За стенами

— Как ты нашел меня на этот раз?! — Клеш посмеивался и горбился, ощущая как Секби наваливается на него весом со спины, не полностью но ощутимо, обнимая за плечи. Он уже начинал привыкать к его внезапным появлениям. Во внутреннем кармане плаща лежал пахучий сверток, и ящер бесцеремонно вытащил его, цепляя когтями. На салфетке виднелись жирные пятна. — Как и в прошлый, — показывая ему свою находку признался Секби, медленно виляя хвостом. — И в позапрошлый. — Эй! — Юноша хоть и вскрикнул, но не сопротивлялся, смущенно скрещивая руки на груди. Все равно он принес это ему, а Секби только упростил процесс вручения, избавив его от неловкости. В этой части канализации было слишком тихо. Она явно давно не использовалась, часть труб просто отсутствовала, и Секби шел в полный рост, разворачивая салфетку. Следом, чуть поодаль, повесив голову плелся Хайди. — У акулитов отличный нюх, так что Хайди быстро понял что к чему, — Чешуйчатый хвост Секби держал в паре сантиметров от земли, чтобы не царапать нижнюю часть о болты ржавых труб и осколки. — Может хоть из канализации вылезем сначала? — Клеш едва не подавился от мысли о том, что кто-то способен есть в этом зловонии. Секби только закатил глаза. Скоро они дошли до закутка с лестницей. Во тьме кто-то тихо сопел. На стенах осела черным налетом копоть, и ящер подсадил юношу, чтобы тот не гремел сапогами по железным перекладинам, привлекая лишнее внимание. — Ну теперь ясно, почему эта часть канализации заброшена, — выбравшись под лунный свет Клеш набрал полную грудь свежего воздуха. Они вылезли в довольно странном месте. Почти под самой стеной, в радиусе примерно километра, отчего-то все дома были заброшены. Это выглядело странным призраком давно ушедшей жизни. Каркасы деревянных обветшалых домов стояли в высокой траве по самые окна, перемежаясь с самодельными надгробиями, и безымянными могилами. Каменные дорожки утопали в мягком гумусе, скопившемся за годы. — Как странно. — Эти дома опустели еще до моего рождения. Сколько помню себя, здесь никого не было. Говорят, тут кто-то жил еще до строительства стены, а потом, они просто ушли и насовсем исчезли из Брия, — Секби сел прямо на землю, приминая сухую траву лапами. — Мы с Хайди в детстве тут часто играли. Он показал мне это место. Услышав свое имя, задумчивый акулит перевел на друга потерянный взгляд, и мягко улыбнулся. — Я, кстати и тебе сделал. С рыбой. — Тихо и немного боязливо произнес Клеш, обращаясь к Хайди, теперь внимательно наблюдавшему за ними разноцветными, необычайно задумчивыми глазами. — Не знаю, что тебе нравится, но это на вкус точно лучше чем я. И действительно, в свертке обнаружилась пара сэндвичей с рыбой. Хайди встал в настоящий ступор, когда Секби отдал ему часть. Виноватые глаза бегали между Клешем, устроившимся рядом с Секби, и сэндвичем в руках, он медленно сел в кружок с ними рядом. — Дружище, все в порядке, — Ящер хлопнул его хвостом по спине, принимая промедление за подозрительность, и поспешил заверить. — Мышонок очень здорово готовит, тебе нечего бояться. Хайди медленно надкусил сэндвич с раздосадованным видом и замер. Во рту прорезалась смесь ароматов и вкусов свежего мягкого хлеба, салата, и рыбного филе, нежного и сочного, на глазах навернулись слезинки которые он быстро сморгнул. — Все в порядке? Ты чего такой несчастный? — Секби обеспокоено заглянул ему в лицо, в отчаянные глаза висельника, печальные, и полные сожаления и благодарности. Хайди медлил с ответом. Сил поднять глаза не было. — Да, да, простите, — Он выжал из себя хрупкую улыбку. — Просто в жизни ничего вкуснее не ел. Они сидели втроем, на пустыре, в окружении ветхих срубов и безымянных могил. Секби дожевывал сэндвич, оживленно рассказывая Клешу собранные за день, забавные слухи и сплетни, связанные с его появлением на рынке. Клеш слушал и похихикивал, а где-то по настоящему хохотал. Его смех резонировал у Хайди под жабрами, отдаваясь в сердце, и он сжимал кулаки впиваясь когтями себе в ладони. От вида Секби расцветающего рядом с ним, улыбчивого, раскованного, странно