Pretium Silenti

V Insidiae inescarae

Западня с приманкой

      

34 Respondit Cleopatram

Ответ Клеопатре

      Жара накрыла высокий помост, а также офицеров и гражданских, собравшихся на площади. От нее на коже Завоевателя выступил пот, а губы пересохли. Машинально Завоеватель подняла кубок и, обнаружив, что тот пуст, сама наполнила его. Ее рабыня тела сегодня не прислуживала хозяйке.       Глаза Завоевателя метнулись к женщине, стоящей у задней части помоста. В потрепанной броне и накидке из леопардовой шкуры она выглядела в полной мере знаменитым римским гладиатором. Ошейник и кандалы только усиливали эффект. Рабыня стояла неподвижно, как мраморная. Напряженные мышцы туго и беззвучно натягивали цепь, как будто наручники скорее раздвигали ее запястья в стороны, а не скрепляли их. Даже взгляд ее был странно пустым.       Раздавшийся вой вернул внимание Завоевателя обратно к открытой области перед возвышением. Массивный деревянный молот опустился на голени неудачливой души. Третьей за сегодня.       Второй взмах молота, резкий хруст, слегка поколебавший ряды собравшихся. Даже Завоеватель вздрогнула, немедленно рассердившись на себя за это.       – Хороший удар!       Завоеватель медленно повернулась, чтобы посмотреть на Амона, который поднял свой кубок в веселом приветствии. Египетский делегат наклонился к ее креслу и заговорщицки зашептал:       – Мне кажется, ваш палач слегка запыхался от сегодняшних празднеств. Конечно, он нуждается в более энергичной разминке.       Во рту появился кислый привкус. Что не отразилось на ее улыбке.       – Теперь в моих землях происходит не так много преступлений. Недостаточно казней, чтобы держать его в форме. Но ты прав. После того, как мы закончим, возможно, я выберу нового человека. И он сможет начать практиковаться со своего предшественника. – Ожидаемый ответ от Разрушителя Наций.       Амон рассмеялся и ее рубиново-красные губы изогнулись в улыбке. Если улыбке и недоставало теплоты, то делегат предпочел этого не заметить.       – Я так рад, что вы предложили нам задержаться еще на день. Эта демонстрация правосудия Завоевателя весьма вдохновляющая.       – Я рада, Амон. Кроме того, немного свежего воздуха помогло мне под новым углом взглянуть на меняющиеся потребности Клеопатры. Если ее люди, действительно, страдают от засухи, возможно, мне следует снизить ее дань в этом году. Как ты отметил, золото лучше потратить на закупку зерна, чтобы кормить моих верных египетских подданных.       Амон широко улыбнулся и склонил голову.       – Завоеватель, ваша мудрость в этом вопросе потрясает.       – А твоя лесть подавляет. Я вижу, почему Клеопатра так высоко тебя ценит.       Он с ухмылкой склонил голову и возвратил свое внимание поднимающемуся кресту.       Завоеватель повела запястьем, заставляя вино вращаться в кубке, и сделала еще глоток.       – С другой стороны, на дополнительное золото можно купить и другие вещи. Корабли. Оружие. Лояльность римского легиона.       Глаза с окрашенными в черный цвет веками вновь обратились к ней.       Завоеватель растянула губы в улыбке – широкой и ленивой.       – Разве ты не слышал? Пять тысяч римских легионеров высадились в Никополисе несколько недель назад. К сожалению для вашей королевы, она оказалась перед необходимостью выбирать между моим правлением и устремлениями Цезаря. Еще хуже дело обстоит, если Клеопатра сама их пригласила. Существует немного вещей, которые я ненавижу больше, чем предательство на благо Цезаря.       Амон открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент цепь сжалась вокруг его горла. Пухлые ухоженные руки вцепились в звенья, в запястья Леопарда, лицо мужчины исказилось от напряжения. Офицер, сидевший около него, поднялся и поймал пятку Леопарда шеей еще до того, как успел вытащить из ножен меч. Гладиатор сильнее сдавила цепью горло делегата, держась на безопасном расстоянии от его локтей, позволяя времени закончить работу.       