Без пяти минут в огне...

Заметив, что цепь исчезла, Ньют вопросительно посмотрел на Гриндевальда. Он предполагал, что её сейчас никак нельзя снять. Иначе, зачем тогда… Что это значит? Встав, Ньют всё так же вопросительно на него смотрел. Вплоть до того, как Гриндевальд исчез. Ещё пару минут Ньют стоял и совершенно не понимал, что произошло. Прокручивая в голове абсолютно все моменты, которые сегодня произошли. Облокотившись о стол, он потёр лицо. Руки пахли Гриндевальдом… почему он так легко ушёл… после того, что произошло между ними. Даже ничего не сказав. Неужели, всё это для него ничего не значило? Сейчас Ньюту по сердцу ударила та мысль, которая сладко спала, когда Геллерт был рядом. Ударила сильно и неожиданно, заставляя содрогнуться. Теперь Ньют испугался. Он решил, что всё это только для того, чтобы заманить Ньюта к себе в ряды. А на самом деле весь его взгляд — маска? Ньют не хотел в это верить, но… ему стало страшно. Так как его сердце, кажется, полностью утонуло в мужчине, как и его душа. Мысли внезапно прервал чей-то голос. Обернувшись, Скамандер увидел того самого охранника, который сейчас стоял и наставлял на парня палочку, требуя сдаться или он применит силу. «Чёрт. Этого ещё не хватало…». Подняв руки, он стал подходить к охраннику. Ньют знал, что у них особое распоряжение на этот счёт — они вправе применять непростительные заклятия. А поскольку его застали врасплох… … деваться некуда. Тесеус смотрел шокированными глазами на брата, что сидел напротив него, опустив голову. Запястья Ньюта были скованы браслетами, которые блокируют магию. Обречённо вздохнув, он выслушивал полное негодование Скамандера старшего, который с каждым разом накалял атмосферу и повышал тон. Крики. И много… очень много вопросов, кидаясь из крайности в крайность. Чёрт… Геллерт. Что ж, в этом есть и Ньюта вина. Не стоило предлагать тому «почитать»… чёрт возьми. При условии того, что они там и не читали особо вовсе. День с самого утра задался не очень… сперва разрушение Министерства, затем внезапный безмолвный уход Гриндевальда после всего того, что между ними вспыхнуло, и теперь ещё его направили во второй корпус Министерства Магии по вопросу проникновения Ньюта Скамандера в запретную библиотеку. Дела шли хуже некуда. Сюрприз за сюрпризом. Чёрт… О, Мерлин, помоги. Мысли Ньютона не мог прервать поток слов из уст Тесеуса, но внезапно распахнувшаяся дверь справилась с этим заданием на «Ура». — Ну что, мистер Скамандер? — со вздохом проговорил вошедший Министр магии, кидая на стол перед ним газеты с движущимися фотографиями Ньюта в том злополучном здании. — Вы утверждаете, что не помните, как оказались в запретной библиотеке? — Ньют коротко кивнул и поджал губы, рассматривая фотографии и мысленно отмечая, как растрепались его волосы на них. — А так же, по вашим словам, преступник Геллерт Гриндевальд, похитивший вас двоих на глазах у всех, не намерен был держать вас долго, поэтому благодушно отпустил? — Ньют снова коротко кивнул, стараясь не смотреть на мужчину даже тогда, когда газеты слетели со стола. — Ложь! — фыркнул мужчина, махнув рукой, рассекая воздух. Тесеус вздохнул и потупил взгляд на лежащие на полу газеты. Что Ньют должен был сказать? Что Гриндевальд пытается его переманить к себе, не применяя заклинаний и силы? Что это уже не первая встреча с ним вот так? И что в библиотеке… он оказался не случайно, а под порывами чёртовых чувств к этому человеку… Ситуация складывалось не ради бога. Сейчас Ньюта отпустили, по просьбе его брата Тесеуса, который истратил на это немало своих нервов и сил. Но и это ненадолго. Браслеты, что блокировали его магию, не были сняты. И завтра утром ему предстоит подвергнуться заклинанию Легилименция. Дело дрянь. Сейчас под угрозой стоит жизнь самого Ньюта, узнав, что он делал с Гриндевальдом. И сам Гриндевальд подвергнется нападению. В памяти Ньюта был как его штаб, так и его квартира. Интересно… Тёмный Маг прочитает, что написали в газете? Узнает об этом происшествии? Тесеус всю дорогу взваливал все свои эмоции на своего младшего брата. Когда Скамандера старшего отпустили, он первым же делом доложил об этой ситуации остальным мракоборцам. Сейчас аврорат целиком и полностью занят тем, чтобы организовать нападение на Гриндевальда. Одним из ключевых моментов было вызволение Ньюта из лап скалящегося белого волка. И сейчас Тесеус всеми силами пытается узнать, как Ньют очутился совершенно в другом месте, куда априори не мог попасть обычный волшебник или аврор, не достигший определённого звания. Но парень молчал, отводя взгляд в сторону и поджав губы. Он