Второй Нефрит клана Лань

Глаза Вэй Усяня наполнялись слезами… И вот две дорожки побежали по щекам.  «А-Лин умирает…»  Шок от услышанного заставил Лань Ванцзи впиться взглядом в родное лицо. Казалось, сердце замерло, он перестал дышать. Взял руку Вэй Ина в свои.  Лес вокруг Гусу безмолвствовал. Они сидели под раскидистым деревом, опираясь спинами на шершавый ствол. Наступала осень, трава и листья уже были не того сочного цвета, что летом, в воздухе летали паутинки, день стал заметно короче.   - Его золотое ядро разрушается, он теряет силы. Никто не знает, почему. Я должен быть с ним.  Ванцзи кивнул:  - Я с тобой.  - Нет, оставайся, ты нужен в Гусу, - Вэй Усянь не мог думать ни о ком, кроме племянника, все отошло куда-то на периферию. Он порывисто встал и направился в цзинши. Не прошло и часа, как Лань Ванцзи после недолгого объятия остался один.    Вэй Усянь неотрывно находился в Башне Кои, встречался с вновь прибывшими лекарями, пытался создать лекарство, талисман или заклинание – все, что угодно, чтобы спасти племянника. Неудачи преследовали его и всех, кто пробовал помочь: Цзинь Лин слабел на глазах, отказывался от пищи, не мог вставать. Его духовные силы Вэй Усянь ощущал все меньше и меньше. С присущей ему одержимостью он отдавал всего себя, но решение не находилось. Состояние Старейшины Илина оставляло желать лучшего –переживания за судьбу сына дорогой шицзе, осознание своей ответственности, хронический недосып, да что уж там говорить, любовь к А-Лину изматывали не меньше, чем существование на горе Луаньцзан. Темные тени залегли под его глазами. Казалось, Вэй Усянь растратил всю свою разговорчивость. Тупиковая ситуация определяла отвратительное настроение: злость от бессилия, гнев на себя за отсутствие результата, раздражение от всего вокруг – в действительности же всепоглощающий липкий страх за жизнь Цзинь Жуланя.  Все это время Вэй Усянь и Лань Ванцзи могли лишь обмениваться письмами. Скупые послания первого тревожили Ванцзи. Вэй Усянь сообщал о здоровье племянника, своих метаниях и безрезультатных попытках сделать хоть что-нибудь. Лань Ванцзи предлагал помощь. Любую. Однако на деле он мог лишь поддержать Вэй Усяня словами – впервые за тринадцать совместно проведенных лет они оказались словно в тупике. Обоим было понятно, что слов недостаточно, но выхода не было, даже находиться рядом не получалось.  Ванцзи пытался убедить Вэй Ина, что тот делает действительно все возможное, вытеснить страх, дать надежду и силы быть опорой племяннику, старался вселить уверенность в правильности и полноте его действий. Его целью было не позволить Вэй Усяню скатиться в глухое отчаяние, опустить руки, сдаться.  Искренние переживания за Цзинь Лина, постоянное напряжение из-за отсутствия Вэй Ина, сочувствие к ним обоим привели к тому, что и Лань Ванцзи физически стал чувствовать себя плохо – как будто исподволь хотел оттянуть на себя хотя бы часть страданий Цзинь Лина. Это не было болезнью, и духовные силы не помогали, медитация тоже не давала результата. Приходилось просто ждать…    Вновь увидеться получилось нескоро, прошло около двух месяцев. Вэй Усянь был отстранен, явно погружен в нерешаемую проблему. Его пустой взгляд и тихий голос болью отозвались в сердце Ванцзи. Показалось, темная ци волнами набегает и отступает вновь. Страдая от собственного недомогания, Лань Ванцзи с трудом находил ободряющие слова – все уже было сказано и обсуждено в переписке.  Они долго простояли, крепко обнявшись, не отпуская друг друга, все еще ища и находя утешение и поддержку.    - Вэй Ин.  - Лань Чжань.  - Как ты?  - Лань Чжань, я борюсь, мы не сдаемся. Думаю, надо сосредоточиться на новом заклинании. Пока не получается победить болезнь, надо научиться хотя бы сдерживать ее. Я перепробовал много разных вариантов, ни один не подходит, разве что…  - …  - …  - Что?  - Ничего, Лань Чжань, пока ничего.  - Вэй Ин. Ты ведь не …?  - Лань Чжань, пойдем пройдемся, тебе скоро возвращаться.  - Выгоняешь?  - Нет, Лань Чжань, конечно нет, что ты?! Но я знаю, что не смогу быть с тобой в Ланьлине, уделять нам достаточно времени и внимания, да и тебя ждут дела в Гусу, ты не можешь все бросить вот так…  - Давай сходим в храм, зажжем благовония, - отчаяние заставило Ванцзи предложить то, во что он и сам не очень-то верил, но внезапное подозрение испугало больше, чем он мог представить, - обещай богам все, что угодно. Вообще все. Если надо, расстаться. Или остаться с Цзинь Лином навсегда рядом.  