Pretium Silenti

30 Expectatio

Ожидание

      Она сидела в полумраке, рассеяно глядя на танец пылинок в полосе солнечного света. Тень заслонила свет, загородив луч солнца, слепящий глаза. Она подняла голову. В щель между деревянными рейками на нее, широко распахнув глаза, с благоговением смотрел маленький мальчик.       Легкое прикосновение к локтю. Шрам протянул миску с овсянкой.       – Ты должна съесть что-нибудь. До боя осталось не больше свечи. – Гладиатор покачала головой, но солдат сунул миску ей в руки. – Давай. Она недостаточно тебя кормит. Я вечно слышу, как у тебя в животе урчит.       Как будто в ответ на его реплику, у нее забулькало в животе. Леопард мрачно сжала губы, оттолкнув миску.       Солдат пожал плечами.       – Я тебя понимаю. Я тоже нервничаю.       В комнате было необычайно тихо, если учитывать, сколько мужчин и женщин находились здесь. Вздохи и односложные слова заполняли место, которое обычно было занято болтовней. Заключенные, бойцы и охранники сосредоточили все свое внимание на предстоящих минутах и идущих снаружи звуках. Многие из них смотрели на нее тусклыми глазами – мертвые еще до того, как пройдут через эти двери.       Твердость сверкала им в ответ. Гладиатор не тратила впустую энергию или сосредоточенность на что-то столь бесполезное, как жалость. Они или будут бороться и победят, или будут бороться и умрут. Леопард не могла помочь никому из них, она беспокоилась о собственном выступлении.       С каждым открытием ворот, каждым восторженным приветствием толпы, ожидающей снаружи, комната становилась все более пустой. Охранники оттащили двоих раненых в заднюю часть заштрихованного солнцем помещения, добавив их к прочим пострадавшим. Измотанные целители и их помощники мелькали между кроватями, останавливая кровотечения и зашивая раны. Эфини была среди них – застывшее лицо, умелые руки. Как-то раз между появлениями новых пациентов, она бросила взгляд на Леопарда. В линии ее стиснутой челюсти таилось давнишнее обвинение. «Это твоя вина. Ты навлекла это на нас».       Она едва слышала приглушенный голос из-за двери – глашатай объявил новое состязание. Последние бойцы – двое самых квалифицированных солдат Завоевателя – вышли на солнечный свет.       Гладиатор ждала в одиночестве, сосредоточившись исключительно на своем теле, на звуках, на предстоящем сражении.       Ее конвоир помог ей натянуть броню на красную солдатскую тунику. После стольких лет, когда она ждала в цепях, пока охранники застегнут на ней доспехи, было странно самой, свободной от наручников, разбираться с застежками знакомого панциря. Лишь тонкий золотой ошейник напоминал о ее статусе, да ее тихая тень. Гладиатор смаковала возможность потянуться, раскинуть руки, поднять голову, подставляя лицо солнцу, наслаждаясь теплыми лучами света, проникающими в помещение; возможность разрешить себе на миг притвориться, что она – свободная женщина. Если, конечно, смертельную схватку для развлечения других можно считать свободой.       Задние ворота открылись. Вошли двое охранников, сопровождающих закованную в цепи заключенную. Украшенная бисером кожаная броня закрывала тело от головы до пальцев ног. Маска, скрывающая лицо, была сделана в форме ястребиной головы, окаймленной гривой из перьев и травы. Леопард могла бы и не догадаться, что это Террея, если бы не пламенеющие завитки волос, выбившиеся из-под края. Пока Шрам затягивал кожаные ремешки на ее наручах, гладиатор изучала королеву амазонок – как она покачивалась, когда ее заставляли двигаться, и как неестественно прямо держалась, когда ее оставляли одну. Глаза гладиатора сузились. Проиграть этой женщине будет непросто.       Дополнительный вес опустился на плечи, центр масс сместился, когда Шрам прикрепил тяжелую леопардовую шкуру к ее броне. Гладиатор сердито покосилась на плащ, на своего конвоира. Солдат, оправдываясь, пожал плечами.       – Распоряжение Завоевателя.       Гул толпы снаружи стал громче. Теперь недолго осталось. Леопард заправила завязки под бронзовые поножи, покрутила запястьями, чтобы наручи удобно устроились на положенных местах. Рассеяно почесала тыльную сторону левой руки, где все еще зудела заживающая кожа.       Гладиатор кинула еще один взгляд на амазонку. Помнила ли она те долгие ночи в камере? Узнала ли другого заключенного? Женщина в маске смотрела прямо перед собой, не показывая никакого интереса. Леопард пожалела, что не может видеть ее глаза. Что Завоеватель сказала ей? Насколько тяжело она собирается сражаться? Сильна ли ее боль? Хватит ли у нее вообще сил, чтобы поднять оружие?       Ворота распахнулась. Охранники тащили одного из солдат, его ноги оставляли глубокую борозду черной крови на свежем песке. Победитель шел следом, улыбаясь и махая рукой, слишком опьяненный обожанием толпы, чтобы заметить, что его кровь чересчур быстро сочится из раны. Эфини достаточно скоро подскочила к нему, прижав бинты к его ноге, и направила раненого ко временному лазарету, непрестанно бормоча себе под нос проклятия и просьбы защитить ее от болванов и деспотов.       Когда солдат и ученица целителя проходили мимо затянутой в броню заключенной, королева слегка повернула руку в перчатке, мазнув кончиками пальцев по ноге спешащей женщины. Гладиатор, смотревшая на них, уже почти решила, что ей это показалось. Но, устроив солдата на кровати, Эфини скрытно стрельнула глазами на амазонку.       Гладиатор резко повернула голову, когда ее конвоир вложил чобо в покалывающие ладони. Хоть и похожие на те, что она использовала прежде, эти были новыми – недавно пропитанные маслом кожаные рукояти и резьба в виде дракона Завоевателя, оплетавшая деревянные древки.       Голос глашатая снова просочился в комнату.       – ...в заключительном сегодняшнем состязании впервые будет сражаться для удовольствия Коринфа призовая добыча Завоевателя – Леопард Рима!       Ворота снова распахнулись, и над слепящей белизной песка полетел вопль толпы. Напряженность длительного ожидания растаяла, сменившись мрачным предвкушением. Она вышла на свет.