не знал, что ответить своему брату. Это выводило из себя старшего ещё больше, чётко отбивая слова о том, что Ньют сейчас выглядит как предатель, скрывающий всё, что тот узнал о враге. Дорога до дома превратилась в самый настоящий Ад и эта встреча с братом оказалась совершенно не такой, какой он её себе представлял. В это время Геллерт Гриндевальд очутился в стенах, которые некоторые назвали бы «родными». Он чувствовал себя разбито. Где-то на закромах сознания эхом раздавались слова Скамандера, о воде, падающей прямо с небес на землю. На кончиках пальцев осталось ощущение чужой руки, переплетенной воедино с его собственной, а на губах — вкус спелой голубики и терпкого крепкого чая. Гриндевальд дотронулся до губ, проведя по ним пальцем, замерев на секунду, прежде чем бессильно упереться руками о края стола, сжимая их в немом крике. Эти заклинания, цепи с целями, всё то, что на миг воссоздало в нём веру, что он — выиграл этот бой, что Ньют присоединится к нему — было не иначе как детской забавой. В далёком прошлом они с Альбусом часто развлекались этим приёмом, сверяя результаты цели, разрыв цепей и иногда используя заклинание не совсем по тому назначению, с которым его создавали. Позже же всё бросили. Они хотели создать своё собственное заклинание, улучшив самое обычное, шуточное, однако, оставшись один на один с судьбой Тёмного Волшебника, Гриндевальд навсегда оставил идею видоизменять то, чем они забавлялись вдвоём. Внутри мужчины бушевало два моря, океана, собранных из той самой падающей вниз воды. Одно настигало волнами в момент, когда он считал разные стороны этой вражды — единственным, что могло связывать их с юным магозоологом до тех пор, пока он не примет решение примкнуть к нему и идти по тёмному пути во имя светлого будущего. Другое море сбивало с ног тогда, когда перед глазами картинками рисовались голубые глаза, невинная, робкая улыбка и руки, сжимающие полы его плаща в моменты особенной близости. Эти моря нагнали на Гриндевальда всё разом — гнев, разочарование, тоску и самую настоящую грусть. Первое и последнее, сплетаясь и застилая глаза красной пеленой, вогнали мужчину в отчаяние. Размахнувшись, он сбросил руками со стола всё, что на нём покоилось; книги, страницы которых сминались при ударе о пол, граненые бокалы, бутылки, что не разбивались, но создавали такой гвалт, что, казалось, рухнул вдребезги целый торговый центр, все стены которого были панорамными. Ручки, записи, кактус — всё летело в стороны, оставаясь грудой мусора где-то за креслами, на диванах и под столом. Выдохнув, Гриндевальд трансгрессировал. Собрание по поводу последнего наполовину успешного налёта на министерство Розье провела без него, за что в непривычной манере получила пару ласковых; несколько магов, что настолько отвлеклись, что почти столкнулись с идущим к лестнице Гриндевальдом лицом к лицу, тут же отхватили «Империус» и пошли чистить общественные уборные и душевые. Поднявшись на верхние этажи Гриндевальд с грозным, диким взглядом дошёл до той самой комнаты, в которой умудрился оставить всю свою силу воли и беспристрастие к таким нелепым вещам как любовь и собственное сердце, бьющееся не так, как должно было биться. Закрывшись в комнате и наглухо закрыв окно, Гриндевальд бросил куда-то в угол плащ и рухнул на диван, который в прошлый раз даже не заметил. В прошлый раз он вовсе не замечал ничего, кроме того силуэта в полутьме, что сейчас казался призрачным, выдуманным. А было ли это всё на самом деле? Стоял ли он посреди этой комнаты, чуть ли не прижимаясь к чужому телу, вдыхая его запах и сдерживая себя от того, чтобы не простонать от одолевшего его приятного чувства теплоты? Гриндевальд смотрел в одну точку на краю стола с макетом и не мог поверить ни в правду, ни в сон — где теперь его настоящая жизнь, там, в мягких руках одного всё-таки наглого магозоолога, или там, на трибунах очередного собрания по поиску новых приспешников и любой информации на оставшиеся артефакты? Не зная и более не желая видеть никого, даже себя самого, Гриндевальд удобнее расположился и прикрыл глаза всего на секунду, но уснул, а внутри него продолжали бороться за превосходство только рождённые чувства к другому человеку и власть над целым миром. Ньют же оказался в квартире брата. Находится одному ему сейчас строго не положено. Ко всему прочему Скамандер старший переживал за то, что Гриндевальд уделяет тому слишком много странного, страшного внимания. Авось что приключится. Он до сих пор не может спокойно смотреть на царапины на лице, на оставшиеся шрамы после того дня, когда Тёмный Маг ворвался к