За эту долгую молчаливую минуту, перемежаемую случайными подергиваниями ног эмиссара, Завоеватель разглядела кое-что в гладиаторе. Не того демона, которого она взрастила в собственном сердце, вечно жаждущего острых ощущений от убийства. Нет, эта сущность в ее рабыне была безжизненной, отстраненной, нечеловеческой. На месте своевольной молодой женщины стояла бездушная плоть, намеренная выполнить свою задачу. Стрела, спущенная с тетивы. Разве что стрела чувствовала больше.       Это было творение Цезаря.       Завоеватель положила руку на напряженное запястье гладиатора, заглянула в расфокусированные зеленые глаза, приказывая им посмотреть на нее. Что они и сделали, холодно и отстраненно. Воительница едва заметно качнула головой.       Мгновенно гладиатор ослабила хватку, некоторая теплота вернулась к ее глазам. Но то существо все еще скрывалось внутри, ожидая приказа прикончить его.       Завоеватель повысила голос, перекрывая ропот толпы.       – Амон, также известный как Марк Лицентий, агент Рима, ты обвиняешься в подстрекательстве к мятежу. Наказание – смерть через распятие. Тебе есть что сказать?       Мужчина что-то невнятно пробулькал. Повинуясь кивку хозяйки, рабыня убрала цепь с его фиолетовой шеи, пинком оттолкнув его к краю помоста. Мужчина хрипел при каждом вдохе, растирая руками шею. Суженные глаза остановились на гладиаторе.       – Глупая девчонка.       – Побереги дыхание, шпион. Глаза и уши Цезаря присоединятся к тебе в Тартаре.       Завоеватель сделала движение кистью. Охранники вывели на площадь закованных в цепи слуг, солдат и граждан.       Делегат пробежался глазами по лицам арестованных. Какая-то внутренняя сила покинула его, заставляя казаться более старым и слабым.       – Тебе есть что предложить, шпион? Информацию о заговоре Цезаря против Греции? – Завоеватель не ожидала ответа. Людей, подобных Амону, специально выбирают для таких заданий за их фанатичную преданность. Нет, его сеть информаторов уже оказалась весьма разговорчивой.       Делегат выпрямился.       – Это лишь вопрос времени, Зена. Цезарь будет править Грецией независимо от того, умрешь ты или нет.       Завоеватель изучала его лицо, его позу; улыбнулась, удостоверившись, что у него больше нет карт в рукавах, только слова.       – Кинетос? – Обратилась она к запыхавшемуся палачу. – Прежде чем начать, принеси мне его язык. – Воительница пробежалась глазами по приговоренным. – Каждого из них.       Палач подчинился, быстрый и опытный, глухой к реву толпы. Однако что-то все еще беспокоило Завоевателя, что-то заставило ее пробежаться взглядом по толпе. Они могли упустить кого-то. Слухи все еще могут добраться до Рима. Люди отвечали взглядами угрюмыми и недоброжелательными, злясь на египтянина, заговорщиков, солдат, гладиатора и даже Завоевателя. Бывали дни, когда лишь ее харизма и воля держала толпу в страхе. Как и ее армию. Как и ее врагов.       Нож палача глубоко врезался в плоть. Руки зрителей в унисон взлетели вверх, крики делегата утонули в слитном победном кличе. Через секунду шершавый язык лег в ее ладонь, теплый и тяжелый. Завоеватель улыбнулась. Ничто так не объединяет толпу, как общий враг. С проницательной улыбкой на губах она повернулась к гладиатору...       ...которая летела на нее, вытянув вперед скованные руки. Чутье Завоевателя забило тревогу, она развернула ладонь, чтобы разбить рабыне нос.       Щелчок тетивы резанул по нервам. Завоеватель развернулась, чувствуя стрелу, нацеленную ей в грудь, ее рука дернулась сама по себе, когда Леопард прыгнула. Рабыня достигла ее первой, и обе они полетели на помост.       Все начали двигаться одновременно. Солдаты врезались в толпу. Горожане разлетелись, как сухие листья. Хаос прорезал гулкий голос Беллерофона.       – Убить ассасина!       – Нет! – Завоеватель спихнула с себя гладиатора и вскочила на ноги. – Я хочу получить его живым. – В четыре длинных шага она оказалась посреди площади и подняла брошенный лук. Грубоватая работа мастера выглядела слишком знакомой. Она покрутила перья и бусинки между большим и указательным пальцами, ярость закипала в животе. – Я хочу получить ее живой.       Знакомое присутствие заполнило пространство у ее локтя. Не оборачиваясь, она понизила голос, чтобы следующую фразу слышала только рабыня.       – Это было глупо. Я могу сама позаботиться о себе.       Завоеватель ощутила кивок рабыни по скрипу кожи и прерывистому выдоху.       – Джоксер! – Она бросила лук Дракону. – Отнеси его в мои покои. Кинетос? Заканчивай свою работу, начни с этого трижды проклятого сына шакала Амона.       Беллерофон подбежал к ней и отсалютовал.       – Завоеватель, ворота заперты, дополнительные солдаты отправлены на стены. Горожане сообщили о странной женщине, которая бежала к району храмов. Мы сконцентрируем свои поиски там – пройдемся четырьмя командами от дома к дому. Мы найдем ее.       – Я очень разочарована, капитан. Дай мне свой меч.       Дракон побледнел, но в остальном сохранял самообладание.       – Завоеватель?       – Я ведь не могу отправиться на охоту без меча?       Мужчина облегченно выдохнул, подавая ей свой меч.       Завоевателю больше нравилось, когда он обливался потом.       – В твоих интересах, чтобы ее нашли, Беллерофон. Иначе мне придется начать задавать вопросы о том, как женщине с луком удалось пройти мимо твоей охраны.       Он отсалютовал.       – Будет исполнено.       Выкрикивая приказы, капитан удалился, спеша оказаться как можно дальше от нее. Мудрое решение.       Завоеватель одарила жестокой усмешкой свою компаньонку, стоящую с каменным лицом.       – Я же говорила тебе, что эти суки покажутся. Ты успела разглядеть лицо той женщины? – Леопард ответила коротким напряженным кивком, и Завоеватель не смогла сдержать улыбку. – Тогда идем. Я хочу поохотиться на кролика.       Гладиатору приходилось почти бежать, чтобы не отстать от воительницы, пока та двигалась по улицам мимо зданий, повозок и магазинов, устрашающе пустынных летним полднем. Едва заметив Завоевателя, люди спешно скрывались в тени дверных и оконных проемов, как стайки мелких рыбешек, побитые и взъерошенные после того, как здесь прошли солдаты. Одна из женщин прижимала к груди кричащего младенца, свежая кровь сочилась из уголка ее разбитой губы. Она не стала прятаться от пристального взгляда Разрушителя, ее лицо не скрывало эмоций – рассвирепевшая, как Аид, и бессильная что-либо сделать. Мурашки пробежали по коже Завоевателя, прохладный ветерок уязвимости коснулся ее огрубевшей души.       Одежда и мебель вылетали через дверь на улицу – жертвы усилий отряда солдат. Завоеватель, не сбавляя темпа, пролетела мимо, лишь через пару шагов почувствовав отсутствие своей тени. Гладиатор стояла, будто замороженная, ее пристальный взгляд был прикован к стоящему возле дома семейству и молодой женщине, которую заковывали в кандалы.       – Идем, – рявкнула Завоеватель, неопределенно махнув мечем.       Медленно, Леопард последовала за ней, хотя ее взгляд задержался на картине обыска.       Наконец, они приблизились к полуразрушенному зданию храма. Виноградные лозы поднимались по арке дверного проема, подсушенные жаром конца лета. Здание выглядело бы заброшенным, если бы не подметенное крыльцо и тусклое мерцание факелов внутри.       – Амазонский Элизиум. Если ее здесь нет, то наверняка кто-то здесь ее знает. Идем.       Рабыня вросла в землю, сопротивляясь тянущей ее вперед руке.       – Я сказала, идем. У нас не так много времени...       Гладиатор замотала головой. Пот выступил у нее на лбу.       