Pretium Silenti

32 Bella Domina

Красивая женщина

      – Габриель?       Она застонала, хватая ртом воздух, и прикрыла глаза рукой.       – Габриель.       Желудок заурчал, желчь подступила к горлу, во рту появился кислый привкус при одной мысли о том, чтобы пошевелиться. Она зажала уши руками, надеясь, что ее посетитель просто уйдет.       – Разве так надлежит приветствовать своего хозяина?       Она резка распахнула глаза.       Палаты Цезаря. Кровать Цезаря. Цезарь.       Она буквально взлетела, резко дернувшись назад. Цепи натянулись, жестоко вернув ее обратно на пуховую перину.       – Я не припомню, чтобы отпускал тебя. – Мужчина повернулся на египетских хлопковых простынях, чтобы положить руку на золотые наручники.       Пугливый взгляд метнулся по изящным мраморным бюстам, полированному золоту блюд, заполненных великолепными фруктами, прекрасной пурпурной драпировке, обрамляющей вид на сам Рим. Цезарь, нахмурившись, наблюдал за ее замешательством.       – О, дорогая. Ты же не думала, что я позволю ей оставить тебя?       Ее сердце так колотилось в груди, что, казалось, вот-вот разобьется.       Он ухмыльнулся, приподнимаясь на локте.       – Должен сказать, ты была весьма полезна в том деле с сенатором. В который уже раз? Сами Парки подсказала мне продать тебя этому старому скряге. Хотя... – Он наклонился ближе, вдыхая ее запах. – Хм-м-м... Быть так близко к тебе – это напоминает о некоторых... развлечениях.       Он схватил пригоршню бело-золотых волос, притягивая ее губы к своим. Она напряглась и сжала кулаки, но он лишь хмыкнул.       – Ну, ну, договоренность не изменилась. – Цезарь бросил взгляд через ее плечо.       Она не повернула головы, зная, кто стоял там, наблюдая. Ее руки расслабились. Она спряталась за прикрытыми веками, когда он поцеловал ее, длинно и алчно. Его идеальные ногти задели ее горло, скользнули по груди и ребрам. Она пыталась уйти глубже внутрь себя, но знакомый трепет в животе выдал ее. Он брал ее медленно, тщательно, намеренно, желая только одного. Всегда только одного. Контроля. Их битва была тихой, полем боя служила ее плоть – заложник и предатель – пока она не задохнулась и не задрожала, вновь обойденная более опытным противником.       Он кончил со стоном, низким и недостойным, лицо красное, губы искривлены неосознанной глумливой усмешкой. Наконец, он откатился прочь, тяжело дыша, его тело было скользким от пота.       – Ты всегда разочаровываешь меня, Габриель. Никакой страсти, никакого настроя. Вот Зена, в отличие от тебя... она – женщина, которая любит хороший трах. Мы с ней абсолютно одинаковые. Посмотри, как она двигается.       Волна холода проникла ей под кожу, когда рабыня неохотно проследила за его взглядом. Завоеватель лежала в своей роскошной постели, глаза закрыты, черты лица подчеркнуты теплым светом умирающего в очаге огня. Не спящая и не одна. Что-то – кто-то – двигался между ее бедрами, ритмично раскачиваясь под неслышимую мелодию, которая явно нравилась Завоевателю.       – Изысканно, не так ли? – Цезарь стоял над ней, тыльной стороной ладони поглаживая ее щеку с тошнотворной фамильярностью.       Рабыня замерла у дальней стены, боясь издать хоть звук, чтобы Завоеватель не открыла глаза.       Зена застонала, схватилась за движущуюся над ней фигуру, сжимая крупную грудь. У Леопарда перехватило дыхание. Женщина крепче прижалась к Завоевателю, ее рука потерялась между их телами.       – Откуда такое потрясение? – прошептал Цезарь ей на ухо. – Разве она еще не затащила тебя в свою постель?       Женщина откинула черные волосы за плечо. Египетская танцовщица. Гладиатор сглотнула. Значение прощального взгляда этой женщины внезапно стало кристально ясным: одна рабыня бросает вызов другой за право доставлять удовольствие Завоевателю.       Брови Цезаря поползли вверх.       – Хм. Жаль. Полагаю, такая сломанная игрушка, как ты, едва ли отвечает ее стандартам. Эта гораздо более привлекательная. И страстная.       Он стоял позади движущейся партнерши Завоевателя. Его ладони парили над выгнутой спиной, тонкой талией, полной задницей, он любовался ее телом во время своего монолога.       – Уверен, мой слуга передал тебе мои пожелания, так? И все же, дни идут, а ты ничего не делаешь. Ты обедаешь с ней. Ты спишь в ее покоях. Ты упражняешься с оружием, пока она стоит на расстоянии вытянутой руки. Ты спишь в своей постели, когда она лежит беспомощная, наслаждаясь своей любовницей. Так что, я должен спросить: неужели мои пожелания были неясны?       