Море не знает границ

Я знал, что Гроувер за мной присматривает, но я не ожидал, что он будет сталкером. В субботу, после последнего дня в Йэнси, я сидел в автобусе, который направлялся на Манхэттен, а Гроувер, который, как «удачно» заказал билет туда же куда и я, сидел вместе со мной. Во время путешествия Гроувер то и дело тревожно выглядывал в проход, наблюдая за другими пассажирами. Он постоянно нервничал и дёргался с тех самых пор, как мы выехали из Йэнси, как будто ждал один из людей превратиться в фурию или на автобус нападёт какой-то монстр. Его поведение начало меня раздражать, особенно потому-что не он и ни Мистер Браннер не рассказали мне правду. Сны о Миссис Доддз, которая превращается в фурию с кроваво-красными глазами и острыми, как бритва когтями преследовали меня первые недели прежде чем всё улеглось. Если бы я не знал, что я полубог, то я бы провёл месяцы, думая, что я сошёл с ума. Ну, если Гроувер хочет продолжать мне ничего говорить, то я собираюсь немного развлечься за его счёт. — Высматриваешь тех, которые знают? — со значением спросил я. Гроувер чуть не подпрыгнул на сиденье. — Что… что ты имеешь в виду? Я признался, что подслушал его разговор с мистером Браннером вечером накануне экзамена. У Гроувера забегали глаза. — И что ты успел услышать? — Ну… не так чтобы много. Что это за черта — летнее солнцестояние? — надавил я. Он вздрогнул. Подайте на меня в суд, но я испытывал небольшое удоволетворение от того, как тот нервничает. — Послушай, Перси… Я просто беспокоился за тебя, понимаешь? Я имею в виду галлюцинации о математичках, которые превращаются в злых духов… — Гроувер… — И я рассказывал мистеру Браннеру, что, возможно, ты оказался в стрессовой ситуации, потому что никакой миссис Доддз не было и… — Ты ужасный лжец. У него зарделись уши и я постарался скрыть ухмылку. Ах, как сладка месть. — Возьми просто так, ладно? — Он выудил из кармана рубашки замусоленную карточку. — На случай, если я понадоблюсь тебе летом. Текст на карточке был набран замысловатым шрифтом — настоящая пытка для страдающих дислексией. Тот кто делал эту карточку вероятно испытывал удовлетворение мучая бедных детей. Однако в конце концов мне удалось разобрать нечто вроде:

