролика,которого Чонгук приносил после своей маленькой охоты в лесу. Ему приходилось учится самому. Первая течка пришла в 16 лет,это был сущий ад,кошмар,из которого хотелось как можно быстрее выкарабкаться. Кости ломило,будто температура его тела поднялась до сорока градусов,тело бросало то в неимоверный жар,то в лютый холод,хоть ты в печку прыгай и грейся,а постоянный зуд между ягодиц сводил с ума,не давая ни то что здраво мыслить,а даже попытаться перевернуться в кровати. Старушки-омеги с радостью помогали ему справится со своими эмоциями и ощущениями,которые очень обострились после течки,за что он им безумно благодарен.Даже помог Хосоку сходить за травами,которые были на самой границе поселения,ведь тому было страшно,поэтому Гук взял всё на себя. Отец тоже не оставался в стороне,он вообще старался теперь всегда быть рядом. Тепло оставшегося родителя спасало Чона в самые ужасные дни,когда терпеть уже было неимоверно. И отец не жаловался,он прижал того к своей груди,чувствуя как горячие слезы просачиваются сквозь тонкую кофту и обжигают место в районе ключиц. Отец был единственным,кто видел такие горькие,да и в принципе первые,слезы в его осознанном возрасте.От этого сердце будто сжимало прочными капканами и каждую секунду пронзало стрелой. Он научил его охотится на более крупных животных:оленей,косуль,кабанов. Они вместе учились готовить что-то более питательное,чем банальные супы и закуски,под руководством Сокджина—главного лекаря стаи и самого умелого повара. В школе он учился,как и все остальные дети. Никого,кроме единственного лучшего друга,он так и не завёл. Да и к чему ему это?Чимин,который своим обаянием смог залезть в самую душу Чонгука,никогда не оставлял его,всегда водил и показывал Чону свои потайные места в лесу,даже к озеру отвёл. Оно было настолько очаровательным,что они даже пару раз сбегали с уроков,только бы ещё раз увидеть его красоту,за что не единожды получали нагоняй от учителей и родителей. Мини искал все способы,чтобы вернуть друга обратно к жизни.Гука ничто не отличало от других,но от этого было ещё грустнее. Папа обязательно сказал бы:" Малыш,ну ты же не пуп земли,чтобы всегда быть особенным,для каждого ты особенен по своему,не стоит прыгать выше головы". И вот Чонгуку семнадцать,он наконец понял,что значили его слова,они навсегда выжжены у него в сердце. ⭒⭒⭒ Очередное раннее утро. Солнце только пробило горизонт,но лучи уже вовсю играли и блестели на белом девственном снегу,куда ещё не ступили маленькие пушистые лапы волчат. Петухи,которые проспали всю ночь в сараях,уже начали будить жителей стаи. Громкие крики сопровождались хлопками цветных крыльев. Чонгук лежал,уткнувшись взглядом в неинтересный белый потолок, и думал обо всём,но одновременно ни о чем. Начиная от:"Интересно,а папе сейчас хорошо? Если бы я мог,пожертвовал бы всем,чем смогу" и заканчивая :" Я только проснулся,но уже устал,чувствую себя лентяем,дел на сегодня много,некогда мне штаны просиживать".Повернувшись к окну,понял,что действительно пора вставать.