Багровый уезд

Почти в середине лета родители стали часто переговариваться о чём-то, не посвящая в планы дочь, а следовало. Так как она все эти дни изводила себя догадками и вопросами. И вот одним тёплым утром Ралика проснулась от негромкого шума сборов внизу. Она пошла на звук и вышла во двор. Там уже стояла готовая к пути каретка. Мама повернулась к дочери и приобняла её за плечи.       — Милая, мы с папой уезжаем ненадолго, всего около трёх неделек. Может чуть-чуть побольше. Нам с папой нужно поехать по делам и по ещё одному дополнительному.       — Какому?       — Ну, может есть мальчик у кого, чтобы найти тебе достойную партию…- скромно заметила женщина.       — Хорошо, если хотите — посмотрите. Я буду скучать.- сказала она, чуть растроившись, от разлуки и для вида.       — Ладненько, ты не скучай, поместье не сожги, не проиграй, не продай. Следи за хозяйством.       — Хорошо.       — Не убавь и не прибавь численности населения. — добавил Таус и, помахав дочери, закрыл дверцу их тихоходного транспорта.       — Ух, итак, закрываем все двери и отправляемся к Фалиде. Девушка собрала сумочку и оставила поместье на занятых слуг, которые настолько были заняты, что и не замечали отсутствие княжны. Да, и в обычное время они видели её нечасто. И Ралика отправилась к поместью Сандар.       — Фалида! Фалида открывай! Подруга впустила её к себе, непонимающе следя за девушкой.       — Родители уехали и я теперь почти одна в поместье на три недели!       — Что? Почему так рано, Ралика, я почти что только-только проснулась?..       — Всё, давай, я у тебя сегодня буду.       — Хорошо, но я ещё посплю.       — Какой «спать»? Просыпайся, Фалида!       — Ладно-ладно. Девушки сели на полу у большого окна.       — Итак?       — Мне просто комфортно с тобой и…о, подожди, почему у тебя? Идём к нам в поместье, у меня там почти никого.       — Ну, хорошо-хорошо. Сейчас соберусь. Утро. Солнце светит и пробирается в зал, освещая девушек лучиками. Приезд родителей исходя из их письма будет уже завтра.       — И я просыпаюсь и понимаю, что они собрались поехать куда-то. Я, кстати, так и не поняла в какой они город уезжали, может в Бронин или Карс? Вроде у них там должна была быть встреча и мама говорила, что поищет мне там жениха. — тут она засмеялась, а остыв, закончила: — Будет подарок к девятнадцати? Или уже сейчас выскочу? Фалида смотрела на девушку с радостным умиротворением. И может даже гордостью?       — Я рада. Это хорошо, если ты найдёшь себе достойную партию.       — Мамочка так же говорила! — и она вновь посмеялась. Настроение было превосходное. Ралика поднялась и на пару минут отошла попросить повара о позднем завтраке. Улыбка с лица Фалиды медленно утекла, но остались те радостные чувства в глазах, что говорили лучше улыбок и оскалов. Это же ведь правда хорошо? Да? Так ведь и должно было быть.       — Я вернулась! Скоро подадут, так что пойдём в столовую.       — Хорошо. Ралика аккуратно расправлялась с куском ароматного куриного рулета с печёными овощами, когда подняла глаза на подругу.       — Что с тобой? Ты как будто и весёлая, но как будто и грустная?       — Я…Я думаю, нам стоит обсудить это где-нибудь в другом месте.- ответила девушка, не отрывая глаз от тарелки, когда из комнаты вышел повар, выставив всё, что было нужно, и горничная, посмотрев на Фалиду с милой улыбкой. Хоть аппетита и не было, она постаралась быстро проглотить пищу и лишь ждать княжну.       — Как скажешь. — Ралика посмотрела на неё и с странным чувством, будто переживая и нервничая, доела свой завтрак. Поблагодарив повара и кухарку, они ушли, Фалида направилась в изумрудную чащу дубов, за ней Ралика.       — Так о чём ты хотела поговорить? Фалида, учитывая детскую чувственность, открытость новому и несильную сдержанность собеседницы, решила начать осторожно. Они присели на траву, было мягко и щекотно.       — Понимаешь, мне нужен твой совет.       — О, хорошо. Я слушаю.       — Мне нравится один человек и я хотела бы сказать ему об этом.       — Так скажи прямо.       — Я говорю сейчас о любви, Ралика. Ралика ахнула и оказалась заинтригована.       — Я поняла! Это тот самый человек, которого ты любишь, про которого ты рассказывала своему другу певцу?       — Не рассказывала. — решила соврать она.       — Не правда. Мне его мама рассказала.       — Как? Она нема.       — Ладно, я просто хотела проверить. «Она была очень близко. Ей точно никто не рассказал?» — пронеслось в мыслях Фалиды.       — И я думаю, а если я не нравлюсь ему в той же степени?       — Ну, знаешь, я считаю ты всё равно должна сказать. Потому что, а если он тебя любит, но очень застенчив в этом вопросе? Нужно быть уверенным и действовать на опережение.       — Но, а если это девушка? Ралика посмотрела на подругу с непониманием, а затем с глубоким осознанием.       — Не может быть! — она подскочила к ней и взялась за её плечи.       — Может! — улыбнулась та.       — Ииии, нет, то неправда!       — Правда!       — Ты любишь Тото!       — Я люб… Что? — опустила руки Фалида.       — Мне можно ей передать? Или ты сама? О, я знаю, устроим встречу и я оставлю вас в саду. Будет закат, розы и ты… О, я напишу ей сегодня же!       — Ралика. Ралика, стой!       — Что?       — Я люблю не твою сестру.       — Оу, жаль. Ты официально стала бы частью моей семьи.       — Я бы хотела стать ей иным способом. Я…Ралика, я люблю тебя.       — Конечно, я тебя тоже. — непринуждённо ответила та. Фалида поняла, что княжна не поняла.       — Нет, Ралика, я люблю тебя. Не так как ты думаешь, а в десять раз больше. Пробивая…планку.дружбы.       — Ты… Ты любишь…меня? Сначала Фалида подумала, что Ралика бы убежала и больше никогда не подошла бы к ней, но затем она увидела интерес в её глазах. А затем сокровенную искру.       — Можно.можно я тоже скажу? — слезы, кажется, подступали и девушка помахала рукой, закусив губу.       — Конечно.       — А давно ты…       — С тех самых пор, как ты ушла в день нашей первой встречи.       — О боже. Фалида, я даже не знаю. — становилось трудно говорить, не заплакав и девушка просто подозвала рукой подругу к себе.       — Да? И вопросы кончились. И вкус её слёз она ощутила на своих губах. Ралика притянула Фалиду к себе и насколько это можно, приблизилась к её лицу. Приблизилась настолько, что губы их соприкоснулись и слегка смялись. Фалида взялась за её раскрасневшееся личико и стала собирать губами слезы с щёк, а затем Ралика заставила её вернуться к губам. Чувствовалась решительность в её движениях, она из всех сил хотела этого и не была готова отступать. Ралика легко и незаметно опрокинула Фалиду на траву и устроилась сверху, погружая подругу в пучину своих глубинных мыслей и страстей. Она не отпускала её и прерывалась лишь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. Дыхание сбилось и смешалось. Руки упали на грудь девушки, что лежала под ней, и сжали. Ралика услышала стон и до того она захотела слышать ещё и ещё, что акккуратно, резко, но нежно, скользнула руками под платье, пробираясь к вздрагивающему от удовольствия телу девушки с прекрасными алыми глазами.       — Стой! — прошептала она, посмеявшись. — Остановись! — она приняла серьёзный вид. Фалида взялась за её запястья и встала, сгоняя девушку с себя.       — Нет. Не торопись. Княжна приложила ладонь к щеке девушки, но та взялась за неё и приложила к губам, целуя. На её лице появилась улыбка.       — Идём ко мне домой.       — Да. В темноте комнаты, но освещённые светом луны они казались прекрасными мраморными статуями божеств. Они лежали, прижимая друг друга к себе. Они старались быть ближе и, казалось вот вот их соединенные и будто переплетенные тела сольются воедино и станут совершенно одним целым.       — Мне так хорошо с тобой.       — И мне.       — Думаю, если бы мне из прошлого сказали, что я встречу такую чудесную девушку и влюблюсь в неё почти с первого взгляда… Я бы повела этого человека показать мне тебя ещё раньше, чтобы больше времени провести с тобой.       — Я так не хочу уходить.       — Оставайся.       — Родители завтра приезжают и я должна быть готова. Они должно быть утром и приедут.       — Хорошо, иди. Ты же знаешь как идти. А я немного устала, прости.       — Всё в порядке. Как тут не устать. Сама с ног валюсь. До свидания.       — Я уже скучаю. Она улыбнулась и ушла. Милая картина. С востока восходит солнце, а с другой стороны из-за холмов, подобно светилу поспевают родители. Ралика стояла у ворот и махала им рукой, приветствуя. Мама с отцом встретились с дочерью после своего долгого отъезда и обняли дочь, стиснув с двух сторон.       — Я очень скучала! Долго вас не было. Казалось целый месяц даже, а не несколько недель.       — Да, у папы были дела, а у мамы гости. Я столько не ходила по гостям, наверное, лет десять уже. Только выйду за порог уже поспевают все мои знакомые и так и зовут к себе. А город какой, город! Как давно я не была в славном Карсе… Он только похорошел с годами. Такая красота, такой вид, такие люди и дома. М, это прекрасно, моя девочка. Мы возьмём тебя как-нибудь с собой. — мама вновь закашлялась и сбивчиво задышала, чуть согнувшись.       — Всё в порядке?       — Не волнуйся, я уже давно… Ох. Впрочем, может и не нужно. — продолжила она свою мысль. — Кхм, думаю, Карск станет тебе новым домом. О, я как представлю большой дом с садом в центре города, там так чудесно. И любящий муж.       — Муж? Мама?       — Да, цветочек мой, мы с мамой хотели поговорить с тобой. — вмешался отец, закончив разгружать повозку.       — Что такое?       — Давай зайдём в дом.       — Этого не может быть! Мама, скажи, что тебе хорошо!       — Нет, Ралика, как бы я не старалась не показывать этого, но мне очень плохо.       — Ты ездила в город не для того, чтобы развеяться?       — Нет. Ралика поднесла ладонь ко рту.       — Знай, что мы хотим как лучше. Я отойду, мне нужно выпить микстуру. Отец проводил маму и запер дверь.       — Мы не можем больше таить от тебя это. Маме очень плохо. Я отвёл её лекарю. У неё страдают лёгкие. Девочка моя, лечение будет игрой в лотерею. Сможем ли мы вылечить маму? Я не знаю. Я ничего не знаю. И я не хочу всего этого. Мне ужасно больно видеть как больно ей. Вчера, когда мы остановились по пути домой в одном из трактиров, она проснулась посреди ночи и зашлась кашлем, настолько, что уже не успевала спокойно вдохнуть воздуха. Она кашляет в свой платок и тогда ночью я увидел, что теперь платок не белый, милая, он был алым. Ралика упала на кресло. Отец крепился, он отошёл к окну, чтобы выглянуть в сад, но было видно, что он также вытирает слёзы.       — Я…не знаю, что нам делать дальше. Но я очень хочу, чтобы ничего не тревожило её… Мимира очень сильная и никогда не показывает своих слабостей, тем более перестала совсем, когда стала мамой. Ведь, чтобы вырастить сильного человека, нужно самому быть таким. Я вижу, что ей очень плохо, но лишь физически… Потому что она такая же добрая и весёлая, как раньше. Её самым заветным желанием было найти тебе твою любовь, которая помогла бы тебе создать новую семью, не печалясь о старой. Он смолк. В комнате и свет словно стал блеклей и темней. Затем он обернулся и добавил, пытаясь разбавить обстановку:       — И бабушка, помнится, оставляла тебе завещание. В нём было условие, что тебе достанется её состоянии по исполнению тебе восьмнадцати годов и как только ты выйдешь замуж, чтобы ты «от мужа не зависела». Ралика не знала, что делать с этой информацией. Она молча ушла в комнату и так и осталась там. И вот княжна готовится стать княгиней. Подол роскошного платья вьется за её спиной. Она идёт по дорожке к священному алтарю. В окна сквозь витражи пробиваются длинные, тёплые лучи солнца. Звучит красивая музыка. На скамьях россыпью родственники Ралики и приглашённые гости, друзья. Ее ждёт коренастый статный мужчина с милой улыбкой, под руку её ведёт отец.       — Я так горжусь, что ты нашла общий язык с господином Урусом. Ралика кивнула, мелькнула улыбка на её лице. Вполне. Они вполне нашли общий язык. Господин Урус Накоров был очень добрым и учтивым, но девушка не могла воспринимать его как мужа, скорее как отца, он был в два раза старше её. Но она была рада, что сможет помочь матери. Взять в мужья Уруса значило выбрать один из лучших вариантов замужества и получить наследство, а у Ралики на это несметное состояние её бабули писательницы были планы и расчёты. Можно было попытаться вылечить мать и чем скорее она получит наследство, тем лучше.       — Согласны ли вы, господин Урус, связать себя с княжной Раликой узами союза? Клянётесь ли вы любить, оберегать, быть рядом в горе и радости?       — Согласен.       — Согласны ли вы, княжна Ралика, связать себя с господином Урусом узами союза? Любить, оберегать, быть в горе и радости? У Ралики пронёсся перед глазами последний год. Как много всего было в нём. Да, в городе столько всего лишь за год не произойдет. А вот здесь. Здесь княжна испытала массу эмоций за столь короткое время. И сейчас она берёт в мужья богатого и интелигентного коренастого мужчину, променяв на него свою юношескую любовь и очарование к другой.