Pretium Silenti

41 Hospes Ingrates

Незваные гости

      Каменный пол не был ни теплым, ни добрым. Стоило ей лишь ненадолго задремать, как пульсация в плече, малейший шорох вырывали ее из сна. И снова она лежала неподвижно, пытаясь уловить звуки, служащие сигналом опасности, или исходящие от воительницы, и не слыша ни того, ни другого. Ни шелеста уже привычного дыхания, ни стонов, ни приступов тошноты. Она лежала, омываемая янтарно-оранжевыми сполохами очага, напрягая слух, задаваясь множеством вопросов. Была ли Зена в порядке? Бодрствует? Ушла? Мертва?       И вновь она крутилась на месте, пытаясь найти положение, которое ослабило бы боль в ее затекшем плече и при этом предоставило хороший вид на кровать. Постель не была пуста. И рабыня уверяла бы себя, что этого достаточно.       Так было, пока она, в конце концов, не проснулась от тишины и беспокойства, которых не смогла вынести. Она встала и обогнула кровать, чтобы поближе рассмотреть свою хозяйку.       Лицо воительницы пряталось в глубокой тени, но даже при этом она не выглядела мертвой. Хотя и дышала не как человек, находящийся в объятиях Морфея. Габриель нервно потянулась к ней, в поисках тепла, дуновения сырого воздуха...       – Я не сплю.       Она вздрогнула и отдернула руку, смущенная, разрывающаяся между желанием объясниться и сбежать обратно к очагу. В темноте Леопард не могла разглядеть выражение лица Завоевателя, не могла сказать, насколько сердитой та была...       – Ты замерзла?       Голос Зены не выдавал ее эмоций. Гладиатор рефлекторно покачала головой, даже несмотря на бившую ее дрожь. Глупо лгать, когда собственное тело предает тебя. Леопард вынудила себя медленно кивнуть.       Одеяло приподнялось, волна теплого воздуха коснулась ее кожи. Воительница придерживала ткань, ожидая.       Гладиатор не могла пошевелиться. Сколь бы привлекательным не казалось тепло, она задрожала от воспоминания о своем последнем пробуждении в этой постели, когда пальцы Завоевателя бродили вверх-вниз по ее спине. Она замерла, едва позволяя себе дышать, ожидая, когда прикосновения станут настойчивыми, требовательными, когда эти руки решат взять все, что только пожелают.       – Я – не Цезарь.       Эти слова вернули ее к действительности, к постели, к женщине – и ничему более. Она сглотнула и скользнула под одеяло, чтобы лечь на бок. Широко распахнутые глаза смотрели в темноту, теплая грудь Завоевателя прижималась к ее напряженной спине.       И снова она не двигалась, не дышала. Сквозь свою тунику и потертое одеяние воительницы она могла чувствовать каждую косточку, каждый мускул, каждый изгиб худощавого тела. Рука Завоевателя обвила ее талию, крепко прижимая к себе, согнутые колени касались ее ног. Она затаила дыхание и стала считать мгновения, ожидая прикосновения или звука, сигнализирующего о желании чего-то большего. Мгновения проходили, превращаясь в минуты, танцующий огонь очага освещал комнату. Ничего.       Крошечный выдох вырвался из ее замерзшей груди, острое напряжение сошло на нет. Немедленно другие ощущения получили приоритет – плечо, на котором она лежала, болело от веса тела. Она не смела самостоятельно изменить позу, напрягала мышцы, защищая едва залеченную рану. Нехорошо. Пульсация постепенно начала распространяться, простираясь до локтя, шеи и ребер, пока каждый вдох не превратился в выбор между необходимостью и пыткой.       – Тебе не следует лежать на нем.       Боги, да эта женщина ее мысли читает. Или, возможно, ее мысли, так долго лишенные голоса, научились преобразовываться в язык плоти, понятный только Завоевателю – еще один из множества ее талантов?       