Без пяти минут в огне...

Разобравшись с тем, как поступить в сложившейся ситуации, Ньют, на всякий случай, отдал клятву на крови Тесеусу. Поскольку, когда Гриндевальд явится, он без особых усилий сможет забрать эту вещицу обратно себе и убить Ньютона за столь неожиданный, смелый шаг. А так, есть небольшая вероятность остаться в живых подольше и запустить свой план в действие. Но ситуация складывалась совершенно не так, как предполагалось и Тёмный маг не заставил себя долго ждать… Ошеломленный от испуга Ньют вытаращился на мужчину. Вот сейчас тот самый настоящий случай, когда его глаза были напуганы. Напуганы от неожиданного появления у него дома самого Геллерта Гриндевальда. Напуганы от той ауры, которая исходила от него. Гриндевальд явно был готов рвать и метать, а Ньют, словно потерял дар речи, просто смотрел на него, а по телу пробежала незаметная дрожь. — У меня её нет… — наконец ожил парень и смог ответить на вопрос мужчины, который, как казалось, сейчас сожжёт здесь всё, а его синее пламя будет медленно пожирать что видит, добравшись по итогу до души магозоолога. — Сер, может быть, вам стоит поумерить свой пыл и в следующий раз прийти ко мне в более хорошем настроении? — внезапно улыбнулся Ньют, припоминая Геллерту его же собственные слова. В разноцветных глазах Тёмного он увидел, как злость сменилась на шок. Кажется, Ньют с каждым шагом все глубже рыл себе могилу. Дотянувшись незаметно, пока тот прокручивал ответ Ньюта в голове, до палочки, резко вскочил и направил на него, прижав её кончик прямо в его грудь. — Вы ведёте себя крайне бесцеремонно. Ворвались ко мне в дом и кидаетесь на меня? Как низко с вашей стороны. Будто бы вы увидели во мне настоящую опасность, — Ньют провел палочкой по его груди. — Эта цепочка с кулоном красиво смотрелись здесь. Но я её не брал, — взгляд Ньюта остановился на глазах Гриндевальда. — Может быть, вы сами её потеряли? — словно издеваясь, проговорил он. Это была его маленькая месть за то, что тот его разбудил. Показывая некое превосходство над ним, хоть на мгновение, озадачив мужчину. — Вы вполне могли бы меня сейчас убить. Верно? Но без моей помощи вы никогда её не найдёте… Кажется, сейчас я стал вам полезен. Прямо как вы и говорили тем вечером. Ньют опустил палочку, пристально смотря на него, но в любую минуту ожидая удара. Злость кипела в Гриндевальде как вода в переполненном котле — слишком большие были риски от потери столь важной вещицы. Она олицетворяла всю его прошлую жизнь, его юность, его самого в те годы; это было единственное доказательство того, что он когда-то был не одинок и жил по-настоящему. Сейчас же она всё ещё имела вес — не только как память, а как-то, чем можно было манипулировать одним старым другом. За этот кулон Гриндевальд мог убивать тысячи и сотни даже не моргнув. И сейчас перед ним был юноша, что и без того натворил накануне вечером немало дел. И почему он не убил его сразу? Раздумывать вновь об этом времени не было. Судорожно соображая, лжёт ли ему Скамандер, Гриндевальд продолжил сжимать ткань его ночной рубашки до хруста костей на пальцах; до того момента, пока наглый волшебник не процитировал его от слова до слова, застав врасплох. Рука разжалась, а в душе Тёмного мага произошёл настоящий диссонанс — что-то ему подсказывало, что Ньютон Скамандер совсем не так прост, как ему казалось ранее. Он был слишком смел. Замешательство отразилось в глазах Гриндевальда всего на секунду, но, похоже, этого хватило, чтобы его заметил и Ньют. Скорее всего, это и побудило его к дальнейшим действиям, которым Гриндевальд уже не собирался мешать — впервые за столько лет ему стало любопытно, чем может закончиться такое неясное противостояние. Ведь этот магозоолог мог легко устроить в своём доме западню, Гриндевальд в порыве злости и не заметил бы. Мог и убить его, хотя в этом мужчина сомневался — Скамандер, вроде как, был сторонником