Is Meeting In The Middle Impossible

Другая дама, на этот раз червей, кладётся перед мужчинами. Никто не подаёт виду. Но стоит Тамами предложить Рохану сделать первую ставку, руки вдруг оживают, тут же тянутся к фишкам, готовые сдвинуть их в центр стола. Мангака, обдумывая свою ставку, внимательно следит за остальными. Он выжидает, смотрит, как нарастает их нетерпение. Те, кто собирается играть по-крупному, сейчас боятся одного: что Рохан поставит слишком мало. Он берёт в руки одну-единственную фишку и начинает перебирать её пальцами — жест, которого он до сих пор себе не позволял. Кто-то вспотел, отлично. Рохан небрежно подбрасывает её, и та, будто по волшебству, идеально ложится на одну из трёх стопок. Он тут же сдвигает всю эту колонну фишек в центр. Ставки сделаны, весь стол в игре. Теперь они с Юей сверлят взглядом Джоске. Тот, в свою очередь, бросает быстрые взгляды то на свои фишки, то на карты дилера. Делает вид, что думает над картами на столе, но на самом деле ни черта не нервничает. Хитрый гад, пытается сбить с толку Юю. Художник, у которого достаточно опыта в играх с этим мелким разбойником, зевает, оставаясь нарочито равнодушным. Он и так знает все его хитрые, но неуклюжие тактики. — Я в игре, — говорит Джоске, никого не удивляя. Все были к этому готовы, поэтому Юя смело делает свою идиотскую ставку. — А я иду ва-банк!

***

— Эй, когда я говорил, что мы можем заняться чем угодно, лишь бы мы потом поели, я не имел в виду, что хочу таскаться по каким-то убогим прогулкам, — сказал Джоске, плётшись позади Рохана, шедшего с камерой наперевес. Прошло всего двадцать минут с начала их прогулки, и всё, что Джоске делал, — это жаловался. Сначала Рохан не обращал на это внимания, но чем дольше это продолжалось, тем больше он раздражался из-за постоянного нытья, а чаша его терпения постепенно переполнялась. — Сенсей! Сенсе-е-ей! Может, займемся чем-нибудь другим? Он нудит, как те девки, которые вечно толпятся вокруг него. В отдалении мимо них прошла пожилая пара, и художник засмотрелся на них: они держались за руки и о чём-то беззаботно болтали. — Рохан, почему мы остановились? Пара тихонько пересмехнулась, и Рохан тут же вскинул фотоаппарат, чтобы успеть запечатлеть их в этом своём маленьком, отдельном мирке. Он зажал кнопку спуска, и затвор щёлкнул несколько раз, прежде чем старички свернули с улицы и скрылись из поля зрения мангаки. С чувством приятного тепла и воодушевления Рохан поднёс камеру к лицу, чтобы посмотреть, что ему удалось поймать, и его взгляд тут же смягчился при виде получившегося снимка. Не то чтобы его сильно трогали проявления любви, но Рохан осознал всю редкость их связи, лишь взглянув на улыбки на их полуобернувшихся к нему лицах. Погрузившись в свои мысли, он вдруг почувствовал, как чья-то ладонь легла ему на плечо. — Вот бы и у меня когда-нибудь были такие отношения… милая фотка. Рохан оглянулся через плечо и поднял взгляд на высокого парня, чьи черты лица в тот трогательный и сокровенный миг словно утратили былую юношескую мягкость. — Ты, похоже, из тех, кто хочет от отношений только смеха, — слетело с языка Рохана. Даже он сам понял, что фраза была некстати, хотя это было его искреннем мнением. Но уже было слишком поздно, и потому он мысленно приготовился к неминуемой ссоре. Однако Джоске лишь убрал руку с его плеча и встал рядом, и в его жесте или выражении лица не было и намека на злобу. — Нет, я хочу всё! И моменты спокойствия, и радости, и когда всё бесит, и даже когда страшно — всё это важно. Неважно, кайфово или наоборот, главное, чтобы мы могли вместе пережить это всё, построить что-то настоящее, типа как у старичков, которые уже сто лет вместе. Ну, по крайней мере, я так считаю, — Джоске слегка пожал плечами, взгляд задержался на том самом углу, за которым скрылась пожилая чета. Казалось, мыслями он был где-то далеко: его воображение унесло его в мир собственных грёз. Рохан обдумывал, скрывался ли за дурашливым и неразумным поведением Джоске настоящий романтик. Джоске казался тем парнем, который воровал подкаты из фильмов, будто он был сам Казанова. А не тем, кто произносил что-то настолько… осмысленное и ответственное, что он тогда сказал. Что-то во всём этом вызывало у мангаки желание презрительно фыркнуть, так как он не хотел узнавать эту его сторону. Но по какой-то причине Рохан почему-то был не в состоянии выдавить хоть слово против этого идеалистического бреда. — Молодец, что ты наконец это понял. Это поможет тебе построить нормальные отношения с твоей будущей девушкой, — ему, с его-то скудным опытом, не следовало давать советы, но Рохан всё равно открыл рот. Как будто он хотел закрепить внезапно появившиеся хорошие качества Джоске на случай, если они потом исчезли бы. В каком-то смысле, Рохан осознавал, что это снисходительно — полагать, что парень остался бы таким же, как раньше, спустя годы. — А ты? Что для тебя самое важное? — Джоске задал вопрос, потому что в тот раз в кои-то веки Рохан не принизил его мнение. Это была возможность для здорового разговора вместо привычной перепалки. — Не твоё дело, но в чём-то я согласен. Джоске кивнул, потёр затылок, чтобы скрыть подступившую улыбку, и продолжил идти прямо по улице. Он получил свой ответ. Рохан не собирался меняться, но, как и было сказано, он уважал их компромисс и их сделку. Чем дольше длились подобные разговоры, тем больше надежды зарождалось у Джоске на их дружбу. — Эй, Джоджо. Голова парня приподнялась, и он слегка развернулся, чтобы Рохан не заметил румянца, залившего его щёки. Он как-то случайно обмолвился Рохану о своём прозвище, когда рассказывал о семье. Услышать его от Рохана было совершенно неожиданно, но он и не думал жаловаться. — Хм? — Пойдём поедим. Рохан поддался нытью Джоске, хотя, конечно же, у него был некий корыстный умысел. Он сжал камеру сильнее, положив палец на затвор. — Офигенно! — весело вскрикнул парень, покружившись на месте. Несколько раз сработал затвор фотоаппарата, и Джоске оказался увековечен вместе с остальными трогательными и вдохновляющими моментами Рохана.

