События, предшествующие катастрофе

За полтора часа до того, как Не Хуайсан присоединился к Цзян Чэну, Лань Ванцзи и Вэй Усяню в КПЗ                            Не Минцзюэ тяжело вздохнул и выхватил телефон из руки Да-Юна, даже не пытаясь помягче обойтись с молодым сотрудником. Взгляд капитана чуть задержался на тексте, после чего угол его губ дернулся вверх — как будто он хотел улыбнуться, но передумал.       — Ну, пойдем, встретим, — твердо сказал он и вышел из комнаты. Да-Юн побежал следом. Во-первых, потому что это была его работа — встречать и провожать фигурантов дела, — а не начальства! А во-вторых, потому что капитан унёс его телефон!              Когда служебный микроавтобус затормозил у крыльца на внутреннем дворе участка и дверь с шумом отъехала в сторону, из машины выбрались Лань Сичэнь и Ван Кэ. Потом, — у Да-Юна удивленно приоткрылся рот, — когда из машины за ними выскочила собака на поводке. Не Минцзюэ узнал пса, это был тот самый, что привел их к Цзинь Цзысюню.       — Ага! Вот и наши свидетели! — с нескрываемым энтузиазмом объявил Не Хуайсан, высунув нос из-за спины своего старшего брата.       На шум обернулись все, кто находился поблизости, оказалось, что и Не Хуайсан увязался следом за Не Минцзюэ и Цзян Юном. Он стоял, обмахиваясь словно из воздуха материализовавшимся веером.       — А, Хуайсан, ты тоже тут! — радостно произнес Лань Сичэнь.       — Ай, Сичэнь-гэ! Конечно тут! — Хуайсан тут же сделал вид, что сетует на судьбу, и помахал веером еще выразительнее. — Да-гэ взял меня исключительно для числа. Создать толпу, так сказать.       — Ерунда! — с упреком нахмурился Не Минцзюэ. — Ты бы хотя бы сделал вид, что чем-то занят! Мог бы поактивнее как-то помогать!       — Ах, Да-гэ, я помогаю, — кротко вздохнул Хуайсан, сделав выражение лица еще невиннее, чем обычно. — Я составляю компанию. А что до остального — ты же сам и позволил взять всю работу на себя этому Дуань Пенцзюю.       — Хуайсан прав, этот Дуань Пенцзюй всё перетянул на себя, — вставил мнение Да-Юн, но так тихо, что почти никто не услышал.       — Да, этот «всё делает»! Активный какой-то выисклся, — фыркнул Не Минцзюэ, посмотрев на брата с таким выражением, как будто заподозрил, что это была его тайная махинация: прислать к ним двух тяньчуановцев, только чтобы самому не работать. — Этот Дуань Пенцзюй понаставил в деле всё вверх дном, ни одного грамма порядка, ни один протокол не соблюден.       — О-ох, вот бы так всегда. Никакого протокола — и никакого Да-гэ над головой! — мечтательно пробормотал Не Хуайсан, и в тот момент Минцзюэ едва не сорвался с места, чтобы отвесить подзатыльник.       — Ну, так я пойду к себе, займусь обработкой? — было сделал попытку исчезнуть Ван Кэ.       — Ну, нет. Иди с нами, сразу доложишь, что найдено. А то меня вопросами, «что делается», да «что выяснилось», уже задолбали, — последовал запрет капитана.       — А этого свидетеля куда? Тоже на допрос? — приподнял руку Ван Кэ, демонстрируя собачий поводок и указывая на дисциплинированно сидящего пса.       — Пока в отдел к Цзян Чэну отправим. Жаль, что он сам на больничном. Тогда поручаю это тебе, Цзян Юн. Иди и посади этого свидетеля в клетку. Уточняю, на всякий случай, — к нашим собакам не пускай, найди отдельную камеру, — вроде бы пошутил, но вроде бы и нет, Не Минцзюэ.       Да-Юн вместе с псом удалились, а Не Хуайсан, пока все машинально провожали взглядом уходящих, переключил внимание оставшихся, воскликнув:       — Ах, Сичэнь-гэ, как давно мы не виделись! И только теперь! И при каких обстоятельствах. А ты все такой же стильный, как и всегда! Мода на обгоревшие края уже не за горами, запомните мое слово.       — Какое счастье, что ты все же не стал не дизайнером, — автоматически отреагировал Минцзюэ со своим фирменным хмурым выражением лица, но невольно задержался взглядом на облике Лань Сичэня. Оказалось, тот стоял в одной лишь тонкой майке с короткими рукавами и светлых, похожих на пижамные, штанах, словно вскочил с кровати, в чем был. Предплечья его рук были перевязаны бинтами, а лицо и одежда перемазаны пятнами сажи. Было видно, что их пытались с лица оттереть, вероятно, чем-то вроде влажных салфеток, но убрать до конца не смогли. И кое-где на одежде виднелись обугленные следы — возможно, из-за огненных искр.       — Сичэнь! С тобой все в порядке? — забеспокоился Не Минцзюэ. — Может быть, тебе нужно в больницу? Почему вообще, тебя не отвезли туда сразу?!       Лань Сичэнь тихо кашлянул, и с его волос стряхнулось что-то похожее на пепел. Он улыбнулся, хотя улыбка вышла больше похожей на кривоватую гримасу.       — Простите за внешний вид. Меня перевязали на месте, но ожоги совсем несильные, скоро заживут, — сказал он своим неизменно мягким тоном, будто даже не замечал, что похож на героя постапокалиптического фильма. — Это была чрезвычайная ситуация… Но все хорошо.       — Ха! Чрезвычайная ситуация? — шагнул вперёд Хуайсан. — Ты выглядишь так, будто пережил извержение вулкана!       — Не драматизируй, Хуайсан, — проговорил Не Минцзюэ, строго посмотрев на брата. — Дай человеку отдышаться. Он же явно через что-то прошёл…       — Через что-то? — отозвался Хуайсан, качая головой. — Через огонь, через дым, через всю адскую кухню, судя по виду!       Ван Кэ не выдержал и тихо хихикнул, прикрывая рот ладонью.       Минцзюэ смерил брата взглядом, способным заткнуть пожар в зародыше. Тот сразу замолчал.       — Всё в порядке, правда, — поспешил заверить Лань Сичэнь, стараясь разрядить ситуацию. — Обошлось без жертв.       — Да уж, — протянул Не Хуайсан. — Без жертв, говоришь? Смотри на свою одежду, она явно не согласна с этим утверждением.       Теперь уже не сдержался даже Минцзюэ: на его лице мелькнула едва заметная ухмылка. Капитан приглушенно вздохнул и направился к гардеробу, который был внутри здания недалеко от входа. Подойдя к вешалке, он молча стянул с неё свою зеленую камуфляжную куртку.       — Держи, — коротко бросил он, протягивая одежду Сичэню. Его голос был таким же суровым, как обычно, но в глазах мелькнула тень заботы, которую только самые внимательные могли бы разглядеть.       Лань Сичэнь поднял взгляд, удивлённо моргнув:       — Не нужно.       — Ерунда, надевай! Пойдем, там у нас сидит твой дядя, не покажешься же ты ему на глаза в таком виде.       — Дядя? А как он? — спросил Лань Сичэнь. Не Минцзюэ только вздохнул и промолчал. Кивнув, чтобы все шли за ним, он развернулся и направился обратно в рабочую комнату.              На экране компьютера, который до этого занимал Не Хуайсан, плавало окно требующее пароль и во все стороны разлетались веера. Они грациозно порхали, и меняли цвета, на них было размашисто написано «Главное полицейское управление города Цайи, район Гусу» иероглифами в древнем стиле. Фан Юань тыкал пальцем в клавишу Enter и бесполезно дергал мышкой.       — Ах, — раздалось у него за спиной, он обернулся и увидел вернувшегося Не Хуайсана.       — С каким паролем ты входил? — спросил Фан Юань. — Кэ-лао выложил фотки с места. Нужно их посмотреть.       — Я не знаю! Я не знаю, — заканючил Не Хуайсан.       — Забыл? Мне вызвать системщика? — хмыкнул Фан Юн.       — Ну, я не знаю, может быть. Если придет, передай ему, что кто установил скрипт, который неожиданно заменяет курсор на прыгающего котика, я тоже ничего не знаю, — вздохнул в ответ Не Хуайсан. — Кстати, вон Кэ-лао за мной идет, сейчас сам все включит.       — Добрый день! — Ван Кэ действительно вошел следом за Не Хуайсаном, заметил новые лица и тут же начал знакомиться со всеми. — Я — Ван Кэ, начальник отдела по сбору и анализу улик.        Дуань Пенцзюй протянул руку:       — Дуань Пенцзюй. Взаимно, — пробурчал он, немного раздраженно, но Ван Кэ энергично потряс ему руку, чуть не вынудив замдиректора зашататься.       — Вы, должно быть, ассистент Хань? Ван Кэ, начальник по уликам, это я, да, — и не дав шанса даже кивнуть, Ван Кэ уже жал ладонь Хань Ина.       Потом он добрался до уголка, где сидели свидетели, и обошел и их.       — Вы Лань... Цижэнь, да? — раскланиваясь, уточнил Ван Кэ. — Возможно, вы не понимаете всей важности моего отдела. Наш отдел играет просто решающую роль! Сбор улик — это...       — А... да, спасибо, я понимаю, — Лань быстро отдернул руку, которую все еще тряс воодушевленный криминалист.       Следующим подвергся пожиманию рук Су Шэ.       — Вы... э-э... Су Миньшань? — запнувшись произнес Ван Кэ.       — Точно, это я, — вводя криминалиста в ещё больший ажиотаж, Су Шэ явно напрягся, то ли из-за того, что использовали его официальное имя, то ли потому что начальник отдела по уликам вообще знал его имя. Но Ван Кэ невозмутимо схватил его руку, хотя Су Шэ даже не поднял ее для пожатия.        Очередной жертве Ван Кэ сообщил:       — Ван Кэ, эксперт по доказательствам. Рад знакомству.       — Фан. Фан Юань, твой напарник, Кэ-лао. Мы вообще-то уже десять лет работаем вместе.       — Я знаю, но... — Ван Кэ затряс головой, сделал паузу, и решительно протягивая руку, очень серьезным тоном добавил: — Формальности важны.       Фан Юань закатил глаза, но всё же отвечая на рукопожатие, весело хрюкнул:       — Ага, «формальности». Что-то новое.       — Здравствуйте! — вежливо поздоровался вошедший вслед за Не Минцзюэ Лань Сичэнь.       «Опять жать руки и знакомиться?!» — промелькнуло в голове у всех находящихся в комнате. Дуань Пенцзюй ошарашено вытирал платком пот с ладоней.       — Племянник! — ахнул Лань Цижэнь. — Что это? В каком ты виде?       — Дядя, после пожара мне не разрешали зайти в дом и переодеться.       — Какого пожара?! А чем ты говоришь?       В это время Ван Кэ уже занявший второй компьютер в комнате, загрузил и развернул на большом экране план Облачных Глубин.       — …Возгорание произошло вот в этом помещении, внутренняя обстановка довольно сильно пострадала, но к счастью несущие конструкции не потеряли свои свойства, поэтому второй этаж не обрушился и в целом здание осталось неповрежденным… — звучал голос Ван Кэ, одновременно с тем, как красный указатель на экране обводил участок плана. — Как я понимаю это прачечная…       — Что?? — воскликнул Лань Цижэнь не веря своим ушам. — Лань Хуань! Ты что-то делал в прачечной??       — М-м, ну… э… — протянул в ответ Лань Сичэнь.       — Ты что, хотел что-то постирать? — вопросил с ужасом Лань Цижэнь. И у всех свидетелей недавнего рассказа о стирке возникло чувство дежавю.       — Эм, типа того, — выдавил из себя Лань Сичэнь.       — Сичэнь-гэ, единственный человек, кто может постирать бельё до хрустящей корочки! — восхитился Не Хуайсан. — Вода и огонь — это, конечно, неожиданная коллаборация.       — Есть все признаки того, что была неисправность в электрической проводке, — добавил Ван Кэ.       — Так, а что с непосредственным местом преступления? Там тоже все сгорело? — уточнил Дуань Пенцзюй, вспомнив, что жертву обнаружили вовсе не в доме.       — Почему сгорело? — переспросил Кэ-лао. — Там ничего не сгорело, там и гореть в сущности нечему. Если только растительность в парке, но это не так-то просто. И тогда это было бы действительно глобальная катастрофа, а на самом деле пострадало только восточное крыло дома. Вот я покажу.       И он еще раз обвел область на плане.       — Но я уверен, что были уничтожены важные улики! — Дуань Пенцзюй все еще смотрел на всю эту историю с огромным подозрением.       — Мой отдел собрал отпечатки, ДНК и трасологические следы, такие как волокна и ткани, частицы пыли. То есть все это никуда не делось, — насупился и засуетился Ван Кэ. — Еще мы обыскали внутри не сгоревшей части дома, составлен список документов, которые там хранились, я конечно, их не анализировал, потому что это не входило в мои задачи, но все же просмотрел, в основном они относятся к хозяйственным вещам, что-то подозрительное в глаза не бросается…       На этих словах Лань Цижэнь и Лань Сичэнь глянули друг на друга с фирменными ланевскими выражениями лиц, то есть, казалось бы, не выражающими ничего вообще. Потом Лань Цижэнь пригляделся к реакции каждого полицейского в комнате. Можно было решить, вышесказанное не произвело на них слишком уж значительного впечатления. Все они просто продолжали слушать доклад Ван Кэ. Не Хуайсан, кажется, и вовсе уткнулся в свой компьютер, полностью скрывшись за монитором.       — …Так что и эти улики не пострадали от огня, — продолжал свою речь Ван Кэ. — Правда, в доме обнаружено смущающее количество огнестрельного оружия… Но смею заметить, огнестрел к пожару или нападению с ножом вряд ли имеет отношение. А еще мы изъяли видеозаписи с камер наблюдения на территории за весь вчерашний день…       — Ого! Так там велась видеосъемка? — заинтересовался Дуань Пенцзюй.       — Да, центр видеонаблюдения организован в подсобной комнате. Кстати, и она совсем не пострадала от огня, — сообщил Ван Кэ.       Дуань Пенцзюй задумчиво кивнул: услышанные факты заставили его пересмотреть свою уверенность в том, что пожар не случаен.       Ван Кэ продолжал докладывать о своих находках:       — Оказалось, там камеры установлены в нескольких точках участка. И, по какой-то счастливой случайности, одна — практически на том самом месте!       Эти слова будто разорвались в комнате, вызвав всеобщий пораженный ах. Какая невероятная удача: запись непосредственно с места преступления! Как у полицейских, у них, у каждого, была своя история про то, как в этом современном мире, казалось бы, сверху до низу утыканному камерами наблюдения, действительно нужное никогда не попадает в кадр: преступники тоже не дураки и знают про съемку. А, если уж камера и обнаруживается, так обязательно либо сломанная, либо отключенная.       — И эта камера работала и могла снять момент нападения? — почти не веря, переспросил Дуань Пенцзюй. — Данные с нее доступны? Прямо сейчас?       — Да, я могу запустить видео, — подтвердил Ван Кэ и клацнул мышью.       На большом настенном экране возникло изображение куска парка, в углу мигали цифры, обозначающие время. Запись запустили с самого раннего утра. Кадр захватывал несколько деревьев, — на одном, у самого края экрана, — глазастые зрители заметили бы какую-то желтую деталь, но основное внимание привлекало темное пятно среди заросшей мхом почти вертикально идущей вверх поверхности холма. Оно оказывалось, если не в самом центре кадра, но близко. Можно было разглядеть металлическую решетку, перегораживающую это пятно.       Лань Сичэнь увидев место происшествия охнул. Это неизбежно привело к тому, что все в комнате вопросительно уставились на него. Но он огляделся и просто опустив взгляд в пол, покачал головой.       — А, ничего, я просто узнал место, — произнес он тихо.       — А что это такое? — спросил Дуань Пенцзюй.       — Это подвал, — с готовностью выступил Су Шэ. (У него в мозгу возник Сюэ Ян, который что-то там давеча говорил о том, что подвал, не всегда подвал, а он, Су Шэ, тогда вспомнил именно об этом месте, как о дублере подвала).       