справедливости и наверняка хотел бы, чтобы вместо смерти Гриндевальд сидел в темнице. Любопытство привело мага совсем не в ту сторону, что он ожидал. Вернее, в ту, он предполагал атаку юноши, но то, как отреагировал на неё он сам, было для него не просто странным, а крайне неподходящим, идущим вразрез со всеми его амбициями. Палочка Скамандера упиралась в грудь Гриндевальду где-то в области сердца. Он ощущал каждую шероховатость дерева этой палочки, ощущал силу давления волшебника на неё. И свое бешено колотящееся сердце. Когда оружие коснулось его груди, что-то внутри него сжалось, будто замерло в ожидании. А когда прошлось поперёк, рисуя линию бывшей там ранее цепочки, Гриндевальд ощутил дрожь в пальцах, переходящую на спину, затем и внутрь — Гриндевальд чувствовал что дрожит изнутри. Это не было страхом или волнением, это было… тоской? Словно что-то такое уже бывало раньше, когда-то очень давно. Будто в его грудь не впервые упирают волшебную палочку без явной угрозы для жизни. Перед глазами Гриндевальда на миг все потемнело. Отшатнувшись, Гриндевальд оглядел комнату. Скромная каморка представляла собой лишь кровать, столик по другую сторону от входа и окно. На стене тихо тикали часы, за окном залаяла собака. Не видя больше вариантов, Гриндевальд обошёл кровать Скамандера и сел на подоконник, поудобнее расположившись, приподняв одну ногу над полом. Внешне он оставался спокоен, а над внутренним покоем ещё стоило поработать. — Помощь? — ровным голосом спросил Гриндевальд. — Вы отняли у меня то, что принадлежит мне по праву, а возвращение этого называете помощью? Что ж, — томный вздох. — Согласен. Что же вы хотите за свою помощь, мистер Скамандер? Рука Гриндевальда непроизвольно дотронулась до места, где ранее был кулон, но ощутил там не только опустошённую ткань пиджака, но и воспоминание о том, что Ньют угрожал ему, даже не подозревая, что вызвал тем самым совсем иные, противоположные страху чувства. Замешательство все больше и больше погружало Ньюта с головой в омут мыслей. Честно говоря, он рассчитывал на то, что эти действия сработают. Но он давал им всего семь процентов из ста. Однако… Он все ещё не убил Ньюта. Более того, злость действительно полностью улетучилась, не оставляя и своей тени. К тому же, Гриндевальд даже не достал палочку. А просто стоял и смотрел на него. — Как странно, — проговорил Ньют, внезапно осознав, что произнёс это вслух. Повернувшись полностью к Тёмному магу, он убрал палочку. Кажется, эта встреча набирает новые обороты. И сейчас совершенно неизвестно, чем всё закончится, но одно Ньют знал наверняка. Пока что он останется в живых. Пожалуй, он всё же выбрал правильную тактику. Всегда тихий и стеснительный магозоолог, который предпочитал оставаться в стороне — сейчас прекрасно отыгрывает роль самоуверенного охотника за головами. Возможно, именно поэтому Гриндевальд так медлил, он просто не успевал ничего понять. Вот только, Ньюту и не нужна его голова вовсе. Единственное, о чём мечтал Ньют — это спокойствие для всех. Но упав перед Гриндевальдом в тот роковой вечер — в корень уничтожил все надежды на мечту. Сейчас от спокойствия одно лишь название. Осмотревшись, Ньют оставался стоять на месте. Теперь, наконец-то, он окончательно проснулся и туман с его разума рассеялся. Вот только верных слов он подобрать не мог. Его план был не идеален. Что там, его и вовсе практически не было. И как себя сейчас вести — он не понимал. — Прошу прощения, сер, — начал он, опустив взгляд в пол. Говоря тихо и медленно. — Но я вам, кажется, уже сказал ранее. Я ничего у вас не отнимал. Теперь Ньют полностью расслабился. Он был максимально спокоен. И если до этого он мог ожидать от их главного противника удар в любую секунду, то сейчас он будто знал наверняка, что этого не произойдёт. Возможно, Ньют разглядел в глазах Гриндевальда что-то, что его успокоило. Но он и сам не мог понять, что