***

Джоске впивается пальцами в свои фишки и напряжённо смотрит на центр стола. Именно туда Юя только что сдвинул всё, что у него было, — ставку ва-банк, которая присоединяется к уже и без того огромному банку. Рохан остаётся абсолютно спокойным внешне и внутренне: теперь он точно уверен, что ему ничего не грозит. Юя принимает это показное спокойствие, а вернее, полное его отсутствие, за свой триумф. Но байкер явно прыгнул выше головы. Ему ещё не доводилось играть с Роханом по-крупному, а ведь художник — настоящий мастер нагнетать обстановку в подобных ситуациях. Так что, как и следовало ожидать, этот интриган лишь подливает масла в огонь всеобщего замешательства, чтобы подготовить почву для своей сокрушительной, уничтожающей победы. — Ну-ну, вот это да, какой интересный раунд. У нас здесь дурак и игрок. Догадаешься, кто есть кто? У Джоске сдают нервы. Он просто не может не смотреть на Рохана, и ожидание вознаграждается сполна. Апатичный взгляд зелёных глаз останавливается на нём, и парень отчаянно хочет кивнуть, показать, что всё понимает. Он слишком хорошо знает этот взгляд. Рохан отводит глаза, и Джоске тут же закусывает губу, раздираемый двумя голосами: один шепчет, что нужно остановиться, а второй кричит о непреодолимой и всепоглощающей нужде в новой связи с мужчиной перед ним. Он ведёт себя слишком очевидно; Рохан чувствует его страсть и жадное нетерпение в каждом движении, и в итоге даже Юя тоже начинает это замечать. Исключая любую слабость, Рохан вздыхает с нарочито скучающим видом. Затем он лениво толкает свои фишки в центр стола, убеждаясь, что его спектакль привлекает внимание всех, включая зевак, которые уже закончили готовиться к ужину. — Иду ва-банк, ребятки. Сработало. Все в страхе, но у Джоске с удачей всё в порядке, как и у Рохана, поэтому он не заморачивается из-за неимоверных ставок в этом раунде. Он не проиграет. Он не может проиграть. Все смотрят, и Джоске уверен, что может показать всем, на что способен, особенно тому, кому он хотел это продемонстрировать и ради которого он всё это и затеял. — Ого, кажется, я последний. Надеюсь, я тот самый игрок, потому что мы оба знаем, что Юя блефует, как проклятый. Так что, сенсей, давай уже покажи, что у тебя там! Джоске игриво тянет слово «сенсей», и Рохан чувствует, как по спине проносится дрожь. Он стряхивает её, откидывая волосы назад и отворачиваясь, пока Джоске делает свою ставку. — Ставлю всё. Теперь всё решает случай: либо слава игрока, либо проигрыш дурака. Тамами даже боится трогать колоду, в которой осталась одна карта до того, как игроки откроют свои карты. Ему остаётся только молиться, чтобы его не обвинили в проигрыше. — Итак, ставки сделаны. Ход завершён. Приготовьтесь к реке.

***

— Бля! Ты его сделаешь, Ро! Я уже труп; теперь ты в игре. С таким боссом мы ещё не катали! — Блять, ты думаешь я этого не знаю? Рохан вжался в Джоске, который опирался на художника, сотрясавшись всем телом, и вздрагивал от каждого движения, что делал персонаж Рохана. Сначала у них стояла простая цель — добраться до конца игры. Но когда за окном давно стемнело, стрелки часов подползли к четырём утра, а они всё ещё бились с финальным боссом, словно тот держал их в заложниках в бессонной петле. Рохан прорвался сквозь третью фазу, и игра выдала ему новую жизнь. Он, не раздумывая, отдал её выбывшему из боя напарнику. — Джоджо, атакуй слабое место, я призову щит для нас и потом отвлеку его. Хотя расстояние между ними оставалось ничтожным, Рохан всё же повернулся — и Джоске посмотрел в ответ, пока на фоне играла сцена усиления босса. Ни один из них раньше не видел этой сцены, но они продолжали неотрывно смотреть друг на друга. Рохан, как всегда, будет ныть, что пропустил что-то важное. Джоске мысленно посмеялся, пока Рохан толкал ему целую мотивационную тираду одним только взглядом. Ни капли сомнений между ними не осталось. Победа уже витала в воздухе. Заставка закончилась, и они снова ринулись в бой. Пальцы застучали по кнопкам быстрее, чем моргали глаза. Ни одна сила не могла выдернуть их из этого состояния, пока они почти впивались лицами в экран. Они начали на диване, но к этому моменту подобрались к телевизору на расстояние вытянутой руки. Глаза горели от каждого пикселя, от каждого светящегося взрыва, от каждой атаки босса, на которую они мгновенно реагировали. — Ро-Ро-Ро! Слева! Он открыт! — Ясно. Будь на чеку, я заскочу с тыла потом. — Понял, принял. Полоска здоровья босса почти исчезла. Один удар сбоку, заклинание сзади — и в тот момент, когда Рохан уклонился от финального взмаха врага, тот рухнул. Контроллеры выскользнули из их рук, а сами они взорвались радостными криками. — Блять, да! — заорал Джоске, раскинув руки, чтобы подхватить Рохана, когда они вскочили с мест. Рохан зацепился за плечи Джоске, но не собирался ругать его за то, что тот вдруг поднял его. Вместо этого он молча проиграл внутреннюю битву, и со смехом, в конце концов, его кулак поднялся в воздух. Они победили.

***

На стол ложится шестёрка червей, и все замирают в ожидании: что же будет дальше, кому эта карта принесла победу? — Ну, кто первый? Юя утирает лицо и ухмыляется. Самоуверенности ему не занимать, хотя эта последняя карта, казалось бы, должна была её поубавить. Он, видимо, считает, что с шестёркой на столе вероятность хорошей комбинации у других резко падает. — Я первый, сучки! Юя быстро роняет карты на стол, раскрывая каре из четвёрок, дополненное двумя дамами с ривера. Его комбинация — четыре одинаковых. Толпа неодобрительно качает головами, понимая, что это, скорее всего, был блеф, и он бы сработал, не окажись у других карты получше. Все взгляды устремляются на Джоске и Рохана. Последний, кажется, теряется в своих раздумьях. Его взгляд мог бы прожечь дыры в столешнице, и это нисколько не помогает остальным понять — хороший это знак или плохой. — Итак, джентльмены, кто следующий? — Юя спрашивает, он сейчас, с наибольшей вероятностью, в ужасе, но, конечно, по его лицу этого не скажешь. Джоске не сдерживается и ухмыляется: если это и был его главный козырь, то уйдёт он отсюда ни с чем. — Я вскрываюсь. Готовы, парни? Звучит несколько хлопков и несколько «ура» после того, как Джоске разворачивает столу свои карты, широкая улыбка сияет на его лице. Окуясу подходит и хлопает его по спине в знак поздравления, а Коичи удивляется шансам собрать фул-хаус. — Три шестерки, одна с реки, а остальные из моей руки. А также две дамы от дилера, та-дам! Он швыряет карты на стол, после того, как поднял их высоко вверх, чтобы показать всем, и подмигивает своему противнику. Он всё ещё хочет продемонстрировать не впечатленному Рохану свои игорные навыки. — Стоило ожидать, малыш. Ты выиграл, если только наш сенсей не вставит свои пять копеек. Юя протягивает ладонь, чтобы пожать парню руку, и Джоске тут же её принимает. И к их удивлению, к рукопожатию тянется третья, гораздо более тонкая, чем у них, кисть. Взгляд Джоске тут же цепляется за серебряное кольцо на большом пальце — несколько тонких ободков, заключённых между двумя обычными кольцами. — Должен признать. Я ожидал меньшего. Рохан не встаёт со своего места. Вместо этого он оставляет свою ладонь парить над столом, позволяя остальным тянуться к нему. — Стоп, какие у тебя были карты? — спрашивает Джоске, которому Рохан пожимает руку последним, заинтересованный, почему тот пошёл ва-банк. Мужчина оставляет свою руку в его руке и ухмыляется. Цвет сходит с лица Джоске. Он знает, что означает эта улыбка, знает, почему Рохан вселил в него смелость играть по-крупному. Его обвели вокруг пальца. Так же, как Юю, так же, как и всех остальных, кто играл за этим столом. — Ну, сам посмотри, — Рохан взмахивает рукой, открывая короля червей и десятку червей. — Невозможно! — кричит Юя, тут же принюхиваясь к воздуху, чтобы проверить, не из другой ли колоды карты Рохана. — Что за херня?! Кулаки с грохотом опускаются на стол. Джоске и Юя чуть ли не ложатся на стол, чтобы поближе рассмотреть грозную и невероятно выигрышную комбинацию — флеш-рояль. Оба соперника в ярости от того, что Рохан до самого конца не выдал себя ни единым жестом, ни взглядом. — Он шулер! — Юя вопит в лицо Тамами, когда притягивает дилера за лацканы к себе и трясёт его, как тряпичную куклу. — Нет! Мой стенд бы среагировал! — Блять! — Юя бросает его и скрещивает руки на груди, в то время как Джоске сидит совершенно раздавленный, нервно теребя большие пальцы. Рохан тем временем подбирает фишку и бросает её обратно в общую кучу. — Мне не нужны ваши жалкие деньги. Ваша реакция — лучшая плата. Он встаёт и присоединяется к Коичи и Юкако, прежде чем последовать за ними к столу, чтобы приготовиться к ужину. Рохан не может сдержать злорадной ухмылки, пока Коичи всё не перестаёт удивляться его неожиданной победе. Но не комплименты являются причиной. Нет. Причина — в лице Джоске в тот миг, когда он всё понял, когда карты легли на стол. В тот момент он рассыпался на мелкие осколки. Это — истинная месть; расплата за все те чувства, которые всколыхнулись у Рохана при виде Джоске, вновь стоящего с гордо поднятой головой. Лжецы рано или поздно проигрывают. Удовольствие, да и только.