Дела,о которых он думал,себя сами не сделают, а их сегодня очень и очень много. Красоваться Гук ни перед кем не собирался,да и понравиться кому-то — последнее чего бы он хотел,поэтому надев на себя свободные чёрные спортивки и накинув тёплую отцовскую чёрную куртку,вышел на задний двор. Зимой в лесу поистине чудесно. Можно часами смотреть на чарующие взгляд зелёные ели,покрытые кристально белым снегом,который на солнце блестел получше начисто натертых тряпкой кастрюль,на чистое голубое небо,оно ассоциировалось с детством,такое нежное,свободное и беззаботное,точь-в-точь как небо. Покормив всё хозяйство,не забыв обязательно погладит кошку,чтобы она не обиделась,как в прошлый раз, Чонгук взял топор и вышел,наконец,на морозный воздух,беспощадно колющий за нос. Пришло время колоть дрова. Отец уже не раз отвешивал ему за этом,мол :"не омежье это дело,дрова колоть,я сам всё сделаю". Но как же,спина у родителя уже не та,что в молодости,ни дай Бог, защемит какой-то нерв,и пиши пропало:снова постельный режим,нравоучения от Хосока и Джина,обязательное растирание успокаивающих мазей . Гук просто волнуется. Пусть он уже не тот малыш,что десять лет назад,но любить отца меньше не стал. Наоборот,его любовь и привязанность стали ещё крепче,чем были раньше. Чон считал,что раз не смог уберечь одного,то второму точно не даст и шанса сделать что-то с собой,пусть и не специально. Только закинув топор за голову,с намерением вонзить его в дерево,как не сразу слышит голос,приветствующий его. —Эй, работяга,ты меня слышишь вообще? За забором стоял Чимин,закинув свои руки на доски и уткнувшись в них подбородком,пытался достучаться до своего оппонента,глазами бегая по задумчивому лицу друга,растягивая ленивую и сонную улыбку,от которой вокруг рта появлялись еле заметные морщинки. —Мини,ты чего в такую рань вышел? Разве его величеству не положен сон до обеда?—с доброй насмешкой поприветствовал друга. Он действительно удивлён,ведь Чимин тот ещё соня. Война начнётся,а его и танками не разбудишь. Он только на другой бок перевернется,да промычит что-нибудь. —Да я к тебе вообще-то пришёл. Только-только проснулся. И это,убери свою машину для убийств от меня подальше,ладно?—презрительным взглядом прожигал он острый топор в руках Чонгука. Воткнув топор в дерево,Гук всё же впустил Чимина во двор ,и тот в сию же секунду накинулся на него с самыми крепкими объятьями. Касаться себя было дозволено лишь отцу и Чимину,никто больше такой привилегии не имел,если только в их мечтал,ведь,как уже говорилось,Чонгук никого к себе подпускать не собирался. А мечт таких было очень много. Всё же Чон был неимоверно красив,многие бегали за ним,всё пытались позвать на свидания,но в ту же секунду всегда получали отказ. Были,конечно,отчаянные,которые пытались перехватить его,когда тот уже собирался уходить,за что нередко получали по морде. Многие уже прошли эту процедуру и поняли,что всё будет бессмысленно. —И чего хотел-то? Рассказывай,что взбрело в твою очаровательную головку? —Ну,ты же знаешь,что я очень люблю птиц,а тут мне недавно отец из города привез фотоаппарат,и я хотел бы сходить в лес,сфотографировать их. Ты же знаешь,снегири прилетают только зимой,а если я не смогу их заснять,то придётся ждать целый год,представляешь!— уже в середине своего рассказа,Чимин начал тараторить,что половину слов Чонгук еле разобрал. Скептично выгнув бровь и недоверчиво посмотрев в глаза Пака,задал следующий вопрос: —И каким боком тут оказываюсь я? Просветите,ваше высочество? —Ну дослушай же. Ты же мой самый лучший друг,почему бы тебе не помочь мне? Просто побудь рядом,пока я буду искать птиц. Ты всё равно собирался на охоту, жалко что ли будет меня с собой взять?— и вот он запретный приём Чимина. Его щенячьи глаза,которым просто невозможно отказать,иначе в них появится всемирная печаль,которую ещё надо будет попытаться сменить обратно на жизнерадостность. Так что да,отказывать сейчас Паку было себе дороже. —Как ты мне дорог,Мини. Прекрати смотреть этими своими глазами. Ты же знаешь,что я не могу им отказать,— тяжёлый выдох донёсся от Чонгука,и от которого Чимин чуть ли не прыгал от счастья. —Значит, ты согласен?