Завоеватель проследила за ее взглядом. На замко́вом камне арки были высечены лук и полумесяц, предостерегая врагов богини.       – О, во имя Ареса. Думаешь, убив одну королеву амазонок, ты заслужила вечную неприязнь выдохшейся богини? Я делала с ее амазонками вещи, по сравнению с которыми деяния Геры выглядят великодушными. Если уж Артемида до сих пор не сразила меня, то кого-то, подобного тебе, она даже не заметит. А теперь войди сюда. – Последовавший за этими словами рывок втянул гладиатора внутрь храма. Когда небеса не раскололись, чтобы испепелить рабыню на месте, Завоеватель кинула через плечо понимающую ухмылку.       – Твоему присутствию здесь не рады, – прозвенел резкий голос.       Гладиатор напряглась в железной хватке Завоевателя, желая уйти, но воительница удержала ее на месте. Эхо стихло, и из-за занавеса в дальней части храма выступила женщина. Не разгневанная богиня; жрица в белом доспехе. Хранительница храма держалась на некотором расстоянии, но в остальном ничем не показывала своего отношения к мечу, которым посетительница размахивала столь небрежно.       – Это ничего. Я не возражаю. – Разрушитель отвернулась, изучая сцены, покрывающие стены храма. Охота в зеленых лесах. Олень, преследуемый собаками и женщинами. Женщина, купающаяся под луной. Завоеватель улыбнулась жрице. – В моем царстве предоставлять кров амазонкам незаконно. Конечно, ты знаешь это. Мы как раз ищем одну. Ассасина. Она случайно не забежала сюда, когда ты отвернулась?       Жрица вздернула подбородок.       – Если я отвернулась, то как я могу это знать?       – Я понимаю твою точку зрения. Похоже, нам придется осмотреться здесь. Давай-ка я позову охранников. Я уверена, Артемида не будет возражать, если мы перетряхнем ее дом во имя охоты. О, это листы молитвенной книги? – Она подняла тонкую связку высушенных листьев, небрежно повертела в руках. – Выглядят довольно хрупкими. Ты уверена, что она никак не могла прокрасться сюда? Или все-таки хочешь проверить еще раз?       – У тебя нет власти здесь, Зена. Ты не можешь еще сильнее унизить дочерей Артемиды. Уничтожь молитвенник. Ничто не вечно, и все заменимо.       Завоеватель бросила листы обратно на подставку.       – А что насчет тебя? Тебя я могу унизить еще сильнее? – Кончик меча примостился под подбородком жрицы, коснувшись ее горла. – Твоя предшественница недолго здесь задержалась. Я надеялась, что ее сменщица проявит больше мудрости.       Жрица открыла было рот, но грохот в задней комнате ответил за нее. Завоеватель оттолкнула женщину в сторону, разрезала занавеску, чтобы увидеть торчащие из дымохода дергающиеся ноги человека, пытающегося протиснуться через узкое отверстие. Подпрыгнув, воительница потянула за болтающиеся конечности, уронив на пол покрытую копотью амазонку. Девушка потянулась к рукоятям парных мечей, висящих на ее поясе, но клинок коснулся ее горла прежде, чем она успела их вынуть.       – Это она? – Завоеватель бросила быстрый взгляд через плечо.       Леопард нерешительно кивнула. Воительница уставилась на амазонку с голодной улыбкой.       – Время умирать, ассасин.       Она ожидала, что девушка решится на какую-нибудь глупость. Она даже ожидала глупости от жрицы. Чего она не ожидала, так это того, что цепи поймают ее меч и вырвут оружие из руки.       Завоеватель уставилась на Леопарда, шок быстро сменился бешенством. Ее кулак соединился со щекой рабыни в ударе, от которого должны были зашататься зубы. Амазонка решила воспользоваться шансом и прыгнула через упавшего гладиатора, одновременно вытаскивая клинок из ножен и плавно переводя это движение в нанесение удара, вспарывая шелковый рукав платья и руку под ним. Завоеватель одним патетично-легким движением перехватила ее запястье и завела локоть за спину, выворачивая руку.       – Брось, или я тебе руку оторву. – Воительница подняла кисть нападавшей почти до уровня плеча, подчеркнув, что не шутит.       Короткое лезвие звякнуло по каменным плитам пола.       Леопард поднялась на ноги, что-то пробормотав сквозь сжатые зубы.       – Теперь ты разговариваешь? Говори! – Она дернула рукой, заставив девушку взвизгнуть от боли.       Гладиатор поработала челюстью. Болезненный взгляд коснулся жрицы, стоящей в дверном проеме, потом вернулся к Завоевателю и ее добыче. Неохотно, рабыня повысила голос достаточно, чтобы Завоеватель могла ее слышать.       – Я твоя. Я говорю только для тебя. Я принадлежу тебе.       – Римская шлюха! – Вспыльчивая рыжеволосая девушка, задергалась в руках Завоевателя, попав ногой под подбородок Леопарда, заставив ту повалиться на спину.       – С меня довольно, – Прорычала Завоеватель около уха пленницы, вытаскивая второй меч из ножен девушки.       – Нет! – Крик отразился от стен маленькой комнаты. Леопард приподнялась на одном локте, сплюнула кровь, осторожно выдавливая слова. – Она может быть полезна. Дать информацию об амазонках. Ее можно использовать как рычаг давления на ее сестер и даже королеву. Возможно, так или иначе, она поможет покончить с этим.       Девушка принялась вырываться.       – Нет! Я скорее умру! Закончи это!       Змеиный шепот в ухо девушки.       – Ты слишком болтлива для твоей же пользы, червь. – Завоеватель встретилась взглядом со своей рабыней и кинула той ключи от кандалов. – Прекрасно, попробуем по-твоему. Встать. Мы уходим.       Леопард справилась, хоть и медленно, стараясь беречь плечо. Кандалы были открыты, чтобы тут же захлопнуться на запястьях амазонки. По дороге обратно во дворец, Завоеватель внутренне кипела из-за того, что ее лишили удовольствия проткнуть девчонку, но еще сильнее ее бесило вмешательство гладиатора – уже второй раз за день. И то, что Леопард говорила дельные вещи, мало смягчало тот факт, что рабыня бросила вызов Завоевателю – даже физически противостояла ей – перед свидетелями. Перед врагами. Она не потерпит подобного неповиновения перед лицом врагов.       – Живее! – Огрызнулась Завоеватель на отстающего гладиатора. Она смутно осознала, что Леопард была без цепей, находясь далеко за пределами стен дворца. Гладиатор могла скрыться в любой момент, осуществить побег, о котором как-то уже думала. Той ночью, наблюдая из вестибюля, как Леопард борется со своим первым искусом свободы, Завоеватель спросила, что останавливает ее.       «Не уверенна. Ты, я полагаю.»       Это был неосторожный ответ, выдающий конфликт в ее сердце. Завоеватель не думала, что Леопард дала такой ответ из страха. Опасение – возможно, но страх – никогда. Но это было давно. Достаточно давно, чтобы глянец поблек, чтобы осознать реальность истинной натуры Завоевателя. То, что женщина продолжала тащиться за ней по улицам обратно к верному рабству, опустив голову, ни разу не оглядевшись по сторонам даже чтобы просто оценить свои шансы, вызвало у воительницы слабый приступ дискомфорта. Она не понимала, не могла постичь, почему женщина спасала ее от стрелы, чтобы чуть позже бросить ей вызов из-за ничего не стоящей жизни преступника. Мотивы Леопарда озадачивали Завоевателя, делая ее непредсказуемой и опасной.       Площадь была пуста за исключением тел на крестах, чьи головы были склонены к земле, а руки широко раскинуты, будто охватывая равнодушное небо. В воротах дворца Завоеватель перехватила солдата и послала его на поиски капитана, чтобы остановить облаву.       Воительница направилась прямиком в темницу и бросила пленницу в ту же камеру, которую ранее занимала гладиатор. Выпущенная из сокрушительной хватки Завоевателя, девушка почувствовала себя увереннее, и глумливо протянула из-за прутьев решетки:       – Я сделала тебя, Зена.       – Нет, не сделала, – отворачиваясь, вздохнула Завоеватель.       – Амарис сделала великую Зену! Если бы твоя сука не вмешалась, ты была бы на пути к долгой медленной смерти!       – Нет, не была бы, – устало брошенное через плечо.       Она игнорировала остальные разглагольствования девушки, радуясь возможности оставить ее позади, скрыться в своих покоях, накинуть на голову холодную ткань и подумать. Леопард следовала за ней с бледным и нечитаемым лицом. Возможно, она ожидала заслуженной взбучки. У Завоевателя сейчас не было на это сил. Она хотела только залезть в прохладную воду ванной и отдохнуть. В тишине она скинула церемониальное платье и набросила на плечи уже разложенный на кровати халат. Да благословят боги Видалиса.       Под халатом лежал лук рядом со стрелой. Наконечник отсутствовал, древко было сломано, но пыльное оперение безошибочно выдавало амазонок. Воительница тихо хмыкнула, задаваясь вопросом, где он ее нашел?       – Зена? – Леопард посмотрела на нее, на стрелу. Ее привлекательное лицо, одежда, доспех, прежде столь захватывающие дух, сейчас были покрыты пылью и грязью, как после дня на Арене. – Там, во внутреннем дворе...       Завоеватель оборвала рабыню коротким движением головы.       – Я не в настроении выслушивать оправдания. – Как и ожидалось, рабыня немедленно замолчала. По крайней мере, Завоеватель все еще могла ее запугать. Иногда. Долгий вздох. – Идем. Мне нужна ванна. А потом мы вытащим тебя из этих тряпок.       Воительница скинула халат и скользнула в воду, окунаясь с головой. Когда она вынырнула, прохладная вода стекала вниз по спине, притупляя рвущийся наружу гнев.       – Опасно вставать между мной и моими целями.       – Я знаю.       – Если знаешь, почему ты это сделала? Твое неповиновение заставляет меня выглядеть слабой.       – Это не было неповиновением. – Огрызнулась гладиатор. – Я подвергла сомнению твои действия. Это другое.       Воительница уставилась на Леопарда, ее застал врасплох колючий ответ. Завоеватель наклонилась ближе, сурово глядя на рабыню.       – Сомнения – уже вызов. Пойдут слухи, что рабыня влияет на решения Завоевателя, что мои решения ошибочны...       – Это решение и было ошибочным! – Гладиатор поймала себя на том, что кричит, и тут же обуздала свои эмоции и понизила тон. – Ее убийство не принесло бы ничего, кроме удовлетворения твоей личной жажды мести. Греции нужно больше...       – Греции? Кто ты такая, чтобы читать мне лекции о нуждах Греции?       – Гречанка! Как и ты! Враг Рима! Как и ты! Я на твоей стороне! Почему ты этого не видишь?       – Ты переходишь границы...       – Я говорю не как твоя рабыня, Зена, я говорю, как свободная женщина Греции...       – Ты не свободна!       Эхо их криков прыгало по покоям, оставив обеих в душной тишине.       Рабыня первой вернула себе голос.       – Я не должна... Я устала...       – Не нужно. – Завоеватель угрюмо отвернулась. – Никогда не оправдывайся. Если ты собираешься принимать решения как лидер, лучше начинай действовать как таковой. У тебя есть план, что делать с девчонкой?       Резкая смена темы сбила гладиатора с толку.       – Нет, – наконец, пробормотала она. Рабыня поднесла губку к шее воина и начала рассеяно протирать напряженные плечи длинными движениями. – Предложи сохранить ей жизнь, если королева Террея отзовет своих ассасинов.       – Нет. Ни в коем разе. Если покушение на мою жизнь приведет к успешным переговорам, многие захотят повторить это. Кроме того, Террея не будет заботиться об одном неудачливом ассасине.       – Возможно, она – родственница. Кто-то, чья судьба королеве небезразлична.       – Вряд ли. Я лично убила большую часть ее родственников и друзей.       Губка замерла на середине движение. Затем продолжила свой путь, но более медленно.       – Девочка все еще член ее племени. Разве Террея не ответственна за них, за нее? Она должна делать то, что лучше для ее людей...       