Дуань Пенцзюй подозрительно сузил глаза:       — Тут что, проверка на чувство юмора? Откуда вы такие смелые беретесь, а? Это же что-то совсем из ряда вон! Вы уверены в своем определении?       Лань Цижэнь поморщившись глянул на Су Шэ, а Не Минцзюэ подсказал:       — Больше похоже на пещеру.       — Да, — признал Лань Цижэнь. — Внутри холма есть естественная система пещер.       — Предполагаю, где-то есть и другой выход из этих пещер, а значит, на территорию люди могут попасть, минуя въезд в главные ворота? — высказал предположение Дуань Пенцзюй.       — Нет, другого выхода из этих ходов под горой нет.       — Зачем же вы загородили этот вход? И поставили камеру именно в этом месте?       Когда Дуань Пенцзюй задал этот каверзный вопрос, Лань чуть прищурил глаза и скрестил пальцы на животе.       — Камеры, говорите? — начал он, запустив в ход свой брюзгливый и слегка ленивый тон. — Да вы только посмотрите, что творится вокруг! Да и мало ли, что может явится из этой кромешной тьмы, не только люди.       — Вы про какое-то зверьё, обитающее в пещерах?       — Я про существа, не принадлежащие этому миру. Хотя и зверей мы тоже не исключаем. А уж если сказать о летучих мышах — вы знаете, насколько эти твари умны? Однажды они украли у меня бутерброд прямо с крыльца! Представляете? Бутерброд! С сыром!       Он сделал драматическую паузу, привстав в кресле. Дуань Пенцзюй молча ждал продолжения, привычно отмечая про себя, что Лань Цижэнь — псих.       — Так вот, — продолжил Лань, будто догонял свою мысль, которая пыталась ускользнуть. — Камеры — это для защиты. От всего. Пусть боятся, — он многозначительно постучал пальцем по своей височной доле.       Дуань Пенцзюй вскинул бровь:       — Речь, насколько я понимаю, не совсем о летучих мышах…       — А о чём же ещё тогда? — Лань замахал руками, будто всерьёз возмущен несправедливым обвинением. — Вы думаете, я развлекаюсь? Знаете, что такое быть владельцем участка в наше время? Это тебе тут не шезлонг с коктейлем! Тут ответственность! Надо следить! Вот я и слежу.       Дуань вздохнул, более-менее привыкнув к ланьцижэневским маневрам.       — Значит, говорите, только летучие мыши могут проникнуть? Другого выхода нет?       — И бродячие кошки! — Лань внезапно вспыхнул, как будто вспомнил еще подробностей. — Вы знаете, какой беспорядок они устраивают? Однажды я нашел в саду половину… — он осёкся, прекрасно понимая, что слишком далеко зашел в своих попытках отвлечь внимание от этой злосчастной пещеры. — В общем, неважно. Камеры поставил. И прав был, между прочим!       Дуань Пенцзюй ничего не сказал, лишь пробормотал что-то невнятное, глядя на суровое лицо Ланя. Лань Цижэнь откинулся обратно в кресло, как победитель: мол, ничего вы из меня не выудите.       — Если вам от этого станет лучше, — фыркнул он напоследок, — можете сами посмотреть записи за другие дни. Уверен, там прилично заснято на тему местной фауны.       И, как ни в чем не бывало, махнул рукой в сторону экрана, мол, давайте посмотрим видео дальше, словно фиксируя конец этой безусловно увлекательной дискуссии. Правда, Лань Сичэнь после этих слов дяди закашлялся, отрицательно замотал головой, как будто в ужасе. Но объяснять не стал.       Видео запустили. На отметке времени 10:28 в кадре прошелся человек с собакой на поводке. В этой фигуре легко узнавался Цзинь Цзысюнь, и пса тоже все узнали: именно его недавно привезли из Облачных Глубин и отвели в отдел кинологической службы.       Человек просто прошел из одного угла кадра в другой и исчез. Долгий промежуток времени на экране не происходило ничего, кроме разве что малозаметного колыхания ветвей, изображение было почти статичным. Цифры времени бежали, но ничего не происходило. Ван Кэ немного подвигал движок, чтобы поймать момент, когда в камере начнется движение.       