За стенами

Винный бокал опустел, и Артур потянулся к столу за добавкой. В гостиной горели только свечи. Бархатные шторы закрывали окна, за которыми громыхало, и он нежился в полумраке, словно кот, разомлевший после горячей ванны. Его распущенные волосы цвета пепла, шелковой рекой стекали по спинке кресла вниз, лёгкий халат скатился с левого плеча, оголяя кожу, но ему было откровенно все равно. В руках он вертел золотистый, инкрустированный алмазом жетон. Когда он смотрел в него, в ответ на него глядели холодные лиловые глаза, они двоились и множились в гранях камня, от этого, по спине бежал холодок, и мужчина тут же отворачивался, принимаясь разглядывать гостиную. Строгая деревянная мебель с изящной резьбой, на полу чистые бамбуковые настилы, рядом с камином дайсес катаной. Когда-то она была инструментом, теперь, не более чем украшением. За окном рвала и метала гроза, озаряя ночное небо синими раскатами. Вдруг, ветер распахнул балконную дверь, по полу потянул сквозняк, со странным могильным смрадом, и нехотя поднявшись с кресла, отложив жетон, Арлабус поплелся ее закрыть. Свечи задрожали, часть из них потухла, и захлопнув дверь он замер без движения, не успев даже вскрикнуть. К шее плотно и настойчиво прилегла холодная стальная полоса. Мужская рука перехватила поперек груди. Артур непроизвольно дернул бровями, прищуриваясь, бегая глазами по комнате, но никак иначе свой испуг он не выдал. Из тени комнаты на встречу ему шагнул женский силуэт. — Госпожа Райт, вы как всегда бесподобны! — Артур мгновенно ее узнал, тело пронзил укол благоговения и страха. Девушка в алом вечернем платье с разрезом до бедра, мокрая от дождя, зловеще сверкнула винными глазами, искривляя блеск свечи, попавший в них. В сумраке красные рога сияли влагой. — Рад, что вы удостоили меня… своим визитом. — А я-то как рада, что вы удостоили нас аудиенции, второе звено совета, — она медленно вальяжно выплывала к нему из тьмы. На поясе покачивалась «Алая луна», ее смертоносный меч. Ракушка бордового цвета тихонько позвякивала на шее как змеиный погремок, предупреждая об опасности. Нож притерся к коже сильнее. От стоящего сзади смердело рыбой, тиной и канализацией. — Как жаль, что повод такой дурацкий! — Ники, — кадык у Артура дернулся, царапаясь о лезвие, дышать становилось все тяжелее, не то от смрада, не то от удушья. — Подожди, объясни… — Когда ты собирался сообщить мне, что один из твоих торговцев проник вниз?! — Она схватила его за нижнюю челюсть, обрывая лепет. — Или ты позабыл о нашем уговоре? — Конечно нет, — он попытался мягко перехватить ее руку, но фигура сзади не позволила. Когтистая мокрая лапа сомкнулась на его запястье. — Его нужно убрать немедленно. Ты понимаешь какими проблемами это может для нас обернуться?! — Она явно хотела продолжить гневную тираду, но прикусила язык, глядя на него гипнотизирующе. — Клеша? Его нужно было убить еще до того, как он вернется за городски стены! Твои люди этого не сделали! Нечего сваливать на меня вину! — Зверолюд за спиной угрожающе вздохнул, втягивая носом запах его тела, и Артур спешно сменил тон, ощущая как холодок отвращения пробегает по коже. — Теперь в этом нет нужды. Он безобидный, поверь. К тому же, я уже исключил его из гильдии, думаю… — Я не спрашиваю, что ты об этом думаешь, — взглядом она уперлась куда-то выше его головы, видимо, на позади стоящего, и улыбнулась одними глазами. — Или ты хочешь лишиться своей драгоценной монополии на рынке? — Милый Лабус, попав в совет, ты начал забывать, с кем ползал, а красноглазые помнят. Это не дело… — она нежно похлопала его по щеке, и отпустила. — И нюх у тебя явно притупился. Теперь, когда лавка этого прохвоста принадлежит гильдии, ему нечего терять! Выдай мне его немедленно, или завтра одним советником в этом городе станет меньше. — Если так случится, вниз в этот же день спустятся солдаты. Тогда всему придет конец. Тебе, баронам, и вашей маленькой пыльной империи. Не стоит горячиться, дорогая, у меня тоже есть зубы, — мягко произнес Артур. Он осторожно выпутался из когтистых лап ее послушной игрушки, чувствуя, что хватка ослабла. Хотя все это было не более чем кошачьей игрой с мышью, где она, то ловит, прижимая к земле, то отпускает. — Ох… — она наигранно плаксиво хихикнула. — Только если виновного в твоей смерти не найдут здесь, наверху, и им совершенно