События, предшествующие катастрофе

      Многодетная мать, побывавшая на свадьбе своего брата, начала волноваться. После праздничного обеда и случая с пролитым молоком, её нервы переключились на то, что двенадцать детей остались так надолго с одним единственным Цзинь Цзысюанем. Ссылка       Она тут же потребовала у второго брата срочно загрузиться в машину и ехать обратно домой, это никак не было связано с идеей сфотографироваться в ужасных красных свитерах, которые связал Цзян Чэн.              Цзян Яньли всхлипнула и бросила свой мобильник в подстаканник между передними сиденьями в Цзыдяне:       — А-Сюань не берёт трубку. Всё так же, как будто отключен телефон, — с досадой выдохнула она. — Срочно едем к а-Чэну домой.       Она завела машину и оглянулась на сына на сидении справа и брата, заползшего на заднее сиденье.       — Все пристегнулись, двери закрыли? — уточнила Яньли и стартанула из Облачных Глубин вниз по горе. Она крепко сжимала руль, вглядывалась в дорогу, но постоянно бросала взгляды на телефон, лежащий у рычага передач.       — Мама… Может, я сам попробую Жулиня-сань-ди набрать? — Цзинь Лин осторожно коснулся её плеча. Он имел в виду одного из своих младших братьев, того что больше всех висел на телефоне, просто из рук трубку не выпускал.       — Попробуй, — сказала Яньли с отчетливым напряженным надломом в голосе.       Цзинь Лин прижал телефон к уху, но через минуту покачал головой.       Цзян Яньли, сжав руль до побелевших костяшек, осторожно вела машину по узкому спуску, стараясь не давать волю дрожи в руках. За окном простиралось темное, пустынное шоссе, по которому никто кроме них не ехал, и только редкие отражатели мелькали в свете фар.              В семье было принято дарить телефон детям на десятилетие. Более младшие дети всё время были под присмотром взрослых, им и не нужен был свой мобильный — куда бы они ни шли, их всегда сопровождали родители или бабушка с дедушкой, няни или дяди, а значит, необходимости созваниваться просто не возникало. Кроме того, малыши только теряли бы или ломали телефоны, хотя семья Цзинь вполне могла себе позволить хоть сотню сломанных и потерянных телефонов, Яньли и Цзысюань считали важным, чтобы дети с ранних лет учились ответственности за свои вещи и не воспринимали дорогие подарки как нечто само собой разумеющееся, а потому телефон оставался привилегией старших.       Сейчас собственный мобильный имелся у пятерых детей из всего выводка кровных и приемных детей Цзиней — включая Цзинь Жуланя, (он же а-Лин) сидящего в машине, и пытающегося дозвониться хоть до кого-нибудь из своих младших сестер-братьев.       — А-Лин, ты звонил Чжан Юйнину? — спросила Цзян Яньли, перечисляя детей по порядку старшинства. Чжан Юйнин был младше Цзинь Лина на год и следующий по возрасту.       — Конечно, сразу на голосовую почту переключается.       — А Цзинь Жули? Лю Шихань? — уточнила Яньли, упомянув обоих девочек, которым сейчас было по 12 лет.       — Мам, всем позвонил. Не отвечает никто!       — И Цзинь Жулинь? Тоже не отвечает?       — Ну, да, ему же я первому и набрал. У него, правда, идут обычные гудки, а не «Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — изобразил Цзинь Лин, подражая интонациям робота, произнесшего это автоматическое сообщение.       — С моего телефона позвони, может они балуются и почему-то решили на твой номер не отвечать?       Цзинь Лин взял телефон матери и начал набирать все контакты.       Цзян Чэн, несмотря на гипс, тоже подключился к задаче дозвониться: вытащил свой телефон и грубо ткнул по экрану.       — Я попытаюсь набрать свой домашний номер. Может Цзысюань догадается снять трубку…       Он послушал гудки и раздраженно бросил телефон на колени.       — Нет, тоже будто отключили.       — Все как сговорились. Почему они не отвечают? Уже поздно, они должны были быть дома, — в голосе Цзян Яньли прорезалась паника, смешанная со страхом.       — Может, просто что-то случилось с сетью… — попробовал найти рациональное объяснение Цзян Чэн.       — А-Чэн, позвони своим соседям? Попросишь, проверить что в квартире? Или хотя бы станет понятнее, действительно ли что-то случилось с телефонной сетью в районе?       — А-цзе, соседи слева, кажется, подались отмечать к дедушке в какую-то глушь, чуть ли не в Цинхэ. Ну, а тот что справа, хм, он меня в черный список добавил. Представляешь, написал: «Желаю больше не слышать ни тебя, ни твой собачий хор», и заблокировал везде, где смог. Видимо, Фея несколько раз гавкнула, когда с Цзинь Лином приходила. Еще Лань Цзинъи с ним был, а его никак тихим не назовешь. Ну и я… тоже… Но вообще-то проблема с шумом не во мне, а в слишком тонких стенах. Я предложил соседу скинуться на звукоизоляцию, за что только «пф» в ответ и получил. Честно, даже не знал, что человек может так обидеться на пару собачьих «гав», Вэй Усянь недоделанный.       Цзян Яньли вздохнула:       — А-Чэн, стоит с ним примириться и, хотя бы оставить номер для экстренных случаев. Вдруг ещё что-то случится! — но тут же сама себя перебила, потрясенная: — Бензин! Мы совсем на нуле…       — Ничего-ничего, тут скоро заправка будет. Совсем чуть проехать осталось. Бензина до заправки хватит.       — Но это же опять остановка! Опять задерживаемся! — не вынесла и разрыдалась Яньли. — А что там с детьми и Цзысюанем?       Цзян Чэн сжал плечо Яньли и попытался придать сил.       — Нет, ну попадись мне эта птица, Павлин этот златокрылый! Вот только заловлю, сразу ноги переломаю! — пробубнил себе под нос Цзян Чэн, пиная кулаком по своему сиденью. — Как он смеет такое устраивать! Пропал куда-то! Заловлю и отвешу пару лещей хороших! Нет, Павлину явно пойдет фиолетовый под глазом, пусть даже не жалуется…       — А-Чэн! Так ты не помогаешь! — вскрикнула Цзян Яньли.       — Ох, а-цзе, прости, а-цзе! — скорчился Цзян Чэн. — Как мне помочь?! Скажи, я все сделаю! Хочешь вызову ребят из ночной смены, они быстрее до моего дома на патрульной машине доедут и проверят?       Яньли не на шутку затрясло, стоило только вообразить, полицейских, заходящих в квартиру, и все худшие варианты сцены, которую они видят. Это было так серьезно, так страшно, что хотелось отрицать, что все это «по-настоящему», и пока не предпринимать таких шагов. И она замотала головой, отказываясь.       Но она продолжала отчаянно дрожать от ужаса, к счастью, они доехали до заправки и потребовалось немного отвлечься концентрируясь, на том, как подъехать к колонке, и остановиться.       — Цзинь Лин, ты иди к кассе за бензин заплатить, — распорядился Цзян Чэн. Яньли явно была не готова что-либо делать, а он сам, на костылях, и подавно был только помехой.                     Похоже кассир на заправочной кассе заскучал от отсутствия клиентов в этот праздничный вечер или может быть он злился, что приходится работать, когда все празднуют. Так что, когда парень с кассы увидел, как из изрядно потрепанной машины 2007 года выпуска, да еще и невыносимо пурпурного цвета, выползает пятнадцатилетний подросток, у него мгновенно зачесался язык отпустить какую-нибудь ехидную шуточку.       — А ты заглушил двигатель? — противным голосом уточнил он у Цзинь Лина. — А на ручник машину не забыл поставить?       — Не забыл, — пробубнил Цзинь Лин.       — Двигатель заглушил, а машину всё равно трясёт… Это у тебя там пассажиры от страха подпрыгивают, что ли? Ну ты и гонщик, лихо водишь?       — Эй, это ты что-то гонишь, аккуратнее нужно со словами! В машине моя мама. Я бы на твоём месте так не шутил, будешь потом объяснить моему отцу свою шуточку. А он адвокат! — не полез за словом в карман Цзинь Лин.       — Ой, папе пожалуешься? А кого еще из родственников приведешь?       — А мне и приводить не надо, там, в машине, также сидит мой дядя. И он из полиции!       — Жуть, как страшно.       — Его зовут Цзян Чэн.       — Э-э-э… Парень, да ладно, что ты шуток не понимаешь? — тут же струхнув, сменил тон заправщик. — Тебе уже полный бак залили, и езжай себе.       Торжественно подняв нос, как павлин хвост, юный гений спора сделал эффектный разворот на пятке, обернулся, попрощался с публикой взглядом победителя, и гордо удалился.              У машины, увидев состояние матери, Цзинь Лин почувствовал, что нужно проявить взрослость.       — Мам, давай все-таки я поведу?! Я осторожно буду, честно!       Яньли тяжело вздохнула и, опуская руки с руля, кивнула в ответ:       — Ты уверен, что справишься?       Цзинь Лин постарался принять вид крайней убедительности.       — Хорошо… попробуй, — согласилась мать. — Только будь очень осторожен, пожалуйста. Я тебе доверяю.       Пятнадцатилетний герой помог своей матери перейти на пассажирское сидение, занял место водителя, пристегнулся, внимательно проверил зеркала, и только потом неторопливо завелся, будто на него смотрела целая комиссия из инструкторов. С заправки он выезжал так тщательно, что даже черепаха махнула бы ему лапкой в поддержку. Обернувшись, ясное дело, потому что обогнала.       На лице Цзинь Лина была яростная улыбка — в душе чувствовал себя гонщиком «Формулы-1», но по виду — образцовый ученик автошколы. Свернув на улицу, он мысленно поздравил себя с маневром, и Цзыдянь медленно катился вперёд.       Машина двигалась по ровной вечерней трассе, окутанная густой темнотой. Внезапно Цзян Чэн выкрикнул: «Не сворачивай, не сворачивай!» — при этом машина всё ещё ехала прямо. Хотя, не успели эти слова еще дозвучать, как руки Цзинь Лина вывернули руль и автомобиль скатился на малозаметный съезд.       — Ах, черт, там же дальше дорогу перекрыли! — рыкнул Цзян Чэн. — Не нужно тут было поворачивать, теперь будем кружить, пока на нормальную дорогу выберемся!       — Ну ничего, а-Чэн, это не страшно, — успокаивающим голосом произнесла Цзян Яньли.       А потом даже проявила любопытство:       — Я и не видела, что там был съезд, и а-Лин не включил поворотники, как же ты, а-Чэн, догадался, что он свернет?       — Да, зато дворники включил! Ха, это первый признак! У скольких новичков я это наблюдал, не пересчитать!                     Цзян Яньли, Цзян Чэн и Цзинь Лин стояли у двери квартиры без десяти минут десять вечера. После дороги, оказавшейся длиннее и запутаннее, чем ожидалось, ключ в руке показался тяжелым, как и воцарившаяся на секунду тишина. Все трое замерли и обменялись взглядами — нужно было собрать остатки мужества и вдохнуть поглубже, прежде чем открыть дверь и встретиться лицом к лицу с тем, что ждало их внутри.       Внутри было тихо.       Квартира напоминала поле битвы с пробудившимся древним злом. Не один предмет мебели более легкий, чем многоместный диван или увесистый шкаф, — как то: стулья, журнальные столики, тумбочки, — не остался стоять на своем месте, был либо сдвинут, либо перевернут.       Мелкие предметы валялись повсюду. Книги, листы бумаги, какие-то тряпки. Крошки попкорна усеивали пол. Посреди гостиной, наверху кучи наваленных подушек от дивана, возвышался шарообразный аквариум, который обычно у Цзян Чэна выполнял роль хранилища ключей в прихожей. Стеклянный аквариум лежал перевернутым, но не треснувшим, зато на кухонной столешнице у раковины были выставлены пять расколотых чашек. А ведь еще днем они были совершенно целы — Цзян Чэн узнал сервиз, (теперь, видимо, бывший: единственную из шести уцелевшую чашку сервизом не назвать).       