Гроувер УНДЕРВУД

Хранитель

Холм полукровок

Лонг-Айленд

Нью-Йорк

(800) 009-0009

— Каких полу?.. — Да тише ты! — умоляюще произнёс Гроувер. — Это мой, ну… мой летний адрес. — Ух ты, — с сарказмом сказал я, — Может, и загляну как-нибудь в твой особняк. Гроувер кивнул. — Или… или если я тебе понадоблюсь. — А с чего это ты мне вдруг понадобишься? Ох, похоже я перегнул. Гроувер весь покрылся краской до самого кадыка. — Послушай, Перси, правда в том… что я… я вроде как бы должен тебя защищать. Я приподнял бровь. Отец объяснил мне роль сатиров искать, защищать и приводить в Лагерь полубогов. Они выслеживают их по запаху, как и монстры, а затем внедряются в окружение полубога. Такие школу-интернат, как Йэнси являются популярным местом где можно найти полубогов. Гроувер вероятно по случайности вышел на меня, но мне было трудно представить его в виде моего хранителя. Круглый год я ввязывался в перебранки и драки, чтобы оградить его от хулиганов. Отец рассказал мне, что сатиры пользуются тростниковыми флейтами в качестве оружия — звучит странно, но с ними они способны использовать магию природы, чтобы защищать полубогов. Я никогда не слышал, чтобы Гроувер играл на одной из таких, но его музыкальные вкусы оставляют желать лучшего. — Гроувер, — сказал я, продолжая играть роль невежественного мальчика, — от чего конкретно ты собираешься меня защищать? И тут у нас под ногами раздался оглушительный скрежещущий звук. Из-под приборной доски повалил черный дым, и весь автобус наполнился запахом тухлых яиц. Водитель чертыхнулся, и автобус, переваливаясь с боку на бок, съехал на обочину шоссе. Несколько минут водитель, громыхая железом, копался в моторе, а потом сказал, что всем надо выйти. Мы с Гроувером потянулись к выходу вслед за остальными пассажирами. Выйдя, мы оказались на проселочной дороге — место такое, что и внимания не обратишь, если тут не случится авария. С нашей стороны шоссе росли исключительно клёны, и вся земля под ногами была замусорена тем, что выбрасывали из проезжающих машин. На другой стороне, через четыре полосы асфальтовой дороги, над которой дрожало полуденное марево, располагался старомодный прилавок с фруктами. Разложенный на нем товар выглядел привлекательно: громоздившиеся друг на друга ящики с кроваво-красными вишнями и яблоками, грецкие орехи и абрикосы, кувшины с сидром в ванне на ножках, полной льда. Клиентов не было, только три старые дамы сидели в креслах-качалках под сенью кленов и вязали пару самых больших носков, которые я когда-либо видел. Я имею в виду, что носки эти были размером со свитер каждый, но это определенно были носки. Дама справа вязала один из них. Дама слева — другой. Леди посередине держала огромную корзину с пряжей цвета электрик. Все трое выглядели глубокими старухами, бледная кожа лиц сморщилась, как увядшая фруктовая кожура, серебристо-седые волосы покрывали белые косынки в горошек, костлявые руки торчали из рукавов розовых спортивных костюмов. Самое странное то, что все трое, казалось, смотрели прямо на меня. Мойры, с опозданием осознал я в шоке. Клото, Лахесис и Атропос. Дочери Ананке и Хроноса — первородных судьбы и времени, которые были на много старше и могущественнее чем любой другой олимпиец. «Я в жопе» - подумал я прежде чем вспомнить о неком сатире рядом со мной. Я поглядел на Гроувера и увидел, что у моего друга аж вся кровь от лица отхлынула. И нос подергивался. — Гроувер, — окликнул я, — Эй, парень… — Скажи мне, что они не смотрят на тебя! Ведь смотрят же, разве нет? — Да. Странно, правда? Думаешь, эти носки мне подойдут? — попытался пошутить я. — Ничего смешного, Перси. Совсем даже не смешно. Старая дама, сидевшая посередине, достала большие ножницы — золотые с серебром и длинные, как коса. Гроувер затаил дыхание. — Пора садиться в автобус, — пробормотал он. — Пошли. — Что? — переспросил я, — Да там сейчас настоящее пекло. Ладно, наверное сейчас я должен бежать в океан, при этом громко звать папу, но мне хотелось сделать кое-что глупое. То, что вероятно станет либо моей смертью, либо я познакомлюсь со своими двоюродными бабушками. — Пошли! — Он распахнул дверцу и забрался внутрь, но я сделал то, что наверное не делал ни один полубог до меня. Я пошёл на встречу к судьбе. Ха! — Привет бабушка Кло, Лахе, Атро, — сердечно поздравлся я с мойрами. Если бы мой папа был здесь, то у того вероятно случился бы сердечный приступ. Минутку, а у богов может случится сердечный приступ? Три богини судеб невозмутимо посмотрели на меня. — Впервые, — сказала Клото. — …полубог, — продолжил Лахесис. — …или вообще кто либо… — подхватила Атропос. — …так смело подошёл к нам… — закончила Клото. — Однако он не обычный полубог. — Да. Сын Греции и Рима. — Принц Моря. — Персей Аврелий Джексон, — закончили они одновременно. Они говорят, как близнецы Уизли из Гарри Поттера. Только более жутко и ни разу не отрываясь от работы. — Просто Перси, — сказал я, — Как поживаете? Лахесис перерезала пряжу, и лязг ножниц на столько громким, что заглушил шум проезжавшего по четырем полосам транспорта. Две её сёстры скатали ярко-синие носки, предоставив мне гадать, для кого же они предназначались — для Снежного Человека или Годзиллы. — Тебе надо вернуться, сын моря, — сказала Клото, вновь начав вязать спицами — вероятно ещё одни носки, но на этот раз бежевые. — Тебя ждёт не лёгкий путь, — бесстрастно произнесла Лахесис. — Ступай. — Ладно… — медленно сказал я прежде чем развернуться и махнуть им рукой, — Пока бабушки. Я не ожидал, что они мне ответят. — Пока внучок. Я застыл и развернулся, но они исчезли. Ни лавки, ни кресла качалок, ни старух. Ничего кроме маленькой корзины с фруктами и бутылкой яблочного сидра у моих ног которые я затем поднял. Я увидел в нём записку.