Ньюту, пока тот был один, и нанёс удар. И Министерство распорядилось, чтобы аврор следил за своим братом, пока не проведут проверку на воспоминания. Сейчас витали подозрения, что Ньют каким-то образом замешан в дела с Гриндевальдом и в случае чего, они готовы применить меры по… устранению угрозы. Тяжело. За окном шёл дождь. Ньют лежал на кровати, в полной темноте, слушая как капли падают и разбиваются о козырек, отбивая барабанную дробь. Разбиваются, как его сердце. Но после он не слышал даже их… для него за окном последовала тишина, тихо шептавшая ему на ухо, а на сердце таилась тоска. Боль внутри, пустота. Всё было будто бы во сне. Тихо плачет душа. Ньют убрал руки за голову и томно выдохнул. В груди выло волком. Как это произошло… все эти чувства, которые нахлынули, сбили с ног и вдруг… опрокинули в грязь? Он чувствовал себя подавленно. Разбито. Ему всё больше и больше казалось, что этот человек, к которому он впервые почувствовал такое, ушёл от него и словно предал после того, как Ньют дьявольски доверился, открылся и позволил отворить двери к его внутреннему миру. Ему всё больше казалось, что это всё только ради того, чтобы Ньют оказался на его стороне… кулаки сжались сами собой от мыслей. Чёрт. — Я умоляю… постой, это глупо… — прошептал одними губами Ньют и провёл руками по лицу, тяжело выдыхая. Злость брала вверх, но душа разрывалась, требуя вернуть все эти эмоции, ощущения, чувства, которые так безвозвратно поселились в нём. Эти прикосновения, эти… губы… взгляд… — Нет! — вскрикнул он и подскочил. Он не верил, что это могло быть на самом деле. В то время как он почувствовал к нему что-то настоящее, теперь видел на Гриндевальде эту белую, противно ухмыляющуюся маску. Как же… — О Мерлин… — выдохнул, видя перед глазами образ беловолосого мужчины. — Как же больно сердцу без тебя… — проговаривал слова, в надежде, что тот услышит… но он находился так далеко. Так… подло. — Всё это кружит как чёрный ворон надо мной, — кажется, на его глазах блеснуло серебро, но он мгновенно стёр его рукавом. И почему он не мог тогда с ним просто обсудить это… он ведь хотел. Им было необходимо поговорить, но Ньют не решился. И теперь горько об этом жалел, сжимая в объятиях одеяло, вцепившись пальцами так крепко, будто готовый разорвать его. С другой стороны… он думал о том, что поговорив, Гриндевальд бы снова навёл на него красивые речи. И солгал бы… Какое-то странное ощущение прошлось через него, прервав поток мыслей и переживаний. Зашло в грудь, словно белая дымка и, пройдя сквозь сердце, ушло в голову и отдалось в висках адской болью, которая заставила парня сжаться в клубок и промычать, сжимая теперь волосы на голове. Но после последовало облегчение. Ньют выдохнул и снова облокотился о стену. Перед глазами появилась пелена. Всё это было похоже на магию… обычно такая магия применялась для того, чтобы изменить воспоминания. Ньют не знал на себе эти ощущения, но слышал от других, на ком подобное могло практиковаться. Но… Ньют посмотрел на эти широкие, серебряные браслеты на руках. Никто не мог наслать на него такого заклинания, уж точно. А сам… а сам он не может… Хотя? Собравшись с мыслями, парень сконцентрировался и собрал всю свою магию в одном месте, в груди. Затем, пытался отправить наружу, но почувствовал, как эти браслеты всё перекрыли и отдали током в теле. Никак… что ж… Он снова рухнул на кровать. Кажется, сейчас он больше не ощущал всей той боли, а пытаясь прокрутить весь этот прошедший день в голове — незаметно уснул. *** Второй корпус Министерства магии. Ньют шёл молча, ожидая приговора. А Тесеус тем временем информировал брата, что всё будет хорошо. Активно его подбадривал и объяснял правила посещения данного… мероприятия. По спине прошла тень страха. Он даже ничего не может с этим сделать… ничего… а просить помощи у брата — сродни самоубийству. Уложив крепкую руку на плечо парня, нажали на него и грубо усадив парня на стул в пустой тёмной комнате с охраной, на него навели волшебную палочку, кончик которой засветился. Ньют откинул голову назад и медленно закрыл глаза, ожидая приговора. Но не успел он даже ничего понять, как всё закончилось. Министр покачал головой и поправил очки, а из палочки вылетело очередной заклинание. Браслеты на руках исчезли. — Ч-что? — Ньют осмотрел запястья, затем Министра магии, брата и охрану, которая озадаченно пожала плечами, опуская палочки. — Всё в порядке. А мистер Геллерт Гриндевальд понесёт полное наказание за то, что подставил вас, перенеся в эту библиотеку. Кажется, у него были свои планы, как выставить вас виноватым, — кинул взгляд на