***

— Так что думаешь, сенсей? — М-м? Рохан тогда уставился на постер с игрой, сделанной по произведению одного из его конкурентов. Вид этого постера вызывал у него отвращение и крайнюю неприязнь. Мысль о том, что его шедевр мог бы быть неправильно понят потенциальным читателем, ужаснула его. Игра разрушила бы представление о его работе. Этот кошмар заставил его сомневаться в здравом уме своего коллеги. Только жадные до денег авторы могли пойти на всё, чтобы дать зелёный свет такому проекту. — Ты меня слушаешь вообще? Я спросил, что думаешь об игре, которую я купил? Взглянув на коробку с диском в сумке Джоске, а затем снова на него, он кивнул без особого энтузиазма, перед тем как посмотреть, в какие еще магазины можно заглянуть, пока они гуляли по торговому центру в городе S. — Ещё куда-нибудь хочешь зайти перед тем, как уедем? Джоске тогда захлопал ресницами и начал покачиваться с ноги на ногу, указав на витрины брендовых магазинов. Рохан закатил глаза, но всё же направился в ту сторону — исключительно ради себя, не из-за Джоске. — Что вообще тут забыл такой малолетний разбойник, как ты? Они зашли в магазин элитной обуви, и их сразу окутал запах кожи и свежей полировки. — Даже малолетний разбойник может мечтать, не так ли? Несмотря на недавние перепалки по дороге сюда и спор о том, какую игру купить, Джоске был в приподнятом настроении. Всё-таки не каждый день выпадал шанс прокатиться в хорошем автомобиле и съездить почти бесплатно в город S. Он чувствовал себя на вес золота и хотел выглядеть соответственно — и начинать следовало с пары туфель от Bally. — Чувак… — Сенсей для тебя. — Ха! Не, Ро для меня и мы оба это знаем. Это справедливо, раз ты, блин, постоянно зовёшь меня Джоджо. Брови Рохана подскочили и исчезли за его повязкой. Оказалось, он очень сильно сблизился с этим сопляком. Никто при жизни не обращался к нему иначе, чем «сенсей», «Рохан» или «Кишибе-сан», поэтому, когда Джоске назвал его по прозвищу, он почувствовал что-то странное, от чего по коже пробежали мурашки. — Думаю, это будет справедливо… В любом случае, тебе нравятся эти туфли? Он указал на более дорогую модель от Bally — с золотыми пряжками, те, что стоили дороже, чем пара, которую Джоске хотел изначально. Хотя и к тем Рохан не собирался относиться снисходительно. — Я просто тащусь от Bally. Боже, как только я закончу школу, я сразу же получу бабло от папаши. О, братан, стоит этому случиться, и я обязательно накуплю красивой одежды и обуви для жизни в Ам… универе, — Джоске поперхнулся своими же словами, но Рохан даже не обратил внимания на то, что парень поправил себя. — Выпускаешься через два месяца? — Ага. — Отлично, — Рохан взмахнул рукой продавцу и указал сначала на обувь, а потом на Джоске. — Какой у тебя размер? — Эм, 44 размер… — Ты его слышала. Женщина убежала искать нужные лоферы на складе, и Рохан сел со всеми своими пакетами. Скрестив руки, он кивнул головой в сторону места рядом с собой, пригласив Джоске присесть. Смущённый, он сел рядом с Роханом и помахал рукой перед лицом, остудив горящие щёки, пока его взгляд бегал по полкам дорогого магазина. Это привлекло внимание наблюдательного художника, и он ответил на вопрос, который крутился в голове сопляка. — Считай это подарком на выпускной. Джоске тут же опустил руку, которой обмахивал себя, и замер. Он думал, что Рохан просто предлагал ему примерить их, а не собрался покупать. — Ро, не нужно. Не хочу получать всякую дорогую хрень бесплатно. Как будто я пользуюсь нашей дружбой и твоими деньгами. Чужая рука легла на его плечо, и внимание Джоске переключилось непосредственно на Рохана. Ухмылка художника кричала о том, как он горд тем, что мог подарить Джоске что-то перед таким событием, как выпускной. — Ты хоть и малолетний разбойник, но ты ничего у меня не крадёшь, это просто подарок. К тому же, ты мне много чего уже покупал, почему я не могу сделать того же? — Хе-хе, чел, да я покупал тебе снеки и игры, не обувь за 7000 йен. — Я не ребёнок, у меня есть деньги, чтобы сделать тебе хороший подарок. Так что считай это жестом доброй воли… Хотя, может, тебе ещё что-то нужно? Я считаю, новый образ тебе не помешает. Тебе стилист нужен, как воздух. Улыбка Рохана превратилась в настоящую, хотя и снисходительную, и у Джоске сердце подпрыгнуло в горло. Его пульс стал ещё одной частью атмосферы магазина, его слышали, наверное, все посетители. — Не надо, правда, ни к чему… Консультант тут же появилась перед ними с коробкой из-под обуви. — О, Джоджо, а вот и твои лоферы. Примерь и пройдись. Мне нужно знать, как они сидят, и нужно ли менять размер. Джоске посмотрел на Рохана, как побитый щенок, словно просил его о помощи. Но Рохан лишь достал обувь из коробки и протянул её парню. Джоске со вздохом снял свои туфли и взял в руки лоферы. Он медленно надел их со страдальческим выражением лица, но когда встал перед зеркалом, посмотрев на себя, он не смог сдержать улыбки. Обувь идеально на нем смотрелась, по его мнению. — Что думаешь, Ро? Рохан не ответил, он смотрел только на Джоске, не на какую-то там обувь. В последнее время ты слишком милый с ним. Джоске покрутился перед зеркалом, и Кишибе подумал, что хотел бы увидеть большее. С каких пор мне так нравится этот малолетний разбойник? Рохан всё не отвечал, поэтому Джоске помахал ему рукой перед лицом. Доброе утро, придурок. Рохан мысленно отругал себя. Что-то в том, что Джоске так обрадовала обычная обувь, бесило его. И под бесило он подразумевал что-то другое, что-то непонятное, в чём он не собирался разбираться, когда необдуманно поманил сопляка к себе пальцем. Парень подошёл ближе и выставил левую ногу вперёд, показывая обувь со всех сторон, и Рохан правда хотел раскритиковать его выбор, но лоферы действительно слишком хорошо смотрелись. Может, купить ему что-нибудь ещё? Рохан кивнул, и Джоске тут же выскочил из туфель, постаравшись не помять их. Боже, посмотрите на него. Как щенок с новой игрушкой. Джоске ещё раз посмотрелся в зеркало, прежде чем подойти к Рохану. К чёрту. — Хм-м, мы возьмем их и подберем к ним костюм. — Да не будем мы ничего… Уже было поздно; Рохан встал, перебив его на полуслове, отряхнул невидимую пыль с брюк и подозвал женщину-консультанта, которая всё это время стояла наготове. — Он возьмёт их, упакуй и отправь на кассу.