Удачи, внучок.

С любовью, бабушки Мойры

Ну… это был совсем не жутко. Но у всех богов должны быть свои странности, да? Шофёр между тем поднял капот в задней части автобуса и отвернул большую дымящуюся металлическую штуковину. Автобус вздрогнул, и мотор ожил, взревев. Пассажиры радостно загомонили. — Готово! — пронзительно выкрикнул шофер. Потом хлопнул по корпусу автобуса шляпой. — Всем на борт! Как только я сел на своём место рядом с Гроувером, тот вздрогнул и посмотрел на меня. Его трясло, и зубы стучали друг о друга, но когда тот заметил корзину фруктов в моих руках, тот замер, как статуя. — Перси? — Да? — Откуда у тебя эти фрукты? Я взял одно яблоко и немного его покрутил. — Бабушки угостили, — ответил я прежде чем сделал укус. Яблок приятно хрустнула в моих зубах и я застонал от божественного вкуса. — К-Какие бабушки? — со страховой спросил Гроувер. — Те, что через дорогу, — небрежно ответил я, слишком занятый поеданием яблока, — Они немного странные и говорят по очереди, но думаю они хорошие. Гроувер издал слабое блеянье, как испуганный козёл и выглядил так будто бы был в одном шаге, чтобы потерять сознание или умереть на месте. — Перси… ч-что они с-сдели? — с сильным заиканием спросил Гроувер. — Ничего особенного Гроувер, — мягко сказал я, — Просто забудь о них. Возможно мне и не нравилось, что Гроувер обманывал меня все эти месяцы, но я не хотел пугать его до смерти рассказом о мойрах. — Просто скажи, что ты видел… Пожалуйста, — попросил Гроувер. Тот выглядил всё ещё напуганным, но я видел, как тот пытался быть смелым. Я вздохнул, — Та, что посредине, вытащила ножницы и перерезала пряжу. Гроувер закрыл глаза и сделал такой жест, будто перекрестился, но это было не крестное знамение, а что-то другое, что-то… более древнее. — Ты видел, как она перерезала нить, — заключил он. — Да. — Пронесло, — пробормотал Гроувер. И стал грызть ноготь на большом пальце. — Не хочу, чтобы всё случилось как в прошлый раз. — Какой прошлый раз? — неужели Гроувер уже раньше видел Мойр? — Всегда шестой класс. Они никогда не упускают шестого. — Гроувер! — Я повысил голос, потому что он и вправду начал пугать меня, — О чем это ты? — Давай-ка я провожу тебя от автобусной остановки до дому. Согласен? Просьба могла показаться мне странной, но я не возражал — пусть провожает. — Хорошо. Гроувер ничего не ответил. Тот посмотрел на меня скорбно, словно уже подбирал цветы, которые я больше всего хотел бы увидеть на своей могиле.

🌊🔱🌊

Признаваться, так уж начистоту: я испытывал искушение бросить Гроувера, как только мы доехали до автовокзала. Я знаю, знаю. Это было бы невежливо. Но он достал меня: то глядел на меня, будто я покойник, то бормотал: «Почему это всегда случается?» и «Почему это всегда должен быть шестой класс?» Когда Гроувер расстраивался, у него всегда срабатывал мочевой пузырь. Поэтому я не удивился, что, как только мы вышли из автобуса, он снова заставил меня пообещать, что я его подожду, и ринулся в ближайший общественный туалет. Мне пришлось ждать около пяти прежде чем тот вернулся и я поймал первое попавшееся такси, которое ехало в направлении жилых кварталов. — Ист-Сайд, угол Первой и Сто четвертой, — сказал я водителю.

