События, предшествующие катастрофе

      Когда Лань Ванцзи открыл глаза и увидел белый потолок своей комнаты, было ровно семь часов утра. На два часа позже обычного времени.       Следовательно, ранее ночью что-то случилось.       Что-то заставило отложить начало сна на значительное время позднее его обычного времени засыпания.       Этот вывод Лань Ванцзи было легко сделать, потому что он хорошо знал собственные привычки. Но дальнейшая дедукция натыкалась на белую стену, такую же белую и гладкую, как потолок его комнаты. Имеется в виду — ровный белый лист воспоминаний о предшествующем дне. Пусто, ничего.       Предыдущий день заканчивался для него на решении выпить бутылку коньяка. Решение объяснялось отказом дяди принять Вэй Усяня. Лань Чжань сегодняшний сурово осуждал Лань Чжаня вчерашнего: алкоголь никогда не будет решением проблемы. Но решение вчерашнего Лань Чжаня уже не отменить, теперь следует встать, оценить обстановку и найти решение и вчерашней проблемы, и сегодняшней, связанной с тем, что вчерашний день для него является тайной за семью печатями.       С его послужным списком совершенного под действием алкоголя, включающим в себя кражи куриц, игры в догонялки по крышам и неожиданные татуировки, он опасался своих возможных поступков.       Ладно, оглядываясь на обстановку в комнате, можно заключить, что тут не происходило ничего, что оставило бы какие-либо подсказки.       Лань Ванцзи вышел из комнаты и прошел по тихому второму этажу дома, вдоль балюстрады над гостиной. С первого этажа не доносилось никаких звуков: ни кухонных шумов от Су Шэ, ни дядиного присутствия.       Лань Чжань заглянул в несколько помещений второго этажа: дядина спальня была пуста, но казалась несколько неубранной. Дядя провел в спальне ночь и ушел? Или комната осталась в таком состоянии еще со вчерашнего дня. Лань Чжань помнил, как они переносили туда дядю после травмы головы.       В одной из гостевых спален обнаружились спящие Лань Цзинъи и Вэй Юань. Вот как, а-Юань здесь? После того фиаско, которое устроили дядя и сам Лань Чжань вместо ожидаемого объявления о помолвке с Вэй Усянем, а-Юань тут? Может быть, все не было так уж ужасно вчера, как успел вообразить Лань Ванцзи. Но где же тогда сам отец ребенка?       Дом слишком тихий, хотя одно из дядиных правил гласит: «Тишина должна быть в Облачных Глубинах», настолько тихо по утрам обычно все же не было. Косвенно, это же наталкивало на вывод, что Вэй Усяня тут нет: вокруг него, даже спящего, никогда не могло быть такой тишины.       Следователь обратился к своему телефону, который лежал аккуратно заряженным на тумбочке. Последние сообщения от Вэй Усяня были доставлены еще вчера в середине дня. Это те, которые Вэй Усянь отправил еще до того, как добрался в Облачные Глубины, о том, как он шутки ради умудрился продать дяде собственные красные костюмы на Чунь Цзе для себя же.       На звонок Вэй Усянь не ответил, что могло быть тревожным знаком, а могло не означать ничего пугающего: в такое время суток Вэй Усянь в любом случае был бы мертв для мира — он точно спал, где бы он ни оказался в эту ночь.       Лань Ванцзи отправил в их чат «Вэй Ин?», зная, что его парень поймет все слова, которые Лань Ванцзи хотел бы уметь выражать: и его волнение по поводу как себя чувствует любимый, и вопрос о том, где он находится сейчас, и беспокойство о том, что происходит с их отношениями после вчерашнего дня.       Лань Чжань продолжал осматривать комнаты, не находя ни людей, ни подсказок, которые мог бы расшифровать. Некоторые вещи были не на местах, ощущалась какая-то небрежность в обстановке в целом, но сделать выводы о происходившем вчера это не помогало.       Пока тонкий слух Лань Ванцзи не уловил тихие всхлипывания из комнаты брата. Вход в комнату Лань Сичэня расположен почти незаметно, за поворотом коридора, а хозяина комнаты так долго не было в стране, что Лань Ванцзи отвык ожидать какое-либо движение оттуда. Но сейчас было ясно, что в комнате есть обитатель и обитатель этот расстроен.       — Брат, — позвал Лань Ванцзи у двери.       Ответа не последовало, но было слышно, что в комнате шуршат вещами. Судя по звуку это могли быть бумаги.       — Что-то случилось? — попытался разобраться Лань Ванцзи.       Тишина за дверью стала более напряжённой.       — Брат, можно я войду? — попросил Лань Чжань.       — Не надо, — наконец-то поступил голосовой ответ. — Я не готов кого-либо видеть. Мне нужно побыть одному, уйти в уединение лучше всего, — продолжила дверь.       — Брат, что случилось вчера? — задал свой непростой вопрос Ванцзи.       — Я… не помню, — после продолжительной паузы ответили из-за двери сдавленным голосом.       — И я не помню, — признался Ванцзи. — Но, мгм...       (Лань Сичэнь был так расстроен, что это не могло объясняться собственно отсутствием воспоминаний, следовательно, брат что-то все-таки знает.)       Лань Сичэнь как всегда догадался о содержании полной фразы, несмотря на собственные проблемы, и все же решил ответить, собрав скудные воспоминания о вчерашнем вечере, которые обнаружились у него с утра, приведя его в состояние неодолимой депрессии.       — Мэн Яо... Я кое-что ему сказал... Я так думаю, что сказал. Но я помню только, как он выбежал за дверь... говоря, что я зарезал его… Воткнул оружие в грудь и повернул. Метафорически. Наверное...       Они помолчали с двух сторон от двери. В конце концов Лань Сичэнь горько добавил:       — То из-за чего я вернулся в страну... может быть, зря я это затеял. Прошлое не изменить... А я решил узнать правду…       Лань Чжань, как человек придерживающийся очень экономного режима расходования слов, обычно умел расшифровать такие же сжатые фразы других людей. Но не в этот раз. А пояснений не последовало.       Из-за двери послышались едва различимые шорохи. Скорее всего Лань Сичэнь ходил по комнате, не находя себе место.       — И я не пошел за ним, не догнал, не объяснил… Помню, что хотел дать ему свободу самому решить, что делать дальше, и кажется не заметил, как уснул тут…       Из комнаты полились трели грустной мелодии сяо.       На третьем такте к звучанию флейты добавился звук, от которого у не ожидавшего ничего подобного Лань Ванцзи заледенела кровь в венах. Звук настолько же пугающе заунывный, как и мелодия, которой он подпевал, и настолько же невозможный, невероятный для этого места — для Облачных Глубин.       Это был вой собаки.              

* * *

             Из-за двери высунулся растрёпанный Лань Сичэнь с округлившимися глазами. Когда дверь приоткрылась, учитывая, что в комнате Лань Сичэня было открыто окно, вой стал слышен громче, и направление звука стало более ясно: он доносился снаружи дома, со стороны гаража, в эту сторону собственно и выходило окно. Лань Ванцзи развернулся и побежал к выходу, обогнул дом и в одно мгновение оказался на западном дворике, где располагались гаражи.       От картины, открывшейся ему, пробирала оторопь. Неизвестный Лань Ванцзи пес, явно бойцовской породы, сидел под навесом их гаража.       Многие люди считают собак милыми и раздражающе непонимающе относятся к фобии его любимого Вэй Ина. Эту конкретно собаку мало кто счел бы милой и бездумно захотел потискать. Мощные мышцы явственно проступали под совершенно не пушистой шерстью рыжеватого цвета. На морде шерсть чернела, создавая «маску», от носа до глаз и по скулам — угольно-темную, контрастную к светлому тону шерсти. Убедительные зубы скрывались под висячими брылями, глаза глядели с угрюмым безразличием, в них не было и намека на собачью ласковость. Пес мог бы напоминать Не Минцзюэ в плохой день, но к Не Минцзюэ Лань Ванцзи давно привык, а эту собаку он видел в первый раз.       Пока Лань Ванцзи добежал, пес видимо прекратил свой вой, может быть потому что и флейта больше не играла.       Пес не был привязан, но под навесом для него стояли миски с едой (уж не куриные роллы Лань Цзинъи виднелись в емкости?) и водой, а также коврик, который Лань Ванцзи опознал: он был из вещей, которые хранились в гараже до какого-нибудь случая, когда могли понадобиться. Можно было догадаться, что пес не приблудный, а его оставили здесь сознательно. Вчера Лань Цижэнь с упорством достойным лучшего применения угрожал оружием Вэй Ину, сегодня в Облачных Глубинах обнаруживается собака, на вид не менее (если не более) опасная, чем любой пистолет или дробовик.       «Не завел ли Лань Цижэнь собаку, чтобы отпугнуть ненавистного Илин Лаозу», — закрадывалась мысль.       