это было. — От вас конкретно мне ничего не нужно, — продолжил Скамандер младший. — Я смею заметить, что вы привыкли брать — а не отдавать. И за решётку за мою помощь вы наверняка не пойдёте, — сделал небольшую паузу. — Однако, будет очень не справедливо, если я не заглажу вину перед вами за вчерашний инцидент. И, — Ньют сделал паузу и перевёл взгляд на него, медленно шагая в его сторону. — Я бы хотел услышать ответы на пару моих вопросов. Если позволите, — ели видно улыбнулся, снова отводя взгляд. Всё-таки, его стеснительная натура себя выдаёт. Ньют задумался. На самом деле ему, конечно же, нужно посадить его за решётку всеми возможными способами, даже самыми неординарными. Но вот в чем загвоздка, просто так это сделать не получится. А за то время, пока Ньют «помогает» найти его кулон — втереться в доверие или прикинуться невинной овечкой. А там спланировать, окружить и взять. Оставался только один вопрос. Как ему помочь найти кулон, когда он сам не знает где он? Тесеуса он просил его не держать у себя, а куда-нибудь спрятать. А куда именно — его брат не сказал. Придётся для начала и самому немного поломать голову. — Хотя знаете, — вновь заговорил Ньют, нарушая нависшую тишину. — Раз уж произошёл такой казус между нами. Может быть, оно что-то значит? Вдруг вы успеете передумать уничтожать мир. Может быть, в вас проснётся что-то… хорошее? — он подошёл к нему почти вплотную и аккуратно, словно листок мягко упал на водную гладь, приложил ладонь к груди Гриндевальда, ощущая приятную ткань пиджака. И как листок создал на водной глади вибрации, так и прикосновение ладони оставили свои вибрации в сознании мужчины. — Вот здесь. Я уверен, в вас есть хорошее, просто оно крепко спит. И я уверен, что в глубине души, вы и сами не хотите всех этих смертей и воин. Сейчас Ньют и сам задумался после своих слов. Он что, это действительно вслух сказал? Парень думал об этом ранее, но боялся, кому-либо высказать, даже признаться самому себе. Ведь каждый бы ему сказал, что люди не меняются. Особенно такие, как Геллерт Гриндевальд. Но безграничная доброта ко всему живому найдёт прекрасное даже в том, куда, кажется, уже никогда не проникнут лучи света. Опомнившись, Ньют резко убрал свою руку, словно от горячего чайника и увидел странный взгляд Гриндевальда. В этот раз он не видел в них шока. Он не видел в них ни одной знакомой ему эмоции. Насторожившись, парень сделал шаг назад от него. Кажется, это действие было лишним. Гриндевальд всё ещё ощущал тепло в месте, где к нему прикоснулась чужая рука. Это прикосновение отпечаталось в его сознании как что-то неправильное, но ничуть не плохое — Гриндевальд боялся себе признаваться, но это было даже приятным. Не просто прикосновение, а то, каким искренним оно показалось магу. Словно этот чёртов магозоолог и впрямь считал свои слова правдой, в чем Гриндевальд очень сомневался. Однако он стоял прямо перед ним и держал руку на груди того, кого все предпочтут обходить стороной, что уж говорить о прикосновениях. — Вы загладите свою вину, вернув кулон, — ровно проговорил маг, смотря прямо в глаза Скамандера. — Судя по вашим словам, мои действия и я сам являются плохими. Считаете, что сокрытие магических сил от маглов является добром? А не кажется ли вам это ложью по отношению к ним и не только трусостью, а ущемлением прав магов? — Гриндевальд поднялся с подоконника и обошёл вокруг Ньюта, остановившись прямо перед ним, — Вам ещё многое предстоит узнать, мистер Скамандер. Мой путь не является ни плохим, ни хорошим, он — во имя великой цели, процветания нашей эры. И нет ничего плохого в том, если лидером нового мира станет тот, кто способен будет защищать его от уничтожения. От таких, как вы. Гриндевальд хотел на этом закончить, прижать магозоолога к стене и уже по-плохому потребовать вернуть, или, как выражался сам Скамандер, помочь вернуть его кулон с клятвой на крови. Однако