парня, затем на Тесеуса, который положил руки брату по обе стороны плеч. — Правда, до конца не понимаю, почему вы сразу не рассказали об этом, — удивлённо развёл руками и хмыкнул, как бы говоря, что этим они сэкономили бы немало времени. — Я… — задумался. — Побоялся. — Всё ясно, — тяжёлый вздох. Ньют смотрел ошарашенно. Что? Что это было… но ведь… как вдруг заметил взгляд Тесеуса. Неодобрительный взгляд. Такой… который пугал его больше всего. Он… знает… лицо Ньюта побелело. Знает. — Министр! — прокричал молодой человек, с гордо поднятой головой внезапно вошедший в кабинет. — Всё готово! Действовать нужно незамедлительно. — отчеканил тот на одном дыхании и оглядел присутствующих, убирая руки за спину. — Отлично. Тесеус, Ньютон, вы идёте с нами. — Да, сер, — спокойно проговорил Скамандер старший. — Что происходит? — озадаченно осмотрел всех Ньютон. Прохладное утро, шелест деревьев, туман. Мокрые дороги после ночного дождя. Прекрасное мгновение взорвало собой нападение аврората на фамильное поместье Гриндевальда. Кажется, настроены они агрессивно после последнего происшествия в главном здании Министерства Магии. Вбежавшие волшебники тот час начали наносить урон, произносить заклинания и обезоруживать и обездвиживать сторонников Гриндевальда, ожидая выхода самого хозяина стен. Вот вам и доброе утро… Ньют стоял вместе со всеми. Брат не выпускал его из виду и держал рядом с собой. Кажется, намечается что-то серьёзное. Все мысли из головы Ньюта ушли. Сейчас у него была цель, как и у всех: разобраться с приспешниками и им самим. Однако… ему всё же было интересно. Дошла ли до Гриндевальда та газета? Вдруг он решит, что это Ньют сдал его местоположение. По телу прошла дрожь. Теперь он боялся за свою жизнь, ведь за происходящее, если мужчину не поймают, Геллер вернётся к Ньюту. Но в этот раз явно не с поцелуями… а направляя на него свою палочку, с горящими синим огнём глазами. Горящими от злости и ненависти, которые прожгут все чувства в их сердцах. До последнего из этажей поместья Гриндевальда и до дальней каморки в конце длинного коридора шум начинающейся битвы дошёл не сразу; в момент, когда в дверь тихо, но как-то нервно постучали, а чей-то встревоженный голос позвал Гриндевальда, маг сидел, уперев локти в колени и опустив на ладони голову. Сон его прервался немногим ранее — что-то не давало мужчине покоя, будто предчувствие. Но не беды, а предвкушения; комок нервов в груди медленно развязывался, посылая импульсы во все нервные окончания. Что-то надвигалось, и он был готов к чему угодно. Более того, его руки чесались от желания послать на кого-нибудь «Круцио», а то и другое непростительное, гораздо хуже первого. И если тот, кто так отчаянно стучит в дверь, пришёл с бесполезной ему информацией, он явно потерял тягу к жизни. Распахнув дверь, Гриндевальд шагнул за порог и схватил незнакомого мага за грудки. Это был статного вида мужчина; его тёмно-каштановые волосы были причёсаны назад, а длинное пальто вырывалось из общей картины нарциссом, торчащим из нагрудного кармана пиджака внутри. Он явно ожидал подобного, потому что тут же схватился за рукав Гриндевальда. — Мсье Гриндевальд, у нас ЧП. На нас напали, — произнёс он ровным голосом, смотря прямо в глаза. Гриндевальд на миг замер, затем, отпустив его, пошёл прочь, но ясно слышал позади себя шаги. — Сколько их? — спросил Гриндевальд, сжимая в руках бузинную палочку, готовый сжечь всех, кто настиг его в таком состоянии. — Ситуация критическая; нас меньшинство. Они ищут вас, мсье Гриндевальд, — спокойно сказал шедший позади волшебник, тоже достав палочку, готовый в любой момент прикрыть своего господина. На первых этажах царил хаос — немало магов уже лежали без признаков жизни, с обоих из сторон. Гриндевальд впал в ярость, увидев, как мракоборцы безжалостно атакуют его людей, круша на своём пути всё, что попадалось под руку. Защитный купол над зданием был полностью разрушен, окна лопались от сыпавших заклинаний, люди наперебой посылали их друг в друга, отбиваясь и нападая; казалось, что этому не было конца. Гриндевальд решил, во что бы то ни стало выйти из нападения победителем. Убивая одного за другим, он двигался к самому большому скоплению людей, предполагая, что именно там будут зачинщики этой борьбы. Он собирался уничтожить их адским пламенем и горел этой мыслью изнутри до тех пор, пока его взгляд не упал на Скамандера. Тогда он замер лишь на миг, который почти стал для него фатальным — в него летело заклинания, что обездвижило бы его, если не тот самый мужчина, возвестивший его об атаке; он отбил заклинание, чем вернул