Pretium Silenti

38 Aula

Суд

      Все в зале оживились, солдаты вытянулись по стойке смирно, когда Завоеватель заняла свой трон. Рабыня встала за ее плечом.       – Видалис, пусть входят заявители по первому делу на сегодня.       Управляющий прочистил горло и громко провозгласил:       – Завоеватель вызывает Нумию, разведчицу третьей армии, стоящей в Египте.       Створки дверей разошлись, впуская одетую в легкие доспехи женщину, выглядящую не старше гладиатора. Женщина поклонилась, ее взгляд задержался на возвышении. Какую пару они, должно быть, собой представляли: Разрушитель – забрызганное кровью восточное шелковое платье и ледяная улыбка, и ее закованная в кандалы рабыня в снежно-белой тунике, с лицом фиолетовым и распухшим от ушибов и порезов. Гладиатор вздохнула. Несмотря на раннее громкое утверждение, она надеялась однажды встать возле своей хозяйки без ран и боли.       Молодая женщина хорошо скрыла дрожь, сообщая о поспешном отступлении Цезаря от берегов Египта. Недобрая улыбка искала путь на губы Леопарда. Гладиатор подавила ее, вернувшись к привычному виду рабыни – невежественная незаинтересованность.       Через большой зал проходили военные разведчики, иностранные сановники и мелкие греческие чиновники. Все приносили новости, и почти каждый что-то просил. Обычно денег или людей, иногда товары или припасы. Завоеватель лавировала, быстро разбиралась с незначительными просьбами, была нетерпелива с делегациями, которые впустую тратили ее время на тривиальные дары и сведения.       Рабыня изучала эту суровую женщину. Было ли это то лицо, которое знал мир? В этой зале не допускается обсуждать решения Завоевателя. Здесь возражения рабыни наверняка послужили бы поводом для короткой прогулки к палачу. Конечно, если бы Завоеватель не вытащила меч, чтобы лично разобраться с ней. Постепенно в ней зрело понимание того, насколько ей повезло противостоять своей хозяйке и остаться в живых. Еще более странным было то, что Завоеватель вообще терпела подобную дерзость, да еще и от рабыни. Ощущение тепла накрыло ее щеки, странно приятный прилив гордости. И большое нежелание проверять эту благосклонность на прочность без веской причины.       Нетерпеливое движение пустого кубка. Даже двумя руками она не могла устойчиво держать кувшин; темная жидкость плеснулась на руку Завоевателя. Гладиатор перехватила жесткий взгляд и наклонила подбородок, чтобы принять удар. Которого не последовало.       Множество людей прошли перед ними, лица сменяли одно другое, утро превратилось в полдень. Головокружение вернулось к стоящей позади трона женщине, заполняя ее голову шерстью, а колени превращая в кисель. Зена была права; сегодня она не в той форме, чтобы прислуживать Завоевателю, и лишь подвергла их обеих опасности, настояв на своем присутствии. Гладиатор моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, мотнула головой, ущипнула себя, чтобы оставаться начеку. Если она пошатнется снова, Завоеватель может отослать ее обратно в лазарет или того хуже. Она тайком прислонилась к боковой стороне трона, чтобы не было заметно, как ее качает.       Очередное движение кубка. Лишь благодаря вмешательству Олимпийцев, гладиатор сумела на сей раз не пролить вино. Она уже начала возвращаться к своему месту, когда Завоеватель щелкнула пальцами и указала на пол возле трона.       Это было ново. Нерешительно, Леопард опустилась на колени лицом к Завоевателю и склонила голову. Ожидая приказа подняться, она сидела, опустив взгляд, положив скованные руки на колени, тайно благодарная за мгновение передышки, боясь необходимости снова встать. Теплая рука легла на заднюю часть ее шеи, длинные тонкие пальцы рассеяно перебирали остриженные волосы. Леопард напряглась, потрясенная непривычным – почти интимным – прикосновением. Завоеватель явно хотела продемонстрировать свой трофей, но каким образом? Какой реакции она хотела от рабыни? Сопротивление и огонь? Страх? Смиренное принятие? Слишком утомленная, чтобы что-то изображать, она съежилась у трона, готовая вынести небольшой спектакль Завоевателя.       