***

Джоске не спеша поднимается на ноги, Окуясу сразу за ним, и они вместе готовятся присоединиться к столу. Парень облегчённо вздыхает, найдя одно свободное место из нескольких подальше от Рохана, но передышка от мангаки заканчивается как только Коичи дружелюбно просит его сесть поближе. Он хочет снисходительно фыркнуть, но сдерживает своё растущее раздражение и садится на ту же сторону стола, что и Рохан, Коичи и Окуясу. По крайней мере, так Рохан сидит на другом конце и не сможет на него смотреть, как если бы Джоске сел напротив. — Ладно, ребята, время ужина! Подходите! Сегодня никто не уйдет голодный! — Тонио галантно указывает рукой в сторону двух сдвинутых вместе столов, уставленных тарелками с едой. Аромат блюд заполняет весь ресторан, и теперь главным для Джоске становится голод, а не какая-то очередная дурацкая ссора с Роханом, которая потихоньку разгорается. Поэтому он в одиночестве подходит к столам, оставляя Окуясу с Тонио, который просит помочь ему раздать всем порции. Думая, что он всё ещё держится на безопасном расстоянии от Рохана, так как Коичи должен был быть позади него, он просто сосредотачивается на медленно приближающейся еде. Его желудок урчит, и Джоске поправляет свою простую белую рубашку и фиолетовый пиджак, что запускает цепную реакцию корректировки всего, что на нем есть, прежде чем он в конце концов не возьмет в руки тарелку. Запонки прицепил. Рукава — чётко по фигуре. Штаны, как я и говорил, выше щиколоток, и даже те же самые туфли Bally и носки Mr. Junko из-под лоферов видно, но всё под косточкой. На помпадур даже смотреть не хочу; он как был, так и останется, в этом уверен. Взгляд Рохана бесцеремонно скользит по фигуре Джоске сверху вниз, проходясь мысленно по чек-листу «а тот ли это Джоджо?». Он идеально подходит по всем его пунктам, и, к несчастью для Рохана, его вечная головная боль выглядит так, чтобы всем понравиться, и, что хуже, стоит прямо перед ним, в то время как Юкако и Коичи болтают за его спиной. С другой стороны, это, возможно, единственный шанс поглазеть на него, не опасаясь последствий. Поэтому Рохан молчит и пользуется этой возможностью, задаваясь вопросом, актуальны ли всё ещё его слова, сказанные много лет назад. Вопрос, который он целый день боялся задать себе, наконец настиг его. Как последнее напоминание, оставленное кем-то, или как записка, приклеенная к зеркалу. Какой там последний пункт списка? Это лучший способ отвлечься. Что у него за серьги? Художник поднимает взгляд. Золотые, как и часы с золотым циферблатом на кожаном ремешке, которые выглядывают из-под рукава Джоске на его мощных и сильных запястьях, пока тот заставляет себя расслабиться и стоять прямо. Рохан хочет незаметно встать на носочки и приблизиться, чтобы получше рассмотреть их. И вот удача — беспокойство снова овладевает Джоске, и тот поднимает руку, чтобы почесать шею. Этого движения достаточно, чтобы Рохан заметил в его ухе маленькую золотую серёжку-кольцо. И он тут же жалеет, что вообще обратил внимание на этого придурка, потому что в памяти всплывает кое-что, и его дискомфорт растёт в геометрической прогрессии. Боже, целый день веду себя, как дитя малое. Это просто смешно, что именно он, из всех людей на свете, выводит меня из себя, только появившись. Тупые золотые серьги. Рохан закатывает глаза с драматичным вздохом, поднимая ладонь к щеке. Он стучит мизинцем по виску несколько раз. Что ж, это всё равно единственное, в чём он всегда был хорош.

