Без пяти минут в огне...

Опустошённый и утомившийся от пролитых слёз Геллерт задремал, положив голову на краю постели, а проснулся от внезапного движения в своей руке. Вяло соображая, он поднял голову и его глаза расширились от радостного удивления — маг еле сдержал возглас, почти вырвавшийся наружу. Когда губы юноши пошевелились, и он еле слышно стал говорить вещи, от которых Гриндевальд почувствовал жар внутри своей груди, он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот миг счастья, словно от этого всё могло рухнуть на мелкое крошево осколков. Но осколками вдруг стало его сердце, которое рассыпалось льдом от слов любви; лёд долго был ему вместо живого сердца. Теперь оно собралось воедино, и было сплетено из солнечных лучей и тепла, стало таким, которого достоин был такой же солнечный парень, сжимавший из последних сил его руку. Любовь… Гриндевальд ещё долго будет вспоминать эти слова, и гадать, жестоким ли сном они были или же благодатной явью. Просидев рядом с постелью до наступления темноты, Гриндевальд мягко освободил руку из руки Ньюта, что всё ещё слабо держала его, и пошёл в кухню с намерением хоть что-нибудь приготовить. Стискивая зубы при каждом громком звуке, когда кастрюли нечаянно задевали одна другую и, бросив идею разобраться с маггловской плитой, Гриндевальд кипятил воду магией в попытке сварить мясной бульон. Отыскав по шкафам специи и листья базилика, Геллерт добавил и их, оставив после себя на всех поверхностях вокруг полный беспорядок — посуда, всевозможные банки и склянки, продукты, всё лежало грудой на столах и даже занимали подоконник. Что ж, у него будет достаточно времени прибрать всё это после. Когда бульон был готов и опробован на предмет съедобности, Гриндевальд с большим трудом отыскал над-кроватный столик, за которым можно было есть в постели, но, подумав, отбросил его к куче остального ненужного барахла. Занимаясь непривычными для него делами, Тёмный Маг иногда забывал о магии, с которой прочие неудобства разрешались бы одним взмахом. Услышав грохот падения позади себя Геллерт невольно вздрогнул, подумав, что снова уронил что-то на кухне, но повернувшись, с ужасом увидел лежащего на полу Скамандера. Затем, видя уставший, но довольно живой взгляд, маг облегчённо вздохнул и поспешил на помощь. — Нам пора что-то делать с Вашей привычкой, оказываться на полу при виде тёмных магов, как считаете? — улыбка тронула губы Гриндевальда, хоть и выдала его обеспокоенность — нельзя было смотреть без грусти на всё ещё плохо выглядящего Скамандера. Помогая встать и убедившись, что юноша стоит на ногах более крепко, Гриндевальд хотел было уже спросить его о еде, но был остановлен — Ньют крепко, насколько хватило сил, обвил руками руку мужчины и прижался к ней, спрятав лицо в складках одежды и что-то тихо пробормотав. Сердце Геллерта сжалось, и он снова вспомнил те изменившие весь его мир слова любви. Заключая юношу в объятия Гриндевальд подумал, что хотел бы спрятать этого волшебника от всего мира, чтобы даже ветер не мог больше ему навредить. В этот момент в подвалах усадьбы происходил заговор. После ухода Гриндевальда Ричард направил палочку на женщину, что смотрела на него хищными глазами, словно кошка, загнанная собакой в угол. Не проронив ни слова, она гордо вскинула подбородок и сжала за спиной палочку, выронить которую она себе позволить в момент нападения Гриндевальда просто не могла. Медленно приблизившись, мужчина присел перед ней на корточки и прижал палочку к её горлу, заставив поднять голову ещё выше. Рука Винды незаметно дрогнула — она была уверена в себе, однако смерть была совсем не тем, чего она так скоро хотела бы достичь. — Можешь не прятать, — кивнул Гирс на руку, что она держала за спиной. — У нас с тобой одинаковые взгляды, — непонимание всё же на одно мгновение отразилось в зеленоватом отблеске её глаз, ибо Ричард опустил палочку и поднял ладони, указывая на то, что намерений вредить ей — у него