Вэй Ин заткнул Лань Ванцзи поцелуем, поэтому не успел увидеть глаза того, наполнившиеся слезами.  Поцелуя было мало, но время и место не способствовали проявлению чувств. Это не была страсть. Это было как ухватиться за соломинку, то, что еще держало на поверхности, не давало утонуть обоим в пучине безысходности.    Все изменилось. Вэй Усянь не покидал Ланьлин, а если и покидал, Лань Ванцзи не было об этом известно. Что происходило там, он мог лишь догадываться. Размышлял и боялся ответов на накопившиеся вопросы. Из немногословных писем становилось понятно, что кризис миновал, Цзинь Лин медленно, но идет на поправку. Каковы последствия, пока не было ясно.   Что помогло преломить течение болезни, никто, похоже, не знал. По нечаянно оброненным фразам, призрачным намекам, интуитивно Лань Ванцзи укреплялся в своих подозрениях: без темной энергии не обошлось. Судя по всему, недуг не был побежден окончательно, присутствие Вэй Усяня лишь каким-то образом запечатывало его.  Поговорить по душам не получалось. Лань Ванцзи не считал возможным спрашивать прямо или вмешиваться, а Вэй Усянь не позволял себе посвятить того в подробности.  Самочувствие Лань Ванцзи по-прежнему оставляло желать лучшего. Молча переживая ситуацию, в мыслях он загонял себя в тупик, выкарабкаться из которого выходило только отгородившись от всего, отрешившись от насущных дум. Он, кто так и не научился ни о чем не думать, напрасно тратить время, теперь нередко впадал в прострацию. И если внешний облик выражал безразличие к миру так же, как и раньше, то теперь пустота поселилась внутри. Это помогало.     Часто видеться не удавалось. О том, чтобы быть вместе постоянно, и речи не шло. На взаимных чувствах это никак не сказалось, однако добавляло надрыва в каждую встречу. Ограниченность во времени, проведенном наедине, наложила отпечаток какой-то безысходности.  Вэй Усянь все чаще казался отстраненным, как будто сознанием пребывал в другом месте или знал что-то такое, о чем не ведал Ванцзи. Солнечная улыбка появлялась реже, а звонкий смех зачастую обрывался без видимой причины.  В комнатах разных постоялых дворов Ланьлина и его окрестностей их объятия оставались по-прежнему страстными. Изголодавшись, оба набрасывались один на другого со стонами и рычанием, стремились утолить жажду сполна. Цеплялись пальцами за плечи и бедра, зарывались в волосы, переплетались ногами. Катались по простыням, менялись местами… Долго лежали один на другом после, не разъединяясь, не желая отпускать и упускать друг друга.   Меж тем, копившееся ощущение недосказанности не давало чувства полного удовлетворения. Вэй Усянь то и дело спешил вернуться в Башню Кои. Был ли предлог надуманным? Наверное, нет. Лань Ванцзи предпочитал об этом не думать. Теперь вообще предпочитал не думать…    Как-то вернувшись с ночной охоты со старшими учениками, Лань Ванцзи обнаружил письмо - Вэй Ин предлагал встретиться. Опять на одном из постоялых дворов Ланьлина, опять ненадолго, опять очень соскучился.   Ванцзи тоже скучал, дай волю – от тоски замирало сердце. Поэтому волю давать было нельзя, надо было держаться. И только в редкие мгновения наедине с собой он позволял себе возвращаться мыслями в их мир. Существовал ли тот еще?  При встрече казалось, что существовал.   - Лань Чжань! Скорее обними меня! – улыбка озаряет все вокруг.   - Вэй Ин, – у Лань Чжаня опять нет лишних слов, да и времени на них, похоже, нет тоже.  Руки Вэй Ина везде, на ханьфу и под ним. Язык Вэй Ина, все такой же горячий, - персональное сумасшествие Ванцзи. Ладони – сверху вниз по влажной коже и обратно, в волосы и за них. Первый момент единения – все то же откровение, каждый на своем месте. Крупная дрожь – всем телом, мелкая – в кончиках пальцев и под коленями.   Пара часов – как миг. Пора.  «До встречи, Вэй Ин».  Светлое небо голубело по-весеннему высоко, солнце ощутимо    пригревало несмотря на снег вокруг, звонкие птичьи трели возвещали возрождение. Мир оставался прежним, таким же, как и последние шестнадцать лет …