Медленные размеренные поглаживания притупили ее беспокойство, расслабляя натянутые нервы и пострадавшее тело. Усталость заползла в мышцы, уговорила прикрыть глаза. Она слушала – некоторые слова чужеземцев были знакомыми, другие она не понимала – пока монотонные голоса не смешались в ровный гул, отмывающий ее, уводя сознание прочь от зала, дворца, Коринфа...       Нет. Она стряхнула усталость, прижалась к ладони Завоевателя в молчаливой просьбе подняться. Рука отказала ей, предложив лишь невыносимо успокаивающее прикосновение. Была ли это уловка? Испытание? Гладиатор ерзала, переносила вес с одного колена на другое, прилагая все усилия, чтобы оставаться в сознании.       Рука подтянула ее ближе, опуская ее щеку на стройное бедро Завоевателя. На мгновение она напряглась, гордость восстала против того, чтобы с ней обращались, как с любимой собакой. Но только некоторые дипломаты и посланники заметили изменение, и даже эти, казалось, были более заинтересованы публичным проявлением привязанности со стороны Завоевателя, чем существом, которому эта привязанность дарилось. Если они когда-либо и слышали о внушающем страх Леопарде Рима, то вряд ли смогли бы связать гладиатора с израненной и избитой рабыней, которую Завоеватель баловала сейчас. Ее раздражение утихло, и Леопард снова расслабилась, но тут случайная мысль захватила ее. Что если вся эта сцена была предлогом для того, чтобы дать ей возможность отдохнуть? Гладиатор бы рассмеялась над нелепостью этой мысли, если бы ее голова не была столь тяжелой, а нога под ее щекой столь удобной. Она закрыла глаза и навострила уши, отпуская разум и тело по течению.       Шелест металла по металлу буквально подбросил ее на ноги. Смертельное предупреждение загорелось в остекленевших глазах, угрожая тому, кто обнажил клинок против ее хозяйки.       Тихий смешок.       – Все в порядке. – Легкое прикосновение к запястью вернуло Леопарда к действительности.       Сановник сглотнул.       – Подарок из страны восходящего солнца. – Мужчина нервно поднял слегка изогнутый клинок, представляя его на обозрение Завоевателя.       Повинуясь жесту хозяйки, рабыня шагнула вперед, чтобы принять экзотический меч. Для своей длины он был изумительно легким и сбалансированным. Мастерство, подобного которому она никогда не видела. Кружевной узор на металле лезвия, резная рукоять, обернутая красным шелковым шнуром, достаточно длинная для двух рук. Это было воплощение изящного насилия, словно змея, готовая к броску.       Когда Леопард приблизилась, Завоеватель встала, осторожно приняла меч, любуясь оружием.       – Это работа мастера-оружейника. По какому случаю?       – Лао Ма желает лишь оказать честь своей уважаемой госпоже добычей, полученной в ходе кампании Завоевателя в Японии. Также она желает повторить свое приглашение посетить наши прекрасные земли.       Завоеватель не ответила, поглощенная искусной работой мастера-оружейника. Во мгновение ока властительница прекратилась в воительницу до мозга костей. Взмахи и выпады резали воздух, подвижные и резкие, как лезвие, быстрые и яростные, как хозяйка. Леопард открыла рот. Ни один гладиатор или солдат, которых она когда-либо встречала, не мог взять в руки незнакомое оружие, и тут же с подобной легкостью найти его ритм, обнаружить его сильные и слабые стороны.       Один неверный шаг заставил Завоевателя споткнуться, и все собравшиеся отреагировали на это слитным изумленным вздохом. Рабыня тут же шагнула вперед, но заставила себя замереть. Воительница медленно выпрямилась, протягивая руку за темными полированными ножнами. Только когда меч снова оказался в ножнах, она пробормотала:       – Греция принимает дар Китая. Мы сожалеем о том, что не сможем посетить Поднебесную в ближайшем будущем.       Зеленые глаза следили за напряженным алебастровым лицом. Не взглянув на Леопарда, Завоеватель снова заняла трон – слегка скованные движения, пронизанного болью тела.       Оставшиеся несколько дел, казалось, длились вечно. Краем глаза Леопард наблюдала за своей хозяйкой, отмечая каждое изменение позы, каждое движение руки, каждый короткий приказ. Когда последний визитер покинул зал, Завоеватель выглядела явно бледной.       Рабыня снова шагнула к ней, но острый взгляд жестких глаз остановил ее.       – Видалис?       – Госпожа? – Мужчина пытался казаться беспечным.       – Думаю, сегодня я удалюсь пораньше. Пришли легкий ужин в мои покои.       Он поклонился и устремился к выходу. Подчиняясь приказу капитана Маркуса, охранники покинули помещение. Сам капитан не двигался, дожидаясь, пока последний Дракон выйдет из зала, чтобы повернуться к Завоевателю. Мужчина выглядел столь же взволнованным, какой чувствовала себя Леопард, явно мысленно подбирая подходящие слова, чтобы поднять тему.       Завоеватель избавила его от этой необходимости.       – Ты свободен на эту ночь, Маркус. Иди домой к жене.       Гладиатор затаила дыхание, когда ее хозяйка поднялась с трона, помогая себе, вцепившись руками в подлокотники.       – Вы уверены, Завоеватель? Вы не очень хорошо выглядите. Не могу ли я еще что-нибудь сделать для вас?       Слабая улыбка.       – Возвращайся завтра. Если я буду мертва, вы с Беллерофоном и со всеми генералами сможете подраться за право заниматься этой выматывающей душу бюрократией.       – Это не смешно.       – По-моему, смешно. – Но она не смогла выдавить улыбку, деревянными шагами покидая зал.       Гладиатор перевела взгляд на капитана, обратно на Завоевателя. И поспешила догонять последнюю.       Вопросы гудели в ее голове, легкое беспокойство внезапно стало слишком большим, чтобы его можно было игнорировать. И снова она прикусила язык, пока они пересекали коридоры и залы, заполненные солдатами, слугами и рабами. Завоеватель не дала ей возможности заговорить, стремительно двигаясь вперед слегка заплетающейся походкой, держась неестественно прямо, и не обращая внимания ни на что вокруг. Леопард боролась с желанием подставить плечо, крикнуть «стой», заставить ее сесть, спросить, что не так. Завоеватель не показала никаких признаков, что хочет этого, так что рабыня просто опустила подбородок, глядя только себе под ноги. Неслышная благодарственная молитва сорвалась с ее губ, когда величественные залы сменились частными коридорами, ведущими в королевские покои.       Заслышав шарканье сандалий, Леопард рванулась вперед, чтобы подхватить воительницу под локоть, не давая той упасть. В узком коридоре они были скрыты от любопытных глаз, и рабыня обвила тонкую талию воительницы здоровой рукой. Она почти надеялась услышать протест. Долгие секунды были заполнены только хриплым дыханием и отсутствием возражений.       – Идем, – упрашивала Леопард. – Уже недалеко.       Воительница подняла голову, прямые темные волосы соскользнули в сторону, открыв осунувшееся лицо. Помоги нам Афина, женщина выглядела так, будто находится при смерти. Но, что-то промычав, она снова заставила себя двигаться, шаг за шагом.       Ноша Леопард становилась все тяжелее с каждым мгновением, кости превращались в свинец под становящейся все мягче плотью. Мышцы ее бедер горели от напряжения. Когда они подошли к основанию лестницы, воительница согнулась пополам, и ее вырвало темным вином пополам с желчью на ступеньки, ее платье, ноги рабыни. Стиснув зубы, чтобы подавить рвотный позыв, гладиатор придерживала красивые черные локоны, пока Завоеватель опустошала желудок.       – Боги, Зена, что случилось? Это яд? Лазарет...       – Нет. Кровать.       Это был приказ. Гладиатор кивнула, ее сердце колотилось так сильно, что она едва могла думать. Подхватив воительницу под руку, Леопард рывком приподнялась, помогая ей встать, напряжение вызвало иссушающую боль в плече и ребрах. Долгие минуты ушли на то, чтобы забраться на первую ступеньку, что привело лишь к необходимости укрощать следующую, столь же пугающую. Помощь Завоевателя была все более вялой, делая каждый новый шаг более сложным.       – Пожалуйста, Зена. Я не смогу сделать это без тебя. – Просьба не достигла ушей адресата. Одно из колен воительницы подогнулось, и обе женщины упали на каменные ступени. Гладиатор потянула Зену за руку, чтобы поднять ее, и обнаружила в своей ладони абсолютно безвольную конечность. – Зена? – Дрожащими пальцами она откинула волосы Завоевателя, стерла грязь с ее щек и губ. – Зена?       Кончики пальцев стали скользкими и красными. Кровь.       Прерывистый выдох. Оцепенелые ноги несли ее прочь. Шаг, другой.       Она побежала.