нет. — То, что ты почти закончила с тем парнем — возвысило тебя в моих глазах. Я предлагаю сотрудничество, мисс Розье. Стены камеры так и остались пустыми, какими были до заключения в них Ньюта. Ричард убил помощника Винды, изменив после смерти его облик и распорядился, чтобы о теле «Розье» позаботились и доложили Гриндевальду о том, что его приговор выполнен успешно. Тем временем Розье уже находилась перед вторым корпусом Министерства Магии, где они с Гирсом согласовали начать план по избавлению от общего врага — Ньюта Скамандера. Вжавшись как можно сильнее в мужчину, Ньют не мог поверить до конца, что всё то, что произошло — закончилось… и теперь он заключён в уютные объятия. Вдохнув запах Гриндевальда, Ньют не смог сдержать слёз. В его памяти навечно отпечаталась та боль, которую он испытывал и она будет заставлять содрогаться его сердце, не давая покоя, до скончания дней. Кажется, после тех процедур он стал более пуглив, в ужасе думая, что когда-нибудь это снова может повториться. — Это… правда, ты? Ты пришёл… я звал тебя… я так долго… звал тебя… — сквозь рыдания проговаривал парень, сжимая в руках ткань одежды Геллерта. Ноги стали подкашиваться, и он начал сползать, но держался в крепких раках человека, который засел в его душу бесповоротно. Держась как можно руками, шмыгнул носом. — Я думал, что больше никогда не увижу тебя… — сознание его стало понемногу плыть. В свои слёзы он вложил, кажется, те силы, которые у него ещё хоть как-то были после отдыха. — Это правда не сон? Скажи что это не сон… — всхлипывал он, хватая воздух ртом, которого стало не хватать от истерики, вырвавшись из него. При Розье он не мог себе позволить так себя вести. Он держался смело, гордо, сильно, смиренно. Но теперь, находясь в безопасности, все его эмоции нахлынули, всё то, что он держал в себе — вышло наружу. Прошипев от боли, которая вдруг дала о себе знать, Ньют начал отпускать одежду мужчины, переставая давить на раны, которые снова начали красной краской смачивать бинт. Затем в его голове всплыли слова Гриндевальда о том, что тому стоит перестать перед ним падать. Это заставило его улыбнуться и сквозь слёзы посмеяться, уткнувшись лбом в грудь Тёмного. Кажется, нервы его, после всего того, что было, немного подкосились. По крайней мере, он был горд за себя. Он выдержал это, а ведь мог скончаться уже давно. Но кусочек веры, которая тлела маленьким угольком в душе, смогла дать ему продержаться на плаву. Немного успокоившись, парень окончательно расслабился и висел уже практически на руках Геллерта. Его вновь начало клонить в сон. Но он так боялся уснуть. Он боялся, что когда проснётся, окажется снова там и снова будет из раза в раз терпеть все издевательства. И теперь он подумал о своём брате. Тесеус… он оставил ему записку и пропал так надолго… наверное, аврор уже просто не знал, куда себя деть, сгорая в страхе и волнении за брата. А его твари… чемодан остался там и вряд ли Тесеус за ними ухаживал. «Пикетт… надеюсь, что ты поправился» — подумал Ньют, закрывая глаза. Крепко держа обессиленного парня в руках, не позволяя ему снова пасть и ощутить боль, Гриндевальд отвёл его назад в постель. Вернувшись в кухню и, налив в глубокую тарелку приготовленный отвар, мужчина принёс его в спальню и осторожно коснулся плеча Ньюта, пробуждая от дремоты, что постоянно одолевала его. — Тебе нужно набираться сил, давай, я приготовил что-то и оно более или менее оказалось съедобным, — декламировал Тёмный Маг, протягивая ложку. Взял на себя обязанность, держа тарелку и украдкой поглядывая на Скамандера, пока тот ел, не переставая ощущать некий трепет от умиления в те моменты, когда взгляд не цеплялся окровавленных бинтов и осунувшихся плеч юноши. После одного такого взгляда Гриндевальд спешился и накинул на Ньюта одеяло, прикрывая оголенную спину, решив, что с одеждой надо будет разобраться позже. После короткого перекуса, где Ньют не смог доесть всё сразу, Гриндевальд отпустил