Завоеватель закатила глаза.       – Во имя всех богов. Видишь это? – Она приподняла руку и указала пальцами другой руки на уродливый шрам, который бежал между ребрами от бока до позвоночника. – Вот что, по ее мнению, лучше для ее людей. Одна из ее амазонок проникла в мою личную охрану и едва не прикончила меня. Я была бы рада игнорировать ее племя. Она не оставила мне выбора.       Легкое прикосновение, оставляющее след вдоль шрама, нежное и почтительное. Странная дрожь прошла по коже Завоевателя. Прежде, чем палец достиг ее бока, воительница скрылась под водой, чувствуя внезапную потребность ополоснуться. Когда она вынырнула на поверхность, Леопард сидела немного в стороне и нервно теребила в руках губку, подбирая слова.       – Она была неправа в этом. Но разве ты не думаешь, что она сделала бы что угодно, лишь бы все вернуть? Что угодно, чтобы смягчить ущерб, причиненный ее племени, помочь ее людям?       Завоеватель покачала головой.       – Ты говоришь о женщине, которая в этот самый момент находится в лазарете потому, что я обещала ей легкую победу на Арене. У нее есть все основания ненавидеть и меня, и тебя. Сейчас она не думает о том, что лучше для ее людей.       Длинный вздох.       – Тогда допроси девушку.       Зена взяла губку из прохладных пальцев и начала протирать грудь.       – Она не может знать много. Она молода и импульсивна. Слишком импульсивна, чтобы доверить ей какие-либо тайны.       – Она знает, кто послал ее убить тебя, и может дать тебе имена известных амазонок.       – Возможно. – Рассеяно протирая раненую руку, Завоеватель полуобернулась. – Ты, действительно, хочешь, чтобы я допросила ее? Там мало что останется, чтобы вернуть королеве. Так ты хочешь начать этот отважный новый союз с народом амазонок?       Плечи рабыни резко упали.       – Нет. – Она разглядывала свои руки. Потом, наконец, подняла взгляд. – Если ты так уверена, что она бесполезна для тебя, то почему ты сохранила ей жизнь?       Завоеватель подумала о Леопарде, которая прыгнула между ее мечом и ассасином, почти бессильная остановить ее, но все же решившая попытаться.       – Я не была уверенна. А ты была. Я рискнула. Не. Подведи. Меня. – Прорычала Завоеватель, подкрепляя свою речь, тыкая пальцем в пыльную руку.       Леопард кивнула, смертельно серьезная. Наконец, Завоеватель раздвинула губы в легчайшей слегка болезненной улыбке, всерьез принимаясь за работу губкой.       – Эти идеи не столь плохи. Продолжай думать. Мы разберемся с этим.       Женщина кивнула, чувствуя облегчение от того, что разговор окончен, пусть проблема еще и не решена.       После нескольких минут тишины:       – Возможно, стоит послать за целителем.       – За целителем? Зачем? – Вода, стекающая с губки, была розовой от крови, выступившей из пореза на руке воина. – Ради этого? Это ничто.       Некоторое время они молчали, пока Завоеватель продолжала смывать пыль и пот с кожи, что-то напевая себе под нос. Когда она, наконец, подняла глаза, гладиатор выглядела немного по-другому – странно опустошенной, отстраненной. Зена наклонила голову набок.       – О чем ты думаешь?       Взгляд гладиатора был в тысяче лиг отсюда.       – Я должна была заметить ее раньше. На площади. Я не могла оторвать глаз от Амона. А потом, когда увидела лук и девушку, не смогла двигаться достаточно быстро.       – О чем ты говоришь? Все прошло нормально. Я в порядке. Ты в порядке.       Леопард неопределенно покачала головой.       – Я так не думаю. Нет. Определенно нет.       Поразительно, сколь бесцветными выглядели щеки рабыни. Завоеватель приподнялась.       – Что не так?       Потемневшие глаза встретили ее взгляд.       – Я сожалею.       Завоеватель сжала челюсть.       – Сожалеешь о чем?       – Зена, она... она попала в меня.