щипало нос и глаза, и он душил это в себе как мог. Он ведь нашел его по запаху, без проблем нашел. В кармане звякнул иголочкой жетон, напоминая о том, что предстояло сделать. Он помотал головой и хищно усмехнулся, пытаясь отогнать дрянные мысли. — И давно это у вас? — Он отвлек их от беседы, рассматривая юношей хитрым многозначительным взглядом. — Ты о чем? — Секби с любопытством склонил голову, дергая ухом в его сторону. — Ну, я догадывался что ты любитель экзотики, и я, конечно не эксперт, но не находишь, что размер маловат? — Он хихикнул, произнося это наигранно-елейным тоном, и улыбнулся, когда Секби, краснеющий от смущения, поднял на него ошалевшие глаза. Клеш только смущенно поджал губы, ошарашено вздергивая брови. — А трогать хвост ты ему уже разрешаешь? А на линьку ему отдашься? Или вы еще не так близки? — Он не выговаривал слова, сбиваясь на хохот. Секби с возмущенной ухмылкой на лице зачерпнул с земли горсть мелких камешков, не сводя с него хищных голубых глаз, и Хайди засмеялся, уворачиваясь от летящих в него боеприпасов, и шутливо айкал каждый раз, как Секби попадал. А он почти не мазал. — Может хоть клык подарил? — Продолжал подначивать акулит. — Клеш, не слушай его, он дурак, — смущенно хихикая отозвался Секби. Клешрейк с легкой улыбкой наблюдал за их дурачеством. Очевидно для них обоих это было приятной обыденностью, которой они оба искренне наслаждались. — Ладно-ладно я понял! Извини! — Секби повалял его по траве, потом еще пол метра протащил держа за хвост, и дождавшись извинений, с перерывами на хохот, успокоился, запыхавшийся словно бык после родео. — Секби, — Клеша забавляла их игра, но он обеспокоено окликнул его, отмечая, как сильно сдвинулась луна с начала ночи. И ящер быстро уловил это настроение. — Нам пора. Уже за полночь скоро, а к рассвету мне нужно быть наверху. — Хайди, пойдешь к Джасту с нами? — Глядя как акулит отряхивается, поинтересовался Тегу. — Он ведь у реки сейчас? — Отсмеявшись и взяв себя в руки, Хайди тоже глянул на небо. — Должен быть. Они вместе с черными очищают воду для полей. — Махнув рукой ответил ящеролюд. — О чем речь? Я думал Джаст телохранитель госпожи Тейи, — Клеш торопливо перебирал ногами, чтобы за ним поспевать. Они направлялись в низину, шурша по высокой траве, как одно шестиногое существо. — Не совсем. Джаст — глава касты черных демонов. Помнишь? Я тебе рассказывал. — Произнес Секби. В ночи его голос казался шуршащим и тихим. — Черные демоны, вроде Джаста, обладают настоящим даром. Они способны взращивать жизнь на самой неплодородной земле, и очищать воду от той дряни что вы в нее сливаете. На их трудах держится половина города, а Джаст оказывает поддержку и кварталу падших. Часть урожая они меняют на собственные нужды, часть отдают даром, но обеспечить всех не удается, как бы они не старались. — Хайди дополнял, в интонации его читалась смесь отторжения и восхищения. — Он рано потерял отца и встал во главе, так что не обижайся на его суровость. Мы были беспризорными малолетними щенками, а он уже заботился о целой своре таких же как мы, и о нас в том числе. — Объяснял Секби. — Он нам вроде названного старшего брата. А за Тейей он приглядывает с поры, как умер отец. Но он не телохранитель, а скорее гарант безопасности. Никто не захочет иметь дел с разъяренным сыном Тисса. — То есть он старше вас? — На лице Клеша отразилось неверие с недоумением. Конечно, в их первую с Джастом встречу он сильно испугался, но все равно запомнил, что несмотря на всю свирепость, лицо у него было мальчишечье. — Примерно на десяток лет, — отозвался ящер. — Демоны удивительный народ. По виду никогда не скажешь, сколько им на самом деле. Ночь плыла глядя на них большим лунным глазом. Шорох живой цепкой травы, оплетающий ноги, скоро смешался с отдаленным шумом реки. Они вышли на тропу. По воздуху потянулся тонкий запах тины и мазута. В свете керосиновых ламп метались черные силуэты, и Клеш вдруг понял, что уже видел это, в свой первый поход. — Кого там черти принесли? — Когда они втроем взошли деревянный причал, Джаст уже знал об их