шутку о том, что бульон всё же явно оказался несъедобным, и о том, что он такой великий волшебник, а приготовить обычную миску супа как следует — не сумел. Гриндевальд ушёл и бросил посуду в раковину, где их собралось уже не мало. Не желая оставлять Ньюта надолго, он вернулся в спальню и занял кресло у окна, перед кроватью. — Доброй ночи, Ньют, — кажется, впервые Геллерт обратился к нему по имени, что приятно отдалось эхом в его мыслях. — Я побуду здесь, если ты не против. От еды в желудке возникла тяжесть. С трудом сдержался, чтобы не поползти в туалет, крепко сжимая руки в кулаки от возникшего порыва. На шутку Гриндевальда косо посмотрел. — Шутки у вас, с бородой, сер, — фыркнул парень и глубоко вздохнул. Тошнота постепенно уходила. Затем слегка улыбнулся. Отблагодарив и отметив, что было вкусно, Ньют улёгся обратно, принимая положение поудобнее. Клонило в сон, но не так сильно, чтобы с лёгкостью вырубиться. — Доброй… Геллерт… — с ноткой теплоты и удивления проговорил он, впервые слыша из его уст своё имя. Стало приятно… кажется, его сердце тронулось, растекаясь по рёбрам и дальше вниз, оставляя уютное за собой ощущение. Скамандер пытался закрыть глаза и задремать, пока Гриндевальд находился рядом, но страх рвался из груди. Его беспокоило, что он не чувствует никого совсем рядом с собой, а запястья вновь заныли, словно он до сих пор в тех цепях, без шанса вырваться. Открыв грустно глаза, перевёл взгляд на мужчину, который читал книжку. — Геллерт… можно… можно попросить тебя, лечь со мной рядом? — с полной неуверенностью прошептал парень, смотря в пол, на лице выскочил ели видный румянец. Да… звучало это, наверное, странно. Неловко. Но просил он всего лишь потому, что пока что не полностью окреп морально, как и физически. По крайней мере, он себя убеждал в этом. Минута молчания, словно оплакивали последние нервные клетки Ньюта. Мужчина явно был удивлён такому вопросу и предложению. — Пожалуйста… — добавил он и постарался скрыться под одеялом от навалившегося его смущения. Геллерт молчал. Ньют решил, что тот не принял предложения и, свернувшись в клубочек, как кот, постарался уснуть сам и откинуть все мысли, что на него нагоняли тоску. Но вдруг он почувствовал шорох, и вдруг кровать слегка просела и проскрипела от усаживания рядом мужчины. Сердце Скамандера забилось чаще, когда он почувствовал, как тот аккуратно лёг рядом. Так спокойно и… нежно? Стараясь не тревожить Ньюта. Выбравшись из-под одеяла он, смотря в сторону, отблагодарил Гриндевальда и выпрямился, давая тому больше пространства. Уткнувшись к нему спиной, он закрыл глаза и, ощущая рядом Тёмного, стал понемногу засыпать. Спиной… в одной кровати с… Гриндевальдом? Тесеус бы его убил, если бы узнал. Он ему, конечно же, не доверял и всячески пытался убедить своего младшего брата, что эта любовь лишь предлог, чтобы успешнее совершить революцию. Хотя Ньют его не слушал. Он старался на тот момент, но сердце кричали об обратном. Тяжело было в те дни. Уже в полудреме он повернулся к нему лицом и обнял, прижимаясь и положив голову тому на плечо, легонько посапывая. Почувствовав, как не сразу, но мужчина обнял его в ответ, сон окончательно его в себя забрал. Поздно ночью Ньюту ощутил новую боль, которая на него взвалилась неожиданным грузом. Он ощущал, как она заставляла дрожать всё внутри него, заставляя содрогнуться и скулить, стиснув зубы. С раскрытыми, полными ужаса, глазами он подскочил с места и тяжело дышал, крича. Осмотревшись, стал понемногу успокаиваться. Почувствовав, как со спины его вновь обняли сильные руки, Ньют прижался, пытаясь отдышаться. — Мне… приснился страшный сон… — дрожащим голосом поспешил развеять недоумение Геллерта. *** Просьба юноши лечь рядом оказалась крайне неожиданной и заставила Гриндевальда на несколько минут замереть. Его взгляд так и остановился на макушке, торчащей из-под одеяла. Он просит лечь рядом. Самое обычное дело при том, что между ними развивались