—смотрит не в глаза,а в самую душу заглядывает так,что выбора не остаётся. Поэтому Гу просто кивает. —Ну,и чего ты тут стоишь в этих монатках? У меня уже всё на руках,давай ,оденься там поприличнее и пойдём птичек ловить. Весело же!—всё же запрыгал на своих не длинных ножках Пак. Решая не обращать внимания на Мини,Чон ушёл в дом. Переодеться действительно стоило. Отцовскую куртку было жалко ведь в лесу могло что угодно случится ,так что рисковать любимой курткой родителя Гук точно не хотел. Поэтому он просто надел поверх футболки с какими-то картинками,которые уже почти стёрлись от времени,тёплую чёрную толстовку,которую было не жалко,свою лëгкую,возможно,даже весеннюю, куртку,накинул капюшон на голову и так вышел обратно во двор. Оборотням нет смысла одеваться в сто слоёв одежды,как людям,чтобы банально не замёрзнуть. Температура их тела гораздо выше человеческой,оттого им достаточно греться лишь от этого. Увидев Чимина,который стоит за калиткой и держит свой новый фотоаппарат,двинулся к нему. Лес,куда его ведёт Чимин,находится недалеко от дома самого Чонгука. Летом,когда видна тропинка,протоптанная жителями и волчатами,которые очень уж любят бегать в этой части ,можно пройти до самого выхода из леса и увидеть первый дом ,который будет именно семьи Чон. Но зимой они все-таки почти там не ходят,ибо нужды для этого нет. Гук шёл позади Мини,чтобы не закрывать тому обзор впереди и,если вдруг что то произойдёт,защитить их обоих,мало ли живности в лесу водится,а Пак ведь боится всего на свете. Засмотревшись на голубое небо с белыми облаками,словно самая сладкая вата,споткнулся обо что-то,а точнее о кого-то,ногой и стремительно полетел лицом в снег. Громкий смех Чимина послышался сбоку от Чона в ту же секунду.Пак катался по снегу из стороны в сторону,держась при этом за живот,и громко-громко смеялся. Ну что за ребёнок. —Гу,на что ты так засмотрелся,что даже не увидел меня! Видел бы ты своё лицо во время падения!!—продолжал и продолжал смеяться Мини,пока Чонгук поднимался и отряхивался от снега,который прилип к его штанам. Только закончив убирать снег,он чувствует, как в его спину врезается что-то ощутимое,и лишь продолжающийся смех Чимина дает сразу понять в чем дело. —Ну,хен,у тебя детство в жопе заиграло или как? Я похож на того,кто будет играть в снеж..—не успел договорить,как в его лицо прилетел новый снежный ком,—ну всё,Мини,берегись. С этими словами Гу уже начал лепить свой снежок для начала этой битвы,в то время как Чимин,заходясь новым приступом смеха,дал деру от чонгуковой сильной руки. И всё же далеко не убежишь:снежок попал точно в затылок,а сверху упал Гук,придавив своего хëна лицом в снег. Теперь уже оба смеялись. Это было так похоже на те ощущения,которыми люди называют дом. Ведь дом—это не просто здание,где ты живёшь. Дом можно найти где угодно:в человеке,в месте,в вещи. Да к любому,что твоя душа выберет. Этот день Чонгук обязательно сохранит в своей памяти. У него уже там потихоньку собирается коллекция,а всё благодаря Мини. Вдруг смех,такой крайне редкий,который исходил от Чона и вовсе сошёл на нет. Что-то не так. Поблизости кто-то есть. Но это же бред,эта территория принадлежит его родной стае,кто может сюда сунуться? Разве что,заяц какой-нибудь угодил в капкан. И всё же,на душе неспокойно. Чонгук попытался расслабиться и дышать как можно глубже,так всегда учил папа,когда ему было тревожно. —Гук-а? Что случилось?