в тот момент, когда рука мага потянулась к шее Скамандера, ноги сами собой сделали шаг в его сторону так, что между ними не осталось пространства. Гриндевальд ощущал на своём лице не только дыхание Ньюта, но и запах скошенной травы и свежеиспеченного яблочного пирога. Мужчина взял его руку в свою и притянул к себе, положив на грудь. Он сам не знал, что подтолкнуло его на такой глупый и странный жест, однако слова лились из его уст сами собой. — Вы чувствуете здесь хоть каплю того зла, о котором так неустанно твердите? Ньют посмотрел на него грустными глазами. Но его зрачки резко расширились, когда мужчина подошёл к нему вплотную. Он хорошо ощущал дыхание Гриндевальда, такое холодное и леденящее, словно дракон, который выпускает вместо огня — холод. Подняв взгляд вверх, Ньют выглядел как загнанный в угол щенок. Когда Гриндевальд протянул к нему руку, Ньют дрогнул и тут же отвёл растерянный взгляд, позволяя взять свою. Он стоял и боялся пошевелиться. Капля самосохранения в нем все же присутствовала. Когда мужчина приложил ладонь Ньюта к груди, на то же самое место, где она была недавно — Ньют слегка сжался, смотря на него. Тёплая рука Гриндевальда заставила мурашкам пробежаться по всему телу. А стук сердца, который Ньют чувствовал, играл как музыка. Ньют непроизвольно сжал пальцами пиджак мужчины. — Знаете, сер. Подчинение к себе — не есть хорошо. А как же тот бедолага Криденс? — освободившись от транса парень, поспешил ответить вопросом на вопрос. — Которого вы просто использовали. Как и всех, кто чем-то вам полезен. Они лишь пешки в ваших руках, а вы, как король, стоите позади и наблюдаете, как за вас делают всю грязную работу. Как за вас отдают жизнь. А когда настанет шах и мат… Будете ли вы скорбеть по кому либо? Был ли кто-нибудь для вас дорог? Сомневаюсь, сер… Ньют, продолжая держать ладонь у него на груди, слегка постучал пальцем в такт бьющемуся сердцу. В комнате опустились тишина и молчание, будто и не требуя ответа на вопрос. — Об этом я и говорю. Не испытывая светлых чувств, никогда не сможешь действовать от чистого сердца, никогда не получится благоразумных поступков. А ваше сердце настолько заледенело, что до него, увы, не достучаться… — Ньют убрал свою ладонь. — Важно не то, что нас окружает. Важно то, что находится у нас в душе. Может быть, зла я в вас и не вижу. Но… Ответьте мне, а самое главное себе — видите ли вы внутри вашего сердца хоть каплю любви к чему либо? Кроме себя самого. Ньют ещё пару мгновений посмотрел в его глаза. Ему хотелось верить, что этот человек способен изменить свое отношение к миру. Но как скоро это случится и доживёт ли сам Ньют до этого — никто не знает. Развернувшись, Ньют вышел из комнату, оставив Гриндевальда наедине с самим собой. Прислонившись к стене и скрестив руки, он томно вздохнул. Он дал великому преступнику время поразмыслить над его совами. Ведь, в это Ньют верил свято. — Только душа, которая способна кому-то дать тепло — способна делать мир лучше, — громко проговорил Ньют вслед всем своим словам до этого, словно молния, которая промчалась вслед за громом. — По-другому просто невозможно, Геллерт. Ньют, откинув голову назад и уткнувшись затылком в стену, смотрел в потолок. Из комнаты не было слышно даже шуршания плаща мужчины. Словно он превратился в лёд точно так же, как и его сердце. Оттолкнувшись от стены, Ньют осмотрел кухню. Она была полностью залита светом, а за окном блестели капли росы, искрящиеся под лучами солнца. Манящая атмосфера. Гриндевальд не нашёлся с ответом. Да, скорбеть по погибшим он не был намерен, но своих людей он жалел. Ему не было приятно, когда в схватке погибали его маги, а то, что он их использует, было всё ещё для общего блага. Конечно, неизвестно как повернётся его путь, когда все дары смерти окажутся в его руках, кто знает, как именно они изменяют жизнь человека, даруя бессмертие. Однако, как бы ни