Можно было увидеть лужи чего-то жидкого или чего-то липкого повсюду. Самое жуткое: нечто до боли напоминающее капли крови впиталось в обивку кресла. Немного, но…       Брат, сестра и сын/племянник, медленно переступив порог, прошли вглубь квартиры, — под ногами заскрипели какие-то осколки и крошки, — огляделись вокруг и потрясенными глазами посмотрели друг на друга.       Казалось, квартира подверглась безжалостному и беспощадному обыску.       Либо выглядела так, как выглядело бы помещение, где дюжина активных детей провела вечер. И, несмотря на попытки отца их унять, устроила настоящий бедлам.       Какая версия правильная, распознать было невозможно. Как и спросить: ни одного человека, кроме троих вновь прибывших, внутри не было.       — Где они? — икнула Цзян Яньли.       Они разошлись по комнатам: Цзян Чэн проверил спальню, Цзян Яньли оглядела кухню, Цзинь Лин посмотрел под всей мебелью в гостиной, включая место между спинкой дивана и стеной, заглянул за занавески и прошел в ванную и заглянул под ванну тоже. И за ванную занавеску. Опыт игры в прятки со своими младшими братьями и сёстрами у него был немалый.       — Здесь что-то случилось… — голос Цзян Яньли прозвучал едва слышно.       — Понятно, что что-то случилось, только что? — произнес Цзян Чэн.       — Пришел призрак прошлогоднего рождества и унес всех в страну Неверленд? — предположил Цзинь Лин из-под ванны.       — Ты имеешь в виду в Нарнию? — уточнил Цзян Чэн.       — Ну, или туда. Возможно.       — Не ерунди. Твоя мать расстроена, — отрезал Цзян Чэн, но потом обдумал и выпалил:       — Так! А ты шкафы хорошо проверил?!       Цзинь Лин фыркнул и засвидетельствовал, что проверил: в шкафах тайных ходов, а также никого из людей не наблюдается.              Все трое собрались на кухне, молча, будто каждое слово могло спугнуть ответ, который так и не нашёлся в остальных комнатах. Лампочка под потолком тихо гудела, запах мокрой пыли и чего-то горелого висел в воздухе. Цзян Яньли одной рукой придерживала спину, другой — край стола, чтобы не схватиться за живот слишком заметно. Глаза у неё блестели, хотя слёз все же не было.       — Он мог… — ее голос срывался. — Или…       Фраза растворилась в стуке капель из плохо закрытого крана.       Цзян Чэн пододвинул ей стул:       — Сядь. Пожалуйста. Не напрягай спину.       Цзинь Лин громко огласил, постаравшись, чтобы это звучало буднично:       — Я поставлю чайник. Мама, хочешь сладкого? У дяди были в шкафу эти печеньки с кунжутом, — он уже пошарил по полке и зашуршал упаковкой. — Дядя их прячет, но я помню.       Яньли села, аккуратно, словно в ней стекло. Цзян Чэн опустил руку ей на плечо, кратко, неловко, но крепко.       — Всё по порядку. Ты дыши, — он кивнул на кружку. — Горячий чай — это не лекарство, но лучше, чем воздух.       Следующее, что он заметил, это три мобильных телефона лежащих на подоконнике рядом со столом. Их немного загораживала какая-то кастрюля, поэтому они не сразу бросались в глаза. Цзян Чэн потянулся за телефонами, резко двинув мешающую посудину.       — Явно разбит, — произнес Цзян Чэн не подумав. — Не похоже на случайность.       Он кивнул на вмятину по ребру.       — Это удар.       Яньли только взглянув, сразу узнала все три аппарата: по милым брелокам, прикрепленным к розовым чехлам, узнавались телефоны ее дочерей Цзинь Жули и Лю Шихань. Правда, чехлы были натянуты на телефоны как-то неплотно и небрежно, как будто их зачем-то снимали, а потом просто приложили к телефонам.       