В 15:45 на экране что-то быстро-быстро промелькнуло, Ван Кэ отмотал до 15:40 и запустил видео с реальной скоростью. Зрители, затаив дыхание, наблюдали как в уже знакомую им сцену вернулся Цзинь Цзысюнь. Теперь он шел медленнее, оглядываясь по сторонам туда-сюда, и сначала снова прошел мимо. Потом он вернулся и начал осматривать решетку ограждающую вход в пещеру более внимательно. Он потряс ее, затем потряс еще сильнее, подергал дверь, кажется попытался поковыряться в замке. Потом сделал попытку подлезть под ограждение снизу. Попытки его были тщетны. Но он явно не намерен был сдаваться, и теперь пытался подцепить решетку снизу. Решетка немного поддалась: она чуть-чуть приподнималась, но щель была недостаточная, чтобы пролезть, да и стоило сделать попытку туда всунуться, как неизбежно приходилось отпустить руки, которые ограждение держали, решетка вставала на место и щели не оставалось.       Цзинь Цзысюнь задумчиво почесал подбородок и подозвал своего пса. Видно было, что он что-то прикрепил к ошейнику собаки. Потом человек снова поднатужился и приподнял решетку. По жестам можно было догадаться, что он пытается заставить пса залезть в эту щель! Даже на этой не самой четкой видеозаписи угадывался саркастический прищур пса — мол, ну нет, хозяин, я конечно многое готов терпеть, но это уже слишком. После краткой, но горячей дискуссии, закончившейся сердитым вздохом и грозным разлётом брылей, пес с видом жертвы лег на живот и по-пластунски прополз внутрь.       Цзинь Цзысюнь отряхнул руки, отпустив решетку. Теперь он снова пытался то заглянуть внутрь, то озирался вокруг. И очевидно заметил еще что-то интересное. Он пробежал пару метров в сторону от решетки, так что переместился почти к краю кадра, почти вышел из зоны видимости, нагнулся и поднял что-то с земли. Яркой точкой вспыхнул отблеск железной поверхности.       Это были два ножа!       Те самые, что сейчас, со следами крови, лежали в пакетах для улик.       Не то что изображение было настолько детализированным, чтобы со стопроцентной убежденностью утверждать подобное на суде, но не узнать предметы в руках Цзинь Цзысюня было невозможно — да, и что другое это могло бы быть? Случайно оказавшиеся тут еще какие-то ножи той же фирмы-производителя? Вообще не ножи, но нечто в виде железной полоски с черной ручкой?       Цзинь Цзысюнь постоял несколько мгновений просто держа по ножу в обеих руках перед собой и переводя взгляд с одного на другой. Потом, может быть, что-то услышав, — запись шла без звука и поэтому зрителям оставалось только догадываться, — он поднял голову и поглядел в сторону пещеры. Даже пару раз подпрыгнул на месте, будто хотел разглядеть что-то выше решетки.       Прыжки на месте оказались опасным занятием: неожиданно нога Цзинь Цзысюня провалилась в какую-то яму! Только что это место ничем не отличалось от всей окружающей почвы, и вдруг несчастная конечность исчезла из видимости будто её поглотил межпространственный портал для любопытных Варвар.       — Ай! — выдохнули зрители хором и дружно поёжились, фантомно испытав те же ощущения, что и корчащийся от боли в ноге и, возможно, не только в ноге, Цзинь Цзысюнь.       Звука, как уже было сказано, в записи не было, но буквально каждое слово, вылетавшее из раскрытого во всю ширь рта Цзинь Цзысюня, можно было «услышать». На заднем плане, точнее внутри темного провала пещеры, объявился пес. Было видно, как он лает и бросается изнутри на перегородившую вход решетку, но выйти наружу он не мог: ограждение не давало.       Одним словом, шумно. Там явно было очень шумно.       И неожиданности этой сцены все еще не были исчерпаны.       — О! — выдохнули зрители хором и дружно переглянулись, синхронно подняв брови, потому что сюжет на экране обогатился на еще одного участника!       На экране появился человек в темной одежде. Его лицо было обращено на Цзинь Цзысюня и потому на видеозаписи можно было видеть разве что спину! Да даже и не полностью, потому что этот несознательный элемент (нет бы встать лицом перед камерой, подняв в руке и продемонстрировав собственный паспорт) целиком в кадре не появлялся, мелькали только рука и плечо!       Последующая сцена состояла из попыток Цзинь Цзысюня выползти из того положения, в котором он оказался. Цзысюнь попытался сдвинуться, опираясь локтями о землю, чтобы вытащить ногу из ямы. А новый участник тянул его, чтобы помочь. Временами Цзинь Цзысюнь нелепо пинался второй ногой, что только мешало помогать.       Но кажется что-то не давало Цзинь Цзысюню освободиться.       Человек присел перед ямой и действуя найденными ножами, немного подкопал землю вокруг. В этот момент он сидел на корточках, сгруппировавшись, вдобавок голова его была опущена ниже плеч. И все еще спиной к камере. Очень неинформативное изображение получалось!       Действия таинственного незнакомца привели к тому, что Цзинь Цзысюню удалось выдернуть ногу из ямы, но появилась из земли она вместе с надетым на нее ведром!       Хотя присутствующие на просмотре полицейские все знали, в каком виде был обнаружен Цзинь Цзысюнь, — то есть с ведром на ноге, — все равно, абсурдность этого просто не укладывалась в голове. Поэтому, что хором выдохнули зрители в этот момент, воспроизвести не получится по цензурным соображениям.       Изображение на экране: Цзинь Цзысюнь сидит на земле, вытянув ноги, одна из них в ведре. Он молотит по земле руками, как капризный ребенок, и,  — если судить по тому, что его рот то открывается шире пресловутой пещеры на заднем плане, то закрывается, — он что-то кричит. Очевидно, между участниками сцены происходит какой-то разговор.       Недолгий.       Не дольше нескольких фраз.       Из-за неподвижности камеры многое не разобрать: фигуры заслоняют друг друга, лица неразличимы, но момент атаки отмечен резким движением.       В один короткий момент «помощник» Цзинь Цзысюня, не выпустивший до сих пор подобранные на месте ножи из рук, наносит удар обоими сразу. Левая рука уходит вниз, правая скользит чуть выше, оба лезвия практически одновременно исчезают в теле жертвы. Цзинь Цзысюнь едва успевает поднять руки — его силуэт дергается, и его грудь мгновенно окрашивается темным. На мутном видео не видно подробнее, но пятно быстро расползается по ткани.       Картинка остаётся безмолвной — ни агонии, ни крика: только холодный, безучастный глаз объектива фиксирует фрагменты необъяснимого насилия.       Цзинь Цзысюнь судорожно тянется, будто пытаясь схватить нападавшего, но только бессильно цепляется за ветки окружающих кустов и видно, как какой-то желтый объект все это время там и находившийся, колыхается от этих движений.       Нападавший пятится и делает короткое, поспешное движение у этих же кустов. Точно разглядеть, что он делает почти за краями кадра, невозможно — его рука скрыта корпусом, между ним и объективом проходят размазанные очертания ветвей. Даже при увеличении видно только, как он что-то забирает или, может быть, дергает, но само действие остается неясным — не видно, что именно попало к нему в руки, если попало вообще.       Всё происходит достаточно быстро — еще один жест Цзинь Цзысюня, и желтое пятно, оказавшееся курткой, сваливается прямо на него, накрывая жертву подобно одеялу, а так и оставшийся неизвестным участник исчезает из поля зрения камеры.       Внутри пещеры продолжает биться и лаять пес, загнанный за ограждение своим бестолковым хозяином.