Pretium Silenti

2 Regina Bestiae Королева Зверей

Леопард бежала. Ноги несли ее с силой, порожденной отчаянием. Песок служил плохой опорой, замедляя движение, но шорохи, раздающиеся сзади, прибавляли энергии. Расстояние, на преодоление которого ей требовалось пять шагов, зверь покрывал одним прыжком. И негде было скрыться – ни опрокинутой колесницы, ни туши лошади, ничего, что можно было бы поместить между собой и голодным хищником. Каждый ее шаг приближал стену Арены и тот миг, когда бежать станет некуда. Дикий рев за спиной добавил сил гудящим ногам. Она подпрыгнула, оттолкнулась от стены и, перевернувшись в воздухе, взмахнула гладиусом. Лезвие глубоко вонзилось в вытянутую лапу, размером с ее голову, но загнутые когти все же зацепили голое тело, оставив рваные полосы на боку. Падая, гладиатор в последнюю секунду успела перегруппироваться, кувыркнуться через плечо, подняв фонтан песка, и инстинктивно вскочить на ноги. Какая-то тень закрыла солнце. Гладиатор бросилась в сторону, взмахнув гладиусом вверх и назад – по ребрам кота, который приземлился туда, где она стояла мгновение назад. Зверь развернулся на месте, обнажив зубы и выпустив когти. Здоровая лапа пропорола маленький щит, закрепленный на предплечье гладиатора. Когти, длинные и острые как кинжалы, врезались глубоко в дерево, чуть не выдернув ее руку из сустава. Гладиатор махнула гладиусом в сторону зверя; хищник отпрянул назад, раненый и настороженный, давая ей время, чтобы осторожно согнуть руку, перегруппироваться и бросить быстрый взгляд вниз. Гигантская лапа оставила свой след. Жидкая жизнь стекала по ее голой груди и боку, красные ручейки пятнали набедренную повязку и смешивались с золотой и черной краской, покрывавшей ее кожу пятнами леопарда. Даже мелкие царапины будут дорого стоить в длительной схватке. Она устала бежать. Мощная лапа снова врезалась в щит. Готовая к удару, гладиатор ответила быстрым уколом в сустав передней лапы, между толстыми костями. Зверь отпрянул с оглушительным ревом, выдернув гладиус у нее из рук. Резкий удар второй лапы бросил женщину на песок. Второй раз гладиатор поднялась на ноги с куда меньшей ловкостью. Ей едва удалось повернуть руку со щитом так, чтобы острые когти не вонзились в левое плечо. Кровь сочилась из глубоких свежих ран опущенной правой руки и капала с мизинца на песок. Безоружная, она попятилась, не отрывая взгляда от зверя, распутывая скользкими пальцами ремешки, удерживающие щит на предплечье. Золотистый кот медленно пошел на нее, сильно хромая на проколотую лапу. Голод и боль гнали его вперед, и зверь снова махнул лапой в сторону гладиатора, которая стояла явно вне пределов его досягаемости. Теперь время решит исход сражения. Дважды кот чуть было не достал гладиатора, вынуждая ту отскакивать, прикрываясь выщербленным щитом. Затем она поднырнула под здоровую лапу зверя, отбросив ее дальше в сторону ударом щита, и запрыгнула на спину хищника, одной рукой вцепившись в гриву, а другой – колотя щитом по массивной голове. Еще три удара, и кот рухнул. Щит поднялся снова, но огромный зверь лежал неподвижно. С трудом втягивая в себя воздух, гладиатор поднялась и вытащила гладиус торчащий в ране хищника. Всплеск глубокого пурпурного цвета притянул ее взгляд к консульской ложе. Во второй раз за два дня она ждала сигнала. И, как и в прошлый раз, у Цезаря была гостья. Несмотря на то, что она была одета как римская аристократка, светлые глаза смотрели на победителя сверху вниз со сдержанным одобрением, в них чувствовалась некоторая близость к насилию, которую не разделяла ни одна аристократка. Гладиатор поймала себя на том, что смотрит вверх, задаваясь вопросом, что известно этой женщине, что видит на Арене ее острый, как стрела, взгляд. Какое-то тревожное чувство отвлекло гладиатора от этих мыслей и, впервые за все время с начала схватки, она заметила толпу на трибунах. Не выкрики, которые постоянно наполняли Арену. Нет, она слышала – чувствовала – ропот. Легкое бряцание доспехов проникло в ее сознание. Две дюжины преторианцев окружали ее, обнажив мечи. Сигнал. Император стоял на своей трибуне с кислым выражением лица, вновь подавая сигнал. Как долго она стояла, глядя на его гостью, вооруженная и неподвижная? Наказанием за неповиновение Цезарю была смерть. Гладиатор ошеломленно моргнула и повернулась к своему противнику. Зверь был еще жив, ворочался на песке. Почти не замечая своих действий, гладиатор воткнула лезвие в шею хищника, добивая его. Резкий удар выбил гладиус из покрытой кровью ладони. Мозолистые руки схватили ее за локти, выводя с Арены. Гладиатор не сопротивлялась, удивляясь тому, что так отвлеклась. Уже за воротами охранники защелкнули кандалы на ее запястьях, прежде чем повести ее вниз. Полумрак правил под Ареной столь же абсолютно, как яркий свет – над ней, поглотив гладиатора, как собирался сделать тот голодный хищник. Солдаты грубо тащили ее дальше, и уколы боли по всему телу посылали в мозг команду защититься. Огромным усилием воли гладиатор заставила себя расслабиться. Любое напряжение мышц было бы воспринято ее конвоирами как сопротивление. А любое сопротивление означало быструю расправу. Они остановились, ключи зазвенели в замке камеры. Гладиатор быстро скользнула внутрь, прежде чем охранники успели бы решить просто закинуть ее туда. Как только дверь закрылась за спиной, она выдохнула, сползла по стене и села на пол. Несколько минут гладиатор просто отдыхала, прислонившись затылком к каменной кладке; перед закрытыми глазами плясали огненные пятна. Наконец, она открыла глаза, которые немного привыкли к слабому чадящему свету факелов, заливающих стены камеры красными волнами. Что-то теплое и влажное коснулось бедра – темно-красный ручеек сочился из трех ран, пересекающих ее предплечье. Гладиатор протянула руку через решетку, подняла тряпицу и окунула ее в ведро с водой, поставленное там для нее. Промывание ран раздражало пострадавшую плоть, но помогало избавиться от песка. Закончив с этим, она плотно обмотала свежую ткань вокруг предплечья и зубами затянула узел. Плечо пульсировало, бок зудел, другие места болели, предупреждая о будущей скованности движений, но ни одно из повреждений не казалось опасным. Камера предлагала изоляцию и безопасность. Parda отодвинулась подальше от решетки, вжалась в угол, прижав колени к себе, защищая голую грудь, и позволила себе роскошь немного подремать.