необычные отношения, выбило из головы Тёмного Мага все мысли — осталось лишь чувство полного замешательства. Он точно знал, что был не против, к тому же если это поможет юноше, наконец, уснуть, но… просто лечь и лежать рядом с человеком, когда ты мировой преступник и спишь всегда лишь наполовину? Чутко, от каждого шороха хватаясь за волшебную палочку и держась от всех в эти моменты как можно дальше, никогда не позволяя себе задремать в присутствие других, даже своих самых верных людей… и даже если речь не шла о его сне, чувствовать рядом с собой в кровати кого-то ещё было для него если не странным, то из разряда вон выходящим. Однако тело его поднялось с кресла само по себе, будто сопротивляясь разуму. А ноги повели в сторону кровати совершенно бесшумно. Казалось, Ньют успел смириться со своим одиночеством, спрятавшись под одеялом, но остановиться Гриндевальд уже не мог, кровь пульсировала в венах на висках так, что это ощущалось почти физически — сильно и горячо. Осторожно присев на кровати, и развязав ремни на сапогах Гриндевальд так же тихо лёг, вопреки желанию вскочить, извиниться и сжать в руках бузинную палочку. Чувствуя себя уязвимым как никогда, Тёмный Маг лежал так, чтобы не касаться ни единой части тела юноши, проклиная себя за то, что не удосужился найти ему ночную рубашку сразу, посчитав, что в комнате довольно тепло, а одеяло прикрывает его от смущения и ненароком брошенных взглядов Гриндевальда. Но парень вдруг потеснился на и без того большой кровати, а затем вовсе прижался спиной к его боку. После ощущения короткого разряда тока по всему телу Гриндевальд понял, что здесь он не уязвим. Что здесь вместо возможной опасности царит лишь нежность, так хорошо описывающая юношу, тепло и свет, исходящий от него даже в этой кромешной темноте. Расслабился Гриндевальд ненадолго — Ньют, вероятнее всего успокоившись окончательно, развернулся к нему лицом и прижался теснее, обнимая. Гриндевальд сделал голубой вдох и высвободил руку на плече, на которой лежал Ньют и обнял его, чувствуя тепло чужого тела и запах бинтов и мазей. Геллерт надеялся, что магозоолог пойдёт на поправку скорее, встанет на ноги, снова будет заботиться о своих существах, однако быть к нему близко настолько, чтобы обнимать во сне — было Тёмному Магу по душе. Хоть в такой момент и вспоминается так некстати Скамандер старший, который в своём гневе вполне мог бы уничтожить даже его, Гриндевальд считал эту жертву даже немного справедливой. Так и не сомкнув глаз, Гриндевальд встретил ночное происшествие с неясной тревогой — он предполагал такой исход всех ужасов, что пережил юноша, но переживать от этого меньше не смог — обвивая сидящего Ньюта сзади руками, он осторожно прижимал его к себе, успокаивая. Перед самым рассветом Гриндевальд покинул квартиру, вновь натягивая маску убийцы на лицо — беспокойный сон Скамандера заставил его вспомнить о Розье и маг решил разведать обстановку в усадьбе, встретиться с Ричардом Гирсом и лично допросить его о последнем вздохе его бывшей правой руки. Встреча вполне порадовала Гриндевальда, пусть и лёгкий укол грусти кольнул его в сердце — Винда Розье была рядом слишком долго и настолько верно служила всем его начинаниям, что терять её даже после этой кричащей безумием ситуации — было хотя бы немного жаль. — Берёшь на себя все её обязанности. Можешь занять кабинет, там всё, что тебе может понадобиться, — чуть повернув голову в сторону оставшегося позади Ричарда произнёс Тёмный Маг и исчез в воздухе, но появился спустя секунду отнюдь не в своей квартире, где оставил Ньюта, а в его доме. Надеясь, что его существа помогут поднять того на ноги как можно скорее, а в недрах чемодана найдётся что-то, что могло залечить раны лучше его собственных отваров трав и маггловских тюбиков с мазями и спиртом, Гриндевальд обошёл все комнаты в поисках, но тщетно — чемодана нигде не было. К себе домой он вернулся уже в утренних лучах солнца, что пробивались сквозь плотно