Pretium Silenti

35 Doni Amazoni

Подарки амазонок

      Вода из ванны плеснулась на пол.       – Глупая, глупая женщина! – Длинные пальцы Завоевателя лихорадочно нашаривали завязки и крючки жесткой брони.       Пальцы гладиатора были гораздо менее полезны – холодные и неуклюжие.       – Не сердись. Все не так плохо.       Тяжелый леопардовый плащ упал с ее плеч, принеся некоторое облегчение общего дискомфорта. Завоеватель прорычала ругательства из-за ее спины. Рефлекторно, гладиатор подняла руку, чтобы коснуться обломка древка, прятавшегося в верхней части кожаного щитка между плечом и шеей. Несмолкаемый поток проклятий, льющийся с губ Разрушителя, царапал ее уже измочаленные чувства.       – Пожалуйста, я в норме. Я ее особо и не чувствую. Просто зудит – и все...       – Глупая упрямица... Почему ты раньше об этом не сказала?        Гладиатор спросила себя: почему? Из-за неистовства в глазах Завоевателя моментом прежде, чем они столкнулись на помосте, и того, как та отвела руку назад для смертельного удара? Из-за того, как она с оскалом отпихнула Леопарда, слишком разъяренная, чтобы заметить, как та вздрогнула и побледнела? Из-за яда в ее голосе?.. «Это было глупо с твоей стороны. Я могу сама позаботиться о себе.» Из-за того, как она отмахнулась, спеша в погоню за предполагаемым ассасином.       Леопард оставила в покое застежки своей брони и вздохнула, смущенная голой истиной: ее задело то, что Зена разозлилась из-за желания ее защитить. Разозлилась настолько, что даже не заметила ее ранения. Она спрятала эту боль глубоко внутри. Завоеватель и без того мало интересовалась ее чувствами, чего уж говорить о моменте, когда эти чувства привели ее к безрассудному поступку.       – Я не хотела доставить еще больше неприятностей. Я собиралась сказать, когда увидела сломанную стрелу...       У нее перехватило дыхание, когда снимаемый нагрудник задел древко. Ладонь, придержавшая пошатнувшегося гладиатора, отодвинулась, покрытая красным. Мгновение обе женщины смотрели на темный мазок, затем воительница зарычала и разорвала прекрасную ткань надвое, обнажая плечо. С каким-то болезненным любопытством Леопард вытянула шею, чтобы разглядеть наконечник. Он выглядывал из-под ключицы подобно зловещему полуприкрытому глазу, плачущему алыми слезами, которые стекали вниз по ее груди и животу.       – Глупая упрямая женщина!       Прохладный воздух – сухой и грубый – кошачьим языком коснулся липкой кожи. Гладиатор вздрогнула.       – Пожалуйста, все нормально, просто вытащи его...       Завоеватель накинула халат. Гладиатор едва успела прикрыться разорванной туникой, прежде чем воительница вытащила ее из покоев на внутренний двор. Знакомые ступени вели вниз в тусклый холод лазарета.       – Деметриус!       Целитель помог гладиатору сесть на скамью за длинным столом. Она бы предпочла кровать. Каждое движение головы вызывало боль в плечах и груди. Леопард дернулась, когда старик раздвинул края раны, глубокомысленно пробормотав себе под нос:       – Ты можешь им двигать?       Плечо двигалось медленно и неохотно. Недостаточно хорошо. Гладиатор заставляла себя поднимать плечо все выше и выше, отчаянно желая показать, что оно в норме, скрывая ледяную боль, от которой немели пальцы.       – Позволь мне. – Целитель взял ее локоть, деликатно проверяя диапазон движений. Перемещение в почти каждом направлении заставляло ее вздрагивать, но, когда Деметриус отвел локоть назад, у нее перехватило дыхание. Мускулы сами собой напряглись, защищая рану, сдерживая стон, угрожающий вырваться из горла. Взгляд ее остановился на каком-то месте у дальней стены комнаты, на чем-то, за что можно было зацепиться, пережидая, пока боль утихнет.       Леопард обнаружила, что смотрит на пламенно-рыжую гриву волос и покрытое шрамами, будто сшитое из лоскутов лицо Терреи. Уже больше недели прошло с того состязания, но отеки и синяки все еще делали ее почти неузнаваемой. Тусклый от боли и действия лекарственных трав взгляд не скрытого ушибом глаза пригвоздил Леопарда к скамье. Она с беспокойством отвела взгляд.       – ...заклинен между костями. Если мы не сможем протолкнуть наконечник, мне придется его вырезать.       – Нет. Вырежи его – и она, возможно, никогда больше не сможет использовать эту руку. Она бесполезна для меня, если не может сражаться. Мы вытащим его, так или иначе.       – А если сдвинуть его не удастся?       Они стояли в стороне и спорили приглушенными голосами. Гладиатор притворилась, что не слышит, она не хотела слышать, но слова Завоевателя засели у нее внутри.       Она подняла руку, коснулась высовывающегося из-под кожи наконечника. Ключица пульсировала от непонятного давления. С вытянутой вперед рукой было легче – кость приподнялась и боль уменьшилась. Гладиатор положила локоть на стол и опустила голову, прижавшись лбом к столешнице. Древесина холодом коснулась липкой кожи, но такая поза, по крайней мере, давала небольшой отдых. Невнятный спор еще длился, становясь все более интенсивным. Наконечник стрелы продолжал притягивать ее взгляд, дразня Леопарда, пока Завоеватель и Деметриус спорили о нем.       «Она бесполезна для меня, если не может сражаться».       Леопард нащупала наконечник и потянула. Бесполезно. Пальцам не удавалось ухватиться за скользкий от крови кусочек металла, выпирающий под покрасневшей плотью. Стиснув зубы, гладиатор надавила на кожу, прижимая ее к острому краю, расширяя отверстие. Холодный пот стекал по лбу, капал на стол с бровей и носа. Рука дрожала так сильно, что Леопарду едва удавалось управлять ее движениями. Только чистое упрямство заставляла ее, сжимая зубы, продолжать эту кровавую работу. Мало-помалу наконечник начал покидать рану, его широкая часть натянула кожу до предела. Только когда кусочек металла стал казаться слишком большим, когда боль стала почти невыносимой, кожа порвалась возле одного из парных зубцов широкой режущей кромки, сомкнувшись позади него, выпустив свежую струйку крови на грудь и кончики пальцев гладиатора.       Она почти не могла дышать от боли. Острый шип впивался в свежепорезанную плоть с каждым движением ее груди, а его собрат все еще прятался под ключицей. Сделав несколько неглубоких вдохов, чтобы заставить себя собраться, Леопард зажала наполовину вышедший наконечник между большим и указательным пальцами и, пока не успела передумать, повернула его.       Она не смогла оставаться тихой. Сдавленный выдох сквозь сжатые зубы прозвучал как всхлип.       Чья-то рука подняла ее от стола, выворачивая плечо и вырывая новый вскрик из горла. Полуослепшая от боли, гладиатор оттолкнула руку прочь, чтобы снова сжать неуклюжими пальцами наконечник, пытаясь достать его. Уже несколько рук старались оторвать ее от этого занятия. Леопард нетерпеливо стряхнула их, засунула два пальца под зубец и напряглась, собрав остаток сил.       Миллиметр за миллиметром наконечник выскользнул наружу.       Жар потоком хлынул по ее ледяной груди, пустота заполнялась медленно просачивающимся холодом. Леопард подняла голову и поднесла обломок стрелы к свету, чтобы рассмотреть. Ей никак не удавалось сфокусировать взгляд, перед глазами плавали оранжевые, темно-красные и черные тени. Ее голова соскользнула с края стола, направляясь прямиком к полу.       Крики. Чьи-то руки поймали ее прежде, чем она успела удариться, подняли, сжали, причиняя ей боль. Пальцы врезались в щеки, раздвинули челюсть, вжимая между зубами деревянный прут. Она все еще ничего не видела, и это отчасти пробудило мерзкие воспоминания о Цезаре, беспомощности, боли, унижении. Инстинктивно пальцы гладиатора подобно когтям врезались в плоть рядом с ней, мускулы напряглись, противясь удерживающим ее телам. Деревяшка безжалостно врезалась в уголки ее рта. Леопард задыхалась от всего этого, чувствуя головокружение и дезориентацию. Если она сейчас потеряет сознание, то будет полностью беззащитна. Сквозь туман страха проник знакомый голос, низкий и ровный шепот, теплое дыхание возле ее щеки.       Это, более чем что-либо еще, заставило ее прекратить бороться и цепляться за сознание, несмотря на молоточки, стучащие в голове – голос Зены в темноте, теплая кожа под ее липкими замерзшими пальцами.       Белая боль и запах горящей плоти, отдаленный вопль, который мог принадлежать ей. Шипящий звук держался у нее в ушах даже когда железо убрали. Она знала, что будет дальше, и не получила даже мгновения передышки, прежде чем раскаленный штырь нашел отверстие в ее спине. Она дернулась и застонала, сжав зубы так, что деревянный прут начал потрескивать.       