Гриндевальда в чувство. В чувство безумной ярости, но теперь — на того, кто ранее вызвал в нём такое сильное чувство нежности — на магозоолога. Гриндевальд был уверен, что именно он организовал захват, никто ранее не мог отыскать это убежище с того момента, когда они пришли сюда. И теперь Гриндевальд готов был распрощаться со всем, что чувствовал к Скамандеру, ибо это явно было лишь поводом стать к нему ближе, дабы выведать всё, что могло бы пригодиться его брату и всем этим жалким министрам, возглавляющим весь этот хаос. Отбиваясь от заклинаний и насылая свои собственные, Ньют по большей части находился в своих мыслях. Поэтому его брату не раз пришлось вытаскивать его из пепла событий. Но Ньют никак не мог переключить свой разум. С одной стороны на него обрушилась обида, злость и непонимание, как он мог так довериться этому преступнику, открыть ему сердце и позволить изрезать. С другой стороны, какая-то частичка, которая осталась в душе, кричала ему остановиться, кричала, что всё не так как кажется, что на самом деле Гриндевальд не такой. Но было бы оно так на самом деле… всё было бы по-другому. Заметив в толпе до боли знакомые волосы, глаза, губы, плащ и руки — Ньют на мгновение остановился. Он хотел подойти к нему, закричать, стучать в его грудь обеими руками и усыпать вопросом — почему? Но это бы означало конец для него, ведь приспешники бы попросту не дали бы даже приблизится к мужчине. А сам Гриндевальд… неизвестно как отреагирует на Ньюта. Но, гадать долго не пришлось. Взмахнув рукой, магозоолог отбил заклинание, которое на него наслал сам Гриндевальд. Опустив брови, Ньют кинул ему ответ. Но в планах не было сражаться с ним один на один. К тому же, брат его яро не пускал, даже когда Ньют, набравшись решимости, вдруг вскрикнул: «Я его сейчас!..», Тесеус тут же схватил того за рукав и не дал ничего сделать. Фыркнув, Ньют выполнял своё основное задание здесь — мозолить глаза Тесеусу и помогать обезвреживать всех, кто здесь есть. Сам Гриндевальд, как лакомый кусочек, принадлежал вышестоящим аврорам, у которых был чёткий план. Так что Ньютон старался не высовываться. Но пару раз он наслал на Гриндевальда несколько заклинаний. Одно успешно было отражено, второе каким-то волшебным образом всё-таки попало в цель и волосы Гриндевальда теперь торчали в разные стороны, напушившись, без возможности их пригладить. Он был похож на одуванчик. Не сдержав смешок, Ньют поспешил отвернуться и сделать вид, что это не он, однако ему всё же удалось почувствовать прожигающий спину взгляд. «А что, Геллерт, тебе было бы приятней, запустив я снова Пикирующего Злыдня? А так… ты стал выглядеть более… ахахаха — мило» — пробежала молнией мысль в голове Скамандера. Вдруг Ньюта сбили с ног, а Тесеус в это время оказался на расстоянии от него, «заигравшись» заклинаниями с одним из приспешников. Увидев перед лицом волшебную палочку, парень насторожился. Мужчина с каштановыми волосами и длинном плащом сидел верхом на нём, а глаза его горели желанием всем отомстить за то, что посмели потревожить покой его господина. Когда с его губ сорвались слова, а палочка заискрилась, Ньют успел увернуться и скинул с себя мужчину на адреналине. Оба лежащие на полу, потянулись за палочками, которые отскочили в сторону. — Петрификус Тоталус! — успел среагировать Скамандер, выдохнув. Но, не успев встать на ноги, Ньют заметил взгляд Гриндевальда на себе. Снова. Ньют поджал губы и слегка прикусил нижнюю. Этот взгляд не пугал но… ощущение странное. Словно что-то будет. Будет и вовсе не хорошее. По ощущениям, Гриндевальд снова хотел пустить этот дьявольский синий огонь и сжечь всё и всех. Ровно смотря на него через весь зал, парень встал. Складывалось впечатление, что Гриндевальд давал ему фору — а это значит, тот абсолютно в себе уверен. С этой… причёской… Ньют снова не сдержал смешок и удалился с его глаз прочь, затерявшись в толпе безобразия, которое происходило. Следующая атака произошла со стороны Винды Розье, которая увидев Ньюта, не пожалела воспользоваться непростительными. Ньют успешно увернулся, но бороться с ней оказалось довольно-таки сложно. Ему казалось, что даже битва с Гриндевальдом один на один могла бы принести больше плодов, чем пустые взмахи волшебной палочкой, так как та успешно отражала каждое из них. Глаза женщины горели огнём не меньше, чем у самого хозяина дома. Вспыхнувшее заклинание со стороны Ньюта попало в статую, стоящую позади Розье и обрушило на пол, что повлекло за собой ужасный грохот и отскакивающие обломки в разные стороны. Винда тут же отвлеклась не неё, уходя из-под удара