***

Тот воскресный день обещал быть для Рохана ленивым и совершенно безмятежным, пока на его пороге не возник парень с шилом в одном месте по имени Хигашиката Джоске, одетый в свою обычную одежду. Против своей воли, мангаку вытащили на улицу, и Джоске, пообещав, что у него есть что показать художнику, вручил ему камеру и усадил Рохана в его же Nissan 300ZX 1999 года выпуска, чтобы выехать за пределы города. Рохан плёлся следом за Джоске без особого желания, пока они не вышли к небольшой поляне у леса, рядом с которой возвышался утёс, откуда открывался вид на простиравшиеся до самого горизонта лесные просторы. Рохан солгал бы, если бы сказал, что не заинтересовался увиденным. Его энтузиазм взлетел на уровень Джоске, когда они спускались вниз по склону. И всё ещё, Джоске аж прыгал от нетерпения, он практически тащил Рохана за ремень от фотоаппарата, пока тот пытался запечатлеть всё, что попадалось ему на глаза. И когда они свернули на узкую грунтовую дорожку, Джоске, просияв от гордости, показал художнику ручей: такой спокойный и живописный, весь в зелени мха и кустарников. Даже Рохан, который редко хвалил что-то, еле заметно улыбнулся. Взгляд художника буквально прикипел к объективу камеры, и он не отрывался от него, пока солнце не начало садиться, что и положило конец его фотосессии на природе. Даже тогда он ворчал, что хотел бы сделать ещё несколько кадров. Но свет медленно угасал, и они неторопливо направились обратно к машине, при этом Рохан крепко сжимал в руках свою камеру и уже строил планы на утро, решив, что первым делом проведёт время в своей тёмной комнате. — Чувствую, ты уже рвешься домой, но чё, не подождём заката? Мы же еле успели поболтать сегодня, — оказавшись рядом с красным Ниссаном, Джоске с мольбой посмотрел на Рохана и показал пальцем на огненно-фиолетовое небо. Художник фыркнул, так как прекрасно знал, что парень, пока шёл сзади, затеял что-то подобное. Рохан помнил — Джоске терпеть не мог, когда веселье заканчивалось. И в этот раз Рохан сделал исключение, потому что сам был в хорошем настроении, да и звёзды, вне сомнений, здесь выглядели просто потрясающе. Так они оказались сидевшими на капоте машины, спиной к лобовому стеклу. Теплый металл, прогретый за целый день солнцем, согревал их, пока прохладный ночной воздух начинал остужать всё вокруг. Рохан свалил странную тишину между ними на то, что они полулежали на тёплой машине, и её уютное тепло расслабило их. Ему было сложно смотреть вверх, неожиданная сонливость начала одолевать его, веки стали тяжёлыми, и он начал клевать головой. В итоге сдавшись, Рохан позволил себе прикрыть глаза и отправил Heaven's Door с ключами, чтобы тот завел машину — уже начало темнеть. Мотор спокойно гудел, и Рохан подумал о том, как это умиротворяюще, а потом в полудреме задался вопросом: «поверил бы прежний «я», что мы с Джоске можем вот так спокойно проводить время?». Конечно, ответ был отрицательным, но от этого в душе Рохана теплилась гордость. Ведь они оба были холериками и постоянно на взводе, но тогда, видимо, и непоседливому парню, и трудоголику-художнику нужно было немного покоя. Рохан открыл глаза и посмотрел на Джоске. Он почти подпрыгнул от неожиданности, обнаружив, что парень с глубокими голубыми глазами уже смотрел на него. — Прости, я не пялился или типа того. Просто подумал, не заснул ли ты. Джоске на самом деле пялился, но по какой-то причине ему было не так уж и стыдно. То, что он увидел мангаку задремавшим, пробудило непонятно откуда взявшееся желание пододвинуться ближе. Желание было настолько сильным, что даже испугало Джоске. Поэтому, чтобы не поддаться соблазну перекинуть руку через чужое плечо и не притянуть меньшее тело к себе, он переплел руки за своей головой, отделив локтем их взгляды. — Ой, извини, замечтался. Помнишь, я говорил, что читаю о том, как использовать поэзию для описания сцен? Сейчас попробовал придумать что-то, — Рохан отвернулся, понимая, что всё, что он только что сказал, — полная чушь. Но раз разговор зашёл в такое русло, ему оставалось только ждать, что сказал бы Джоске. Он был почти уверен, что парень просто отмахнулся бы от этой скучной темы. Но, к его удивлению, Джоске не отмахнулся. — И как бы ты описал текущую сцену? Сымпровизируешь? Рохан не смог понять, пошутил ли Джоске, но он воспользовался моментом и ответил более расслабленным голосом, сделав небольшие паузы между фразами: — Когда машина гудела, Я сидел, сон лелея. Думаю, я онемел От воды, что ручей обняла, еле слышно звеня. Но внимание отвлекла грязь, На ботинках мальчишки в фиолетовых серьгах. Джоске опустил одну руку, которая поддерживала его голову, чтобы взглянуть на Рохана, но обнаружил, что тот даже не смотрел в его сторону. Однако он не расстроился, потому что, даже если тогда художник на него не смотрел, когда-то он точно это делал — иначе как бы он смог описать засохшую грязь на его ботинках или тот факт, что Джоске надел другие серьги, которые и впрямь были более светлого, фиолетового оттенка. — М-м, честно говоря, впечатляет, — Джоске не скрыл своего удивления, но оставил при себе истинную причину таких эмоций. — Ты забываешь, что я, в первую очередь, автор, а потом уже художник. Пара простых рифм для меня — ерунда. Джоске посмеялся, поняв, что в тот день самолично раздул и так огромное эго Рохана. — Я попробую? Раздалось еле слышное шарканье, когда Рохан поправил свою повязку, прежде чем ответить. Так мангака скрыл свою неожиданно для него появившуюся лёгкую улыбку, которую Джоске так и не заметил, потому что его внимание было приковано к светлому лбу, который выглядывал из-под привычной банданы, и на который упали блестящие волосы Рохана, прежде чем тот снова натянул повязку на место. — Почему нет? Давай посмотрим, хватит ли тебе фантазии? — Это вызов, а они всегда были готовы к вызову, даже в такой спокойный и размеренный вечер. Поэтому, сделав глубокий вдох, Джоске отпустил мысли в свободное плавание, чтобы поймать лёгкие и скользящие рифмы, какие только могли прийти ему в голову. — И вот бросил он вызов, а парень крутой пожал плечом, Он не силен в рифмах, но хотел, чтобы назвали королем-рифмачом, Оставив мангаку с открытым ртом. Неплохо, а? Похоже, ты ошибся в том, что я ни на что не способен? — Джоске рассмеялся и подтолкнул Рохана локтем, заставив мужчину нахмуриться и толкнуть его в ответ. — Ладно, неважно, было неплохо, — Рохан терпеть не мог проигрывать, и внутри него уже начинал разгораться соревновательный огонь, пока он пытался быстро придумать новое стихотворение. Он на минуту забыл обо всем вокруг, сосредоточившись на поиске новой темы. В тот момент, погрузившись глубоко в себя, Рохан получил особенно сильный пинок от Джоске. Резкий толчок почти сбросил его с края машины, и Рохану пришлось ухватиться за колено Джоске, чтобы не упасть. — Какого чёрта, Джоджо? Я чуть не рухнул с капота! И это только сильнее раззадорило парня, за чье колено он в тот момент так отчаянно держался. — Ладно, ладно, извини. Не стоило так сильно тебя пихать. — Блин, не то чтобы мне падать страшно. Просто серёжки могут лобовое поцарапать, — Рохан своими проворными пальцами подцепил маленькие перья для ручки и аккуратно поправил их, чтобы они лежали на стекле под ним. В то же время, любопытство Джоске взяло верх над ним, и он перекатился на бок, чтобы дотянуться до пера. — Какого чёрта ты творишь… — Ты вообще когда-нибудь носишь другие серьги? У тебя есть там, например, обычные гвоздики? Или что, тебе они не нравятся? Так как Джоске всё ещё крутил в руках его серьгу, он не смог сердито посмотреть на парня, который его перебил, поэтому он только вздохнул и ответил на вопрос, отмахнувшись от руки Джоске. — Эти — мои любимые. У меня целая коллекция, так что другие варианты мне и ни к чему. Когда только проколол уши, конечно, носил пусеты. Так что, я думаю, гвоздики неплохой вариант. А ты? Что-то носишь, кроме них? — Хм-м? — Джоске вернулся в исходное положение и потянулся, отчего металлический капот застонал под его весом. — Ну, я вот как-то размышлял об этом, но чёт мне вроде не к лицу эти болтающиеся серёжки. Правда, я ни разу не примерял такие. Проколол уши на последнем году средней школы и с тех пор только с временными гвоздиками и хожу. Он стал перекатывать одну из своих сережек в задумчивости и вышел из своего небольшого транса только тогда, когда услышал, как Рохан сел. — Ну-ка, сними одну. Померяй мою. — Хах… Погоди, что? Я думал, они к тебе уже приросли. — Не поверишь, я думал тоже самое про твои. Давай, снимай. Heaven's Door сейчас принесёт зеркальце из бардачка. Сняв одну из своих сережек, он схватил её за швензу указательным пальцем и большим, и помахал ею перед лицом Джоске. Схватив украшение, парень сел и начал неуклюже снимать одну из своих штанг, чтобы поменять её на серёжку Рохана. Он запутался, попытавшись протолкнуть маленький стержень через прокол, и автоматически начал жаловаться. — Блять, почему это так сложно и больно! — Не надо так театральничать, ничего сложного. Ну-ка, руки вниз. Я сам сделаю, — Рохан сжал руку, чтобы не потерять пусету Джоске, забрал свою серьгу обратно и показал, как её открыть, чтобы надеть. Всё, что смог сделать парень после — это послушно подставить шею, пока Рохан надевал ему украшение. — Посмотри. Heaven's Door парил перед ним, в руках он держал маленькое карманное зеркальце. Джоске повертел головой, позабавившись, как серьга последовала за ним и как холодное золото проскользило по коже его шеи. Джоске был рад, что на улице было прохладно, потому что от того, что в его ухе тогда была серьга Рохана, у него поднялась температура и покраснели щеки. Он одним движением выхватил зеркальце и закрыл его, посмотрев на мангаку. — Вроде ничего… но я всё равно не уверен, что мне идёт. — М-м, согласен. Может быть, тебе больше подойдут маленькие золотые серёжки-кольца. Они хорошо будут смотреться с твоим бриолиновым помпадуром, — Рохан положил руку на подбородок и задумался, Джоске буквально видел, как в его голове появлялись и исчезали разные мысли. Потерев шею, парень заметил, что Рохан в другой руке играл со своей серьгой, пока думал. — Может, наденешь мою? Мне вроде как интересно посмотреть на тебя с пусетой в ухе? — невинно попросил Джоске. Мысли Рохана наконец оформились, и он кивнул, прежде чем надеть серьгу. Он подозвал свой стенд поближе, чтобы оценить, как пурпурная металлическая штанга выглядела на фоне его зеленых волос. — Не плохо, но и не хорошо. На мне лучше смотрятся мои. Эти слишком простые для меня. — Ну естественно, Великий Рохан Кишибе и не в центре внимания? — За свой сарказм Джоске получил ещё один удар локтем, пока они снова обменивались серёжками. От пинка парень засвистел сквозь зубы, словно это было по-настоящему больно, а потом снова лёг, только чтобы в последний момент оттолкнуть художника, когда тот собирался лечь рядом — такой вот был момент мести, чтобы ещё чуть-чуть вывести художника из себя. Рохан вскрикнул, снова схватив подростка за колено, и недовольно нахмурился. Джоске ухмыльнулся, когда в его голове внезапно возникла идея. — Твоя рука на моем колене лежит, Смотрю на листву — взгляд мой замирает. Мысли мелькают, я им не внимаю, Только в зелень глаз твоих проникаю, И в них я весь сразу утопаю. Вот что меня отвлекает, Ведь предо мною Мечта моя восседает. Этот стих явно хуже, чем предыдущий, но реакция Рохана как будто говорила об обратном, поэтому Джоске подумал, что в этот раз у него получилось лучше. Изумрудные глаза Рохана буравили его, и Джоске пытался спрятать своё разочарование, когда тепло с его колена быстро исчезло. — Шестерни несвободные, искры кружа, Сжигают все чувства, мучая меня. Ожоги третьей степени — моя цена. Гоняюсь за тем, кто вечно бежит, Кто крики мои абсолютно не слышит. Мальчишка, что только спорит во мгле, И мужчина, что скрывает мольбы и мечты. Ведь мальчишка предсказаниям не верит моим, увы. Предсказаниям чего? Джоске хотел бы понять, о чём говорил Рохан, но ему было сложно думать, когда они сидели так близко, а его сердце стучало так громко. Джоске открыл рот, но не смог произнести ни звука. Но в тот момент их внимание отвлёк внезапный дождь, хотя на небе почти не было облаков. Они быстро спрыгнули с капота и забрались в машину. Ехали домой в тишине, под музыку Prince, игравшую на радио, и под ненавязчивое подпевание Джоске. Джоске задумался, не научили бы его эти песенные строки справляться с той влюбленностью, которая неизбежно поселилась в его сердце? Тем временем, Рохан заметил вздохи Джоске и его блуждающий взгляд и спросил себя, откуда взялось это нового вида напряжение между ними. И почему он предвидел одни неприятности после этого?

