Лорд Цинцзин и девять его хвостов

                    Вскоре после завершения строительства дома они разбивают сад и организуют небольшую ферму, где выращивают овощи и злаки, а также разводят кур. Жизнь наконец-то к их обоюдной радости, входит в свою привычную тихую и мирную колею. Каждое утро Ло Бинхэ поднимается с рассветом, чтобы сделать кое-какую работу по хозяйству и приготовить им завтрак. Он успевает аккурат к моменту пробуждения Шэнь Цзю. После совместного завтрака, лисёнок отправляется ухаживать за садом и огородом, а Ло Бинхэ идёт рыбачить или охотиться, чтобы добыть им вкусненького на ужин.              Если год выдаётся особенно урожайным, Шэнь Цзю едет в город, чтобы продать на базаре плоды их трудов. Горожане бойко раскупают выращенные ими овощи и фрукты - а-Цзю и его верного обаятельного гэгэ здесь любят и ценят ещё и потому, что Ло Бинхэ охраняет город от нечисти, истребляя залётных демонов и других чудищ, в основном, в целях защиты своего а-Цзю, но город от этого тоже процветает, и благодарные жители уже не мыслят себя без своего могучего защитника и покровителя.       Шэнь Цзю развивается и крепнет с каждым днём. Несмотря на отсутствие образования в общепринятом смысле, он постоянно учится. Ло Бинхэ объясняет ему основы чтения и письма, и лисёнок оказывается заядлым книгочеем, с жадностью глотающим книгу за книгой, которые они покупают в городских книжных лавках. Как только Шэнь Цзю становится старше, Ло Бинхэ начинает обучать его приёмам самообороны и знакомит с более продвинутыми заклинательскими техниками. Ничего слишком заумного и серьёзного: Ло Бинхэ не хочет, чтобы а-Цзю в этой жизни слишком углублялся в изучение подобных методов, приобретая ненужные амбиции, ведь они и без того счастливы вместе в их уютном доме, но то немногое, чему он его учит, очевидно идёт лисёнку на пользу, способствуя его гармоничному развитию. И это всё, что имеет значение на данный момент.       Порой на Ло Бинхэ накатывает желание размяться, и он подвизается на ночных охотах или берётся за сложные миссии по уничтожению чудовищ: это и полезно и интересно, помогает ему поддерживать его заклинательские навыки в отличной форме, а также является неплохим доходом, ведь труд заклинателя щедро оплачивается. Шэнь Цзю же, в свою очередь, также проводит время за интересующими его занятиями, в основном в обществе работниц пионовых домов, которые с удовольствием играют с лисёнком, вдобавок обучая его пению и танцам, а также делясь кое-какими женскими хитростями и премудростями.       - Мы с ним некровные родственники, - поясняет Шэнь Цзю на вопрос об их отношениях с Ло Бинхэ. - И я не хочу, чтобы Бин-гэ воспринимал меня как брата.       - В таком случае, когда наша милая маленькая Цзю-мэй немного подрастёт, мы научим её всем своим секретам обольщения, перед которыми не сможет устоять ни один мужчина. А пока, почему бы не начать обучение с танцев?       И Шэнь Цзю с головой уходит в изучение основ обольщения, тренируя гибкость и грацию, а также учась кокетливо подавать себя, хлопая ресницами и делая губки бантиком, на радость его наставницам.       Ло Бинхэ вырастает в поистине прекрасного мужчину. Его черты теряют свою подростковую округлость и мягкость, становясь более точёными и мужественными. Высокий и широкоплечий, в свои семнадцать он возвышается над местными мужчинами на целую голову. Столь яркий, статный и выдающийся молодой человек не может не привлечь внимание семей, имеющих дочерей на выданье, в качестве завидного жениха. Многие из горожан мечтают о том, чтобы заполучить его в зятья.       Впрочем, Ло Бинхэ это не интересует. За ним закрепилась репутация человека, всецело преданного своему очаровательному диди-хули-цзин, который легко превращается в свирепого хищника, жаждущего крови, стоит кому-то обратить слишком пристальное внимание на его гэгэ.       Однако юных воздыхательниц это не останавливает, и в их с Бинхэ хижину на окраине леса нередко наведываются незваные гостьи, надеясь застать красавца-гэгэ в одиночестве и перекинуться парой слов с прекрасным холостяком.       