камня. Кому-то повезло меньше, кого-то задело, а кого-то и вовсе сбило с ног. Но всеми ими были именно сторонники Гриндевальда, которых оставалось всё меньше и меньше. Авроры успешно одерживают победу, но, пока не приближаясь к самому Гриндевальду. Их план заключался в том, чтобы затуманить бдительность мужчины, обезвредить как можно больше его «кукол», затем агрессивно сделать вид, что Гриндевальд их одолевает. Не обойдётся и без пары жертв, которых они подготовили. А затем нанести фатальный урон, которого он не будет ожидать. Пусть Гриндевальд и невероятно сильный и опасный маг, но не всемогущий. Битва длилась достаточно долго, местами с кровопролитием. Но смело и точно каждый шёл к своей цели. И только Ньют к середине всего происшествия преследовал лишь одну цель — добраться до Гриндевальда раньше всех и всё-таки посмотреть в его глаза, находясь около него. Посмотреть и понять, какой кикимор сидит у того в душе и дёргает за ниточки, заставляет поступать как… Парень вздохнул. — Бамбарда! — и Ньют тут же вышел из транса мыслей, отлетая на приличное расстояние как раз в те самые обломки, полностью оказавшись в пыли, гипсе и крохотных осколках камня, которые атаковали его синий плащ россыпью. Поднялось облако этого месива и Ньют, откашливаясь, старался как можно скорее вылезли из плена камня. — Ньют! — послышался крик Тесеуса, который тотчас побежал к нему, но его остановили, обезоружив и схватив за руки. *** Битва длилась намного дольше, чем Гриндевальд ожидал — его противник был подготовлен и явно пришёл с одной лишь целью — захватить его и поместить обратно в тот мрак, из которого ему посчастливилось вырваться. А может быть и лишить жизни — время делает людей крайне жестокими. Видя, как падают его силы, как одного за другим его людей берут в заложники, обезвреживают и заставляют подчиняться, Гриндевальд обдумывал по порядку всё то, что происходило, в поисках наиболее подходящего выхода из ситуации. Разум кричал уничтожить всех, кто находился здесь, сжечь всех живых и уйти на поиски новых союзников, собрать армию заново, и этот вариант всё больше казался ему ближе того чтобы пытаться спасти остатки тех, кто ещё был с ним. Отбиваясь от летящих в него всевозможных заклинаний взрывов, связывания и подчинения, Гриндевальд не выпускал из виду и магозоолога. А когда тот вдруг наслал на него молнию и Гриндевальд, занятый в этот момент одним ведущим магов из тех, кого привёл этот нахальный и лживый Скамандер, пропустил его удар. Испепелив часть волос и наэлектризовав их так, что без помощи магии привести их в нормальное состояние было нельзя, Ньют скрылся с глаз Гриндевальда, видимо откладывая свою незавидную участь на попозже. Затем, наблюдая как всё тот же мужчина, будто следящий за всем, что происходит вокруг Гриндевальда, напал на Скамандера и почти сумел его обезвредить, Гриндевальд подумал, что потом ему следует узнать имя этого преданного мага, если, конечно, он останется в живых. Винда как всегда поразила своей игрой, но была сбита с толку разрушенной статуей — за неё Гриндевальд ни в коем случае не переживал — эта женщина была вполне себе в силах одолеть даже его самого, пусть и не в совсем равной схватке, но её ума и хитрости хватило бы на это сполна. И вот, дождавшись, когда Ньют отделится от общего строя мракоборцев, а его братом по приказу Гриндевальда займутся его маги, он извертелся и парализовал троих высокопоставленных волшебников министерства и трансгрессировал к Скамандеру. Юноша всё ещё пытался протереть глаза и подняться на ноги когда Гриндевальд вдруг оказался перед ним. Он желал отомстить за всё, что сейчас здесь происходило. Гриндевальд был уверен — всё то, что случилось с ними — было не более чем ложью. Возможно, что магозоолог не планировал этого изначально, но после той ночи в его квартире, когда он уснул в объятиях Гриндевальда, ему в голову пришло использовать это внезапное проявление тепла в пользу аврората, а Гриндевальд повёлся как глупец; но ничего, он был уверен, что такого больше явно не повторится. Сейчас, смотря сверху вниз и ожидая, когда юноша соизволит его узнать, Гриндевальд хотел лишь одного — заковать его и пытать так долго, что он сам сбежит и предаст на этот раз своего брата и всех его магов лишь бы вновь не оказаться в преисподней, которую Гриндевальд мог бы ему организовать. — Вы в порядке, мистер Скамандер? — с тоном, полным сарказма и злости спросил Гриндевальд и, увидев, наконец, в голубых глазах напротив нити понимания, поднял палочку и наслал на него паралич, который, однако, был успешно отражён. Для Тёмного Мага всё