—встревоженно спросил Пак,когда Чонгук неожиданно замолк и слез с него. —Кто-то рядом есть. Я его слышу. Похоже какое-то животное всё же попало в капкан. Иди домой,Чимин-и,я сам узнаю,что там случилось,—вполне спокойно пытался объяснить случившееся другу. —Ты мне лучше скажи,ты совсем головой поехал? Ну,правда,Чон-и,какой гений пойдёт один проверят место,где непонятно что может его ждать? Так только в фильмах бывает,— Чимин звучал невозмутимо,а это означало одно:он отступать не намерен,—ты либо берёшь меня с собой,либо мы уходим вместе. Я не хочу лишиться друга из-за какой-нибудь ерунды. — Ладно,пошли. Но,пожалуйста,Мини,будь тише,всю живность опять спугнешь. Аккуратно пробираясь через ели,Чимин и Гук шли вперёд. И вот наконец,перед глазами та самая опушка,что и десять лет назад,она совсем не изменилась,разве только то,что трава сейчас прячется за слоем снега,тот самый капкан,который он лично установил для поимки мелких зайцев,на случай,если зимой будет совсем худо с лесными жителями или при неудачных охотах. Но в капкане был вовсе не заяц. Это был.. Человек..? Тело,явно человека,лежало на снегу и ,походу,не подавало признаков жизни. На нём были черная тёплая куртка,серые штаны и массивные зимние ботинки. Осмотрев его издали,Чонгук не решился подходить ближе и проверять:жив он или нет. Ему,знаете,как-то всё равно. Чимин же от испуга,перемешанного вместе с шоком, спрятался за широкую спину Гука и аккуратно выглядывал из-за его плеча,не смея шевелится,дабы этот кто-то точно не обратил на него внимания,и дышал тихо-тихо. Напряжённое молчание повисло в воздухе. Тяжёлое,но такое тихое,дыхание Гук смог услышать,лишь благодаря острому волчьему слуху,но всё так же оставался на месте,рукой прикрывая Пака. Первым от шока отошёл именно Чимин. Отодвинув руку друга,он стал тихонько подкрадываться ближе к телу,лежащему на снегу. Картина предстала не самая наилучшая:белоснежный снег ,на котором лежал человек, был пропитан алой кровью. Неужели во время своей игры,они даже не почуяли этот запах? Ибо на опушке вонь стояла неимоверная. Лицо неизвестного не было видно из-за спадающих на них светлых волос,его руки были также перепачканы кровью,которые сейчас совсем слабо сжимали снег в попытках окончательно не потерять сознание,видимо он пытался освободить свою ногу из капкана,но ничего не получилось. Ещё один шаг отдаётся хрустом под ногами,который разлетается по округе. —Чимин,не смей подходить ближе. Чему тебя в детстве учили? Он может быть опасен,пойми же,—пытается вразумить друга Гук,но это мало,чем помогает. Лишь отмахнувшись от слов Чона,Мини продолжал неспешно подбираться к человеку. Присев на корточки совсем рядом,он дотронулся до руки,лежащей на холодном снегу,и ошарашенно ахнул. —Гук,ему нужна помощь! У него руки ледяные, он же тут на смерть замёрзнет! А кровь?! Он же просто умрёт от кровопотери или заражения..Пожалуйста,Чонгук,помоги ему,— и вот снова этот приём с глазками. Но вот на этот раз в них плещется всемирная надежда на помощь в перемешку со слезами отчаяния. Чимин,черт возьми,понимает! Он прекрасно знает отношение друга к людям,но один он ему помочь не сможет,не донесёт,потому что слишком слаб для таких грузов,не расцепит капкан,ибо понятия не имеет,как они устроены и как правильно делать,чтобы не пронзить этой же железякой свои руки. Чонгук его единственная надежда. —Пожалуйста..—хриплый выдох вылетает изо рта незнакомца.