***

Человек впереди Джоске делает шаг вперёд, и Рохан ждёт, пока парень перед ним тоже пройдёт дальше. Но когда Хигашиката шагает, Рохан тут же понимает: парень вырос на очередные пять сантиметров, и теперь он не может повторить его шаг, не выставив себя на посмешище. Поэтому Рохан делает два коротких шажка, его каблуки звонко щёлкают по керамическому полу, и Джоске, стоящий у стола с едой, моментально понимает, кто стоит за ним. Джоске тянется за тарелкой, и Рохан невольно следит за его движением. Сильная рука подхватывает сразу две тарелки: одну он зажимает между указательным и средним пальцами, другую — между средним и безымянным. Посуда тихонько звякает о кольца, украшающие его средний палец, и любопытство подталкивает Рохана подойти ближе. Это же Хигашиката, в конце концов; он просто не может сделать что-то без своих обычных выкрутасов. Рохан делает шаг вперёд, а Джоске протягивает ему одну из тарелок. — Вот, Ро. Взгляд Рохана резко взлетает к глазам Джоске, и тот успевает заметить явное удивление на лице художника, прежде чем оно снова сменяется привычной маской невозмутимости. — Спасибо, — Рохан почти выхватывает тарелку и тут же сжимает её обеими руками на уровне груди, чтобы пальцы не начали нервно подрагивать. — Слушай, как ты? Джоске из прошлого, который был уверен, что будет игнорировать Рохана весь вечер, был бы разочарован, увидев Джоске сейчас, неспособного оставить мангаку в покое. А ведь это Рохан когда-то сказал ему, что парень забудет его и будет двигаться дальше. Как же смешно всё в итоге вышло. — Как обычно, — Рохан не задаёт встречный вопрос, и Джоске воспринимает это как сигнал отвалить от Рохана, как он обычно это показывал. Его продолжают игнорировать. И это больно жалит. Игра провалилась, их встреча и приветствие заставили его чувствовать неприятную горечь на душе, а то, что они стоят рядом с друг другом, пока накладывают еду, не перекидываясь при этом парой слов, почти так же болезненно, как удар в челюсть. Джоске про себя ругается, когда тарелка в его руках слегка дрожит. Он заставляет себя дышать глубже и взять любое блюдо перед собой, потому что вся еда уже заведомо потеряла для него какой-либо вкус. Он уже заносит ложку, чтобы положить себе большую порцию чего-то, но чужая рука останавливает его. — Джоджо, ты не любишь спаржу. Она есть в этом блюде, — Рохан сам не знает, зачем он вмешался. Джоске уже тянется за второй порцией того же блюда, а Рохан всё не может понять, зачем он вмешался. Мангака отчаянно пытается спрятать свою неловкость, в ожидании смешка от Джоске и его рассказа, как он полюбил её за всё время обучения в Америке. Но объяснений не следует. — О, точно. Джоске опускает щипцы, и Рохан возвращает свою руку обратно, чтобы взять их вместо него. Джоске смотрит вниз, наблюдая, как художник вторгается в его личное пространство, чтобы взять еду. Они стоят в такой странной позе неприлично долго, и Джоске дышит его парфюмом. Он знал, что Рохан любит более мягкие ноты, например, ваниль и кедр, но сейчас он пахнет совсем не так. И это разочаровывает. Рохан помнит всё, даже какие-то дурацкие мелочи о его неизменных вкусовых привычках. В то время как мужчина двигался дальше, забыл о минувшем, развивался и менялся. Джоске только-только вступает во взрослую жизнь, а Рохан в ней уже прочно обосновался. — Джоджо. Джоске делает шаг, но тут же оборачивается, его губы приоткрываются, а взгляд обводит контуры лица Рохана. Он бы отказался от всех радостей, лишь бы снова получить разрешение прикоснуться к Рохану. Он бы объехал весь мир, лишь чтобы ему позволили находиться рядом с ним. Он бы прочитал все книги и заучил бы каждую строчку из них, лишь бы быть достойным снова разговаривать с Роханом. Что же ему нужно сделать, чтобы всё стало проще? Ответ всё ещё недостижим, и, к сожалению, все его стратегии мести рушатся в прах, как ничто, когда его овладевает знакомая тревога. — Нет, я так не могу, Ро. Джоске со звоном ставит свою тарелку подальше от представленной еды и уходит. Он не то чтобы идёт, не то чтобы бежит, он просто движется прочь и не ждёт, что его кто-то остановит, в то время как люди оборачиваются, а некоторые окликают его. Рохан, оставленный у стола с едой, замирает на месте. Разум вопит, что уход Джоске — это к лучшему, но тело уже действует само: он разворачивается, чтобы покинуть очередь. Он ставит свою тарелку на ближайший стол, хватает телефон, ключи и быстрым шагом направляется к выходу, чтобы найти Джоске. Он полностью игнорирует взгляды окружающих, которые, вероятно, уже пытаются сложить два и два и понять, что только что произошло.