был он не согласен с доводами магозоолога, его слова что-то задели в душе Гриндевальда. Казалось, что его мир совсем немного сдвинулся с мёртвой точки, всего на одну десятую дюйма, но сдвинулся, и волшебник боялся, что от этого нагло-храброго юноши он поедет по накатанной совсем. Нужно было с этим что-то делать. К тому же, Скамандер и не собирается что-то делать с пропащим кулоном! Гриндевальд тихо подошёл к двери, которую так демонстративно закрыл за собой Скамандер и приложил к ней ладонь. Прошептав в воротник слова запрещенного заклинания, маг почувствовал укол в ладонь на месте, где он держал дверь, а затем услышал сдавленное восклицание Ньюта. По ту сторону двери появились крепкие, толстые лианы и через дверь и стену поползли к магозоологу. Они, в мгновение ока опутав его с ног до груди, не оставили ни одной открытой части тела. Гриндевальд вышел из комнаты. — Теперь Вам тепло, мистер Скамандер? — издевательски спросил волшебник, прислонившись к двери плечом и смотря в глаза юноши. Усмешка украсила его лицо, и глаза теперь истончали открытое веселье — он вернул себе своё превосходство и теперь не отпустит мага, пока тот не расскажет план действий по возвращению клятвы на крови. — Итак. Если моя вещь не у вас, скажите же, у кого она? — Гриндевальд задал вопрос тоном, не терпящим отговорок, ожидая, что, узнав имя, он в один миг убьёт носителя кулона и заберёт его. И тогда уже поразмыслит, как ему обойтись с Скамандером, ибо убивать его он пока что не планировал. Ньют собирался уже выйти из дома и разобраться с этим злосчастным кулоном. Он уже многократно пожалел, что тот вообще у него оказался. Пусть и не по его собственной воли. Но не успел. Если бы он так не медлил… всё могло быть по-другому. Но вышло так, как вышло. Ньют обречённым взглядом смотрел на Геллерта. — Спасибо за переживания, сер. — Ньют попытался двинуться, но это было очень сложно. Практически невозможно, лианы слишком сдавливали его, что было даже трудно дышать. — Но я не могу сказать вам, у кого он, — неожиданно, лианы сдавили Ньюта сильнее, Гриндевальд явно ждал не этого ответа. — Я… Я не обладаю такой информацией на данный момент, — попытался вдохнуть ещё воздуха Ньют. Лианы немного ослабили хватку. И, кажется, в глазах Гриндевальда можно было прочитать: «Господи, за что мне всё это». Ситуация крайне не благополучная. Чёрт… — Сер, давайте по порядку. Вы меня отпускаете. Я беру чемодан и появляюсь в Министерстве магии. Кулон, по всей видимости, находится там. А поскольку вас туда без хаоса не пустят, делать это придётся мне. Даже если вы всё же заявитесь туда и уничтожите всех, ради этого кулона, или же смените облик — вы его всё ровно не найдёте, — Ньют тут же заметил недоверие в свою сторону и поспешил его развеять. — Если, по-вашему, что-то пойдёт не так, вы всегда можете держать бузинную палочку наготове. Если вы с этим не согласны, то покончите со мной и ищите его сами. И, между прочим, когда вы явились ко мне, пока я спал, я ни разу не применил на вас ни одного заклинания, — с ноткой обиды поспешил сообщить Ньют. — Вы передо мной в долгу. Так что мне будет не выгодно сдавать так рано мракоборцам человека, который мне должен. Пусть и самую малость. Неожиданно, Ньют почувствовал свободу в теле и с грохотом упал на пол. Лианы, которые его обвивали, исчезли. Приподнявшись, Ньют увидел носки сапог Гриндевальда. Он снова лежит у его ног… Видимо, Гриндевальду понравилось в тот раз. Не вставая, Ньют поднял голову, смотря снизу вверх на волшебника. Статно выпрямившись, Гриндевальд направил на него палочку. Кажется, ему в конец надоели игры Ньюта. — Ваш кулон, на данный момент… Ньюта прервал выбегающий из соседней комнаты нюхлер. Глаза парня расширились, не понимая до конца того, что здесь происходит. Зверёк, который задорно бежал через всю комнату, подпрыгивая, волочил за собой не что иное, как ту самую вещь, которую