Ло Бинхэ не отвечает на их откровенные заигрывания, но не может не признать, что ему приятно подобное внимание. В конце-концов, они прелестны, а он - молод и горяч. Время от времени он развлекаеся подобными разговорами, безобидно кокетничая, с насмешкой отмечая, что ему недосуг тратить время на подобную пустую болтовню, когда у него есть дела поважнее: ведь он так нужен своему а-Цзю.       (Он благодарит богов за то, что в этой вселенной у него нет Синьмо, ведь иначе его голод до весенних утех был бы ненасытным. По этой причине он не собирается искать Синьмо. Ему больше не нужно быть правителем вселенной. Он также не допускает мысли об измене своему шицзуню. Когда его возлюбленный а-Цзю войдет в возраст и будет готов сочетаться браком, они впервые прикоснутся друг к другу, и у них будет самая страстная и потрясающая ночь любви, о которой можно только мечтать. Ло Бинхэ ждёт не дождётся этого дня.)       В один из таких дней их посещает очередная нежданная гостья. Ло Бинхэ лениво перекидывается с ней репликами, одновременно мотыжа землю. Он раздет до пояса, длинные кудри убраны в низкий хвост. Девица, как заворожённая, не отрываясь, пялится на то, как перекатываются под смуглой кожей литые мышцы на широкой груди, как капельки пота стекают, подчёркивая рельефные очертания могучего торса.       Ло Бинхэ не раз видел эту девушку в городе: очередная избалованная богатая наследница. Внешностью и поведением она напоминает ему одну из его бывших жён, Цинь Ванъюэ. И, хотя богатство её семьи заманчиво, Ло Бинхэ уже однажды проходил всё это, обладая несметными богатствами, и обладание ими так и не принесло ему счастья.       Тем временем Шэнь Цзю возвращается с базара с полной корзиной покупок. Хули-цзин, одетый в зеленое ханьфу, с бамбуковой шляпой-доули на голове, вприпрыжку направляющийся к дому - весьма живописное зрелище. Чего он никак не ожидает, так это того, что вернувшись, рядом с гэгэ он обнаружит вот это. Что это ещё за вертлявое недоразумение?!              Он с возмущением подлетает к гэгэ, повиснув у того на руке, словно ревнивая наложница, прожигая девицу взглядом.              - Этот благодарен госпоже, что составила компанию его Бин-гэгэ в его отсутствие, - слова Шэнь Цзю льются мёдом, но в его голосе столько яда, словно Ло Бинхэ - его личная собственность и лишь ему решать - с кем гэгэ имеет право разговаривать. - Госпожа свободна и может отправляться восвояси.       Означенной "госпоже" его слова - что собаке кнут.       - Не слишком ли много себе позволяет этот хули-цзин? - вспыхивает она.       Зелёные глаза напротив загораются недобрым огнём.       - Пытаешься меня оскорбить? - угрожающе шипит Шэнь Цзю.       - А-Цзю, - успокаивающе говорит Ло Бинхэ, сам едва не лопаясь от самодовольства. Его шицзунь всегда откровенен в своей ревности.       - Мы как раз заканчивали наш разговор. Эта госпожа рассказывала мне о своих десяти племянниках и племянницах. Огромная семья.       - Моя семья очень плодовита, - с воодушевлением подхватывает девушка. - Эта может родить господину Ло много детей. Такой выдающийся господин заслуживает быть отцом большого семейства!       Это становится последней каплей. Настроение Шэнь Цзю окончательно портится. Его терпению приходит конец.       - Пошла вон отсюда! - рычит он, оскалившись и выпустив когти.       Незванной гостье ничего не остаётся, кроме как поскорее ретироваться, пока разъярённый хули-цзин не показал, на что способен в гневе.       Выпроводив нахалку, Шэнь Цзю отворачивается от Ло Бинхэ. Настроение у него после слов гуевой девки - хуже некуда.       Полыхая от ярости, Шэнь Цзю топает в дом. Ло Бинхэ вздыхает и отбрасывает мотыгу, понимая, что теперь у него есть дела поважнее: надо успокоить шицзуня. По мере того, как Шэнь Цзю взрослеет, характер его становится всё более стервозным. Его нрав подобен сухой соломе, готовой вспыхнуть от любой искры.       Пройдя на кухню, Шэнь Цзю ставит корзину на стол, снимает бамбуковую шляпу и начинает молча готовить обед.       Ло Бинхэ следует за ним, надеясь образумить ревнивца.       - А-Цзю, - начинает он.       - Не надо, - перебивает его Шэнь Цзю. - Пока я в поте лица трудился на рынке, Бин-гэгэ, очевидно, решил, что самое время развлечься с красавицами в моё отсутствие.       - Не красавицами, - качает головой Ло Бинхэ. - А-Цзю они и в подмётки не годятся.       При этих словах уши Шэнь Цзю радостно приподнимаются, но через мгновение снова поникают: - Этот гэгэ - мастак заливать мёд в уши.       - Ты не должен принимать её слова близко к сердцу. Ты же знаешь, что ты красивее всех девушек в городе.       - Что толку в красоте, - язвительно парирует Шэнь Цзю, - если я не могу родить тебе детей?       Они не говорили об этом раньше.       Чтобы невзначай не перейти грань, они никогда открыто не демонстрировали романтической привязанности друг к другу. Ло Бинхэ особенно трепетно оберегал их отношения, соблюдая определённую дистацию. Каким бы развратником он ни был в прошлой жизни, но в этой, несмотря на то, что он уже давно решил, что хочет быть только с шицзунем и больше ни с кем, он, всё же, кроме прочего, оставался его опекуном и доверенным лицом. И никем иным до поры до времени.       Но похоже, юный шицзунь уже определил для себя характер их будущих отношений.       (Ло Бинхэ не слепой. Он знает, что Шэнь Цзю привязался к нему, подобно спасённой деве к своему спасителю-гэгэ, который заботился о ней всю жизнь, и знает, что их отношения стали намного более близкими за прошедшие годы. Это с самого начала не было похоже на братскую любовь, не тогда, когда Шэнь Цзю каждую ночь неизменно прижимался к нему в постели и засыпал только в кольце горячих рук своего Бин-гэгэ, чувствуя над ухом его дыхание. Шэнь Цзю жаждет его всем своим существом, словно иссохшая земля весеннего ливня, и жажда Ло Бинхэ - не меньше, но он не хочет торопить события, боясь спугнуть хрупкое счастье. В прошлой жизни у них всё пошло наперекосяк. И в этой он хочет всё сделать правильно.       Прийти друг к другу как возлюбленные. Всё должно быть идеально.       Возможно, Ло Бинхэ слишком самонадеян в своей уверенности, что его шицзунь, повзрослев, останется верен своим чувствам и не изменит отношения к нему. Но взгляд Шэнь Цзю, обращённый на него, горит таким восторгом и обожанием, словно Бин-гэгэ - весь его мир, будто он единственный для Шэнь Цзю, кому тот дарит свои внимание и любовь.       Ло Бинхэ испытывает по отношению к Шэнь Цзю похожие чувства. Ведь в этой жизни лисёнок спас его своей исцеляющей добротой и заботой.)              - Ты думаешь о том, чтобы родить мне детей? - осторожно вопрошает Ло Бинхэ.       Шэнь Цзю досадливо прикусывает язык, кляня себя за несдержанность: - Неважно.       Ло Бинхэ чувствует, что готов взорваться от счастья: - Ты хочешь семью?       - А ты хочешь семью? - впивается в него взглядом хули-цзин.       - Да. Не сейчас, но да. В будущем. Когда я буду готов. Когда ты...       - Значит, ты женишься на девушке, - отрезает Шэнь Цзю с горечью в голосе. На его лице застывает скорбное выражение, словно ему больно. Ему и впрямь больно. - Что и требовалось доказать. Неудивительно, что ты обхаживаешь всех девиц брачного возраста в городе.       Так вот, что гложет его а-Цзю.       - Мне не нужно жениться на девице, чтобы завести семью.       - Ну, только так ты сможешь иметь детей! - с ненавистью выплёвывает Шэнь Цзю.       Похоже, его шицзунь в невинности своей и не подозревает об уникальных репродуктивных способностях хули-цзин, вне зависимости от их пола. Вина за это лежит на Ло Бинхэ: именно он выбирал книги для чтения Шэнь Цзю, отсеивая все весенние сборники и тому подобное чтиво, опасаясь их дурного влияния на пытливый ум его юного шицзуня.       - Твоё тело способно на большее, чем ты можешь себе представить, - скрепя сердце, признаётся Ло Бинхэ. Он не готов к подобному разговору и не знает, как глубоко хочет погружаться в дебри вопроса физиологии хули-цзин на данном этапе. К тому же есть ещё кое-что важное, что неизвестно Шэнь Цзю и что имеет отношение к Ло Бинхэ.              - Кроме того... Я не тот человек, за которого ты меня принимаешь.       Рука Шэнь Цзю, достающая из корзины хлеб, замирает на полпути: - Что ты имеешь в виду?       