Третий телефон — без чехла, был опознан как телефон Чжан Юйнина, это тот, который, как заметил Цзян Чэн, полностью разбит. Было ясно, что на этот аппарат уже не дозвониться.       Телефоны девочек тоже не подавали признаков жизни — экраны были черны, на нажатие кнопок они не реагировали.       Пока Цзян Чэн и Цзян Яньли крутили в руках эти находки, пытаясь разобраться с тем, что случилось, Цзинь Лин подошел, потянулся, но не взял ни один из трех телефонов, а сунул руку в кастрюлю! Эту кастрюлю, — а в нее почему-то была насыпана сухая рисовая крупа, — Цзян Чэн только что двигал, ну, и смотрел на нее, конечно, но не сказать, что обратил внимание. В том беспорядке, что наблюдался в квартире, кто удивится появлению еще одной лишней детали, какой-то кастрюле с крупой, хоть ей здесь и не место?       Цзинь Лин пошарил в рисе и торжественно вытащил четвертый телефон, белесый от крупинок, как пирожок в панировке:       — Ого! Это папин.       По цвету гаджета — элегантному цвету Шампань, — Цзян Яньли тоже это сразу поняла (хорошо, да, телефон золотой).       — Зачем его спрятали в рисе? Его спрятали? — ахнула она.       — Ну, возможно, потому что утопили, — высказал предположение Цзинь Лин. — Это помогает высушить. Я так сразу и подумал, когда увидел рис.       Яньли от версии с утоплением стало еще хуже: ее предположения о том, что произошло этим вечером, становились все мрачнее и мрачнее. Цзян Чэн же сказал:       — Идиот.       — Э-э… Я? Или… папа?.. — уточнил Цзинь Лин.       — Оба! — отрезал Цзян Чэн. — То, что телефон можно высушить в рисе — это миф. На самом деле частицы риса попадут внутрь устройства через разъемы, динамики и микрофон, и это только еще больше повредит, а рисовая пыль, смешавшись с остатками воды, превратится в кашу и заблокирует контакты.       — Но так все говорят же…       — Идиоты. Все.       Цзян Чэн посмотрел на ряд «трофеев» и хмыкнул:       — Итак, у нас три сломанных, один «рисовый». Осталось выяснить, где телефон третьего племянника: в морозилке или в чайнике.       Цзинь Лин потыкал все телефоны и предположил:       — Ну, не удивлюсь. А вот этот, — указал он на один. — Вполне мог и в духовке побывать, судя по тому, как выглядит, кажется он немного оплавился.       Правда, телефона Цзинь Жулиня — то есть третьего племянника, они так нигде не нашли, даже в морозилке или чайнике, как предположил Цзян Чэн. Но это уже было неважно, а только подводило к мысли, что пора начинать обзванивать родственников, знакомых или даже больницы.       — Слушайте, — хрястнул по столу кулаком Цзян Чэн. — Мы искали Цзысюаня и детей в том месте, где мы их видели последний раз, это логично. Место последнего следа — моя квартира — отпало. Значит, что? Следующая очевидная точка — это ваш дом. Где им еще быть? Едем туда и проверим. Официальные каналы поисков подключим при необходимости после.        Яньли подняла взгляд. В нем не было паники — только собранность. Она твердо кивнула:       — Едем.                     Когда сегодня, несколькими часам ранее, они почти в том же составе (Цзинь Лин, Цзян Чэн, Цзян Яньли. Тогда с ними был еще Мо Сюаньюй) ехали от квартиры Цзян Чэна в Облачные Глубины, на свадьбу Вэй Усяня, путь их немного отогнулся от кратчайшего маршрута между этими двумя точками.       Цзян Яньли вела машину и на развилке вместо того, чтобы выбрать дорогу, ведущую на большой холм, свернула на шоссе, ведущее к закрытому жилому комплексу, в район, где имели дома самые богатые жители города. Если бы какая-то птица с высоты своего птичьего полета наблюдала за движением сверху, и могла бы (учитывая, что она птица и у нее птичьи мозги и птичьи лапки) нанести две версии маршрута, по которому Цзян Яньли вела машину — ранее и сейчас, — на карту, то линии на карте совпали бы на 99,9%.       