присутствии. — Секби, тебе одного хвоста мало, ты теперь мальчишку за собой таскаешь? — Кстати об этом, не выделишь ему черную ленту? Чтоб я не волновался, что он найдет приключений на собственный зад, — он высоко хихикнул, когда демон пронзил его недовольным взглядом. — Чтобы красные прирезали его в подворотне? Отличный ход. Ради такого я прямо сейчас могу дать ему свою личную. — Рявкнул Джаст. — Что? О чем ты? — Тон его быстро сменился с шутливого на серьезный. — Ники опять спустила в подворотни своих бродяг, накачанных забвением до предсмертного состояния! — Стиснув зубы прошипел он. — Они выловили двоих наших поставщиков сверху! У нас не хватает рук и глаз, чтобы обеспечивать им безопасность, красноглазые это понимают! — Он с отчаянием воззрился на Секби. — Так что свою игрушку лучше ко мне не води. И вообще, я удивлен, что он до сих пор живой, после случая на рынке. Неужели до ушей Ники не дошло? Хайди молча сжимал в руках жетон. — Я вообще-то здесь, — подавляя возмущение в голосе, Клеш удержался от того, чтобы закатить глаза и полез в карман жилета. — Письмо принес, от Нео. — Ну давай сюда, — Джаст со вздохом протянул когтистую темную руку, скрывая удивление за маской бесконечного раздражения ко всему живому. Хвост с белой кистью задергался, стуча по доскам кривого причала. Вскрыв конверт демон принялся читать. Читал долго, основательно всматриваясь в слова, будто написанное казалось ему бредом, а потом отдал его Секби и сел на деревянную бочку, которую прикатили ему совсем недавно, прикладывая к ней ладонь. — Советник, — он поерничал, тихо фыркая, немного помолчал а потом продолжил, погружаясь в раздумья. — Но, признаться, помощь в таком деле — меньшее что я могу сделать. Если это то, что действительно может изменить нашу жизнь, я просто не имею права отказать. За этот шанс нужно цепляться когтями. Надеюсь твой драгоценный советник понимает, какой это риск. — Чтобы провести экскурсию вашему принцу, нужно будет тщательно продумать маршрут и обеспечить безопасность на протяжении всего пути, а еще, это придется сделать совершенно скрытно, — он соскочил с бочки, копыта мягко ударились о доски, и он принялся снимать деревянную крышку. — Передай ему, пусть приводит своего принца к лазу в южной стене завтра, как стемнеет. Проведу я ему экскурсию. И сам пусть приходит. — Он взмахнул рукой над открытой бочкой, и с поверхности в воздух поднялась черная вязкая дрянь. — В глаза ему посмотреть хочу. Юноша понятливо кивну, заглядывая в бочку. — Пить хочешь? — Кровожадно усмехнулся демон, глядя на него сверху вниз.

***

В Гостиной тихо, опустевшие бокалы медленно теряют остатки горького спирта. Пугод уже даже не дремлет, а довольно крепко спит, примостив голову на чужие колени. Моддичат мерно перебирает рыжие лоснящиеся локоны, пальцами обводит острые рыжие уши с черными кистями. — Модди, слушай, — Жираф, мужчина усыпанный пятнами от щек до щиколоток, горбоносый, с пухом вместо бакенбард, со скрипом откупоривает графин и наливает еще. — Давно спросить хотел… Модди в ответ только кивает, не сводя завороженный взгляд с колен. — Вы с Пугодом давно знакомы, это видно. Слышал, он жил наверху, — дождавшись нового кивка он продолжает выспрашивать все вкрадчивей. — Так как же вам удалось? Еще лет семь назад, нашей братии страшно было даже подумать о таком. Кто-то до сих пор плюется трижды через левое плечо при виде звероподобных. Хвост с кистью нервно дергается, видимо, от любопытства. Модди посмеивается. — Могу рассказать, да только это надолго. — Вечер длинный, торопиться некуда, — Жираф поднимает стопку. Они чокаются с тихим мелодичным звоном. — Ну слушай, — Вытирая усы, с весельем в голосе кряхтит Модди. — Смешная история если так подумать. Смешная и глупая. У меня в ту пору было три вещи, упрямство, юношеская заносчивость и власть, кошмарное сочетание, да? Я тогда работал по указке Клайда, той самой черной рукой. Ловил осевших в городе звероподобных и сдавал. И вот, мне дали очередную наводку. Пугод тогда держал скромную лавку, торговая гильдия еще не обязывала дельцов