Лань Ванцзи достал телефон и набрал номер дяди. Сразу же после он расслышал, как дядин телефон звонит в доме. Лань Ванцзи поднял голову и поглядел в окна дядиной комнаты. Комната была пуста, как и ранее, телефон явно был там забыт.       Загадок было все больше.       Не успел он убрать телефон, как тот сам зазвонил у него в руках.       Выслушав, то что ему сказали, Лань Ванцзи устоял на ногах. Но сам потом поражался, что смог, а не потерял сознание на месте.       Звонил Не Минцзюэ.       — Сразу говорю, Вэй Усянь арестован. Жду тебя в участке как можно скорее. Ситуация серьезная.       — Что… Что с Вэй Ином?       — С ним все в порядке, сидит у нас в камере предварительного заключения. Приедешь, увидишь его. Поговорите. Его обвиняют в умышленном нападении и причинении вреда. Жертва жива, но в больнице и без сознания. Скорее всего по-настоящему серьезного наказания быть не должно. Но случаем с чего-то заинтересовались наверху, не знаю даже почему. Странное что-то. Давай, жду тебя здесь, — сообщил капитан и положил трубку.       Лань Чжань опустил руку с телефоном и только тогда сообразил, что даже не поинтересовался ни кто жертва, ни каковы вообще обстоятельства дела. В сущности, это было все равно, главное он будет отстаивать Вэй Ина чего бы это не стоило. Если закон окажется не на стороне Вэй Ина, значит Лань Ванцзи пойдет против закона, неважно, что он сам полицейский. Но сейчас ему срочно требовалось просто увидеть любимого, как можно скорее, сейчас же.       Лань Ванцзи затравленно огляделся: он все еще стоял рядом с гаражом, и под навесом, где парковали семейную машину, сидел неизвестно откуда взявшийся пес. Глаза неизвестной собаки, которая не исчезла подобно призраку за время разговора, перевернувшего все мироощущение Лань Ванцзи, глядели на него с напряженным ожиданием.       Пес, утрамбовав на гравии дорожки свой зад, мрачно смотрел на него, Лань Ванцзи мрачно и с недоумением смотрел на собаку. Недоумение вызывалось тем, что семейной машины, которая должна была стоять на этом гравии, не было.       Конечно, это можно было назвать еще одной загадкой, но Лань Ванцзи решил, что это наоборот что-то проясняет: значит, дядя уехал на машине, вместе с Су Шэ, поэтому их и нет дома. Логично. В конце концов, что дядя куда-то поехал, не так уж удивительно.       Лань Ванцзи в течение многих лет был напарником Цзян Чэна, который по совместительству был руководителем отряда К9 местной полиции, и Лань Ванцзи неоднократно наблюдал как Цзян Чэн использовал специальные жесты, давая команды собакам. Сейчас он повторил команду «Стоять» и «Отойди влево». Пес дисциплинированно исполнил команды. Не будем упоминать, что выражение на его морде не изменилось, он глядел на человека все так же сумрачно.       Лань Ванцзи даже начал немного понимать, тех людей, которые обвиняли его самого на основании выражения его лица, что он «безэмоциональный придурок». Он даже почувствовал некоторую сродненность с неожиданным поселенцем Облачных Глубин, общий язык — жестовый, — они нашли.       Когда пес отошел, Лань Ванцзи раздвинул гаражные двери и вошел внутрь, там его ждал личный автомобиль, белый седан. Он завел машину, выкатился из гаража и аккуратно поехал к выезду из поместья, рельеф гористой местности был достаточно сложным: узкие дорожки петляли или резко делались наклонными, следовало быть осторожным. Поэтому он в боковое зеркало успел увидеть, как из дома выскочили Лань Цзинъи и Вэй Юань. Цзинъи махал руками и нетерпеливо прыгал. Лань Ванцзи затормозил и вышел. Хотелось бы ему не поднимать трудную тему, но нельзя было оставить а-Юаня в неведении, о том, где его папа.       — Кузен Чжань, вот вчера-то, а? Ты помнишь же? — захлебываясь выпалил Цзинъи.       Лань Ванцзи не решился сказать, что как раз нет. Он вообще и ничего не помнит. А расспрашивать подробности вчерашнего дня у детей, было как-то неуютно… роняло достоинство что ли, да и некогда.       — А мы с тобой до города! К Цзиням пойдем, а то они там!.. Или может, сейчас еще рано, может они спят или наоборот! Но узнаем, как и что!       — Садитесь в машину, — прервал поток слов, которые вообще не понимал, Лань Ванцзи, и, положив руку на плечо а-Юаня, напряженно поглядел в его мягкое невинное лицо. Горло сдавило, кадык перекатывался от сухого сглатывания. Нет простого способа сообщить такую новость ребенку.       А-Юань взглянул на бледного Лань Ванцзи и конечно сообразил, что его папе номер два есть что сказать, что-то неприятное как минимум. О проблемах с речью своего второго отца, он тоже очень хорошо знал, и, хотя расшифровывать каждое слово, как могли Лань Сичэнь и Вэй Усянь, у него не всегда получалось, он знал, что делать. Он просто с коротким кивком произнес кодовый отзыв: «Мгм», давая понять, что понял, что скоро поступит уточнение информации, и подождет. И выполнил ту команду, которую озвучили голосом, — сел в машину — на переднее сиденье рядом с водительским.       Цзинъи сел сзади и Лань Ванцзи снова завел автомобиль.       Те несколько километров, которые отделяли поместье на горе от города, Лань Ванцзи проехал так же осторожно, соблюдая все правила дорожного движения и судорожно вцепившись в руль. Хорошо, что в машине были дети, иначе, трудно представить, с какой скоростью он бы гнал и какие небезопасные ситуации создал на дороге.       Но как бы его мысли не поглощало беспокойство, его инстинкты заставили обратить внимание на то, что, если выезд из зоны вокруг дома, как и следовало, был заперт и, чтобы проехать, нужно было разблокировать ворота, тогда как ограждение территории всего поместья оказалось открытым. И Лань Ванцзи, глянув на сигналы охранной системы, отметил, что сделано это было с его собственного электронного ключа. Ключа этого, кстати, у него при себе не обнаружилось.       Его руки, лежащие на руле, нервно потели, а мысли невольно бегали по всем знакомым сценариям неоправданных арестов. Каждая секунда дороги тянулась, и он пытался представить, что именно произошло с Вэй Усянем, какие обстоятельства могли привести к такому повороту.       Но сначала потребуется бросить силы на защиту по закону, лучшие адвокаты и следователи будут к услугам Вэй Усяня. Наверное, нужно будет пригласить кого-нибудь самого ушлого из Шанхая? Или попросить зятя Вэй Ина защищать его? Не скажется ли на качестве защиты то, что Вэй Ин с братом вечно третируют беднягу и обзывают Павлином? Да и все же Цзинь Цзысюань, как адвокат небольшого города, больше сталкивался с имущественными спорами и мелочевкой типа вождения в нетрезвом виде. Значит, нужно будет еще решить, что будет лучше для случая Вэй Ина — местный или приглашенный адвокат.       Разум метался в поисках ответов, а в ушах звенело от напряжения. Он старался сосредоточиться, однако его мысли так и не оставлял образ страдающего в темных казематах Вэй Усяня. На заднем сидении его машины Лань Цзинъи, казалось, не замечал накаляющейся атмосферы. Мальчики взволнованно перебрасывались между собой фразами, смысл которых совершенно не доходил до Лань Ванцзи. Поначалу он и не вслушивался, но постепенно его внимание было привлечено к болтовне Цзинъи, потому что несколько раз прозвучали знакомые имена.       — М-м? — вставил в их разговор Лань Ванцзи с вопросительной интонацией.       — А, да, кузен Чжань, слушай. Вчера, перед тем как мы фотографировались… — начал Цзинъи.       — М-м, — протянул Лань Ванцзи с неопределенной интонацией, вместо того, чтобы с удивлением повторить «А мы фотографировались?»       — …Офицер Цзян выехал из Облачных Глубин… — продолжал Лань Цзинъи.       — Хм, — издал Лань Ванцзи, вместо вопроса «А он вообще сюда приезжал?».       — …вместе со своей сестрой и Цзинь Лином, потому что… — сообщал дальше мальчик. А Ванцзи издал очередной сдавлено-скрипучий звук, мало поддающийся воспроизведению в текстовом виде, вместо напрашивающегося восклицания «Почему все родственники Вэй Ина были вчера у нас?!»       — …Мама Цзинь Лина не смогла дозвониться его папе.       Лань Ванцзи едва заметно кивнул.       — А потом, — продолжал Лань Цзинъи, не дождавшись бурной реакции. — После того, как ты, безусловно, помнишь, что случилось на фотосессии и Мо Сюаньюй-гэ вызвал капитана Не...       — Мгм? («Да что ж там случилось-то?»)       — Мне позвонил Цзинь Лин и рассказал, как они вместе с дядей и мамой искали его папу. И не могли найти! Он пропал!       — Мгм??!!