Ло Бинхэ опасался открывать Шэнь Цзю своё демоническое наследие: эмоциональные травмы и страхи из прошлой жизни до сих пор довлели над ним. Хотя, если рассуждать логически, у а-Цзю не было причин отвергать его, не в нынешней ситуации, когда Шэнь Цзю сам так открыто принимает в этой жизни свою лисью природу. И Ло Бинхэ, очертя голову, решает, что лучше сейчас, чем никогда.       - Я не... я не человек, - тихо произносит он.       У Шэнь Цзю вырывается выдох облегчения. Словно он ожидал чего-то гораздо худшего.       Ло Бинхэ, не отрываясь, следит за его реакцией. Ничего? Ни возмущения, ни взрыва? Он ожидал большего. Это почти обидно.       - Что ж, я не удивлен, - поясняет Шэнь Цзю, не глядя на него. И продолжает: - Ты демон?       Ло Бинхэ лишь усмехается в ответ: - Наполовину.       - Наполовину значит. Как и я, - он возвращается к разбору корзины с покупками.       Ло Бинхэ предполагал, что в этот раз его шицзунь воспримет его демоническое наследие значительно более терпимо, но не ожидал, что настолько.       - Ты не злишься, что я тебе солгал? Не считаешь это предательством?.. Значит, если бы у тебя была возможность, ты бы не изгнал меня из-за этого?       Так, как ты сделал это в прошлой жизни...       - Какое предательство? Какое "тебя изгнать"? Я что, должен злиться на тебя за это? Бред какой! Это было бы верхом двуличия с моей стороны.       Ло Бинхэ чувствует, как к горлу подкатывает ком. Он и не подозревал, как много значит для него тот факт, что его шицзунь принимает его таким, какой он есть на самом деле...        - К тому же я уже сам давно обо всём догадался, - продолжает Шэнь Цзю, как ни в чем не бывало продолжая возиться с продуктами. - Ты всегда казался мне слишком кровожадным для человека.       Ло Бинхэ морщится: - Кровожадным?       - Жаждущим крови, - уточняет Шэнь Цзю. - У нормальных людей обычно не бывает такой страсти к пыткам и членовредительству.       Перед глазами Ло Бинхэ встаёт зловещая фигура Цю Цзяньло. - Ещё как бывает, - печально отвечает он.       - Ну, да. Ты, вообще-то, прав, - вздыхает хули-цзин. - Я на своём веку-то повидал достаточно людей, желающих причинить мне боль.       Взгляд Ло Бинхэ смягчается: - Я позаботился о том, чтобы у них никогда не было такой возможности.       Губы Шэнь Цзю трогает слабая улыбка: - Я знаю.       Несколько секунд они молчат, а затем Шэнь Цзю возвращается к прежней теме их разговора: - Какое отношение к рождению детей имеет то, что ты полукровка? Или ты считаешь, что к нам подобным применимы иные мерки?       - В царстве демонов случаются самые невероятные вещи, - улыбается Ло Бинхэ. - Тем более, что я - не просто демон: я наполовину Небесный демон. Это значит, что я способен на невозможное - то, о чём другие не могут даже мечтать!       Уши Шэнь Цзю наливаются багрянцем: - Понятно.       - Ты еще слишком молод, чтобы говорить о подобном. Но может, ты перестанешь злиться на меня за болтовню со встречными молодыми госпожами?       - Нет, - упрямо мотает головой Шэнь Цзю. - Гони их прочь. Пусть убираются.       Ло Бинхэ не может сдержать улыбки: - Хорошо, пусть так: начиная с сегодняшнего дня, я буду отшивать их, если это сделает тебя счастливым. Договорились?       - Ммм. Как знаешь, - словно между делом бросает Шэнь Цзю. Но его настроение заметно улучшается, а вертикальная складка, прорезавшая его лоб, исчезает. - Ты действительно не собираешься жениться на молодой, избалованной госпоже и тащить её в наш дом?       Ло Бинхэ усмехается: - А-Цзю, зачем мне это делать? У меня совсем иные планы на будущее, которые включают только нас двоих.       Шэнь Цзю краснеет, точно маков цвет, и уходит от темы.       Ло Бинхэ лишь улыбается в ответ.       Больше они об этом не говорят, но, кажется, в тот день они приходят к единому мнению: эта жизнь друг с другом, этот дом, который они построили вместе - константы их жизни, и оба они не хотят в ней никого, кроме друг друга.       Они не говорят о любви. Это неловко.       Но глубокой ночью Шэнь Цзю заползает в кровать к Ло Бинхэ и, прижимаясь, просит поцеловать его в лоб на ночь.       Ло Бинхэ с радостью соглашается. Его любовь и забота предназначены только для его шицзуня и ни для кого другого на свете.