закрытые шторы и невольно содрогнулся, не найдя Ньюта в постели. *** Оставшуюся ночь Ньют почти не спал. После ухода Гриндевальда он совсем проснулся. Но, кажется, вчерашний бульон сделал своё дело. Сил прибавилось. Устав находится на одном месте, Ньют решил осмотреть квартиру, в которой сейчас временно живёт. Квартиру, с которой теперь связано очень много воспоминаний. И, что грело душу, только положительных. Ходить он теперь более менее мог стабильно. Во всяком случае, больше не падал. Забота Гриндевальда принесла свои плоды. Забота? С учётом их развивающихся отношений — это вполне объяснимо. Хоть и не укладывалось в голове до конца. Ведь, разве всё то, что происходит, разумно? Нормально? Вовсе нет. Но… любви все злые старики покорны. Если рассматривать их разницу в возрасте и статус Тёмного. Аккуратно, но верно проходя по комнатам, Ньют осматривал полки. Статуэтки, бумаги, разные диковинные вещи, которые хранились, копя на себе пыль. Картины и полный завал на кухне. Ньют понимал, из-за чего такой бардак, но совершенно не было желания с ним сейчас что-либо делать. И, кстати… Ньют резко осмотрелся, заглянул в спальню и понял, что палочки его нет. Розье… последний раз его палочка явно была у неё. Вздохнув, парень надеялся спросить у Гриндевальда, сможет ли он её забрать и принести владельцу. Пройдя к шкафу в комнате, Ньют нашёл в нём богом забытую рубашку, Всё лучше, чем ничего. Пригляделся в зеркало и отметил, что выглядит неплохо. Хотя, конечно, не его размер. Большевата. Или это он так исхудал. Пройдя на кухню, заглянул в шкафчик с желанием найти пачку чая. Пусто. А палочки нет. А Гриндевальд неизвестно когда вернётся. Глубокий вздох. Что ж, в этих стенах сейчас ему было совершенно нечем заняться, нет даже его личных рукописей, за которые можно было бы сесть. Нет чемодана. И нет ни чая, ни кофе. Снова вздох. Выйдя на улицу, Ньют обнял себя руками и ощутил прохладу. Без плаща, конечно, уже не стоило бы выходить. Но с другой стороны, холод, который прошёлся по нему, был приятен. Он чувствовал себя живым от его порывов… принимая эти ощущения, он решил немного пройтись по улице, затем, вернутся обратно. Прогулка на свежем воздухе — всегда хорошо. И Скамандер надеялся, что ему это поможет взбодриться, прийти в себя гораздо быстрее. Проходя между домов, куда не заглядывают люди, Ньют продолжал себя обнимать, чтобы не замёрзнуть окончательно. Поняв, что сейчас, всё-таки, довольно сложно двигаться продолжительное время, собирался повернуть домой. — Эй, парень! — окликнул чей-то незнакомый голос Ньюта и он устало обернулся. Стоявший гордо вытянутый, высокий паренёк в вполне обычной, лёгкой одежде, лучезарно улыбался. — Вы что-то хотели, сер? — Ньют поджал губы, ведь меньше всего он хотел с кем-то разговаривать, учитывая своё состояние. — Ух, как серьезно, — отмахнулся. — Ты не против моей компании? — указал на себя обеими руками. — Извините, я собирался домой. — Ну, не спеши. Давай поболтаем? — Простите, может, в другой раз, — Ньюту стало некомфортно от общения с этим маглом и он зашагал в сторону квартиры Гриндевальда. Послышался шум быстро приближающихся шагов. Не успел Ньют вновь обернуться, как его резко развернули силой и прижали к стене. — Слушай, ты, наверное, не вникаешь. Это мой район. И тут меня каждая собака знает! — фыркнул, крепко держа парня одной рукой за грудки. — Тебя я вижу, к слову, впервые. И хотел бы прояснить момент… — он осмотрел Ньюта с ног до головы и вскинул одну бровь. — А ты милый. — Простите?.. — хотел уточнить Ньют, стараясь не смотреть тому в глаза. Желание было лишь одно, уйти подальше с этого места. Он уже пожалел, что вышел из дома не в самом хорошем состоянии и без палочки. Это было весьма нерационально. — Знаешь, мой бывший похож на тебя. Такой же… робкий? Я Район. Запомни это имя, милашка, — он схватил Ньюта за руки, в местах, где бинты обвивали раны, и прижал их к стене на уровне головы. С губ Скамандера сорвался