Невеста Сугуру Гето

Пальцы мужские несомненно знают, чего они от тебя хотят. Словно ключ, что нашел секретный замок, они желают отпереть его, скользят неприлично ниже по твоей коже, вызывая бурю мурашек. Кончики пальцев почти что плавят кожу — а на улице ноябрьская стужа, контраст этот бьёт в голову лёгким головокружением. Никогда бы ты не подумала, что мужские стоны могут быть такими чарующими, но вот он, его томный вздох удовлетворения — Гето любуется тобой как шедевром. Оголённая беззащитная девичья шея, что так и просит вонзить в неё зубы в первобытном желании хищника, оставить укусы, оставить следы своего пребывания здесь. Но ещё рано. И своим мыслям в противовес, Сугуру касается твоей нежной шеи губами мягко, ласково, бархатное его дыхание медленно, но верно опаляет кожу. Пальцы крутят капризно шёлк твоего локона, наматывая и разматывая его играючи, а щёки твои сковал девичий стыд. Ты несомненно мечтала о Сугуру ночами, сотни раз в своих фантазиях скользила ладонями по его широкой груди, но это он сейчас перенимает главенство, внезапно в одном движении стянув с тебя кимоно. Шёлковая ткань послушно соскальзывает вниз по связанным рукам к пояснице, останавливается на твоих запястьях, безвольно виснет на узле. Терпкая прохлада покрывает всё тело мурашками, а соски реагируют острее всего, тут же затвердевая как воск расплавленной свечи. Гето, обвив крепкой хваткой талию, тянет тебя на себя. Туже впивается переплетение нитей в запястья, что стянуты за спиной, безвольно откидываешься спиной на его грудь. Опускаешь голову вниз, взглядами встречаться тебе не хочется, но Сугуру будто и не стремится к этому — он ведет по линии роста волос на твоем затылке пальцами, мнёт пряди. — Избегала меня, я знаю. — грустные слова вразрез идут с его наглыми движениями. Град поцелуев осыпает твои плечи, они ещё обманчиво нежны, Сугуру силится не оцарапать кожу зубами, хотя приливы мужской грубости уже чувствуются в его редких и грубых хватах за талию. — На всё есть причина, Сугуру. Всё между нами всё равно никуда бы не привело. — твои попытки в самообладание такие жалкие, хотя ты борешься тщетно. И тяжело даются трезвые рассуждения, попытки в серьезные слова стали пытками в момент, когда плотным жгутом внизу живота скручивается желание. — В твоих словах есть правда, но ты всё поймешь позже. — деловито осыпая твою спину поцелуями, маг сзади обвивает твоё тело в объятии, скользя движениями змеиными к обнажённой груди. Накрываются теплые полушария ладонями в касании уверенном. Сугуру выдыхает ещё раз томно, прежде чем начать баловство — играется, сжимает и между пальцев перекатывает соски, вслушиваясь в твоё сбивающееся дыхание. Желание и стеснение в тебе борются, и, кажется, первое побеждает, разливаясь между бёдер живительным теплом. Несмелая искра вскоре разгорится в пламя, ведь Сугуру знает, куда ведут сегодня все дороги. В рывке Сугуру сажает тебя к себе на бёдра, прижимая голой спиной к своей груди. Ты только слышишь его движения — кажется, это зашуршала на пол тяжелая ткань его рясы. Контакт кожи оголённой тел иголками бередит нервные окончания, хочется что-то сказать, образумить Гето, но решительно распахиваются полы твоего халата, оголяя бедра. Как же стыдно… Наследница клана, такая вся неприступная, а сидишь как распутница на чужих бёдрах, пока требовательно разводятся твои ноги шире, ещё шире, пока не раскинуты они в стороны. Подлым змеем ладонь изучает бёдра, скользит глубже, ниже, туда, где предательски в тебе живёт тепло. Пальцы пронырливые живут своей жизнью — танцуют мягко поверху ткани твоего белья, отчего расползается и без того заметное влажное пятно. Уже тяжело откупаться молчанием, тихие вздохи и всхлипы срываются с твоих губ, а Сугуру словно демон искуситель, и нет оправдания его действиям. Пока ты кусаешь губы, тонкая полоса ткани сдвигается набок и, под