Она едва заметно качнула головой, неспособная оторвать взгляд от этих двух женщин.       – Я так и подумал. Или в твоем простом крестьянском разуме есть какое-то сомнение в том, что случится, если ты откажешься?       Снова крошечное движение подбородка из стороны в сторону.       – Превосходно. Так сделай то, что ты делаешь лучше всего. Иди, найди что-нибудь острое, чтобы положить конец ее существованию.       Она колебалась, ноги были жесткими, как мраморные колонны, стальные обручи сжимали грудь.       – Ну же, Габриель, у нас нет всей ночи. Ты знаешь, что на столе с едой есть нож. Или ты сменила приоритеты?       Она не знала, как оказалась у стола. Онемелые пальцы сжались вокруг рукояти, лезвие было прижато к предплечью, пока гладиатор бесшумно плыла по комнате. Только в шаге от не замечающей ничего вокруг пары она заставила себя остановиться, колени дрожали.       – Какие-то проблемы? – Судя по резкости в голосе ее бывшего хозяина, его терпение подходило к концу.       Леопард чувствовала себя неправильно. Это было неправильно. Нож в ее ладони лежал неудобно. Ноги едва ее держали. Ее зрение затуманилось. Она помотала головой, сконцентрировавшись на Разрушителе Наций, на своем клинке, внезапно оказавшемся прямо над обнаженным горлом.       Светлые глаза смотрели на нее, удовольствие Завоевателя было забыто.       Ей следовало нанести удар и покончить с этим. Она видела рефлексы Завоевателя, знала по опыту, насколько быстро та может ткнуть ее в шею. Но снова она сдержала настойчивый порыв и колебалась, не желая наносить решающий удар.       – Что ты делаешь?       Она не была уверенна в том, кто задал этот вопрос. Зена, чьи губы двигались, или Цезарь, чей голос звучал в ее голове. Танцовщица ускользнула прочь, слившись с тенями.       – Убей ее. Чего ты ждешь?       Она задрожала, прерывисто дыша, облизала внезапно пересохшие губы.       Завоеватель небрежно отвела кончик лезвия одним пальцем.       – Убери это. Ты не в себе...       Она зарычала, поднимая эту изящную челюсть лезвием ножа. Да, она абсолютно точно не была в себе. Она была кем-то совершенно иным, кого Завоеватель не знала.       Цезарь склонился над изголовьем кровати, его холеное лицо было в сантиметрах от ее лица.       – Прикончи ее. Сделай это.       Она в отчаянии втянула воздух сквозь сжатые зубы, задыхаясь от его шепота.       Завоеватель обвела глазами комнату.       – Габриель, подумай.       Цезарь заскрипел зубами.       – Подумай? С каких это пор тебя учат думать? Оставь размышления философам и поэтам. Ты не думаешь. Ты убиваешь.       Сдавленный вздох вырвался из горла – она разрывалась между желанием объясниться и попыткой повиноваться.       – Габриель, поговори со мной. – Воительница выглядела встревоженной, не столько за себя, сколько за гладиатора.       Леопард сильнее прижала лезвие ножа к обнаженному горлу – покончить с ней можно одним движением, легко. Она уже делала это прежде. Так почему же, глядя на это фарфоровое лицо, она не может двинуть рукой, почему у нее перехватывает дыхание?       – Покончи с этим, питомец. И все будет так же, как раньше. – Цезарь прижался к ее спине, одна рука скользнула вниз по животу, накрыла пах. Рабыня крепко зажмурилась, реагируя на интимное прикосновение, ненавистный жар и бурление в животе.       Удар в челюсть отправил ее кувыркаться по коврам. Она скорее услышала, чем увидела приближение воительницы, и отшатнулась назад. Перед глазами все плыло, лишь инстинкты помогли ей блокировать несколько ударов. Плохой способ сражаться, особенно со столь искусным противником, как Завоеватель. Леопард увернулась от очередного удара и пропустила пинок, уронивший ее на деревянную стойку. Ее рука сомкнулась вокруг чего-то, и она вслепую махнула оружием, задев ногу воительницы, отчего та упала. Воспользовавшись мгновением передышки, она с трудом поднялась на ноги и попятилась, пытаясь сориентироваться, прийти в себя, оценить степень травм – синяки и щекотные струйки крови, стекающие по губам и щекам.       – Что ты делаешь? – завопил Цезарь ей на ухо. – Убей ее!       