Pretium Silenti

II Ab Scylla ad charybdis Между Сциллой и Харибдой 7 Super Nave На борту

Было немного за полночь, когда Завоеватель вернулась на свой корабль. Сопровождаемая охраной, она взошла на трап, на ходу распутывая узлы завязок наручей. Капитан Беллерофон, встречавший ее на борту, энергично отсалютовал. – Все готово? – Припасы доставлены на борт, Завоеватель. Мы можем покинуть гавань еще до восхода солнца. – Отлично. – Она пролетела мимо мужчины, утомленная и напряженная, сконцентрированная на своей каюте и постели. – Покупка ожидает в вашей каюте. – Догнали ее слова капитана. Гладиатор. Она почти забыла; казалось, последнее сражение было много дней назад. Завоеватель потерла глаза. – Не сегодня. Устрой ее в трюме, рядом с припасами. – Будет исп... – Отставить. – Завоеватель нахмурилась, мысленно споря с собой. – Оставь ее. Пока что. Ее колебания явно удивили капитана. Но мужчина быстро справился со своими эмоциями. – Будет исполнено. Она стиснула зубы, пронеслась по палубе и скользнула в узкую дверь каюты, находящейся под местом рулевого. Один узел никак не желал распутываться. – Никлос! Фонарь лениво покачивался, освещая маленькую каюту – низкую кровать, покрытую шелковыми простынями, стол рядом с ящиком для карт и некую светловолосую женщину. В помещении не было предусмотрено специальных колец для крепления кандалов, так что цепь была перекинута через румпель, и гладиатор болталась под ним, вынужденная стоять или висеть на запястьях. Она стояла; мышцы рук напряжены от усилий, необходимых для того, чтобы оставаться на ногах. Все еще в броне, гладиатор раскачивалась почти так же, как фонарь, в такт движениям корабля, опустив голову на сгиб локтя. Кровь, натекшая из разбитого носа, запекалась на губах и подбородке, мутные глаза следовали за Завоевателем. Которая, опустив взгляд, протиснулась мимо женщины, чтобы бросить на кровать правый наруч, продолжая бороться с упрямым узлом. – Никлос! – Мерзкий узел был твердым как камень и, после нескольких секунд безрезультатной возни, она вытащила кинжал. Завоеватель дернулась и направила кинжал на рабыню, которая шагнула ближе, протягивая одну из закованных в кандалы рук. Завоеватель осторожно пододвинула к ней руку с оставшимся наручем, держа кинжал наготове, и позволила рабыне приняться за работу. Для гладиатора ее маленькие мозолистые пальцы были удивительно нежными и терпеливыми. Пока она возилась с узлом, Завоеватель использовала эту возможность, чтобы поближе рассмотреть свое последнее приобретение в тусклом свете фонаря. Было бы ошибкой назвать ее хрупкой. Несмотря на стройное телосложение, твердые мускулы оплетали каждый сантиметр ее рук и ног и, видящая ее голой на Арене, Завоеватель знала, что кожаный нагрудник точно повторяет формой мышцы пресса, скрытые под ним. Она подняла голову, и глаза, цвета блеклого нефрита неустрашимо встретили пристальный взгляд Завоевателя. Они так и стояли, молча, спокойно оценивая друг друга. – Госпожа! Никлос влетел внутрь, тяжело дыша, рухнул на колени и низко поклонился. – Где ты был? – Раздраженная, Завоеватель протянула пареньку руку с наручем, и обнаружила, что тот сидит уже не так плотно. Она снова посмотрела на гладиатора, но женщина уже отодвинулась, глаза ее были полуприкрытыми и отстраненными. Юноша жадно хватал ртом воздух. – Я был в трюме. Капитан Беллерофон попросил сделать опись ваших закупок. Я прибежал, как только услышал ваш зов. Ворчание. – Помоги мне снять это. Никлос поднялся на ноги, снял оставшийся наруч, наплечники, и перевязь с мечом, расстегнул боковые ремни и придержал броню, пока Завоеватель занималась передними застежками. Наконец, освободившись от доспехов, она вздохнула, размяла шею и повела плечами, будто атлант, освободившийся от веса земного шара. Военная юбка и ботинки последовали за прочей броней, пока Никлос раскладывал на постели свежую одежду. – Хотите, чтобы повар приготовил что-нибудь для вас? – Боги, нет. Я сыта по горло пафосной римской едой – хватит до самого Коринфа. Парень собрал ее доспехи и оружие. – Вам нужно еще что-нибудь, госпожа? – Оставь это. На всякий случай. Ты можешь почистить их завтра. Никлос аккуратно сложил вещи на полу рядом с кроватью – меч сверху – затем поклонился. Он был уже почти у двери, когда Завоеватель остановила его. – А что насчет нее? Парень покосился в сторону прикованной женщины, глядя на нее с оттенком трепета во взоре. – Мне очень жаль, госпожа. Я пытался подготовить ее к вашему возвращению, но она мне не позволила. – Не позволила? – Завоеватель выгнула бровь, рассматривая почти висящую на цепях гладиатора. – Она пахнет как... – «кровь, пот, женщина», – сточные воды. Позаботься об этом. – Будет исполнено. – Парень выпятил грудь и шагнул к рабыне. Гладиатор сощурилась, и, когда он потянулся к пряжкам ее доспеха, ударом ноги отбросила его к стене. Она смотрела на юношу, оскалившись, готовая к бою. Отдышавшись, Никлос снова смело потянулся к ней, хотя было похоже, что это может стоить ему пальца. – Довольно! Desistere! – Завоеватель подняла руку, чтобы выбить из рабыни эту дерзость, и обнаружила в ее зеленых глазах лишь смирение и ожидание наказания. Она противостояла не Завоевателю, а мальчику. И все же, наказание было ожидаемым. От резкого удара голова рабыни откинулась назад, колени подогнулись. Медленно она поднялась на ноги, глядя прямо в глаза своей владелице. Завоеватель могла сосчитать по пальцам одной руки людей, которые смели смотреть ей прямо в глаза. Даже ее генералы отводили взгляд. Но эта... казалось, она будет неколебимо смотреть даже в глаза собственной смерти. Что, конечно, можно было устроить. Из горла Завоевателя вырвался мрачный смешок. – Она, кажется, наслаждается сложившейся ситуацией. Оставь ее. Никлос поклонился и вышел из каюты, закрыв за собой дверь. Завоеватель посмотрела на чистую одежду и бросила ее на стол, падая на кровать в своей кожаной броне. Ее глаза остановились на рабыне, которая раскачивалась в такт корабельной качке – закрытые глаза и свежая кровь, капающая с подбородка на палубу. Тихий стук капель постепенно уступил звуку разворачивающихся парусов. Судно плавно качнулось, поймав ветер, и заскользило по волнам прочь от Рима.