происходящее вокруг испарилось — все звуки, крики, взрывы, всё вмиг стало не таким уж и важным. К тому же испепелить всех, забирая с собой лишь несколько магов, было у него всё ещё в планах; Гриндевальду здесь делать больше было нечего, разве что разобраться с тем, кто так смело решил бросить его из тёплых объятий в пекло кровопролития и смертей. Глаза сильно щипали, в попытках прояснить их, Ньют услышал голос Гриндевальда. Так близко, как только этот Тёмный Волшебник мог оказаться с ним, учитывая события. Ровно и твёрдо встав на ноги, Ньют только и успел отразить удар, как понял, что происходит вокруг. Тесеус и вышестоящие авроры были пойманы. Но это никак не говорило о крахе. Напротив… всё шло, как и полагалось. Министр магии был уверен, что Гриндевальд займётся именно ими, нежели мошками, которые только бросали пыль в глаза, делая вид, что не представляли угрозы. Но кое-что всё же пошло не по плану. Ньют должен был всё время быть рядом с Тесеусом и никак не быть к Гриндевальду ближе, чем на десять метров. Но всё вышло так, как вышло… Теперь пришлось реагировать, исходя из ситуации. Ньют мог бы попробовать бежать, но поворачиваться спиной к Тёмному Магу означало получить незамедлительный урон от него. Дело дрянь. — Как вы себя чувствуете, мистер Гриндевальд? — усмехнулся, глядя всё на ту же причёску. Вопрос Гриндевальду явно не понравился, и его палочка заискрилась, нападая на Скамандера заклинаниями. Тот успешно отбивался и насылал свои. Ньют понимал, что эта битва, будучи один на один, будет ничем для победы. Поэтому пытался продумать план, как улизнуть. Но тщетно. Гриндевальд просто не давал путей отступления. Напротив, ярость в его глазах горела и давала понять, что Ньют просто так от сюда уже никуда не денется. Сейчас они словно оказались одни. Бой вокруг, кажется, перестал греметь, все смотрели на этих двоих. Ньют, перекатившись по полу, укрылся за стеной, прячась от многочисленных ударов. Отдышавшись, он резко встал на ноги и направился в другую сторону, чтобы того обойти, но его ноги связала верёвка, вырвавшись из палочки Геллерта. Пока тот медленно подходил к Ньюту, а на конце палочки загорелся синий огонёк, Ньют успел выпутаться и скрыться за колонной, которая в ту же секунду разбилась вдребезги. Кажется, как и его сердце… окончательно. Но сейчас Ньют по-настоящему думал, как не умереть, в лучшем случае. Но в глазах мужчины, которые горели так яро, он, кажется, всё же разглядел что-то другое. Что-то, что видел, когда они находились в той комнате. Воспоминания нахлынули с головой. — Гринд… — хотел проговорить на выдохе Ньют, но не успел и тут же стал снова отбивать его нападение. Упав и скрывшись за обломками колонны, Ньют слышал голос Гриндевальда, который что-то ему проговаривал, истончая нотки злости, разочарования и явного желания уже, наконец, покончить с этим. И, кажется, Ньют услышал, как тот приказал своим не трогать его, мол, разберётся сам. Ну конечно… сам заварил эту кашу, сам запудрил мозги парню, чтобы тот был уязвим перед ним, и теперь сам пусть это и разгребает. Однако мужчина не спешил подходить. Будто выжидая, когда мышка сама вылезет из укрытия, прямо в когтистые лапы кошки. Ньют осмотрелся. Вся его одежда была в пыли, грязи и крови. Своей собственной, пропуская пару ударов и ударяясь, в попытках укрыться. Местами порванные брюки. На руках ссадины и сами они выглядели не лучшим образом. Совершенно не те руки, которые тогда так нежно обнимали мужчину, прижимая к себе. Разбитое сердце вновь заныло. Как же… больно… Ньют сжал рукой ткань пиджака на груди и неслышно простонал. Вспомнил ту ночь, когда уснул на Гриндевальде, тот вечер, когда они обнимались, библиотеку. А затем все те чувства, которые пережил, находясь в одиночестве, в тёмной комнате. Медленно и пошатываясь, встав, Ньют обошёл груду обломков и вышел к Гриндевальду, смотря на него с опущенной палочкой. Как только их взгляды встретились, Ньюта затащило в их удивительную глубину, на дне которой таились его страх и ужас. Тяжело дыша, смотря ему прямо в глаза, как и хотел весь этот бой, сделал ещё пару шагов к нему, остановился и, отдышавшись, снова направил вперёд палочку. С этим пора было закончить. И даже смерть Ньют сейчас рассматривал как более мягкий исход, нежели жить и понимать, как его легко и по-детски обманули… предали… память горькая нажала на курок, и Ньют прошептал слова. Их заклинания, вырвавшись из кончиков древесины одновременно, вмиг соединились между собой, взмыли вверх и фейерверком разбились под потолком здания, рассыпаясь в разноцветных искрах. Это было неожиданно… такое