Pretium Silenti

11 Testimonium Arbitri Свидетельские показания

Правительница Греции мерила шагами каюту, слишком взвинченная, чтобы стоять на месте. – И ты говоришь, что Леопард напала на тебя, когда ты просто шел к своему гамаку? – Да, Завоеватель. – И ты не касался ее, и не бросал неуместных взглядов? – Никогда, Завоеватель. Я даже не знал, что она была там. Она подкралась ко мне тихо, как тень. – Матрос потер шею, на которой уже проступили темные отметины. Завоеватель вздохнула. – Можешь идти. Мужчина поспешил выполнить приказ, желая оказаться подальше от пугающей женщины. Завоеватель закрыла глаза и принялась массировать виски, мечтая, чтобы гудение, путающее мысли, прошло. – Возможно, она ассасин, – задумчиво протянул Маркус, глядя в пространство. Завоеватель покачала головой. – Дьявольски неуклюжий, выдавший себя из-за члена экипажа. Нет. Беллерофон вмешался в разговор, все еще красный от гнева из-за новости о нападении. – Завоеватель, она рабыня. Гладиатор и убийца. Наверняка ее послали на Арену за совершенные преступления. – Это не делает ее ассасином, Беллерофон. – Нет, но это делает ее нестабильной, непредсказуемой и угрожающей Завоевателю Греции. Правителю, которого я поклялся защищать ценой своей жизни. Завоеватель задумчиво коснулась пальцем кандалов, лежащих на столе. – Она не причинит мне вреда. Маркус прочистил горло. Спокойно уточнил: – Отбросив ваше любопытство к этой девушке, как вы можете быть уверены? – Потому что я чувствую это. Не могу объяснить. Она пропустила слишком много возможностей попытаться. Маркус пожал плечами. – Возможно, она боится вас. Завоеватель фыркнула. – Она никогда не показывала ни капли страха ни передо мной, ни вообще рядом со мной. – Тогда что она скрывает? – Задумался темнокожий солдат. – Вы знаете, что она умеет говорить. Почему она ничего не сказала? Что она утаивает от вас? Она говорила что-нибудь с тех пор?.. – Нет. – Солгала Завоеватель. Те немногие слова, упавшие с нерешительных губ, были сокровищами, предназначенными только для ее ушей. – Маркус, она освободилась и предпочла помочь мне, а не сбежать. У нее был шанс. Что-то влечет ее ко мне. – Возможно, это клятва убить вас, – вступил в спор Беллерофон. – Вам не приходило в голову, что она поджидает идеального времени для убийства? – Конечно, приходило, – отрезала Завоеватель. По правде говоря, эта мысль была не более значащей, чем отстраненное предположение. И даже теперь, с учетом произошедшего, она не могла представить себе подобного развития событий. Беллерофон был смертельно неправ, пусть у нее и не было никаких доказательств этого. – Я приму ваше беспокойство во внимание. Можете быть свободны. Она не была такой резкой со своими капитанами уже долгое время, и почти немедленно пожалела об этом. Мужчины скрыли свое изумление: Маркус кратким кивком, Беллерофон натянутым поклоном. – Будет исполнено, Завоеватель. Дверь тихо закрылась за ними. Завоеватель позволила себе еще раз обдумать слова капитана, соединяя вместе коварство убийцы, сердце, опаленное годами сражений, замысел, тщательно скрываемый за стеной молчания и треклятые мягкие зеленые глаза. Она ударила кулаком по столу, заставляя все вещи подскочить. – Госпожа? – Никлос проскользнул в каюту. Паренек достаточно хорошо знал ее, чтобы не прикасаться к ней, когда ее гнев так близок к поверхности. – Оставайся здесь, – прорычала она. Парень вжался в стену, когда Завоеватель прошла мимо, направляясь в трюм, жаждая выпустить пар. Обвиняемая неподвижно сидела на