Однозначно

Дверь открывается, в сопровождении звона от связки ключей. Квартира встречает их практически полной темнотой. Слава, моментально входит в роль. Низкий смех заполнят пространство. — Я поражен, нет, скажу больше, — нарочито громко и отчетливо, — сокрушен твоим обаянием. Из комнаты, в конце коридора виднелся тусклый свет. Видимо там располагается спальня. Девушку пока не видать. — Какой же ты льстец, — голос брюнетки поднялся на несколько октав, подражая флиртующим нотам. Но выражение на фарфоровом лице оставалось статичными. Обременять себя мимикой Соколова не намерена. Стеклянный взгляд её глаз, отражал только одно – тотальное презрение ко всей этой ситуации. Злобный смешок вырывается из груди парня. Маленькая снобка. Несколько мгновений — и актер приближается к «напарнице», не оставляя и сантиметра между телами. Широкие ладони уверенно ложатся на талию. Он замирает в этом положении. Насколько она тонкая. Спустившись ниже, к пояснице, заглядывает в глаза напротив. Мрачные омуты, не моргая, изучают его напряжение. Взгляд в совокупности с ощущением её тела – сводит живот покалывающей тревогой. Времени для размышлений нет. Длинные пальцы скользят дальше. Одним настойчивым движением подхватывает чуть ниже ягодиц, тем самым поднимая над землей. Не оставив выбора, он вынуждает девушку раздвинуть бедра. Обхватив парня ногами, она надеялась сохранить и без того устойчивое равновесие. Словно забыв оговоренный план, ни один из них не способен был проронить и звука. Гробовая тишина только усиливала острые ощущения, доводя всё до невыносимого предела. По инерции, утонченные руки располагаются на мужской шее. Парень направился к ближайшей опоре, сталкивая и без того холодное тело с кирпичной стеной. Дыхание сбилось. Грубоватый толчок, невольно устраняет небольшое расстояние между губами. Застыв в устойчивом положении, актер позволяет себе вольность. Почувствовать. Почувствовать, этот блядский запах, что теперь слишком отчетливо ударял по сознанию. Почувствовать прохладу мятного дыхания на своем лице. Почувствовать, контраст. Пускай, кожа по которой сейчас проходилась его ладонь была ледяной. И всё же, некоторые точки этого подрагивающего тела, были горячими. Даже блять, обжигающими. Стройные ноги обернутые вокруг торса и полностью задравшееся черное платье, в полной мере дали ему ощутить жар. Жар, что с трудом скрывался за тонким материалом белья. Сука. У него встал. Встал, на долбанную Соколову, как у какого-то сопливого школьника. Такого невинного контакта, обычно недостаточно даже для прелюдии. Не говоря уже о том, чтобы член болезненно упирался в джинсы. Высокомерная ведьма как назло притихла. Словно, тоже находилась в помутненном состоянии. То ли ощутив, то ли прочитав его мысли, выдает едва слышимым шепотом: — Переигрываешь. Ответом на это служит напряженная рука, сжимающая белоснежное бедро до красных отметин. Ожидая услышать писк или обозленные причитания, парень рассматривал каждую её черту. В замешательстве, он натыкается на нечто неожиданное. Расширенные зрачки, и зардевшие ярко-алыми, как никогда прежде, щеки. От увиденного, табун колючих мурашек расползается по всему телу. Откровение звенит оглушительным набатом. Этой психопатке нравится боль. Тихий выдох приходится прямо на его скулу, в тот момент когда хватка усилилась на нежной коже. Это не стон, и не довольное мурчание. Но его точно током пробивает. Склонившись к румяному лицу, актер впитывает каждое изменение, взмах трепещущих ресниц, едва заметная дрожь подбородка. Ведьма сдерживалась, это очевидно. Теперь и он, тоже. Желание заставить её болезненно хныкать, захлестывает опьяневший разум. От неминуемой ошибки спасает резко включившийся свет, и дрожь в женском голосе. — Ты шутишь? Затуманенное сознание Копейкина возвращается в позабытую реальность. Вика. Цель происходящего сейчас выступления. Рука разжимается, и вместе с тем зрачки серых глаз принимают исходные размеры. Еле-как оторвавшись, он направляет внимание к своей «сожительнице». — О, и ты здесь. Ошарашенный взгляд Виктории метался между ним и повисшей брюнеткой. Под воздействием бегущих слез, тушь постепенно стекала к подбородку. — Думаю, самое время меня отпустить. — сцепив зубы, шепчет на ухо «напарница». Окинув беглым взглядом молочные бедра, он обхватывает талию, возвращая Соколову на землю. Чуть пригнувшись, почти по джентельменски, поправляет на ней задравшееся платье. Несомненно, только в качестве представления для Кудашевой. — Знакомить не буду, думаю ты помнишь Нику. Она