и ремесленников вступать в нее, и дела его были неплохи. — Я знал свое дело как никто. По привычке зашел к нему вечером, когда сил работать ни у кого уже нет, а остатки посетителей вежливо выпроваживают. И знаешь, если бы не его испуганный взгляд при виде меня, я бы ни о чем и не догадался. А он, конечно, все сразу понял. Мы с ним вели беседу, играли в долгую, я такое любил, и он неплохо меня развлек, так мастерски передо мной еще никто не юлил. Но мне нужны были явные доказательства, то, после чего его можно будет обвинить и выбросить прочь за городские стены, или извиниться и уйти. Тогда, я выбрал другой инструмент, я применял его редко, и каждый раз после этого, мне было гадко, но работал он безотказно. Как вчера помню. Я напираю, он отходит назад, не замечает за спиной прилавка, очень пугается, когда натыкается на него, и оказывается в ловушке моих рук. И я должен был быть на чеку, держа в руках двухголовую змею, но он так забавно жался в угол, из последних сил пытаясь скрыть свою природу, что я потерял всякую бдительность. А у него неплохо выходило. Да, он по-звериному принюхивался, метался в волнении, был предо мной как на ладони, а я до сих пор не мог сказать, к какому роду принадлежит этот мальчишка. Я беззаботно склонился к нему, чтобы ответить на какой-то из его вопросов, и вдруг он меня укусил. Вцепился мне в шею, повис и цапнул, не слишком больно, явно без намерения убить. Дальше голову накрыл туман, я почувствовал, как он лижет след от зубов теплым языком. Кровь закипает, тело тяжелеет, он сидит на прилавке и смотрит на меня с кошачьим задором. За спиной у него мечется рыжий хвост, а из-под пламенной копны волос торчат уши с черными кисточками. И на меня накатывает что-то животное, а он льнет и не противится моим рукам, такой шелковистый наощупь, трется, урчит, тычась влажными губами мне в шею. — Сбившись Модди поежился. Жираф похабную улыбку спрятал в стакане. — Утром я проснулся в незнакомой постели, в его, как оказалось. Спина у меня была забинтована, в голове гудело. А он сидел рядом, обнаженный, молчаливый, и взгляд у него был, как у висельника. Ох, этот взгляд… Золотые глаза, таких красивых я еще не видел. И ведь в тот вечер подумалось, что не может быть у такого рыжего мальчишки голубых глаз, ну не идет ему! А оказалось вон как. Мы долго сидели молча, я вздрагивал, давясь обрывками ночи, вспышками всплывающими в моей голове, он вздрагивал, когда вздрагивал я. Глядя на его обреченное выражение лица я понял, что сбегать он не собирается. Такой был упрямец. Он помог мне одеться, мы выпили чаю. Он все ждал, когда его поведут на казнь, просил только одного, возможность передать лавку какому-то знакомому, мол, это семейное дело. Такого смирения я никогда еще не видел, и конечно, уже все для себя решил. Совету было доложено, что наводка ложная, наводчика высекли плетью, хозяину лавки предложили компенсацию в размере двух фунтов серебра, но он отказался. Я навещал его еще несколько раз, мы мило общались. Каждый раз, я завороженно смотрел, как он выпускает длинный пушистый хвост из-под пиджака после закрытия лавки, и сразу становится спокойней, милее и мягче. А потом я перестал. Исчез, не сказав ему ни слова. — Меня грызла совесть. Я проводил с ним теплые нежные вечера и ночи, в которые от жара не унималось нутро. Чесал его за ушком, а потом шел и сдавал таких же как он властям. Прижившихся, устроившихся так же, как он, и таких же безвинных. Я нес им смерть, ломал жизни, задаваясь единственным вопросом. Чем они были хуже? Ни один из них не совершил преступления за долгие годы жизни здесь. А некоторые, проживали поколениями, и вели себя как люди. Я потерял сон. Неужели не природа делала их такими? Почему звероподобные наверху вели себя как люди, не выказывая признаков безумия, в то время как внизу, превращались почти в животных? Я ушел со службы. В жизни не чувствовал себя так гадко. Видимо, когда брал свой жетон, обменял его на совесть. Жетон вернул, и она начала грызть меня с утроенной силой. Вот так. — А дальше? — А дальше случилось невероятное.