аккомпанемент твоему острому вздоху, Сугуру погружает в тебя свои длинные крепкие пальцы. Влажно и горячо, маг скользит внутрь тебя, перебирая вязкие нити влаги между пальцев как струны. Вперед, назад, углубляясь, пока ты ёрзаешь, горя щеками и умоляя прекратить. — Ты смущаешься? Но разве возлюбленные должны стесняться друг друга? — в голосе лукавом наигранное такое удивление, а твоё настоящее — пугающе упирается сзади в тебя окрепшее мужское естество. И вопрос мага ты предпочитаешь оставить без ответа. Впрочем, Сугуру его и не ждет — поднимаясь с места, со своих бедер стряхивает тебя, словно ты надоедливая крошка, подхватывает за связанный узел рук, и толкает тебя лицом в подушки. Прохладный шёлк остужает твои щёки, но то лишь на мгновение. И пахнут ткани сандалом, смутно напоминая тебе, что этот запах обычно путается в волосах Сугуру. — Зачем ты так? Зачем так грубо, Сугуру? — всё ещё надеешься на пощаду, перебираешь мысли — неужели так сильно его разозлила твоя пропажа? Где же его нежность и сладость слов? — Помолчи, пожалуйста. — усмешка бархатная, совсем как та, к которой ты привыкла. В тебе борются чувства — унижение, стыд, испуг и то сладострастное томное чувство вожделения. Совсем внезапно будоражит тебя темная сторона Сугуру, он пахнет для тебя стихийным бедствием, а ты стоишь на берегу, не в силах совладать с такой силой. Тебя подхватывают за талию, чуть приподнимают, подкладывая подушку под твои бёдра. Ноги разъезжаются на шёлке, а их грубо сгибают в коленях шершавые мужские руки. Пальцы впиваются в верёвку на запястьях, тянут за неё тебя, заставляя чуть приподняться. И жадно, даже как-то цепко Сугуру сжимает пальцы вокруг твоего горла, зарывается носом в волосы, вдыхая запах, по которому он, пусть и не хочет признаваться, успел соскучиться. Голодным зверем припадает к шее, чередуя поцелуи с укусами, пока правая ладонь скользит с верёвки на твою поясницу. Давит на неё, заставляя чуть прогнуться, жмётся пахом, заставляя трепетать. Округлые изгибы твоих бёдер Гето манят, не верит будто, что это всё взаправду, потому сжимает нежную плоть так сильно, что красным алеют отпечатки. Лишь твой болезненный вскрик приводит его в чувства. Ни одного поцелуя в губы. Ни одного взгляда в глаза. Под смуглой кожей Сугуру перекатываются канаты мышц, гибким драконом он льнёт к тебе, подминает под собой, пристраиваясь сзади. — Тише. Не всё так плохо. — нежный поцелуй в затылок совсем издевательский ты ещё пережила, но новое для тебя касание встречаешь с замиранием. Холод уже не пробирает, тебя бросает в жар — собирая твою влагу, горячая головка скользит между складок. Сугуру не спешит, он дразнится, вырывает из тебя стоны только медленным скольжением. Пачкается венистый ствол в ваших жидкостях, окутывает головку так плотно, что с тихим выдохом Сугуру толкается, не выдержав. Магическое соединение тел и душ. То, чего он добивался так долго, ходил вокруг да около как хищник, выслеживая жертву. Внезапно на ухо выдавая нежности, что принадлежат только вам, Сугуру дразнится медленными движениями, но темп постепенно набирается, и скоро тебя вбивают в футон, а подушки деликатно молчат, вбирая твои стоны и терпя твои укусы. И все плечи в укусах, и уже до крови истёрта тонкая кожа на запястьях, а Гето не останавливается, пока твои стоны не стихают, пока твоё сознание не забирает в свои объятия темнота, пробуждая в тебе дух Снежной и порочной Королевы. Манипуляция Проклятыми Душами — техника Сугуру Гето. Доводя тебя до исступления, мучая твою душу, дергая за нити, которыми ты связана с духом, он сумел вырвать Юки-онна из глубин. Сосуд треснул, дух пробудился ненадолго, но доли секунд хватает ловкому мага, чтобы запутать его в своих расставленных ловушках и силках. Разрывается твоя связь с древним духом — Сугуру то видение нечеткое и неясное наконец смог увидеть своими глазами наяву.