***

— Эй, Рохан. Мангака оторвал взгляд от своего эспрессо и коротко кивнул Джоске, которому, по идее, следовало готовиться к выпускным экзаменам. Но парень, казалось, был слишком увлечён тем, что уже несколько минут подряд неотрывно смотрел на Рохана, вместо того, чтобы толком заниматься. — Я слушаю, Джоджо. Ты пялишься уже долгое время. Нужна помощь с чем-то? — Что? Ха-ха, нет, я уже закончил этот параграф, — голос Джоске дрогнул, а карандаш начинал трещать и ломаться от того, как сильно он его сжимал. Сопляк нервничает? Рохан опустил свой альбом на стол, и посмотрел на Джоске, чтобы тот продолжил. Парень улыбнулся в ответ, но словно разучился говорить, поэтому молчал. Он мучился с этим вопросом целый день, неделю, и честно говоря, весь последний месяц. Джоске не мог объяснить, почему у него пересыхает всё во рту или почему так сильно начинали потеть его ладони, когда он пытался задать самый обычный вопрос. Но тогда у него не осталось времени, и тянуть дальше было уже некуда. — Ну, эм… ты знаешь. Выпускной через две недели. Ты придёшь посмотреть на Коичи? Рохан посмеялся от вопроса, запрокинув голову. — Ты имеешь в виду, приду ли я посмотреть на тебя? В яблочко. Но Джоске наивно надеялся, что тот этого не понял бы. — Ну… э-э… типа того? — К сожалению, я отказываюсь. Я уже сказал Коичи, что буду в пути из Токио, когда у вас будет церемония. Но, возможно, на ваш домашний раут успею. Ты ведь покажешь мне как на тебе сидит вся та одежда, да? Джоске, конечно, хотел услышать кое-что другое, но на смену обиженному выражению лица пришёл румянец. Он схватил карандаш за оба конца и начал гнуть его, то сильнее, то слабее, попытавшись сохранить внешнее спокойствие. — Я… ну да, чувак, конечно. Умираю от желания надеть костюм, который ты купил. Спасибо ещё раз за твои услуги стилиста. Рохан поднял свой эспрессо, чтобы сделать небольшой глоток, и продолжил свои зарисовки. Однако не удержался и вставил ещё один колкий комментарий, вознамеривавшись ещё больше смутить парня. — Очень жду момента увидеть, как ты облажаешься. Ты хоть сможешь вспомнить про запонки или какие носки я велел тебе надеть? Джоске плотно сжал губы и опёрся подбородком на кулак, который лёг поверх разложенных на столе тетрадей. Локтю было неудобно на учебных материалах, но его гораздо больше отвлекало то, как Рохан заставлял его чувствовать себя маленьким из-за разницы в возрасте. — Я уже взрослый, Рохан. Просто не окончил школу. Не нужно общаться со мной, как с ребёнком. Джоске вертел карандаш в другой руке, а кулак, подпиравший лоб, опустился ниже, обхватив челюсть. — Ты всегда будешь младше, Джоджо. Но я не буду отрицать, что ты быстро вливаешься во взрослую жизнь. По-моему, тебе это к лицу больше, чем ты можешь представить. Что это значит? Джоске буквально кричал этот вопрос языком своего тела, заёрзав на стуле, что заставило Рохана снова рассмеяться. — Погоди лет так парочку, Джоджо. С возрастом начинаешь лучше себя чувствовать, как в костюме, сшитом на заказ — со временем понимаешь, что нужно, чтобы всё было по фасону и ты был в своей тарелке. Я сам ещё не до конца всё понял, но могу сказать, что тебя ожидают интересные изменения. Слова Рохан были такими же приятными, гладкими и правильными, как переход от сладости к сливочности в стакане Джоске. Джоске сделал глоток, чтобы избавиться от пустыни во рту. Однако пониманию разговора это не помогло. — Опять говоришь загадками, Ро. Джоске наклонился вперёд, показав, что он весь во внимании услышать объяснения. Его поза и выражение лица подарили Рохану пару идей, так что он опустил взгляд на бумагу, поразмыслив, какую форму приняло бы его вдохновение. — Знаю, но пойми: в один прекрасный день ты вдруг скажешь «ага!» и всё поймешь, и, без шуток, на следующий день и я могу сам так же прозреть. Я никогда не откажусь от самоосознания, которое приходит с возрастом. Это как подружиться со старым врагом, понять, что тебе нравятся видеоигры, и осознать, почему наши перепалки лучше подходят нам, чем кому-либо ещё. Джоске хотел спросить, был бы Рохан всегда рядом в моменты его «ага», то есть когда он что-то вдруг понял бы. Если бы это было так, он бы тоже пообещал сделать то же самое, конечно, только если бы Рохан разрешил ему. Но парень знал, что не было смысла спрашивать подобное у кого-то вроде него, поэтому, когда Рохан вздохнул между фразами, он сделал тоже самое. — Джоджо, сейчас ты только-только начинаешь жить. Но поверь, будет день, когда ты придёшь к единственному верному пониманию, одному из немногих. Время дарит мудрость. Это почти ничего не значило для него, и Джоске не понимал, почему их разговор свернул в такую странную сторону. Но Рохан был так уверен в себе, что Джоске просто принял это за одну из многих крупиц мудрости, которые художник почерпнул со временем. В конце концов, Рохан прожил удивительную жизнь, продолжал жить и воспринимал мир как одно большое приключение. — Знаешь, ты звучишь как дед, а тебе-то всего двадцать три. Но вроде я тебя немного понимаю. Буду держать твои слова в голове, когда буду переходить… на новый уровень. — Это хорошо. Набросок Рохана начал обретать форму: сначала появился массивный кулак, потом — широкие и сильные плечи. Подсмотрев, художник торопился опустить взгляд, чтобы успеть перенести на бумагу значки на куртке парня и фактуру его одежды. Тем временем, Джоске попивал свой молочный чай и краем глаза заметил, как мимо прошёл одноклассник. Рохан сразу перестал рисовать, испугавшись, что поза модели в тот момент могла бы оказаться испорченной, но Джоске лишь кивнул в знак приветствия. И графит снова с ещё большим энтузиазмом заскользил по бумаге, торопившись закончить до следующего возможного происшествия. Рохан добавил глубины жёлтому воротнику футболки и видневшейся над ним ключице. Она была не такой выраженной, как его собственная, но он впервые не возражал против того, чтобы использовать более светлую штриховку для менее чёткого контура. Оставив остальную часть футболки пустой, он закончил верхнюю часть тела, но не лицо парня. Это требовало большего внимания к деталям, ведь никто не идеален. Рохану нужно было запечатлеть все недостатки вместе с совершенствами. Пока художник был занят, Джоске оставалось только ждать, смотреть, восхищаться и наслаждаться этим затишьем. Напиток больше не приносил удовольствия, поэтому он продолжал сидеть, подперев голову кулаком, и просто наблюдать за шустрыми пальцами. Ресницы Рохана блестели на весеннем солнце, и они