могло произойти, только если нападавшие друг на друга испытывают чувства, далёкие от ненависти. Но это было невозможно… Ньют видел эти глаза, смотрящие на него. В них не было даже намёка на пощаду. Быстро вернувшись в реальность, Ньют вновь и вновь играл палочкой, словно дирижёр, отбиваясь и нападая. Но одно из заклинаний всё же добралось до парня, и палочка отскочила на метр. Сглотнув слюну, смачивая пересохшее горло, Скамандер младший смотрел на врага. — Мне так дорог злой огонь безумных глаз, — прошептал Ньют, чтобы слышал только Гриндевальд. — Ну вот. Теперь я ваш «пленник», но и, в общем, что с того? К сожалению, до смешного, мало толку, — развёл в стороны руки Ньют, не отводя взгляда. То, что чувствовал Гриндевальд, насылая на Скамандера заклинания, способные его ранить, было не описать обычным скоплением мыслей и чувств. Жестокость затмила собой всё — Гриндевальд взмахивал палочкой как палицей, беспрерывно и с невероятной скоростью, желая поймать магозоолога, зажать его в угол и спросить с него всё, что он натворил с душой, в которой поселил семена любви. Ещё не проросшие, они слабо трепыхались как бабочки, только появившиеся на свет; слабым голосом внутри стучало набатом и сердце — но Гриндевальд не давал им всем говорить. Не давал себе слышать. Всё осталось в прошлом — жаркие объятья, поцелуи за стенами из книг, тихое сопение Скамандера в темноте, каждое прикосновение, к плечам, талии, к шее… Гриндевальд всё оставил позади, когда увидел то, что в дом его приспешников так подло ворвались эти маги и уничтожили всё, что он создавал последние месяцы. И всё же почти каждый промах его заклинаний — был по вине и дрогнувшей вдруг руки, и соскочившей лишь на миллиметр палочки; Гриндевальд и сам не замечал, что больше всего он страшится лишить Скамандера жизни. Но ярость заставила поверить, что сделать это — единственный способ разобраться и с обуревавшими его чувствами и с предательством сразу. Лишь одно происшествие показалось ему в этой схватке странным, но на короткий миг, пока их взгляды следили за искрящейся полоской света, что создали их одновременные заклинания. Заметив, как Ньют следит за случайным фейерверком чуть ли не с расширенными глазами, в которых отражалось то ли недоумение, то ли удивление, Гриндевальд воспользовался моментом и наслал новое, что было успешно отбито. Не придавая значения одной нелепой, случайной странности он продолжил бой, намереваясь выйти из него победителем. Или не выходить вовсе. Когда одно из заклинаний достигло своей цели, попав в палочку Скамандера, Гриндевальд ликовал. Его губы сами по себе растянулись в довольном оскале — теперь Скамандеру было ни сбежать, ни отбиться. Все, кто защищал его до этого момента, были задержаны; Гриндевальд слышал крики Тесеуса Скамандера, слышал ругательства министра и в сторону Ньюта, и по свою честь — они явно не ожидали, что его главной целью на этот день окажется всеми неприметный магозоолог. Слова, сказанные им, были красивы по сути своей, но не из чувства близости конца — Гриндевальду было всё равно, что на этот раз он мог солгать, на каких струнах его души захотел бы он сыграть. Смотря в его голубые глаза и медленно приближаясь, Гриндевальд пытался понять, в чём была его вина — неужели, такого как он смог обмануть обычный магозоолог, парень, что явно обнимал зверей намного чаще, чем здоровался с девушками. Искал ответ на то, что сотворили с ним его объятия, пытался понять, найти хоть каплю искренности во всех его словах. И нашёл. Но не смог поверить. Поднимая руку и направляя палочку на Скамандера под шум людей, напрасно спешащих ему на выручку, Гриндевальд вложил в неё всю силу, с которой мог бы уничтожить полмира всего одним словом. Покончив с Скамандером, он сможет покончить с тем океаном теплоты и притворного чувства любви внутри себя. Он сожжёт его с лица земли, одновременно выжигая его имя из своего сердца, стирая память о тёплых, нежных руках, стирая те цепи, сковавшие их двоих воедино, соединившие сердца так, что только смерть была вправе разорвать эти узы, заключая их в вечный сон. Уничтожить, разорвать, убить… Гриндевальд повторял эти слова как мантру, повторял, пока не остановился в семи шагах от юноши, повторял тогда, когда заглянул в его глаза, внутрь души, повторял беззвучно губами, когда искал в его сердце правду. Уничтожить, убить, разорвать… — Авада, — чётко проговаривал Гриндевальд каждую букву, смотря испепеляющим взглядом на волшебника перед ним даже тогда, когда тот смотрел на него в ответ, понимая и принимая свою смерть, будто весь бой ждал только её. — Кедавр…