стон боли, который Район рассмотрел совершенно с другой стороны. — Ооо, а ты вон какой, — сжал своими руками запястья, принося Ньюту ещё больше боли, но Скамандер, как мог, сдерживал крик, который так и хотел вырваться наружу. С дрожью выдохнув, он осмотрелся. По близости никого… Как ни кстати… — Хэй, да ладно тебе. Знаешь, я бы даже забрал тебя к себе. Ты так таешь от моих касаний, — хищно облизнул свою верхнюю губу. — Сер, отпустите, я не хочу участвовать во всём этом. И знакомству я совершенно не рад… — постарался вырваться, но не вышло. В груди ударило беспокойство. То самое, которое не давало ему спать. Уставившись в одну точку лишь думал, когда всё это прекратится… он слишком устал за эти две недели, которые приносили ему не только эмоциональные, но и физические страдание. — Грубо. Перестань. И просто почувствуй, — Район приблизил своё лицо и с оскальной улыбкой посмотрел ему в глаза. После чего, не дав даже обдумать происходящее Ньюту, сомкнул свои губы на губах магозоолога. Скамандер смотрел в абсолютном шоке и не понимании. Что происходит? Почему? Почему с ним? За что… Мерлин… У него не было сил даже сопротивляться, а запястья болели, из-за чего на глазах выступила роса слёз, передавая его полную безысходность. Это, конечно, в сто раз лучше, чем заклятие «Круциатус», но доставляющее полное отвращение. За всю свою жизнь он целовался всего пару раз. В школьные годы, совсем давно и с Гриндевальдом, который дарил ему тепло и незабываемый трепет. И теперь… совершенно нежеланный поцелуй с неизвестным ему человеком, где он даже не имеет сил отказать, отпихнуть и убежать. Или же, подшутив, наслать на гада свиной хвостик, чтобы тот убежал крича. Ничего из этого… только терпеть и ждать, когда тот сам уйдёт. Он же, когда-нибудь, уйдёт? Оставит в покое? А Ньют на тысячный раз промоет рот после этого резкого и неожиданного отвращения к людям. Вдруг тело незнакомого маггла за одно мгновение подбросило вверх, а затем откинуло к стене — лишь после этого он упал на землю, протяжно застонав от боли. — Что за… — прищурившись, парень пытался разглядеть хоть что-нибудь вокруг себя. Потирая ушибленную голову он хотел было встать, но его опередили — мужчина с белыми, как снег волосами и глазами разного цвета сжал его горло и еле сдерживался от того, чтобы не обезглавить мерзкого типа — сжать сильнее на треть и всё зальёт кровь, разбрызгивая жизнь мерзавца впустую на асфальт в момент, когда его тело безжизненно рухнет со сломанной шеей. — Смотри, — прорычал Гриндевальд, — Смотри! Заставив парня смотреть ему в глаза Гриндевальд взял того за шкирку и отбросил на дорогу, а после наступил ногой ему на спину и схватил руку, оттягивая её назад до упора. Парень закричал, но молить о пощаде не успел — где-то в плече громко прохрустела кость, не выдержав давления, и надломилась — рука парня повисла, раскачиваясь от судороги, схватившей всё тело. Улицу огласил чудовищной силы вопль. Гриндевальд сморщился, ему никогда не нравились магглы, а в таком виде, лишённом какой-либо чести или достоинства — подавно. Мужчина медленно обошёл парня вокруг и остановился перед его лицом — хотя лицо было спрятано где-то на уровне земли, ибо тот согнулся пополам и продолжал орать, уткнувшись лбом оземь, сжимая травмированную руку. Потому он и не мог видеть, как бузинная палочка вновь была направлена прямо на него. Шёпота мага он тоже слышать уже не мог. — Сектумсемпра. В порыве адской пронзающей боли Район выгнулся, даже позабыв о сломанной руке; его одежда на спине разорвалась вместе с плотью — три кровавых расщелины теперь украшали лопатки, плечи и поясницу. Глубокие, раны доходили почти до костей, но обходили жизненно-важные органы. Кровь струилась по телу юноши, впитывалась в одежду, собиралась под ним в лужу. Руки, ноги, лицо — всё было залито кровью так, будто она была вовсе не его. В какой-то момент его крик стих, парень потерял сознание, а кровопотеря грозила унести его душу на