заметно дрогнули, когда Рохан внезапно поднял на него взгляд, встретившись с голубыми океанами. Ни один из них не смутился. Джоске не двигался и не отводил взгляда. Он позволял Рохану изучать себя, пока сам делал то же самое. Рохан снова начал что-то быстро чертить, почувствовав, как взгляд Джоске прожигал в нём дыру. Художник решил, что Джоске просто догадался, чем он занят, а извиняться было не в его правилах, поэтому он беззастенчиво продолжал изучать черты парня. Надо бы ему подправить брови. Я никогда не замечал, что они натуральные, но теперь, глядя на них, очевидно, что такая форма и густота — природные. Счастливчик, блин. Лёгкие тени на глазах и их спутниках, бровях, были добавлены к лицу. Затем, линия челюсти была выделена, чтобы подчеркнуть его атлетическое, как у Адониса, телосложение, но он немного смягчил тени вокруг пухлых щёк мальчика, когда до них дошла его рука. Рохан снова поднял взгляд, и Джоске опять поймал его взгляд своим, прежде чем глаза Рохана спустились немного ниже. Губы и нос Джоске были важны для рисунка, поэтому он запомнил освещение и формы, прежде чем сосредоточиться на своей работе. Он меня что-ли рисует? Джоске наконец начал понимать, что происходило, и когда взгляд Рохана вернулся к его лицу, ему пришлось сдерживать желание облизнуть губы, пока эти по-лисьи внимательные зелёные глаза скользили по ним. Он укусил себя изнутри за нижнюю губу, прежде чем взять свой напиток другой рукой, чтобы остудить жар, разгоравшийся на его щеках, шеи и груди. Рохан не заметил, как Джоске мысленно боролся сам с собой, и, сделав свои привычные мысленные заметки об его лице, опустил взгляд на бумагу и обратился к своей памяти, чтобы закончить рисунок. Наверное, это из-за его смешанного происхождения; у него такой тонкий и длинный нос, только на кончике чуть округлый, прям как в американских фильмах, хотя чаще такие встречаются у женщин, а не у мужчин. Мангака добавил наклон носа и округлый кончик, нарисовав их слегка приподнятыми, сравнив с пуговицей, чтобы соблюсти масштаб. Рохан подумал о своём носе, прижав к нему большой палец руки, державшей карандаш. Почувствовал, какая тонкая и маленькая у него носовая кость. Провел пальцем ниже, ощутив ровный наклон, переходивший в сторону. Кончик большого пальца коснулся места между носом и щекой. Он сильнее надавил и задумался о том, как они смогли бы разместить свои носы рядом друг с другом. — Блять, — выругался Джоске, поперхнувшись чаем. Его кашель отвлёк Рохана от мыслей, что заставило его быстро опустить руку, прежде чем он бросил раздражённый взгляд на парня. Не то чтобы Джоске в чём-то был виноват; на самом деле виноваты были его навязчивые мысли. — Прости, тапиока к горлу прилипла. Рохан снова перестал обращать на него внимание, закрыл глаза, чтобы воссоздать в памяти губы Джоске. Не те, что были сейчас, мокрые от молочного чая, а мягкие и расслабленные, когда он ещё держал прежнюю позу. Представь, что они пухлые и круглые, как у модели гламурного журнала. Его дуга Купидона высокая, а уголки почти невозможно разглядеть; они слишком пухлые. Фу, больше никогда не думай об этом. Его рука двигалась сама по себе, пока он обводил слегка приоткрытые губы нарисованного Джоске из-за кулака, искажавшего его лицо, смотревшее прямо на него. Даже когда он стирал некоторые участки для бликов, он постоянно ошибочно принимал выражение его лица за требовательное, как будто от него чего-то ждали, отчего у него перевернулся желудок, когда рисунок был закончен. — Хочешь посмотреть, Джоджо? Рохан поднял планшет над столом, а потом вытянул ноги, чтобы размять затёкшие мышцы. Он так долго держал его, что уже чувствовал, как онемели его ноги. — Чувак, ты ещё спрашиваешь? Джоске прислонился к столу, и Рохан понял, что просчитался с размером его груди. Она оказалась шире, чем он думал, на несколько сантиметров. Рохан тяжело сглотнул. — Вот, — Рохан поднял планшет на стол, но резко убрал его, когда заметил руки парня. — Руки чистые? Мужчина просто посмотрел на него, а у Джоске уже задёргался левый глаз. Но он всё же спокойно вытер руку салфеткой и взял планшет у художника. Джоске уже собирался съязвить, но слова встали ему поперёк горла, когда он увидел рисунок. — Вау… — Джоске плюхнулся обратно на стул с этюдником в руках и начал внимательно рассматривать его. Он вглядывался в каждую деталь: лицо, руку, а потом пристально смотрел на кусок одежды, который был изображен. — Блин, почему ты мне не сказал, что я причёску растрепал… На рисунке у Джоске торчали волоски спереди и сбоку, в том месте, где раньше лежала его рука. Он поправил свой помпадур, глядя на рисунок, как будто в зеркало. Он даже задумался — неужели Рохан знал его лицо лучше, чем он сам? Потому что рисунок был просто идеальным. — Мне так больше нравится. Как-то мягче что-ли, естественнее, — признался Рохан, сосредоточившись на том, чтобы допить свой остывавший эспрессо. Здравый смысл Джоске подсказывал ему, что он должен был быть в ярости, но, с другой стороны, Рохан ведь не оскорбил его причёску. Он даже похвалил её, когда она была немного растрёпана, и Джоске не знал, как на это реагировать, пока тёплый весенний ветер не заставил прядь Рохана упасть тому на лицо. Его глаза сверкали сквозь волосы, и Джоске ждал, что гибкая рука, испачканная графитом, особенно на мизинце, убрала бы эту прядь обратно. Рохан его похвалил. Джоске понял это, и после чего перед ним встали более сложные вопросы, и он задумался: неужели я влюбился? Рисунок говорил тысячу слов, выражал тысячу комплиментов, которые Джоске мог только мечтать вернуть. — Рохан, это… великолепно. Я, честно говоря, не могу найти правильных слов. Спасибо тебе, — он отдал планшет обратно и вытер нос, чтобы скрыть улыбку, но она стала ещё шире, обнажив зубы. Джоске засмеялся и поднял обе руки, закрыв лицо, и озвучил случайную мысль, которая в тот момент первой пришла в его паникующую голову: — Хотел бы я уметь так же, но, наверное, никогда не смогу в точности перенести твою красоту. Комплимент был не таким уж и неуместным. Рохан ведь был знаменит, да и привлекателен. Но то, что Джоске признал красоту Рохана недосягаемой через искусство, после того как тот его почти похвалил, было просто невероятно. Художник нахмурился и посмотрел на рисунок в альбоме, перед тем как закрыть его. Затем убрал его обратно в папку. — Я… эм, я… то есть, если когда-нибудь захочешь научиться, то ты знаешь, где меня найти. Рассмотрим это как ещё одну сделку между нами, Джоджо.