🌊🔱🌊

Пару слов о моей матери, прежде чем с ней познакомитесь. Зовут её Салли Джексон, и она самый замечательный человек на свете, что только доказывает мою теорию: замечательным людям всегда чертовски не везёт. Её родители погибли в авиакатастрофе (Спасибо, Зевс... наверное), когда ей было пять лет, и воспитывал её дядя, который не слишком-то о ней заботился. Мама хотела стать писательницей, поэтому в старших классах копила деньги, чтобы поступить в колледж, где учили бы творчеству и сочинению книг. Потом у дяди нашли рак, и маме пришлось бросить школу на последнем году обучения, чтобы ухаживать за ним. Когда он умер, она осталась без денег, без семьи и без диплома. Единственным светлым пятном на этом фоне было то, что она встретилась с моим отцом и мачехой. Да-да, вы не ослышались. Мой мама встречалось с женатой божественной парой и по её словам, она ни капли об этом не жалеет. Я практически о них ничего не помнил, кроме следа от их мягких светящихся улыбок, нежных рук и запаха моря. Мама всегда выглядила такой грустной когда рассказывала о них. Она очень по ним скучала. У меня были несколько подарков которые мне оставили, как браслет из ракушек и синее детское одеяльте с вышитыми на них морскими узорами. К сожалению на этом всё, даже фотографий от них тоже не было. Да и сейчас когда я узнал про папу, у меня от него кроме воспоминаний и трезубца ничего не было. До того, как узнал правду, мама рассказывала, что они так и не поженились, хотя и собирались если бы мама согласилась пойти с ними. Она рассказывала мне, что они был богатыми и важными людьми (это в точку) и отношения у них были тайными (да, чтобы братья мужа не узнали). Затем они однажды отправился через Атлантику в какую-то важную поездку, да так и не вернулись. Пропали в море, так говорила мама. Не погибли. Пропали в море. Не ложь, но и не полная правда. Умный ход, мам. Моя мама бралась за любую работу, какая подвернется, вечерами ходила на занятия, чтобы получить диплом об окончании средней школы, и воспитывала меня сама. Она никогда не жаловалась и не выходила из себя. Ни разу. Но я знал, что я — трудный ребенок. Когда я узнал правду, она начала более усерднее работать чтобы оплачивать мои уроки смешанных единоборств. Последний год в Йэнси немного затупили мои навыки, но я всё равно был достаточно хорош чтобы уложить любого парня моего возраста. Плюс моя репутация заставляло хулиганов держаться от меня подальше. Я шёл по коридору в нашу квартирку, надеясь, что мама уже вернулась с работы. Гроувер плёлся за мной, постоянно озираясь по сторонам. Когда я уже дошёл до двери, я заметил, что она не была заперта. Я уже собирался войти, как Гроувер быстро схватил меня за руку. - Перси, стой. - В чём дело Гроувер? - спросил я его. - Я чую что-то. Слабы запах... Я насторожился, - Это похоже миссис Доддз? Глазки Гроувера быстро посмотрели на дверь квартиры и он испуганно закивал. Мои руки сжались в кулак. Монстр в моём доме. Так не пойдёт. Толкнув дверь, я вошёл в квартиру где увидел зрелище от которого у меня кровь застыла в жилах. Квартира была разгромлена. Стол и стулья были перевёрнуты, один разбился, а осколки чайного сервиса который остался маме от прабабушки валялись на полу вместе с семейными фотографиями. И среди всего этого хаоса была моя мама, Салли Джексон. Она сидела на диване, приложив пакетик льда к лицу и с брозовым кинжалом в руке, покрытой золотой пылью. У меня могло подняться настроение только от одного её взгляда. Глаза её искрились и меняли цвет в зависимости от освещения. Улыбка согревала, как теплое стеганое одеяло в холодную ночь. В маминых длинных каштановых волосах появилось несколько седых прядей, но я