Яньли так же, как и тогда, свернула с главной дороги, проехала по району по тем же улицам, вырулила к знакомому особняку, газон перед которым она творчески перекроила сегодня. Но в этот раз она миновала дом Цзинь Гуаншаня и проехала вперед дальше. Потом произвела поворот налево, чуть позже — еще раз налево. И таким образом оказалась на параллельной улице, проехала еще чуть-чуть и остановилась. У въездных ворот собственного дома.              Оставив бедного маломобильного Цзян Чэна в машине, мать и сын бросились в дом. Замок отозвался знакомым тугим щелчком. Цзян Яньли толкнула дверь плечом и замерла на пороге, слушая звуки дома. Дом молчал. Ни шороха, ни смещения воздуха. Каждая деталь обстановки, каждая мелочь, выглядела точно так, как была в тот момент, когда они все вместе с детьми вышли из дома еще в первой половине дня.       Первоначальный план был отмечать Новый год вместе с семьей Цзинь — не такой уж приятный выбор, но все же — семья, традиция! На праздники в дом Цзинь Гуаншаня приехал из Пекина и двоюродный брат Цзысюаня — Цзысюнь. Вместе с Гуаншанем они составляли невыносимый дуэт. Так что вчера за столом было высказано много резких и мерзко звучащих фраз — о делах, о «правильных» связях, о том, кто кому что должен — и Цзинь Цзысюань не выдержал. Сначала схлестнулся с кузеном. Затем — с отцом, когда тот поддержал племянника и добавил свое наставление. Так Цзинь Цзысюань и Яньли приняли спонтанное решение: Новый год они встречают у Цзян Чэна. Тогда они погрузили все стадо детей в минивэн и поехали.       Кажется, это были события позапрошлой эпохи.              Цзян Яньли осмотрела помещения, чтобы убедиться, хотя все говорило о том, что ни мужа, ни детей здесь нет. Спальня встретила идеальной постелью. Она наклонилась, вдохнула. Запах был старым — утренним, острым от шерсти его свитера и её духов, уже выветренным до намёка. Тумбочка — ровно, часы мигали правильным временем. В детских вещи стояли по местам, постели были не разобраны. Все пусто.       Яньли плача выбежала к брату. Цзян Чэн даже не стал спрашивать, по реакции сестры все было понятно. Яньли присела на пассажирское сиденье и достала свой телефон.       — Больше ждать нельзя. Нужно звонить… — прошептала она. И мысленно попыталась принять решение, куда позвонить вначале: в больницы и морги или родителям мужа. Самое последнее, что она была готова делать прямо сейчас: говорить с отцом мужа. Но к счастью, это было не обязательно, потому что отношения со свекровью у неё были лучше. Хотя сообщать подобные известия было сложно в любом случае.       — Пора подключать других, пока не поздно. Нужно поднимать всех — родственников, знакомых…       — А, тогда я Вэй-цзю в Облачные Глубины позвоню. Вдруг папа поехал за нами? А что? Может быть, — предположил Цзинь Лин.       Логичность версии почти заставила успокоится. Хотя только на секунды: сначала, по традиции этого вечера, звонок остался без ответа. Вэй Усянь трубку не взял. Но Цзинь Лин не растерялся и набрал номер Лань Цзинъи. Наконец-то был ответ!       Лань Цзинъи почему-то сразу переключил звонок на видео, и пока говорил, одновременно показывал гостиную в Облачных Глубинах. Мелькали знакомые люди, но разглядеть точно было трудно.       — Мой отец у вас? — сразу спросил Цзинь Лин.       — Что? Нет, откуда? Почему ты спрашиваешь?       — Мы с мамой его ищем. Он пропал.       — Что? Как это пропал? Эй… Стоп. Что? Пропал? Цзинь Лин, ты сейчас серьёзно? Когда последний раз его видели? Куда он шёл? Кто был рядом? Я сейчас выйду из комнаты, туда где потише, а-Юаня с собой возьму, там на громкую связь переключусь. Расскажешь подробнее. Я сейчас выхожу. Десять секунд погоди. Никаких «сам справлюсь», ясно? Если понадобится, подключим людей: я умею быстро разносить ориентировки по районам…       Цзинь Лин слушал это, хмурился и безотчетно бродил по дорожке перед стоящей машиной туда-сюда, потом как мог кратко пересказал события вечера.       