корточках, ее обнаженная спина, руки и ноги все еще были покрыты блеклыми пятнами – следами ее сражения со львом. Крыса, случайно забежавшая в область, на которую хватало длины цепей, была внезапно атакована, и ей тут же свернули шею. Рабыня поймала больше, чем упустила. – Ты лучше корабельного кота. Возможно, мне стоит оставить здесь на более долгий срок. Гладиатор резко повернулась на голос, глядя в темный проход, где стояла Завоеватель. Тень скользнула по лицу Леопарда – окровавленному, со следом крысиного укуса, – ее глаза сверкнули болезненным зеленым огнем. – Это искра гнева? Я думала, животные не могут испытывать эмоции. – Она двигалась вальяжно, только шелест доспеха выдал ее присутствие. Ей доставляло удовольствие то, как эти глаза напряженно следили за ней, пытаясь решить, хищник она или добыча. Завоеватель слегка повела рукой, указывая на просоленный темный, не считая участка, залитого лунным светом, трюм, в котором на корточках сидела обнаженная рабыня. – Это жилье тебе нравится? Лучше, чем предыдущее место для сна? Ты чувствуешь себя уютнее в цепях, чем без них? Нет? Возможно, тебе не стоит относиться к моему великодушию столь пренебрежительно. – Завоеватель одним плавным движением сократила расстояние между ними, опускаясь на корточки рядом с квадратом лунного света. – Ты знаешь, что у меня есть все основания казнить тебя. Ты опозорила меня. Ты напала на члена моего экипажа, оказала сопротивление моим солдатам, отказалась отвечать на мои вопросы. Я убивала и за меньшее. Так что, я сделаю тебе подарок. У тебя есть один шанс ответить мне, почему я должна избавить тебя от участи, которую ты заслужила. Завоеватель наблюдала за внутренним спором, отражающимся на напряженном лице – выгоды беседы боролись с безопасностью молчания. – Ничего? Никаких оправданий? Никаких просьб? Никаких оскорблений? Распухшие губы и щеки формировали густые и тихие как туман слова. – Он замышлял убить тебя. Завоеватель медленно обнажила белые зубы в широкой усмешке. – Замышлял убить меня? А кто нет? И дня не проходит, чтобы где-нибудь какой-нибудь дурак не возмечтал о моей смерти. Пусть пытаются. Жалкие попытки забрать мою жизнь дают хоть какое-то развлечение. Это лучшая история, что ты можешь предложить? Тихий голос был скрежещущим, Завоеватель не могла сказать от долгого ли отсутствия употребления или из-за ушибов. – Он подчинялся приказам одного из солдат. Ее усмешка исчезла. Завоеватель встала. – Откуда ты знаешь? – Слышала их разговор. Воин нахмурилась, вышагивая по трюму. – Которого из солдат? – Не видела. Они разговаривали в темноте. – И что это были за приказы? Рабыня вздохнула, вспоминая. – Если она будет все еще жива, когда мы достигнем Коринфа, они умрут. – Они? Она? – Я думала, речь обо мне. Но, когда я схватила его, он испугался, что я – это ты. Завоеватель обдумывала эти слова несколько долгих минут. – Ты можешь лгать. Ты можешь ошибаться. Рабыня покачала головой. – Он признался. Он сказал, что их послали по приказу Цезаря. Кулак Завоевателя врезался в щеку рабыни – привычная реакция на вновь открытые древние раны. Светловолосая голова откинулась. Гладиатор отлетела назад, насколько хватило длины цепей. – Ты лжешь, – прошипела воительница. Гладиатор медленно поднялась, мягко стирая кровь со скулы здоровой рукой. – Сделай с ним то же, что сделала со мной. Он заговорит. Завоеватель обдумывала ее слова, направляясь к лестнице. – Лучше бы ты говорила правду, Леопард. Или мне придется добавить ложь и измену к списку твоих преступлений.