особе. Она готова была сказать да, готова была отыграть свадьбу и улечся на брачное ложе, превозмогая тоску и отчуждение, хотя все вокруг видели её улыбку и не думали, что ей противно сейчас стоять здесь, но она говорила себе, что сделает это ради матери. А мама же считала, что это лично дочуркино мнение и воля, она радовалась, сидя в первом ряду, рядом с глубоко вздохнувшим отцом, радовалась не зная, что девушка идёт на это не из-за того, что Урус ей понравился. Кто-то бы вообще поверил в это? Как они верят? Она приоткрыла губы, проговорив тихо решительное, но болезненное «согласна», когда двери с грохотом распахнулись и на церемонию влетел брат Фалиды.       — Что происходит?       — Ралика, что ты делаешь?! Ралика, я протестую!       — Я уже сказала «да».       — Но я.       — Молодой человек, у вас есть опровержения дейсивительности брака? На то есть причина? — слегка выглянув из-за стойки, спросил старичок, поправляя очки. Он ведь не может продолжить церемонию, если есть протест.       — Я…ох, Ралика, ты не должна делать этого! — Крон приобнял девушку за плечи, отойдя с ней на два шага от Уруса.       — Позвольте, я могу расценить это за срыв торжества, если вы ведёте себя подобным образом! — возмутился Урус. — Почему вы трогаете её и не предъявляете своих претензий? Если вам нечего сказать — уходите. Старичок посмотрел на Крона и прокашлялся.       — Вы знаете нечто, что угрожает жизни или здоровью одного из этих двух людей? Крон не мог найти изъяна или проблемы в Урусе, да, он был хорош.       — Думаю, нет. Но считается ли, если я понимаю, что этот брак подкосит ментальное здоровье группы человек?       — Это почему же? Крон обернулся. Рассказать о влюблённости его сестры перед толпой этих людей было бы ужасной глупостью.       — У неё есть избранник, но она не может свершить с ним союз. Если госпожа Фете возьмёт в мужья Уруса, зачахнет она, этот избранник, его родственники и возможны ещё жертвы.       — Ралика, это правда? Вы вершите союз не добровольно? — даже немного понадеявшись спросил старичок.       — Нет. Я выхожу замуж по своей воле. Крон опустил руки и взглянул на Ралику. Последний взгляд его глаз, когда его как буйного потащили от неё к выходу, она не забудет никогда. Камнем вина и её ложь взвалились на бедную душу девочки, что только недавно повзрослела, но уже стала такой взрослой.       — Хочет ли кто-нибудь восприпятствовать союзу? Пусть он сделает это сейчас или молчит во искончание века. Все промолчали в ожидании заключения церемонии.       — Ну, что же. Тогда я объявляю вас мужем и женой. В ликовании толпы не было слышно буйства Крона, скрипа шестерёнок механизма княжны, теперь уже княгини или госпожи Фете, и истерики Фалиды. Ралика выкинула букет по пути домой из окна. Они с Урусом катили по дороге в Карск. Распрощавшмсь с родителями окончательно и забрав вещи, Ралика уехала вместе с господином Накоровым в свой новый дом. Уже к вечеру они подъехали к роскошным воротам его поместья. Во дворе цвёл прекрасный сад, а внутри прекрасное светлое и чудное пространство наполненное изяществом и той атмосферой прекрасной стороны древнего. Ралика обошла дом вместе с Урусом, затем отошла в ванную, умыться и переодеться. Она надела лёгкий ночной наряд, зашла в спальню.       — О, Ралика, ты прелестна. — и вновь эта очень милая улыбка. ГосподинтУрус казался госпоже, пусть не отцом, но точно добрым дядюшкой, который всегда готов обнять и обогреть, рассказывая истории и угощая конфетами. — Прости за тот небольшой бунт там на церемонии.       — Ничего. Всё в порядке. Он приложил ладонь к её щеке, в голове сразу промелькнула Фалида, она перехватила ладонь, но быстро остыла, позволяя себя коснуться. Затем легла на постель, позволяя коснуться там, где никто не касался и так, как никто не касался. Когда с этим было покончено, когда «дядюшка» тихо сопел, накрывшись одеялом и прижимая к себе любимую Ралику, она осторожно вырвалась из его объятий и направилась в ванну, смыть с себя это. Когда тело скрипело от чистоты, но чувство грязи и нечистотности не покидало, она вылила воду и осталась сидеть в пустой холодной ванне, притянув к себе колени и, устроившись на них подбородком. Наступает утро и наступает новая жизнь. Лето подходит почти к концу и тёплые дни становятся холоднее, а ночи темнее, и дольше тьма задерживается на земле и в сердце. Ралика встречает рассвет, сидя на пороге уже в новом своём ответвлении жизни и новой роли, как Госпожа Ралика Фете-Накорова, что живёт с богатейшим мужем и уже на этой неделе получит огромное состояние покойной бабули… . …