не мигая, переодически открывала рот, видимо в попытках подобрать слова. — А, забыл упомянуть, — захватив в плен вечно холодную ладонь брюнетки, добавляет, — теперь, она моя девушка. Наблюдала за реакцией русоволосой барышни, Ника даже слегка теряется. Вся ситуация разворачивалась в весьма жестоком ключе. Даже по её меркам. Не похоже, что актер пытался вызвать ревность. На осунувшемся, женском лице отражалась всеобъемлющая боль и примесь чего-то трудно считываемого. — Это невозможно, — голос меняется, гнев боролся с рвущимися рыданиями, — это не может быть правдой. — Увы, — цинично подмечает парень, — так что, будет славно, если ты удалишься и дашь нам закончить. Копейкин мудак, это было очевидно, но сейчас проявлялось нечто иного уровня. Виктория отвечает безумной улыбкой, от которой становилось не по себе. Развернувшись на каблуках, удаляется обратно в спальню, откуда сразу же раздаются звуки падающих предметов. Парень продолжал сверлить взглядом место, где мгновение назад стояла его бывшая девушка. — А ты даже хуже, чем я предполагала, — ядовитая улыбка растянула пухлые губы, — впечатляет. — Ты ничего не знаешь, — сжатая до скрипа челюсть, открывает обзор на ходящие желваки. — Достаточно того, что я вижу. Очередной ответ, почти слетает с уст, но в коридор врывается Виктория. Всё ещё облаченная в белье, она прикрывалась тонким пальто попутно волоча небольшой чемодан. — Не думай, что это конец. Оценивающий взгляд переходит на Соколову. — Сомневаюсь, что она понимает, то что тебе нужно. Слава, демонстративно открыв входную дверь, натягивает подобие на улыбку. — А ты не сомневайся. Путаясь в собственных ногах на высоченных шпильках, она стремительно удалился, громко хлопнув дверью напоследок. Парень проходится рукой по взъерошенным волосам. Подойдя к зеркалу, девушка принимается поправлять запутавшиеся на концах локоны. — Если ты хотел заставить её ревновать, поспешу огорчить — ты перестарался. — Мои цели — не твоего ума дело, — всё ещё на взводе, он наблюдал за удивительно спокойной Никой, — Что ты вообще смыслишь в отношениях, разве социопаты в состоянии испытывать чувства? Весьма резкое заявление вынуждает встрепенуться. Кто он такой, чтобы разбрасываться своими поверхностными суждениями? Желание заткнуть его весомыми аргументами разрастается с каждой секундой. — У меня есть парень, — не успев поразмыслить, ложь почти-что сама ускользает из уст, — но это, не твоего ума дело. Приподняв бровь, Слава изображает деланное удивление. Очевидно – не веря ни единому слову. Сократив расстояние, подходит к невысокой фигуре, останавливаясь позади. — И где же этот парень, о котором никто не знает? Брюнетка чувствует как он практически нависает над ней. — Учится с нами на потоке. На ум приходит однокурсник, Стас Розанов. Возможно потому что, он действительно оказывал ей недвузначные знаки внимания. С хитрым прищуром, актер оценивал её подрагивающие пальцы. Слегка пригнувшись, опаляет ухо низким шепотом. — И как же он отнесся к этому? — К чему? — К этому, — широкая ладонь накрывает плоский живот в области солнечного сплетения, побуждая замедлить дыхание. Беззастенчиво, спускается ниже. Пальцы проходятся по нижнему краю тонкого платья, якобы ощупывая материал. Тревожный клубок разрастался в трепещущем животе. — И почему Рита не вкурсе? Могла бы просто поделиться новостью о своем парне, и тогда не пришлось бы здесь стоять, — нашептывал, словно чёртов змей-искуситель. Как только длинные пальцы задевают нежную кожу внутреннего бедра, она перехватывает жилистое предплечье. — У нас потрясающие отношения, — сглотнув, она продолжает разматывать клубок собственной лжи, — Предпочту оставить это сокровенное только между мной и Стасом. — Куда проще, неделю изображать твою пассию, чем поделиться нашим счастьем со всем окружением. Острый, пылающий зеленью взгляд, она расценивает как зеленый свет. Клюнул. Возможно, с актерскими способностями всё не так уж и плохо. Выпрямив спину парень прекращает свои настойчивые прикосновения, нацепив усмешку. — И что же, твоего любимого, не смущает такой расклад? Или ты тактично промолчала? — Если ты не забыл, единственное, моё условие – ограничится касаниями. Его идея. Ника Соколова, ты просто прирожденная лгунья. — Или ты подумал, будто я избегаю поцелуев в отчаянном страхе влюбится в тебя? Легкий прищур скользит по её телу. Наверное возомнил себя физиогномистом. Грудной, тяжелый вздох раздается за спиной, и она принимает это как награду. — Отвезу тебя домой. Входная дверь вновь хлопнула.