случайно не окажется, как говоришь, его имя? — Артур послушай меня, — в миг девушка стала серьезной, глядя как он отряхивается, поправляя халат. — Наше соглашение, ценнее чем ты можешь себе представить. И если ты не хочешь, чтобы ваших солдат внизу живьем сожрал мой порядком оголодавший народ, следи за его соблюдением. Она отчеканила последние слова сквозь острые зубы, почти шипя, и Арлабус кивнул на жетон, лежащий на столе. Демонесса расплылась в нежной улыбке хитро облизнув уголок губы гибким языком. — Только сделайте все чисто. Не хочу, чтобы торговца, которого я самолично вчера лишил звания, нашли заеденного крысами в сточной канаве, — глаза с ее фигуры сводить было страшно, но он из любопытства глянул на высокого юношу, что держал его так настойчиво и долго. В нежное лицо тут же впились два хищных глаза с голодным блеском. — За кого ты меня держишь? — Она подбросила жетон как монетку, и разноглазый акулит, до этого похожий на скалу, пришел в движение и поймал ее ладонями с превосходной точностью, восторженно хлопая перепончатыми ушами. — За того, кем ты являешься, — тихо прошептал мужчина. — Хайди, — она пронзила его убийственным взглядом винных глаз, гневно щурясь. Артур замер, ощутив, как сердце ухнуло в груди от испуга, когда акулит обратил на хозяйку все внимание. Тело пробила дрожь, он сжался под из взглядами, попятился, наконец выдав свой испуг. Хайди жадно втянул воздух, пахнущий его страхом, сквозь распахнувшиеся жабры, ожидая нового приказа. — Ищи! И под ее звонкий заливистый хохот, они унеслись прочь, в темноту ночи и бушующую грозу, исчезнув точно так же, как пришли. Оставив за собой только рыбий смрад, мокрые пятна на полу и ощущение колкой тревоги под ребрами. Охнув, Артур опустился на пол на покосившихся ногах, сжимая белый ковер дрожащими пальцами, ощущая как в глотке заходится сердце. Его жалкий испуганный взгляд отражался в лезвии «Морозной стужи».

***

Тревожный рассвет разгонял мягкую ночь. Клешрейк брел по безлюдной набережной, сонно протирая лицо ладонями, наблюдая как солнце поднимается над водой. Его кольнуло легкое ощущение дежавю, когда он узнал в белой высокой фигуре, неспешно идущей ему навстречу Нео, хотя они договаривались об этой встрече. Язык сам завязался в узел, когда синие глаза пронзили его вопрошающим, почти молящим взглядом. Золотая мандала на его груди отсвечивала на солнце. Видно, мужчина сам не знал, с чего бы начать. В молчании, Клеш протянул ему записку. Серый пыльный листок с неровным краем был припечатан тем же символом, хотя без конверта смысла в этом никакого не было. Нео протянул руку и взял бумагу, разворачивая ее дрожащими руками. Читал быстро, скачущим взглядом, брови его не двигались, мышцы лица застыли в напряжении. Дойдя до конца, он недоверчиво повертел листок, ища еще хоть строчку, но с обратной стороны ничего кроме воска не нашлось. Ему не верилось, что это все, что он смог получить спустя столь долгий срок. Все это время Клеш молча ждал. Последняя вылазка в Брий не оставила его равнодушным, но глядя на потерянного Нео он просто разрывался. — Как она? — Голос мужчины был почти шепотом. Он свернул листок, убирая его во внутренней карман накидки, в глаза не смотрел. Клеш не знал, что ответить. Горький привкус царил у него во рту, и когда юноша шевелил языком, он становился сильнее, но Нео заметно нервничал от его молчания, дыхание его становилось прерывистым, а Клеш все думал. — Отвечай. Ты видел ее? Кто писал эту записку? — Голос Нео, и его вопросы, ощущались зубилом, идущим по льду, под ударами молота. — Видел. Письмо писал чернорогий демон с пепельной кожей, — Клеш резко выдохнул, произнося все это залпом и затих, внимательно наблюдая. Часовой механизм в его голове медленно сбивчиво тикал, шестеренки вращались. Он с тоской вспоминал Колыбель, ломая голову, как же так вышло. — Скажите, она ваша… — Мать, — подтверждая его догадку коротко и печально ответил он. — Об этом знает только верхушка. Мне нужно объяснять, что с тобой может случится, если это изменится? — Нет, — без намека на испуг ответил юноша, улавливая благосклонность в чужом взгляде. — Она не видит одним глазом, перья на хвосте и крыльях обломаны. При мне на ноги она не вставала. Все что он смог сказать, звучало как короткий отчет. Ангел выслушал его с вниманием и коротко кивнул, прикрывая