Да бросьте. Человек и просит помощи у оборотней? Любой другой бы помог,но не Чонгук. Его обида на каждого члена человеческой расы слишком велика,чтобы пойти на такие поступки. Это слишком опасно! Куда они денут этого человека? Не понесут же в поселение на всеобщее обозрение. —Я не буду ему помогать,Мини,даже не надейся. Я руки себе обрублю,но никогда,слышишь? Никогда не дотронусь до человеческой плоти,— злость Гука с каждой секундой взмывает всё выше. Он внушает себе,что ему плевать. Но глупое ,доброе сердце твердит,что он должен помочь,Чонгук ведь не такой,нет. Он добрый ,мягкий и искренний в душе,но обида затуманила глаза своей пеленой так,что разобрать,где хорошо,а где плохо,просто невозможно. Развернувшись на пятках,Чон поспешил было уже уйти домой,но слова,которые были брошены ему в спину,заставили его ноги прирасти к земле и замереть,словно он статуя. —А что бы сказал папа,увидь он это,Чонгук? Пойми же,что он не виноват ни в чем! Не все плохие,Гук..— совсем тихо шепчет Чимин,не разбираясь откуда катятся обжигающие слезы. И вот снова! Снова они вспоминают папу. Он же,блять,просил не тревожить глубокие раны на сердце,не ковырять их. Он больше не хочет,чтобы было больно. Но тут разум играет с ним злую шутку:он начинает думать. Действительно думать о том,как бы отреагировал папа. Родитель бы наверняка покачал головой и стрельнул бы своим строгим взглядом,который даёт понять всё без слов,указывает верный путь. Сердце подключается к разуму,с которым он никогда не находился в ладах,но сейчас та ситуация,когда можно забыть про обиды и гордость на пару мгновений,и начинает томно пропускать мелкие заряды,подталкивая к действиям. И Чонгук забывает. Отодвигает обиду на задний план,поворачивается к Чимину,сидящему прямо коленями на снегу,положив голову незнакомца на свои бёдра,нежно поглаживает спутанные волосы,пытаясь согреть хотя бы совсем немного. Он проходит мимо,не спускает глаз с лежащего тела,однако,когда понимает,что тот,явно,без сознания и никаких увечий им не принесёт,приступает к делу. Откручивает тяжёлый вентиль на капкане,на котором держится весь механизм,и аккуратно,чтобы сильнее не повредить мягкие ткани ноги человека,убирает окровавленную железяку куда подальше. Возвращается к Чимину,молча прося отойти,а тот всё понимает,как и всегда. Тихо,без лишних вопросов, отходит в сторону и смиренно ждёт действий друга. Чонгук же подхватывает тяжёлое тело и чуть не валится назад вместе с ним. Жмурится и прижимает альфу к себе,всё ещё стараясь не трогать повреждённые участки тела. Так и ковыляют до поселения. Надо же,уходили ни свет,ни заря,а возвращаются под самые сумерки,да ещё и с грузом на руках и без фотографий птичек,за которыми они,собственно,и шли. Аккуратно выйдя из леса,Пак,шедший впереди,осматривается и понимает,что большинство уже разошлись по своим тёплый домам,в который свет горит лишь у единиц,ибо сон затянул их в свои манящие руки. Им это как раз на руку. Дав знак рукой Чонгуку,что всё чисто,они продолжили свой путь к дому младшего. Придерживая калитку рукой,чтобы Чонгук смог спокойно пронести пострадавшего,Чимин не сводит обеспокоенного взгляда и всё бегает глазами:то на друга,то на человека,которого он несёт,то обводит взглядом поселение,убеждаясь,что их никто не видит. Мини всегда был очень милосерден и чувствителен ко всем существам,будь то маленькая мышка или огромное животное. Он поможет любому ,кто попал в беду. Поэтому,когда он увидел человека,истекающего кровью, слезы сами по себе заслонили глаза,готовые в любую секунду вырваться и намочить мягкие щеки,что ,собственно,и произошло. Занося человека в дом,Чонгук радуется,что перед уходом затопил печку и тепло осталось