никогда не считал ее старой. Когда мама смотрела на меня, казалось, что она видит во мне одно только хорошее. Я никогда не слышал, чтобы она повышала голос и попрекнула кого-нибудь. Но сейчас она выглядила другой. На её шеке красовался здоровенный синяк, а улыбки не было ни следа. Нижняя губа у неё была рассечена, а над правой бровья была царапина которая кровоточила. - МАМА! Я тут же подбежал к ней, крепко обняв. Она тут издала стон боли и я тут же понял, что у неё может быть синяки. Отпустив её, я посмотрел на неё. Мои глаза не могли не смотреть на все царапины, особенно на синяк на лице. Во мне начал подниматься праведный гнев на ублюдка который посмел поднять руку на мою маму. - Кто это сделал, мама? Кто он? - с рычанием произнёс я, желая знать имя человека которого я собираюсь убить. Трубы в доме стонали и лопались, чувствуя мой гнев. Здание тряслось, а на улице ветер набирал обороты. Я слышал испуганные крики наших соседей когда они выбегали из дома. Мне было всё равно на их. Кто-то посмел поднять руку на мою мать. Я собираюсь их убить. Нет, это слишком просто. Сначала я оторву им руки, буду резать их кинжалами Фурии пока они наконец не будут молить о... Нежная рука матери легла мне на шеку, заставив меня моментально успокоиться. Дом перестал дрожать, а погода слегка утихла за окном. Хотя всё равно придётся вызывать сантехника. — Ох, Перси! Смотри, как ты вырос, — спокойно сказала она, осматривала меня с ног до головы. Её голос был так спокоен, как будто ей было всё равно, что она выглядила, как боец UFC после жёсткой взбучки. Она ни разу не посмотрела на взорванную раковину из которого хлестала вода, как из фонатана. Она смотрела только на меня. Моя мать всегда заботились обо мне и даже когда ей самой была плохо, она беспокоилась обо мне. — Я в порядке, мама, — ответил я, улыбаясь ей, - Но что с тобой? Кто это сделал? Мама слегка поморщилась когда двигала пакетик со льдом, - Я ушла по раньше чтобы успеть приготовить тебе чего нибудь когда ты приедешь. По пути назад я почувствовала, что за мной кто-то наблюдает и поспешила сбросить. Всю дорогу я чувствовала постороннее присутствие пока наконец его не потеряла. Быстро придя домой, я почувствовал тоже самое присутствие и увидела какую-то женщину на другой стороне дороги. Быстро войдя в дом, я заперла дверь и начала искать оружие, - я посмотрел на кинжал из небесной бронзы который обычно лежал под расшатаной половице, - Я успела достать оружие прежде чем дверь выбили и на меня бросилась эта женщина. Она требовала сказать где ты и я послала её на хер. Завязалась драка пока наконец я не всадила нож её под рёбра прежде чем она превратилась в золотую пыль, - она приложила лёд к губе и зашипела, - Чёртова сука. Не знал, что круче: то, что моя мама материться или что она самостоятельно убила монстра. Нет, они оба были крутыми, как и моя мама. - Эта женщина была седой? В кожаном пальто и красном платке вокруг шеи? - спросил я, заставив мою маму удивлённо посмотреть на меня. - Ты её знаешь? Перси, ты уже встречался с ней? Я кивнул, - Это была Миссис Доддз. Она была Фурией. Я услышал вздох Гроувера, но не обратил на него внимание. Моя мама только удивлённо моргнула прежде чем покачать головой, - Мы должны уходить. Здесь больше не безопасно. Я почувствовал, как в моём желудке образовалась яма, - Ты отправишь меня в лагерь? Мам, а как же ты? Я не останусь там если ты не будешь со мной. - Перси... - она вздохнула, - Давай чуть позже. Возьми сумку и сложи в неё необходимые вещи. Мне надо кое-кому позвонить. Я кивнул и быстро пошёл выполнять то, что мне сказали, оставив в гостиной Гроувера, который нервно ел нашу мебель. Я поговорю с ним позже.