Гриндевальд все утро требует от Ньюта. Парень остолбенел от страха и не понимания. Лицо побледнело. Либо Тесеус действительно додумался отдать его обратно Нюхлеру. Либо этому зверьку он так понравился, что тот не намерен был отдавать его кому либо. Ньют закрыл глаза и приоткрыл рот, губами очерчивая каждую букву ругательного слова. Гриндевальд не мог не заметить блеск цепочки и существо, которое в тот раз хорошенько пробежалось ему по лицу. Сейчас Ньют был растерян. Страшно было, что Тёмный маг может решить, что Ньют ему лгал и без задней мыслей убить его. И самое обидное в этой ситуации, что Ньют с ним был действительно предельно честным. — Прошу… Не трогайте зверька… — умоляюще произнёс Ньют, смотря на мужчину. Грусть нависла над ним тучей — больше всего на свете Ньютон Скамандер боялся за своих существ. *** Гриндевальд с наслаждением смотрел на лежащего у его ног Скамандера вот уже во второй раз. Решив, что более медлить нельзя, маг собирался отпустить парня и проследить каждый его шаг до Министерства магии. Однако дело приняло крайне неожиданный поворот в тот момент, когда злополучный зверь, таскающий всё, что блестит, выбежал, держа в зубах цепь с тем, чего Гриндевальд так жаждал больше всего. Кулон издавал характерный звук постукивания об пол. — Арресто моментум, — почти что прорычал Гриндевальд, уже не удивляясь происходящему. Не важно, каким образом и почему последние два дня происходит откровенное безумие, главное вернуть своё, — Акцио! Парализованный зверёк как призванный подлетел к ним и Гриндевальд выдернул цепь из его пасти. Однако, несмотря на эту грубость, маг постарался, чтобы ни зубы, ни что-то иное у зверя при этом действии не пострадало; иногда он был довольно лоялен к таким существам, пусть этот зверь и заслуживал за прошлую их встречу несколько вырванных когтей. Царапину на щеке Гриндевальд затянул уже давно, но помнил неприятные ощущения лап на своём лице. Вернув кулон на место, и заперев зверя в спальне Скамандера, Гриндевальд присел перед озадаченным магом. — Итак, мистер Скамандер, или, может быть, просто Ньют? Вы осмелились назвать меня по имени чуть ранее, — Гриндевальд говорил медленно, растягивая каждое слово, будто в это время раздумывал о чем-то своём, — Ваши твари оказались такими же, как и вы сами. По вашим глазам я вижу, что этот зверь явно нарушил все ваши планы. Гриндевальд отвёл взгляд в сторону, осмотрев комнату. В окна бил солнечный свет, на улице гудели машины и шумели люди. Взмахнув рукой, маг прикрыл глаза и одними губами стал произносить заклинание. Оно было длинным, а когда маг закончил, комнату резко погрузило в полутьму — окна потемнели и пропускали ничтожное количество света, которого хватало лишь для созерцания того, что Гриндевальд собирался сделать с магозоологом. Гробовая тишина предшествовала тьме — все звуки снаружи утратили силу, не могли проникнуть сквозь стены. Шум внутри квартиры же, в свою очередь, не мог выйти наружу. Также Гриндевальд позаботился и о незваных гостях — двери были запечатаны без возможности открыть их против его воли. Ньютон Скамандер оказался в ловушке. — Итак, на чём мы остановились? — мягко улыбнулся тёмный волшебник и протянул руку, приподнимая лицо парня за подбородок, — Кажется, мы с вами решали вопрос о надобности друг друга? Вы свою уже растеряли. Последним словам последовало шипение — лианы вернулись и, сдавив руки парня, подняли его с пола, прижав к стене; его ноги в этот момент тоже оказались связаны — теперь Скамандер был обездвижен и вынужден стоять с поднятыми над головой руками. Гриндевальд встал и выпрямился. Подумав, снял плащ и пиджак, оставшись в одной рубашке, и теперь нарочно медленно закатывал рукава. Он не смотрел на юношу, но ясно ощущал, как всё его нутро напряглось ещё в момент связывания, сейчас же его явно мучило и недоумение, и страх; он боялся если не за жизнь, так за то, каким окажется