Яньли сидела в машине и держала свой телефон на коленях. Машинально подняв его, она уставилась в экран. Последний номер, который с него был набран — номер третьего сына, Цзинь Жулиня. Она вспомнила, что они не нашли его телефон среди сломанных аппаратов. Автоматически ее пальцы нажали на вызов. Спустя секунду произошло соединение! Ее сердце екнуло и провалилось куда-то глубоко.       — Мам! — прозвучал звонкий голосок сына. Цзян Чэн и Цзинь Лин тоже это услышали и замерли, насторожив слух. — Алло, мам! Прости, у меня звук был вырублен, ну, вообще, то есть совсем, это чтобы телефон спрятать, я не слышал, круто, да… Ой, не круто, ну, ты поняла… Ты мне звонила, да? И брат тоже, типа… А я вот только что звук включил, прямо сейчас, и ты звонишь. Эй, что случилось-то? Всё норм? Нас бабушка спать укладывает, а какой спать, если Новый год?! Мам? Ты тут? Чё там, а?       — Вы у бабушки? — дрожащим голосом Цзян Яньли повторила важную информацию, которую разобрала в этом потоке слов. — Все вы?..       — Да, нас папа привез, младшие уже спали, пока ехали, а я спать не хочу, мам. Можно я встану, потому что…       — Линь-эр! Оставайся там, где ты есть! Я приду сию же секунду! — заявила в трубку мать и побежала.       Ноги сами понесли её по гравийной дорожке вглубь их участка, огибая дом. Её сад — ровные ленты газона, островки хвойных, клумбы, низкие фонари вдоль дорожек, игровая площадка для детей, качели и лазательные конструкции. За стеклянной оградой, лежала гладь лотосового пруда — с легкой рябью от вечернего холодного ветра. Беседка с резными стойками маячила в тени платанов, и ветки мягко покачивались, будто кивали Яньли: беги. Под подошвами тихо шуршал мелкий гравий, и это шуршание будто отсчитывало секунды.       Калитка была почти скрыта в тени кустов — небольшая створка в заборе. Цзян Яньли направилась именно сюда, потому что в сущности территория их с Цзинь Цзысюанем дома и территория дома ее свекров было единым участком. Если смотреть сверху, вся площадь напоминала квадрат, рассеченный пополам: справа — её владение, слева — владение свекров. С первого взгляда не считывается. Это забавно. Если смотреть с улицы, её дом смотрит на восток, а тот другой — на запад, фасады — на разных магистралях, номера домов — цифры даже не рядом. Снаружи прохожий видит два адреса и уверен, что между домами километры. А тут — три шага. Эту калитку держали запертой и использовали редко, можно сказать, почти забыли, но сейчас через этот проход путь был наиболее короткий и быстрый.       Подъехать к дому свёкра и свекрови на машине она даже и не подумала: объезжать квартал, кружить вокруг всего владения было бы невыносимо долго. Она оставила у машины брата и сына, но была уверена, что они поймут, что а-Сюань с детьми нашлись, и последуют за ней.       Цзян Яньли толкнула калитку и шагнула на «ту сторону», на узкую тропинку между клумбами с белыми и бледно-розовыми пионами. У крыльца она замедлила шаг, думая только об одном: как услышит в ответ живые голоса детей и мужа. Словно тяжелый груз внезапно спал с её плеч. Её сердце, сжимавшееся от тревоги и страха, забилось ровнее, а дыхание стало свободнее. Услышав, что никто не пропал, что с любимыми всё в порядке и причиной их исчезновения стали лишь сломанные телефоны и поездка к родителям Цзысюаня, Яньли не могла сдержать слезы — теперь уже слезы радости и облегчения. В голове проносились мысли: как же она себя накрутила, как мучилась, подозревая худшее, а на деле всё оказалось так просто.