Гладиатор автоматически начала двигаться, стремясь исполнить приказ, но видение, возникшее позади распростертой воительницы, заставило ее задохнуться. Одетая в кожи женщина тяжело прислонилась к колонне. Одна нога вывернута под почти невозможным углом. С вывихнутых плеч свисают сломанные руки, пальцы с трудом удерживают потертую пару гладиусов. Призрак поднял голову, почти неузнаваемый с распухшим лицом под длинными темными спутанными кудрями.       – Убей ее, сестра. Милосердие – не достоинство для гладиатора. Ты научила меня этому. – Под ее изумленным взглядом призрак улыбнулся. – Ты забыла меня? Наставницу, которую предала ради Цезаря? Он отдал тебе приказ.       Леопард посмотрела вниз на Завоевателя, затем снова встретила вопросительный взгляд женщины. Гладиатор дернула головой – скорее содрогнулась, чем запротестовала.       – Ты отказываешься? У тебя нет никакой чести? Никакого чувства долга по отношению к своему хозяину? – Когда Леопард так и не смогла заставить себя пошевелиться, ее наставница ухмыльнулась. – Прекрасно. Эта покалеченная старуха сделает все сама. – Она качнулась вперед, неловко подняла гладиус, чтобы ударить Завоевателя.       Леопард сделала выпад первой, вонзила свой меч глубоко в бок женщины, поймала ту, когда она упала.       Распухшие губы несколько мгновений двигались, прежде чем с них сорвался звук:       – Хорошая девочка.       От этих жгучих слов перехватило дыхание. Она прижала амазонку к груди, убрала темные кудри с окровавленного лица. Странно, что на сей раз слез не было. Их не осталось для старой королевы или нее самой?       Цезарь опустился на колени, чтобы нашептывать ей на ухо:       – Столь же сентиментальная сцена, как я помню...       Гладиатор грубо оттолкнула его плечом.       – Хотя, Мелоса права. Милосердие – для слабых и мертвых. Когда к тебе проявляли милосердие?       Леопард даже не успела подумать, ее глаза сами собой метнулись к Завоевателю.       – Зена? Проявляла милосердие? Женщина, которая подвесила тебя на мачте своего корабля? Которая использует тебя в качестве дегустатора ядов? Которая вынуждает тебя сражаться, чтобы развлечь ее? Ты же не думаешь, что она делает что бы то ни было для кого-либо, кроме себя. Неужто, ты все забыла? Позволь я перефразирую. Ты только что пыталась убить Завоевателя. Если она выживет, ты поплатишься за это своей жизнью.       Ее сердце воевало само с собой. Леопард кивнула, тяжело поднялась на ноги. Усталые слова слетели с губ.       – Он прав.       – Кто прав?       Она дернула головой.       – Цезарь.       Светлые глаза метнулись за ее спину.       – Габриель, там никого нет.       – Он... – Гладиатор махнула рукой и медленно моргнула, удивленно глядя на пустое место, которое он только что занимал. Тело королевы амазонок тоже пропало. Гладиатор замотала головой, чтобы прочистить мысли, и немедленно пожалела об этом, когда комната слегка закружилась перед глазами, а желудок подступил к горлу. – Не важно. Он приказал мне убить тебя.       – Цезарь?       – Египтянин.       Глумливая усмешка растянула губы воительницы.       – Приказал?       – Мне жаль. Я сделаю это быстро. – Она встала в стойку, приготовившись защищаться.       – Вот как? Чем же?       Леопард собиралась поднять руку, держащую меч, но обнаружила, что ладонь пуста.       – Ты не в лучшей форме. – Фигура Завоевателя была зыбкой и размытой, будто в жаркий летний день. – Ты уверенна, что сможешь справиться со мной в своем состоянии?       – Состоянии? – Гладиатор покачнулась и прислонилась к колонне, чтобы тут же неуклюже отскочить, когда мрамор под ее ладонью превратился в огромную – от пола до потолка – извивающуюся змею. Гладиатор налетела на Завоевателя и снова отскочила в сторону. Она открыла было рот, чтобы предупредить воительницу, но колонна вновь было обычным серым камнем.       Нежные руки поддержали ее.       – Возможно, тебе стоит прилечь на некоторое время.       Гладиатор прислушалась к себе и неохотно кивнула.       – Только пока он не вернется.       – Египтянин?       – Цезарь.       – Прекрасно.       Заботливые руки подвели ее к шикарной кровати, застеленной белоснежными простынями. Гладиатор опустилась на них и зашипела, когда ее ткнули в ребро.       – Она здорово меня отделала. – Когда боль отступила, Леопард расслабилась и улыбнулась себе. – Мои блоки редко помогали против Мелосы.       Внимательные пальцы прекратили свое обследование.       – Мелосы? Королевы Мелосы?       