тот свет, однако Гриндевальд ему этого не дал. Частично исцелив его, дабы тот продержался ещё несколько минут, Тёмный Маг взмахнул волшебной палочкой ещё раз — и парня подняло вверх на пару метров, а после прижало к стене. По серому бетону тут же побежали струйки крови, а парень очнулся и теперь болезненные стоны чередовались с неистовым кашлем, вырывавшимся у него из уст вместе с кровью. — Экспеллимеллиус, — ещё одно заклинание заставило маггла вспыхнуть, как спичка — его одежда, руки, тело и ноги покрыло голодным до плоти пламенем, что стало пожирать его заживо. В бессвязных воплях можно было различить лишь слово «нет», а после глаза маггла закатились и прикрылись навсегда. Вместо криков стало слышно треск огненных снопов искр, поднимавшихся ввысь. Гриндевальд повернулся к Ньюту. Тот всё это время стоял и смотрел сквозь него пустым взглядом — вероятно, результат страха, после которого следовал шок. Гриндевальд на это надеялся, но боялся, что юноша всё ещё мог ощущать страх, теперь уже по отношению к нему самому. Несмотря на это Геллерт подошёл и обнял Ньюта, закрывая от страшного зрелища собой, и в таком положении трансгрессировал вместе с ним обратно домой. Там, стоя в освещенной дневным светом комнате Геллерт продолжил крепко прижимать к себе Ньюта, но, страшась быть отвергнутым прямо сейчас, всё же сумел заставить себя отпустить его и отойти на более приличное расстояние, а позже вовсе прошёл к окну и взглянул на город, с тоской провожая проплывающие мимо облака. Воцарилась полная тишина, в которой Гриндевальд смог подумать над случившимся в более адекватном состоянии — пелена злости с его глаз спала, а сердце понемногу успокаивалось, до этого отбивая бешеный ритм. Что именно разозлило его? То, что кто-то иной целовал Скамандера или то, что ему грозила вполне возможная опасность? Магу показалось в тот момент, что Ньют вовсе не был рад внезапным поцелуям посреди безлюдной улицы, однако что если он ошибся, и… мужчина повёл плечом, отгоняя не прошеную дрожь по спине. Такого быть не может, а если и может, то он навсегда лишился возможности быть Ньюту ближе, чем как к врагу. — Ты в порядке? — выговорил маг, сдав своё беспокойство с головой в момент, когда оступился на середине фразы. Гриндевальд продолжал смотреть вдаль и надеяться, что юноша когда-нибудь сможет забыть то представление, что он ему устроил по воли собственного гнева. Всё происходящее Ньют видел словно в тумане. Будто, мир перевернулся вокруг него. Через пелену непонимания, страха и отвращения Ньют лишь слышал крик того парня. Он громко звучал в его ушах, уже даже когда они оказались дома. Он всё ещё отзывался в его сознании. Так чётко и так… больно… Ньют подумал о том, что этот парень пережил практически то же самое, что и сам он в той злосчастной комнате. Этот вопль… был такой же… как у Ньюта… Он смотрел в одну точку. Хотел было что-то сказать, но слова не могли вырваться наружу. Да, этот магл заслуживал наказание за свои действия, но… не такое… Ньют посмотрел со страхом в глазах на Гриндевальда. И не мог поверить… этот человек, к которому он так привязался. Который был так нежен и заботлив с ним. Без тени на лице сотворил такое, даже не разобравшись… …даже не моргнув. Скамандер молчал. Он всё ещё не мог что-либо сказать, в горле будто застрял ком. Когда мужчина к нему всё же повернулся и хотел подойти, Ньют сделал шаг назад. — Нет! Не подходите! — с дрожью прокричал он, качая из стороны в сторону головой, дрожа. Дыхание резко усилилось, воздуха стало не хватать. Он смотрел на того, к кому испытывал такие сильные чувства и который, только что… развернувшись, Ньют ушёл в комнату, закрыв за собой дверь и прижавшись к ней спиной. Тело всё ещё дрожало. Медленно сползая на пол, Ньют слышал шаги Гриндевальда к нему. Но дверь тот не открывал. Обняв колени, Ньют уткнулся в них, смотря в пол полными шоком глазами. Как он… мог… Скамандер всем сердцем не желал бы этого