наказание, что последует за все его выходки. Закончив с рукавами, Гриндевальд, наконец, поднял на Ньюта взгляд. Зрелище было приятным — предвкушение сводило скулы, от чего он невольно улыбнулся, но улыбка его была похожа больше на оскал. Полностью удовлетворившись произведённым на мага впечатлением, Гриндевальд протянул к лицу парня руку, а через минуту тот зашипел от не сильной, но неприятной боли — мужчина огладил тыльной стороной правой ладони левую щеку Ньюта; там, где он прикасался к коже, оставались неглубокие раны. Не останавливаясь и не особо раздумывая над движениями, а просто действуя на поводу желаний, Гриндевальд очертил подушечкой большого пальца губы парня, но, вопреки ожиданиям, ран на них не осталось — Гриндевальд хотел окрасить их в алый, но, по видимому, недостаточно — заклинание работало напрямую от искренних желаний самого мага. Гриндевальд решил, что так вышло всего лишь потому, что тогда магозоолог частично лишится возможности говорить; к тому же, возможно Ньют и сам сделает это, прикусив губу в порыве боли. Пальцы его были как лезвие — он медленно вел ими по другой щеке, а за ними шла розоватая полоса, которая быстро наливалась кровью и, стекая каплями вниз быстрее, чем Гриндевальд дошёл до подбородка, окрасила алым его пальцы. Остановившись, и не отводя взгляда от голубых глаз напротив, Гриндевальд поднёс руку к губам и слизал с пальцев каплю крови. Металлический привкус ничего не говорил ему о волшебнике, что был практически распят у стены собственного дома, но вкус пришёлся магу по душе. Он заворожено смотрел, как капли падают, словно россыпь крошечных рубинов Скамандеру на одежду и шею. В голову пришли странные мысли: прижаться губами к раскрашенной кровью коже шеи, впиться в неё зубами и слушать крики Скамандера до окончания своих дней, но Гриндевальд тут же отогнал их и поднял бузинную палочку, направив её в грудь парня. Комнату огласили громкие слова на немецком языке, истончавшие чувства власти и боли одновременно. Отзвукам заклинания пришёл на смену шепот ветра. Гриндевальд отошёл от Скамандера на пару шагов. С шепотом пришло ощущение дуновения легкого ветра, постепенно набирающего силу. Когда её было достаточно настолько, что одежду магов сотрясало как флаг в морскую бурю, началось задуманное. Ветер стал тысячей невидимых кинжалов — одежда Скамандера стала покрываться порезами, а руки — царапинами и ссадинами. Множество мельчайших ран покрывали все руки и шею мага, а немногим погодя, когда ветер снова набрал обороты, порезы становились глубже и больнее — они ложились одну на другую, крест-накрест и ни одна не была одиночной. Через несколько минут рубашка Скамандера младшего была разорвана в клочья — полоски белой ткани еле держались на плечах, уже почти не скрывая тела Ньюта. Его кожа от рук до пояса была истерзана, кровь капала на пол, а сам Ньют тяжело дышал. Гриндевальд остановил действие заклинания и внимательно осмотрел магозоолога. В глазах мужчины было безумное чувство удовлетворения проделанным — он смотрел и видел в израненном теле Ньюта не свое могущество — а истинную красоту своего отмщения. Лианы отпустили волшебника, и тот снова упал на пол, от чего тысячи ран на его теле дали о себе знать все разом. Бросив ещё один взгляд в его сторону, Гриндевальд взял свои вещи и отвернулся. Отвернулся маг не только от лежащего Скамандера, которому он причинил столько боли, но и от самого себя. В глубине души что-то протяжно зашевелилось. Появилось ощущение кислоты во рту — Гриндевальд бежал, как от огня от возможности вывернуть душу наизнанку и посмотреть этому зарождающемуся чувству вины прямо в глаза. Больше всего он желал произнести на этот раз непростительное из тех, что убивают в момент, направив силу прямо в эти ощущения, дабы искоренить подобные чувства раз и навсегда. Гриндевальд исчез, а через секунду свет и шум вернулись в дом Ньюта Скамандера.