до сих пор. И радуется он не потому что человеку на его руках будет теплее,нет. Просто ему не придётся её топить снова. Чонгук уверяет себя в этом. Аккуратно положив тело на кровать,которую уже успел расстелить Чимин, всматривается в лицо напротив: пушистые ресницы подрагивают от жара и,возможно,беспокойного сна, скулы у этого человека выраженные,без естественного румянца на щеках,и в мыслях Чонгук надеется,что ненадолго,но быстро их отметает,приоткрытые персиковые губы шумно вдыхают воздух. Засмотревшись на родинку прямо на кончике носа,одернул себя,он уже понимал,что пялится. Глупая омежья натура. Чимин,как всегда,спас ситуацию,принеся тазик с холодной водой и полотенцами. — Значит так,ты делаешь ему холодный компресс на лоб,чтобы немного унять температуру,а я занимаюсь его раной на ноге,ясно?— Мини серьёзен как никогда,поэтому Чонгук молча кивает и даже не пытается пререкаться. Смочив полотенце в тазу с водой,он поворачивается к человеку,который все ещё лежит без сознания,и смахнув светлые шёлковые,слегка волнистые волосы,положил ткань на лоб,ненадолго задержав свои тёплые пальцы на холодной щеке человека. Смотрит на Пака,который ещё не закончил с промыванием раны,и негромко предупреждает. — Пойду воды попью,ты тут справишься без меня? Если что — зови,—увидев кивок со стороны друга ,уходит на кухню. Включив свет в нужной комнате,Чонгук подходит к столешнице и упирается в неё руками,а головой прислоняется к шкафчикам наверху,едва не ударяясь головой об ручку. "Ну и что мне теперь с ним делать?" Вопрос пролетает в мыслях,но сколько бы Чон не пытался найти ответ,у него не вышло. И он просто решил пустить всё на самотек. А что ему ещё остаётся? Ненависть к людям никуда не ушла,поэтому на такое огромное милосердие и помощь,как у Чимина,этот человечишка мог даже не рассчитывать. Услышав шорохи со стороны двери,ему пришлось отлипнуть от своих мыслей. Повернув голову,Чонгук увидел Мини,который уже успел сесть за стол,снова смотря в самую душу. —Ему придётся пожить у тебя некоторое время,другого выбора мы не имеем. Я буду приходить каждый день и помогать тебе,но прошу,Чонгук,пока меня не будет,не убей его,а? Я знаю про твою неприязнь,но просто потерпи какое-то время. Когда его нога заживёт и он сможет без проблем ходить,то выпрешь его и отправишь обратно к людям,но сейчас,на время,смирись и помогай ему вместе со мной. А вообще,я бы советовал тебе присмотреться к нему и уже,наконец,пересмотреть свою точку зрения насчёт людей. Не один раз тебе уже говорили,что не все люди так.. —Достаточно,Чимин,я услышал твои просьбы. Нравоучения читай кому-нибудь другому,будь так добр. А сейчас либо оставайся у меня на ночь,либо иди домой. Напряжённость, в перемешку с раздражением, шли со стороны Чонгука,тогда Чимин понял: пора бы прикусить язык и привыкнуть,что,когда дело касается людей,его друг никого слушать не станет. Чимин действительно надеется,что это ненадолго. У него такие надежды на этого человека. Ведь,возможно,благодаря ему,Чонгук поменяет своё отношение и отпустит все переживания. — Я домой пойду,если что-то случится,ты знаешь,где меня искать. Доброй ночи,Гуки,—прощальные объятия у них уже давно традиция. — Доброй ночи,Мини. Как только дверь за Паком закрылась,Чон понял,как же он устал: ноги тянуло не самой приятной болью,голова трещала ,а виски беспощадно пульсировали. Поэтому он принял решение: просто пойти спать. Папа всегда говорил :" Утро вечера мудренее ". С этими мыслями сон уже во всю поглотил сознание Чонгука,погружая в такую желаемую дрëму.