глаза. Образ молодой нежной женщины, сидящей на циновке в дрожащим сиянии свечей, пахнущей молоком и сандалом всплывал в его памяти, и он оперся на белую балюстраду набережной, позволяя себе немного раствориться в моменте, пусть услышанное и убивало его. — Я поговорю с Артуром Арлабусом о твоей лавке, как обещал, — ощущая его присутствие Нео неохотно поднял веки, глядя на солнце и волны бьющиеся внизу накатами пены. — Ты можешь быть свободен. — Простите, — Клеш так и не понял, как решился на это. — Могу я узнать, что вы задумали? Ангел поднял на него заинтересованный взгляд, удивленный его решимостью, он оттолкнулся от перил, расправил плечи. Горб за его спиной чуть колыхнулся. — Извините, что лезу не в свое дело, пятое звено, но я ненароком подслушал разговор, когда был в гнезде, и обсуждаемая тема очень меня обеспокоила, — сознался юноша, спеша объясниться. — О каком «судьбоносном решении» в вашем письме идет речь? Нео отчаянно усмехнулся. Было видно, что он так разбит всем произошедшим с ним за последнее время, что ему уже совершенно все равно. Он поднял тяжелую голову и жестом подозвал его чуть ближе, тихо заговаривая. — Видишь ли, Клеш, совет пришел к выводу, что так продолжаться больше не может. Между верхним и нижним городом нарастает вражда. Это небезопасно. Порванные рыболовные сети, заеденные до смерти стражники прямо под воротами, ограничение рынка, — последнее он подчеркнул голосом. — Это замечает в той или иной степени каждый. — Жить, окопавшись за стенами и игнорировать то, что происходит по ту сторону больше просто невозможно. Мы, совет, собираемся вынести «судьбоносное решение» в отношении Брия. От этих слов что-то сжалось у Клеша в груди. Тон голоса Нео был неутешительный, хотя говорил он так непринужденно. — Клайд — глава городской стражи, хочет взять его под жесткий контроль, ввести солдат, всех несогласных сотрудничать прижать к ногтю, это закончится… кровавой баней, сам понимаешь. Я предложил дать нижнему городу шанс, естественно. Открыть ворота на какой-то срок, позволить им взглянуть на другую жизнь. Может быть, есть шанс, что постепенно все изменится. Люди увидят другое лицо нижнего города, то прекрасное лицо, прячущееся в глубине, которое видел ты. Но совет трусит. Мое мнение, естественно в меньшинстве, но и Клайда поддерживать не спешат, — он опустил голову, глядя в синюю, как его глаза, воду. — Если хотя бы трое из пяти примут сторону, все будет решено. — Мне… страшно, — сознался он, тихо жалобно посмеиваясь, ощущая на себе внимательный взгляд юноши. — Я не готов мириться с такой жестокостью больше. И я хочу снова увидеть мать, над чем бьюсь уже порядка пятнадцати лет. — И что вы будете делать? — Когда Нео смолк, Клешрейк мягко оперся на перила с ним рядом. — Плести заговор, конечно, — в усмешке мужчина показал клыки, и вся его печаль сменилась решимостью. — После совета, я побеседовал с Альфедовым, с глазу на глаз, и уговорил его на занятный эксперимент. Знаю, по нему не скажешь, но белоснежный принц любит пари и запах пороха. Мы с ним отправимся на прогулку в нижний город. И если ему понравится то, что он увидит — безоговорочно меня поддержит. — Простите, советник, но это сумасшествие, — Клеш не верил своим ушам. Если бы он попытался рассказать о случившемся хоть кому-нибудь, его бы сочли бредящим больным. Пятое звено совета пишет письма матери в Брий, и готовит план по объединению когда-то разделившегося народа. — Прошу, давай пока опустим эти формальности. Нео. Просто Нео, — мужчина был явно доволен эффектом, производимым на слушателя, а обескураженное лицо Клеша его изрядно веселило. — Мне бы пригодились надежные лица, там внизу и достойная конспирация. Тисст — опекун моей матери с которым вы виделись, хороший парень, верный своим убеждениям, а ты сейчас — наше единственное связующее звено. К тому же, кажется, у тебя там завелись друзья? — Друг. Всего один друг, — Клеш поднял бровь. Ему казалось, что хищнолицего юношу, неотступающего от Тейи ни на шаг, словно он был ее тенью, звали Джастом. — Отлично. Тогда сегодня же, сразу после заката я хочу видеть тебя здесь, — он выжидающе наблюдал за выражением лица юноши, с мягкой улыбкой. — До возвращения твоей лавки пройдет какое-то время, и чтобы привести дело в порядок придется потратиться. А я могу щедро заплатить тебе за помощь. Что думаешь?