Ее отпустили, и рабыня согнулась, дрожа, пережидая, пока огонь, скрывающийся под кожей, угаснет. Распухшим сухим языком она вытолкнула прут изо рта, потом выплюнула кусочки древесины. Гладиатор приподнялась, держась одной рукой за стол, который начал медленно проявляться в застилавшей глаза темноте.       – И куда ты теперь собралась? – Раздраженный голос Эфини.       Гладиатор только мотнула головой, поглощенная попытками заставить свои подгибающиеся колени держать тело, чтобы дойти до ряда кроватей. Рука, придержавшая ее за локоть, не давая рухнуть на соломенный тюфяк, опустила ее в долгожданную темноту.       Она спала урывками. Ей снилась девочка-амазонка Амарис, на запятнанном кровью пыточном столе тюремщика. Леопард лишь наблюдала, пока Завоеватель проводила допрос от ее имени. Когда удары не возымели эффекта, к ним вошел тайный посетитель в капюшоне и поднес клинок к лицу амазонки, намереваясь изваять еще один ужасный шедевр. Она хотела закричать, попросить Завоевателя остановиться, сказать, что передумала.       – Скольких сестер ты уничтожишь?       Серебристый звон лунной ночи заставил ее вздрогнуть.       – Артемида, – выдохнула рабыня. – Пожалуйста, я пыталась помочь ей...       – Помочь ей? Как ты помогла Мелосе? Предательница. Убийца. Твои сестры будут охотиться на тебя, пока ты не испустишь последний вздох. – Богиня натянула свой тугой лук, тетива коснулась ее щеки – и нацелила стрелу на Завоевателя. Гладиатор замерла, неспособная даже закричать, когда стрела отправилась в полет.       Но не она, а мучитель тихо дернулся и рухнул на пол. Капюшон спал. Гладиатор изумленно распахнула рот, глядя на незрячую копию себя самой.       – Нет. – Хотя она и пыталась отойти, Завоеватель вложила ей в руку нож и подвела к столу. Гладиатор пересекла это расстояние на деревянных ногах. Руки, будто повинуясь невидимым нитям, сделали первый надрез. Она резала не девочку-амазонку. Террея смотрела на нее единственным не закрытым отеком глазом...       Гладиатор хватала ртом воздух, когда сознание вернулось резким рывком. Все еще дрожа от кошмара, она не сразу почувствовала жжение, покалывающее щеку. Удивленная, она подняла руку, чтобы коснуться гудящей кожи, расшевелив боль. Темная фигура вырисовывалась над ней. Пылающий зеленый глаз. Отекшее, покрытое шрамами лицо.       – Вставай! – Прошипела королева, поднимая руку для еще одного удара слева. Глаза Леопарда обежали помещение лазарета. Больше в комнате никого не было, даже целителя. Второй удар превратил жжение в пульсацию. Гладиатор приподняла руку, уступая, и неохотно соскользнула с кровати.       – Так-так, инструмент суки сломан. Как мне повезло.       Леопард могла бы блокировать удар, но не стала этого делать. Сколько бы их не было, удары королевы были жалким подобием ударов Завоевателя. Они не превращали день в ночь, не изменяли ход времени. Но они были по-своему плохи, острые и пронзительные. Гладиатор подавила желание потереть подбородок, с мрачным удовлетворением отмечая, как женщина сгибает руку.       – Готова к реваншу? – Выпад другой рукой последовал за словами.       Гладиатор чуть повернула голову, спасая себя от прямого удара. Она выдохнула, чтобы справиться с эмоциями, и снова прямо посмотрела на королеву.       Кулак коснулся ее уже распухшей челюсти прежде, чем она успела подготовиться. Боль взорвалась у нее во рту белой, красной и черной вспышками. Гладиатор отшатнулась назад и зашипела сквозь стиснутые зубы, усмиряя рефлекторно всколыхнувшуюся ярость.       Часть эмоций, должно быть, отразилась в ее взгляде. Королева насмешливо надула губы.       – Мне жаль. Это было больно?       Резко дернув голову вбок, гладиатор сумела спасти свой расквашенный нос от следующего удара. Она натолкнулась спиной на стену, пытаясь сморгнуть пляшущие перед глазами звезды, помотала головой, отчего на пол упали тяжелые красные капли. Рука Терреи прижала ее к стене, беспощадно сдавливая горло. Ладони сами собой сдались в кулаки; гладиатор прижала их к телу, лишая возможности нанести ответный удар.       