Леопард устало вздохнула.       – Она только что была здесь, помнишь? Цезарь любил наблюдать, как она сражается. Она научила меня использовать чобо и выживать на Арене. Когда Цезарь устал от нее, он позволили охране избить ее до полусмерти ради развлечения, прежде чем заставить меня убить ее. После нее стало проще.       – Проще?       Леопард дернулась, почувствовав давление на своих ребрах, черные пятна заплясали перед глазами. Она ответила сквозь сжатые зубы:       – Убивать.       – Кого убивать?       Пожатие плеч.       – Чиновников. Дипломатов. Сенаторов. Он никогда не любил сам пачкать руки.       Руки Завоевателя замерли.       – Будь я проклята. Беллерофон был прав. Ты действительно ассасин.       Гладиатор не смогла прочитать выражение лица Зены, но ей казалось, там должно быть разочарование. Предательство.       – Меня не посылали, убивать тебя. Пожалуйста, поверь. Сенатор был моей целью, когда Цезарь произнес слово. Затем появилась ты. Не думаю, что даже он мог предугадать, что ты купишь меня. В доме его врага я надеялась освободиться от него, но у него глаза даже здесь.       Завоеватель хмыкнула.       – Он ослепнет достаточно скоро.       Пальцы подобно стрелам врезались в ее левый бок, оставив после себя чувство головокружения и отрешенности. Ткань стерла кровь и пот с ее лица.       – Я не хочу этого, знаешь ли. Убивать тебя. Я никогда не встречала никого, похожего на тебя.       – Это говорит красивая женщина.       Она нахмурилась.       – Ты... Думаешь, я красивая?       Завоеватель покачала головой, наполовину раздраженная, наполовину позабавленная.       – Не бери в голову. У меня есть идея. – Она начала рвать прекрасное белое полотно на полосы. – Ты не хочешь убивать меня, но Цезарь приказал сделать это, верно?       Гладиатор кивнула, загипнотизированная треском разрываемой ткани.       – Что, если у тебя не будет еще одного шанса? Цезарь ведь не может ожидать, что ты выполнишь его приказ, пока у тебя нет такой возможности. – Один конец полосы сжался вокруг ее запястья, уютно притягивая его к кровати. – Верно?       Гладиатор осторожно приподняла руку, проверяя узел.       – Думаю, так.       Вторая петля обхватила другое запястье. Леопард дернулась, сопротивляясь, но Зена взяла ее за руку.       – Не может. У него будет преимущество, только если он его не упустит. Он будет ждать подходящего момента. Верь мне.       Это имело смысл. Второе запястье было крепко притянуто к кровати. Еще больше лент прижали ее к постели. Нервозность всколыхнулась у нее внутри.       – Зена?       – Да?       – Ты собираешься казнить меня? За попытку убийства?       Воительница замерла, обдумывая вопрос.       – Не сегодня ночью. – Она натянула простынь до плеч гладиатора, подоткнула ее и скрылась из виду.       – Зена?       Вздох.       – Что?       – Мне жаль, что я прервала тебя... с танцовщицей.       Пауза.       – Ничего. Я... думала о другом.       Больше объяснений, чем она рассчитывала получить. Обжигающий взгляд танцовщицы, необузданная ненависть к конкурентке.       – Зена?       – Что еще?       – Ты когда-нибудь потребуешь, чтобы я также обслуживала тебя?       Тишина была оглушительной и достаточно долгой, чтобы заставить гладиатора вспыхнуть от тревожных картин, предоставленных воображением.       – Ты этого хочешь?       От самой мысли об этом и без того уже теплый воздух в ее груди стал густым и тяжелым.       – Нет.       Слово прыгало по покоям несколько долгих мгновений.       – Хорошо. Я не использую поврежденные товары.       Уязвленная, она некоторое время боролась с этими словами.       – Зена?       – Боги, что?       – Мы вернемся в Коринф?       – Мы уже в Коринфе.       Яркие мраморные залы дворца Цезаря поблекли, сменившись серым камнем покоев Завоевателя. Чернильные окна выпускали слабый свет очага в ночь.       – О. Тебе здесь нравится? В Коринфе?       Молчание затянулось достаточно надолго, чтобы она поняла, что переступила некую невидимую черту.       – Спи, Габриель.       Она не спала. Она лежала без сна долгое время, беспокойно натягивая ленты движениями запястий, задаваясь вопросом, умрет ли она утром. И что случилось с людьми, которые остались позади, в Риме. Какой была бы Завоеватель в качестве любовницы. И больше всего: сможет ли она убить Зену, когда возможность представится.