Не дожидаясь ответа, Зена повернула ее на спину. Темноволосая голова устроилась на ее здоровом плече, длинное тело прижалось к ее боку. Она смотрела в черноту потолка, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться. Только после того, как воительница погрузилась в сон, нервозность рабыни немного утихла. Нерешительно, ее рука скользнула по костлявой спине, чтобы обнять широкие плечи. Дремлющая женщина, казалось, не возражала. И все же сама неуместность подобного жеста выводила рабыню из равновесия. Придет утро, ее хозяйка проснется, чувствуя себя лучше, и поймет, где находится Леопард и что она делала. Рабыня не понаслышке знала цену смущения Завоевателя. Боги, во что она себя втянула?       Она просто подождет, пока Зена не уснет покрепче. Затем, несмотря на тепло, она выскользнет из постели и вернется на пол возле очага прежде, чем кто-либо еще что-либо заметит.       Стук вырвал ее из сна. Сонная и дезориентированная, она прищурилась от ровного серого света, падающего из окна на кровать. Лицо Завоевателя, все еще спящей на ее плече, было расслабленным. Боги, который час? Сколько она проспала?       Снова стук, еще более громкий и настойчивый. Она вскочила на ноги, руки сами собой сжались в кулаки еще до того, как она определила, откуда исходит угроза. Через толстую дверь слышался ровный, но становящийся все громче голос Джоксера. Кто-то не принял «нет» в качестве ответа.       Две пары глаз сверкали в предрассветном мраке. Присутствие целителя в этих священных покоях было легко объяснить; врага и пленницу Завоевателя – много сложнее. Опять шквал ударов по двери.       – Ты, туда, – прошипела она, пихая королеву амазонок в сторону темной гардеробной. И, повернувшись к Эфини: – Отошли их.       Амазонка едва успела скрыться из виду, прежде чем тяжелые двери распахнулись, пропуская капитана Беллерофона, длинными сердитыми шагами направляющегося к кровати. Эфини пристроилась рядом с ним.       – Она никого не принимает, капитан. Она слишком больна...       Даже не замедлив шага, мужчина ударил целительницу кулаком в живот, заставив ее согнуться от боли. В мгновение ока Леопард прыгнула между ним и Завоевателем, уклонилась от удара и оттолкнула капитана назад, одновременно вытащив его меч из ножен.       Беллерофон выпрямился, в его глазах горела чистая ненависть.       – Кем, во имя Зевса, ты себя возомнила? Я – капитан второй стражи Драконов Завоевателя. Ты бросишь оружие и дашь мне увидеть ее.       Джоксер поспешил выйти вперед.       – Сэр, возможно, она думает, что вы представляете опасность для ее хозяйки.       – Меня не волнует, что думает эта римская шлюха. Я думаю, что это она представляет опасность. Я кину всех вас в темницу за измену.       – Измену? – Эфини, все еще пытающаяся отдышаться, вынудила себя выпрямиться. – О чем, Тартар раздери, ты говоришь?       – Заговор против Завоевателя. – Его глаза прожгли Леопарда. – В этом с самого начала состоял твой план, не так ли? Подобраться к Завоевателю достаточно близко и отравить ее, пока...       – Отравить ее? – Возмутилась Эфини. – Она болеет, ты, высокомерный осел!       У Леопарда в ушах звенело от воплей, слишком быстрых и громких, чтобы поспевать за ними. Эфини теперь выглядела действительно разозленной, Беллерофон ревел что-то ей прямо в лицо, Джоксер пытался развести их в стороны.       – Вы все, заткнулись.       Фраза прозвучала немногим громче стона, но она разрезала царивший в покоях гомон как раскаленный металл – кожу. В сером свете Завоеватель выглядела полумертвой, единственной искрой цвета на лице были льдисто-синие глаза.       Беллерофон выпрямился, вскинул руку в приветствии.       – Завоеватель, вы находитесь в серьезной опасности.       – Не в столь серьезной, как ты. Никаких больше разговоров о том, чтобы кинуть в темницу моих служащих. – Она приподнялась на локтях. – Это единственная причина, по которой ты вломился сюда, капитан?       – Нет, Завоеватель. Сообщение от генерала Мармакса. Два римских легиона переправились в Эпирус со стороны Иллирии и вступили в бой с Первой Армией. Он запрашивает подкрепление.       – И ты пришел сюда, чтобы сообщить мне это? Пошли ему на подмогу отряд из Второй.       – Гонец с приказом уже отправлен генералу Мистоклесу. Однако набеги персов на греческие земли продолжают усиливаться. Генерал уже сообщал, что его армия слишком растянута вдоль границы. Сомнительно, что он сможет освободить много людей.       Завоеватель нахмурилась и моментально приняла решение.       – Подготовь мои доспехи.       У Леопарда скрутило живот, ее глаза метнулись к Эфини, убеждая ту сказать что-нибудь. Но это Беллерофон прочистил горло.       – Завоеватель, люди, безусловно, будут рады вашему присутствию, но достаточно ли хорошо вы себя чувствуете, чтобы путешествовать верхом?       – Лучше надейся, что я недостаточно хорошо себя чувствую, чтобы сломать тебе челюсть за этот вопрос. Сообщи капитану Маркусу, чтобы он поднял своих людей.       Беллерофон моргнул.       – Капитану Маркусу? Завоеватель, я должен сопровождать вас...       – Сейчас не время для твоей ревности, капитан.       – Завоеватель... – Мужчина колебался, неуверенный в остальных присутствующих.       Госпожа впилась в него взглядом.       – Говори.       Он расправил плечи.       – Я подозреваю, капитана Мккк...       Беллерофон поперхнулся на полуслове. Леопард моргнула, ее сознание едва успело зарегистрировать вспышку серебра у его горла. В течение какого-то сюрреалистического момента никто не двигался, все лишь смотрели, как шевелятся губы капитана, не в силах сформировать слова. Красным брызнуло на покрывала постели; Беллерофон прижал обе руки к шее, его лицо было удивленным, когда капитан упал на колени.       Королева амазонок стояла позади него с шакрамом в руке, ее карие глаза сверкали.       – Что ты наделала? – выдохнула Эфини.       Завоеватель выбралась из кровати, прижала руку к уже окрашенным кровью ладоням капитана.       – Эфини, помоги мне!       Оцепенело, целительница опустилась рядом с ней, добавляя собственные руки к пытающимся остановить фонтан крови. Широко распахнутые глаза мужчины бродили по лицам, остановившись на Террее. Та плюнула на него.       Джоксер вышел из ступора и потянул меч из ножен.       – Убери ее отсюда! – рявкнула Завоеватель.       Этот возглас встряхнул рабыню. Прежде, чем ее бывший конвоир успел что-то сделать, она схватила королеву за локоть и оттащила ее в коридор.       Вне поля зрения, Террея выдернула руку из хватки гладиатора и уставилась на нее полным ненависти взглядом.       Леопард протянула руку.       – Отдай это мне.       Амазонке потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить про странное оружие, которое она все еще держала в руке. Террея махнула серебристым кольцом, но гладиатор легко вывернула диск из ее руки, толкнула королеву спиной к полкам и прижала бритвенно-острое лезвие к ее горлу.       – Я должна убить тебя прямо сейчас.       – Так же, как ты убила Мелосу? Я жажду этого, – прошипела она. – Мои сестры восстанут, узнав о моей смерти, и разрушительный дождь прольется на этот город.       – Твои сестры мертвы! Народ амазонок уничтожен! Разве регент не сказала тебе об этом? – В гневе, она искала понимание в налитом кровью глазе женщины, но находила только безумный огонь. Леопард оттолкнула амазонку, чувствуя отвращение. – И ты ничего не знаешь о Мелосе. Цезарь убил вашу королеву. Я лишь помогла ей уйти так, как она того хотела.       И впервые ее сердце, действительно, поверило в это. Отчасти.       – Он лишь получил то, что заслужил за это. – Палец амазонки коснулся ее собственной изрезанной шрамами щеки.       – Беллерофон? Не верю. Кроме того, откуда ты знаешь? Солдат сказал, что на нем была маска.       – Я узнала его голос. – Рык королева, низкий и полный ненависти, не оставлял сомнений. – Лживая сука послала того, кто был ее правой рукой!       Леопард отшвырнула Террею к стене одним разгневанным ударом.       – Зена не имеет никакого отношения к этому!       Королева была почти без сознания, когда кто-то оттащил прочь гладиатора, пытавшуюся придушить женщину в попытке вернуть хоть крупицу разума в эту безумную голову. И теперь Леопард снова стояла в главных покоях, руки и колени все еще подрагивали от ярости.       – У тебя всегда был такой норов?       Завоеватель протянула ей кубок с водой. Леопард приняла сосуд – больше для того, чтобы чем-то занять руки, чем из желания попить – прикладывая усилия, чтобы держать его ровно. Она опустошила кубок одним глотком, пытаясь отдышаться, глядя прямо перед собой остекленевшими глазами. Воительница забрала пустой сосуд окровавленными руками. Машинально, гладиатор повернулась в сторону Беллерофона. Капитан лежал на спине – одна нога согнута под неудобным углом, темная лужа растеклась вокруг тела.       Даже железная воля Завоевателя не могла превозмочь перерезанное горло.       – Я должна была убить ее, – прошептала Габриель. – Избавить тебя от проблем.       – Не-а. Никаких проблем не будет. – Зена поверх ее плеча посмотрела на Джоксера, с любопытством выгнула бровь. – Так, теперь ты разговариваешь?       Этот вопрос удивил рабыню. Она оглянулась на Джоксера, Эфини, королеву. Пожала плечами.       – Много чего случилось за последние три дня.       – Больше, чем я могу себе представить.       Джоксер прочистил горло.       – Завоеватель, что насчет Беллерофона?       Воительница скривилась.       – Ну, он не будет охранять Коринф. Маркусу придется остаться. И мне понадобится новый капитан второй гвардии. Работа твоя, Джоксер.       Солдату хватило ума захлопнуть рот.       – Спасибо, Завоеватель. Я имел в виду, что делать с его убийством?       Воительница изучала красивое лицо Беллерофона. Леопард могла бы поклясться, что видела привязанность в глазах Завоевателя, прежде чем там застыл привычный ледяной блеск.       – Какое убийство, капитан? Это была казнь.       Джоксеру потребовалось некоторое время, чтобы осознать сказанное.       – Завоеватель, прошу прощения, но люди не так это воспримут. Пусть даже амазонка не лжет...       Воительница только отмахнулась.       – Беллерофон был способным и верным капитаном, но у меня есть все основания полагать, что он пытал моего заключенного вопреки моему желанию. Пригласи капитана Маркуса. Не привлекая внимания, Джоксер. Эфини, приведи сюда Террею.       И Дракон, и гладиатор уставились на нее так, будто она помешалась.       – Капитан, я кажется отдала приказ.       Джоксер вернул себе самообладание, отсалютовал и вышел. Леопард продолжала, разинув рот, смотреть на свою хозяйку, полностью сбитая с толку.       Завоеватель проигнорировала ее, расправила плечи и повернулась к королеве, указывая на Беллерофона.       – Этот человек приходил к тебе в камеру?       – Ты знаешь, что это был он.       Губы воительницы сжались в тонкую линию.       – Я полагаю, что это был он, хотя я и не знала в то время о его действиях. В соответствии с законами Коринфа, твоя месть закончилась с его смертью. Ты не будешь наказана, но и не станешь искать дальнейшего возмездия за его преступление. Он уже заплатил достаточно высокую цену.       – А как насчет того, кто приказал ему сделать это?       Завоеватель вздохнула.       – Ты хочешь попытаться и со мной тоже? Прекрасно. Ты говоришь, что я приказала ему пытать тебя. Я говорю, что ничего об этом не знала. Кто может подтвердить мою вину? Назови своего первого свидетеля.       