Королева наклонилась так близко, что теперь Леопард могла разглядеть каждую красную прожилку в горящем безумием глазу. Один палец ласкал ее лицо, пока сладкий голос напевал:       – Где монстр, который убил мою сестру? Возможно, ему требуется больше... поощрения.       Скрюченные пальцы впились в ее больное плечо, проникли в скрытые запекшейся кровью отверстие.       Завывание вырвалось из ее горла. Кулак сам собой полетел вперед; гладиатор дернула руку назад прежде, чем кулак успел коснуться амазонки, содрогаясь от непрерывных позывов наброситься...       – Прекрати! Террея, прекрати!       Эфини оттащила королеву в сторону. Леопард осела на пол, кашляя, плечо горело огнем, но она не смела оторвать взгляда от женщин, которые спорили приглушенными голосами. Даже с другой стороны комнаты она чувствовала ядовитый взгляд королевы, отвечая ей таким же. Только когда Террея была снова устроена на кровати и напоена снотворными травами, Леопард отвела взгляд. Но даже тогда она настороженно держалась с ученицей лекаря и отодвинулась, когда та подошла, чтобы осмотреть ее плечо.       – Прекрати. – Эфини нетерпеливо ждала, явно не собираясь отступать.       С расстроенным вздохом гладиатор смягчилась, слегка опираясь спиной о стену, пока ученица тыкала пальцами в ее покрасневшую плоть. Этот осмотр двигался по щеке, челюсти, брови, пока Леопард не отдернула голову в сторону, предостерегающе сверкнув на Эфини жесткими зелеными глазами. Она выхватила тряпку из рук ученицы лекаря и вытерла струйку крови под носом, а потом осторожно прижала ткань к вновь сочащейся кровью ране под ключицей.       Эфини покачала головой.       – Почему ты не сопротивлялась?       Гладиатор сама себя удивила, прорычав ответ:       – Ты была не права.       Ученица уставилась на нее.       – Ты говорила, что я пыталась убить ее. Ты была не права. В тот день я видела... – Она сглотнула, внезапно чувствуя себя неловко. – Я думала, что многое повидала, но ее маска... мне показалось, что она... – Теперь эти слова казались глупыми, пустыми и неубедительными. – Я никогда не хотела причинить ей боль. – Каждое слово входило в противоречие с голосом ее разума, предавало доверие Зены. Тем не менее, она продолжила убеждать собеседницу: – Я знаю, что Террея ненавидит Завоевателя, но ты должна вразумить ее. Убеди ее принять любой план, который предложит моя хозяйка.       Ее хозяйка. Она съежилась. Когда это слово вошло в ее словарный запас?       Карие глаза с подозрением сузились.       – Почему я?       Гладиатор взвешивала слова.       – Ты любишь ее. Ты любишь своих людей. Эта война должна быть прекращена, иначе ты останешься последней из своего народа.       – Я не...       Леопард оборвала ее.       – Твои мозоли. То, как ты на нее смотришь. Прикосновения. Это твое пение я слышала в темнице.       Эфини переступила с ноги на ногу, казалось, она собирается спорить. Вместо этого она сжала челюсть.       – Война могла бы закончиться сегодня. Почему ты спасла ее?       Леопард не ответила, не могла. Она поискала ответ на полу, оттесняя неудобные неопределенные чувства подходящими фактами.       – Не она начала войну. Она не заслуживает умереть за это.       – Правда это или нет, но она заслужила смерть тем, что сделала с тех пор.       Ей нечего было на это возразить. Гладиатор покачала головой.       – Пожалуйста. Поговори со своей королевой. Убеди ее отозвать своих убийц.       Эфини в отчаянии указала на королеву.       – Своих убийц? Разве похоже, будто она в состоянии командовать своими людьми?       Рабыня разглядывала королеву: гостью лазарета в течение этой недели, и темницы – долгое время до этого. Отрезанную от внешнего мира, не считая одной сестры-амазонки.       – Нет. – Леопард прищурилась. – Но ты... регент.       Предположение. Когда Эфини не попыталась протестовать, гладиатор стала более уверенной. Она понизила голос до шепота.       – Ты отдала распоряжение на убийство.       – Никогда! Амазонки встречают своих врагов лицом к лицу. Завоеватель лжет.       Упрямство этой женщины переполнило чашу терпения гладиатора. Она указала пальцем на дверь.       – Сейчас в темнице сидит амазонка-ассасин. Я видела, как она стреляла. Я вытащила ее стрелу из своей груди...       – Стрелу с металлическим наконечником! Амазонки используют камень! Разве королева Мелоса не рассказала тебе это?       Леопард вызывающе подняла подбородок, но слова регента посеяли сомнения. Она стиснула зубы.       – Если она не амазонка, то кто же?       Эфини фыркнула.       – Кто знает? Я не встречала эту девочку в Ипполитии. И амазонки – не единственные враги Завоевателя.       – Тогда почему мы нашли ее в храме Артемиды?       – Не каждая, кто поклоняется Артемиде, амазонка.       Вновь молчаливая борьба взглядов. Леопард была настроена скептически. На сей раз Эфини отступила.       – Прекрасно. Ты мне не веришь? Идем.       Она сняла с крючка пару плащей и, бросив один Леопарду, направилась к двери. Гладиатор колебалась, чувствуя некоторое беспокойство. Ее хозяйка сегодня уже один раз усомнилась в ее верности. Рыскать по дворцу в темноте ночи вместе с регентом амазонок – это только подбросит дров в огонь. Но упомянутая регент нетерпеливо смотрела на нее. Боги, неприятности преследовали ее как воины – гестианских дев. Вздохнув, Леопард неловко одной рукой накинула на плечи плащ и последовала за Эфини.       У нее сдавило грудь от неприятных предчувствий, когда они проскользнули по краю внутреннего двора. Опасения гладиатора подтвердились – Эфини направилась к лестнице, ведущей в темницу. Желание незаметно поговорить с ассасином, пытавшимся убить Завоевателя, определено будет считаться изменой. Она огорченно попятилась.       – Я думала, тебе нужны доказательства. Или Завоеватель говорит тебе еще и что думать?       Леопард ожгла амазонку взглядом, задумавшись. Если ее застанут в темнице – наказание неизбежно. Так какая разница, внутри или снаружи? Босые ноги понесли ее за Эфини к запертой камере.       – Кто здесь? – Дежурный охранник, не моргая, наблюдал за ними из освещенной комнаты в дальнем конце коридора, небрежно положив руку на меч.       – Всего лишь я, Фаво.       – Эфини? – Мужчина моргнул и расслабился. – Что ты здесь делаешь?       – Прости, что разбудила. Просто заканчиваю обход.       – Так поздно?       Она рассмеялась.       – Не напоминай.       Охранник прищурился.       – Кто это с тобой?       Леопард постаралась скрыться под капюшоном. Эфини пожала плечами.       – Одна из кухонных рабынь. Как твой локоть?       Мужчина машинально согнул руку.       – Лучше, спасибо. Тебе нужно войти?       – Нет. – Она вытащила из-под плаща корку хлеба и бросила ее в камеру.       Движение в темноте заставило гладиатора вздрогнуть, вспомнив, зачем они пришли. Девушка выбралась на свет, бешеными глазами уставилась на регента, запихивая еду в рот.       Ни намека на узнавание. Только ярость.       «Видишь».       – Пошли. – Амазонка потянула ее за руку, уводя от приближающегося охранника.       – Погоди. Эй, рабыня, стой.       Она остановилась – сердце колотилось в груди – и медленно обернулась.       – Отнеси это обратно на кухню. – Охранник всучил ей миски с объедками.       Гладиатор прикусила губу, взяла миски и поклонилась.       Только когда они вышли на внутренний двор, Эфини заговорила.       – Я никогда раньше не видела эту девочку, и она не видела меня. Если она и амазонка, то не из моего племени. – Регент обернулась, пытаясь сохранять невозмутимый вид. – Подсчитываешь количество способов убить человека его мисками?       Гладиатор сжала зубы, не найдя остроумного ответа.       Эфини только рассмеялась, забрала у нее миски и твердо взяла под локоть. Леопард поборола желание стряхнуть чужую руку, молча принимая помощь. Что-то изменилось в отношениях между ними по пути обратно в лазарет, появилась некая непринужденность, рожденная необходимостью. Не настоящее доверие. Скорее принятие своей судьбы. Разумеется, регента могли казнить, как шпионку, если рабыня выдаст ее. С другой стороны, этот тайный визит в темницу может стать достаточным доказательством сговора, чтобы гарантировать два распятия.       Хотя они не говорили об этом, явная неприязнь была забыта. Перемирие могло оказаться недолгим, но Леопарда это не волновало. По крайней мере этой ночью она могла спать, зная, что ученица будет приглядывать за ней и защитит от возможных репрессий со стороны королевы. А завтра... завтра они могут все же найти выход из этого политического кошмара.