видеть, слышать, знать… он, конечно, больше всего любил тварей, особенно из своего чемодана. И к людям, по большей части, был равнодушен. Но видеть это… своими собственными глазами. Сердце бешено колотилось. Он заслуживал наказания… этот парень… но… чёрт бы побрал этого Геллерта… …так… нельзя… Кажется, Гриндевальд что-то говорил, стоя за дверью. Но Ньют его не слышал… и не хотел… переживший сам боль, страх и ужас он больше всего не хотел бы видеть, как страдают другие, находящиеся рядом с ним. А если Тесеус, вдруг, как-то обидит своего брата. Геллерт его тоже убьёт? Тогда Ньют возненавидит Гриндевальда. И будет помнить его только как самого ужасного человека, которого он когда-либо встречал. И сейчас отвращение было не от того ужасного поцелуя. А от действий Тёмного. Конечно… он ведь Тёмный Маг. На что Ньют рассчитывал, когда влюблялся? Он… не изменится… и Ньюта теперь часто будут сопровождать подобные сцены, останься он с ним. А… стоит ли оно того? В политику, конечно, он старался не лезть. И вполне бы мог принять то, чем тот занимается, если это не будет касаться близких ему людей. Но что если ему придётся видеть такое неоднократно? Согласится ли Ньют на это, ради… ради любви, которая так затмила всё вокруг него. Затмила так, что он и забыл, каков Гриндевальд и почему его все пытаются поймать. Забыв о том, что Гриндевальд считается известным и опасным преступником. Пусть и ожидая такой реакции, Гриндевальд потерялся во времени и пространстве когда Ньют захлопнул прямо перед ним дверь. И эта дверь теперь казалась не обычным куском дерева, что закрывает проход, а настоящей неприступной стеной — вот, что вдруг оказалось между волшебниками из двух разных миров. Они позабыли, что стена была между ними всегда, и теперь пожинали плоды своей беспечной влюблённости — один был уничтожен потрясением, которое свалилось на него океанской волной, сбивающей с ног, другой — проклинал богов за то, что они позволили дорогому ему человеку увидеть, как его руки окрашивает чужая кровь. Стоило отослать магозоолога домой, а потом вернуться, но… в момент лютой ненависти Гриндевальд позабыл даже о том, что Скамандер находился рядом. Забыл до того момента, пока не увидел смерть паршивца. И теперь всё, что у них оставалось — разбежаться по разным углам, по новой раздумывая над судьбой, над тем, верно ли они поступили, отпустив свои чувства в свободное плаванье, или стоило ли сжечь их на костре революции так же, как они сжигали сейчас самих себя. В последний раз постучавшись, Гриндевальд покинул Ньюта, решив, что больше так продолжать нельзя. Вспомнив, что могло случиться попадись Ньюту не поганый извращенец, а куда более опасный человек, маньяк, что мог бы и навредить по-настоящему, Тёмный Маг пришёл к Ричарду узнать о палочке юноши, что должна была остаться в тех подвалах, где Скамандера чуть не убили прямо на его глазах. — Мы конфисковали её, сэр, — отчитался мужчина и, исчезнув на минуту, появился снова, протягивая вышеупомянутый волшебный атрибут. — Держите. Вернувшись домой, Гриндевальд пошёл сразу к спальне, в которой заперся Ньют и, убедившись что тот всё ещё находился внутри, прошептал заклинание, после которого палочка Скамандера исчезла из его рук, появившись на столике у кровати — прямо перед Ньютом. Гриндевальд вздохнул и облокотился о дверь рукой. После чего услышал еле заметное завихрение воздуха внутри и открыл дверь — парня там уже не было. Получив назад свою палочку, Ньют вернулся в дом к брату, где его встретили обеспокоенным возгласом и подозрительным взглядом — рубашка на Ньюте явно выдавала не его собственный выбор одежды. Проведя профилактическую беседу Скамандер старший глубоко вздохнул, и устало потёр лицо — он явно был недоволен увиливанием Ньюта от ответов, однако его злая тревога за младшего брата была чуть смягчена следующим. — Нас зовут на допрос, вернее сказать, тебя, — проговорил Тесеус, разглядывая потрёпанного брата. — Пойдем, как приведёшь себя в порядок.