Королева впилась в нее глазами, потом перевела взгляд на труп.       Завоеватель поджала губы.       – Ясно. Никаких свидетелей, никаких фактов. Обвинения сняты.       Террея зарычала, готовая извергнуть поток проклятий. Завоеватель подняла ладонь, чтобы остановить ее, но Эфини успела раньше. Пальцы целительницы врезались в руку королевы, заставляя ее замолчать.       – Ты многократно посылала своих амазонок, чтобы убить меня?       Сквозь стиснутые зубы:       – Ты знаешь, что я этого не делала.       Завоеватель скрестила руки на груди.       – А я говорю – что делала.       – И где твои свидетели? – выплюнула королева.       – У меня их нет. Три года я искала амазонку, крестьянина, разбойника, любого, кто мог бы засвидетельствовать твое преступление, и у меня нет ничего кроме кучи мертвых женщин и солдат.       – Да ну? И что ты говоришь? Ты – выше своего собственного закона?       Рабыня затаила дыхание. Завоеватель выпрямилась в полный рост, глядя свысока на пару женщин. Глубокий вдох, и мягкое:       – Террея, Королева амазонок. Ты свободна уйти.       Бывшая заключенная не шевелилась. Несколько долгих секунд она лишь двигала губами, не в силах произнести ни слова. Потом прошептала:       – Это какая-то шутка?       Глаза Завоевателя сузились. Эфини быстро оттащила амазонку назад.       – Завоеватель, я уверенна, что королева благодарна за ваше милосердие... – она ткнула, решившую было возмутиться Террею локтем в бок, в зародыше уничтожая протест, – ...но на амазонок в Греции все еще охотятся. Как она сможет оставить дворец, и не быть арестованной за то, кто она есть?       – Справедливо. Я объявляю войну с амазонками оконченной.       Красный глаз сузился, подозрительно вперившись в нее.       – В чем подвох?       – Ты подпишешь мирный договор, заявляющий, что ни одна амазонка не поднимет оружия против Греции. И ни один грек не поднимет оружия против народа амазонок. Первое нарушение будет грозить дерзнувшему пыткой или изгнанием. Второе будет означать смерть.       На миг сомнение просочилось в этот глаз. Затем оно укрепилось.       – Если ты думаешь, что мое сотрудничество можно купить так дешево...       Эфини встала перед разъяренной женщиной.       – Завоеватель, могу я поговорить с королевой Терреей наедине?       Разрушитель кивнула, наблюдая, как амазонка оттаскивает свою королеву в сторону. Рабыня наблюдала за своей хозяйкой. Как только внимание амазонок было сосредоточено в другом месте, твердый взгляд Завоевателя дрогнул.       – Нужно присесть?       Кивок. Леопард помогла хозяйке опуститься на угол кровати, принесла немного холодной еды со стола, чтобы задобрить желудок Завоевателя.       – Вчера вечером ты выглядела лучше, – бесцеремонно прокомментировала гладиатор.       Воительница отмахнулась от оливки.       – Вчера вечером у меня ничего не болело. Подобные моменты всегда активизируют это состояние.       Леопард кивнула, притворяясь беспечной.       – Так, ты, действительно, собираешься в Македонию?       Натянутая улыбка.       – Я должна, ведь так?       – Почему бы не послать капитана Маркуса?       Предложенный инжир встретил одобрение и скрылся за бледными губами.       – Маркус – способный офицер, но он не генерал. Он не видит на несколько шагов вперед, и не сможет сделать трудный выбор, который необходим для победы. И прежде всего, он – не я. Люди не сплачиваются вокруг телохранителя Завоевателя. Им нужна сама Завоеватель.       Рабыня снова кивнула, не поднимая глаз от все еще полной тарелки.       – Так, долго тебя не будет?       Ее хозяйка молчала. Рабыня нервно подняла голову и обнаружила, что женщина улыбается ей.       – Ты же не думаешь, что я выпущу тебя из вида?       Гладиатор фыркнула.       – Я бы не рекомендовала этого делать. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я влезла в неприятности.       – Именно. Принеси мне пергамент и чернила.       Леопард выполнила приказ и стояла рядом, пока Завоеватель составляла проект договора. Когда работа была закончена, она отнесла пергамент к окну, чтобы слабый бриз помог высушить чернила.       – Вот и все? – прошептала гладиатор. – Это – все, что требуется, чтобы положить конец войне? Тебе достаточно сказать, что она закончена?       Завоеватель пожала плечами.       – Это – все, что когда-либо требовалось, чтобы положить конец войне. Двое людей должны согласиться прекратить сражаться.       – А как же оставшиеся в живых, те, кто потеряли родных и близких? Ты имеешь дело не с солдатами. Согласятся ли амазонки на это?       – Они будут делать то, в чем их убедит их лидер.       Гладиатор покачала головой.       – Ты же не думаешь, что Террея, действительно, сможет убедить их опустить оружие?       – Разве я сказала, что это сделает Террея?       Гладиатор проследила за взглядом воительницы. Эфини спокойно и неколебимо стояла перед возмущающейся королевой.       Понимание озарило лицо рабыни.       – Если она сможет убедить Террею... – Леопард кивнула, впечатленная. Другая мысль: – Ты знала. Как давно ты знаешь?       – О том, что она – регент? Недолго. Все кусочки мозаики сложились, когда ты упомянула их встречу на Играх.       Светлые брови сошлись на переносице. Леопард определенно намеревалась держать эту информацию о лекарке при себе.       – Я не помню...       – Когда ты бредила.       – О. – Леопард с трудом сглотнула. – Кажется, ты так толком и не рассказала мне, о чем я тогда болтала.       Завоеватель злобно усмехнулась.       – Много о чем, но сейчас не время.       – Полагаю, что так. – Она выдавила слабую улыбку.       Стоящие у противоположной стены амазонки приглушенно спорили, забыв о присутствии Завоевателя и ее рабыни.       – Зена, почему ты так уверена, что Террея сказала правду о Беллерофоне?       Этот вопрос, наконец, привлек внимание воительницы. Ее глаза метнулись к спорящей паре, снова вернулись к гладиатору. Затем она приглушенно ответила:       – Беллерофон убил тюремщика.       Не тот ответ, которого рабыня ожидала.       – Я думала, что тюремщик умер от удара по голове. От моего удара, – горько пробормотала она.       – Как и все остальные. Но когда Беллерофон проводил меня к камере, тело было еще мягким. Если бы тюремщик умер ночью, то к утру уже окоченел бы.       – Он мог умереть прямо перед тем, как его нашли.       – Беллерофон нашел его. И когда я наклонилась, чтобы убедиться в его смерти, то почувствовала запах горечи.       – Горечи?       – Я успела забыть об этом, пока не почувствовала тот же запах от твоих чобо.       Гладиатору потребовалось несколько секунд, чтобы связать эти факты.       – Белладонна. Тюремщика отравили? – Она обдумывала значение этой информации. – Ты думаешь, что Беллерофон сорвал состязание? Но зачем ему пытаться убить меня?       – Он никогда тебе не доверял, но я не думаю, что ты была его целью.       Гладиатор поймала взгляд воительницы, обращенный на Террею, и резко выдохнула.       – Единственный оставшийся свидетель его преступления. Боги. Я ведь чуть было не выполнила за него грязную работу, да?       – Чуть было. Но ведь не выполнила.       – И девочку-амазонку, видимо, тоже он убил. Но почему?       – А вот это вопрос, на который у меня нет ответа. Какую выгоду извлек бы он из этих смертей?       Но прежде, чем гладиатор успела обдумать этот вопрос, к ним приблизились амазонки. Огонь в глазу Терреи отсырел, ученица была готова говорить. Их с Зеной обсуждение могло подождать.