42 Axius
13 июня 2025 г., 14:19
Dominor Graeciam
Управлять Грецией
42 Axius
Аксиос
Колонны солдат маршировали через рыночную площадь – необычное зрелище даже для такого шумного города, как Пелла. Изображения драконов на их нагрудниках были легко узнаваемы, так же легко было узнать и того, кто ехал на великолепной гнедой кобыле в центре конного отряда. Было время, когда Завоеватель наслаждалась подобными демонстрациями. Любили они ее или ненавидели, но все дрожали, когда Разрушитель Наций проезжала мимо. Постепенно она перестала видеть в них людей – только ресурсы. Лучшие солдаты, чтобы пополнять ее опустошенные шеренги. Самые богатые торговцы, чтобы финансировать ее кампании. Лучшие мастера, чтобы переоснащать ее армии. Самые красивые сыновья и дочери, чтобы украшать ее постель. Но даже те дни давно ушли в прошлое; теперь она видела только убийц. Фермер покрепче перехватил мотыгу. Торговец скрылся из вида в дверном проеме. Судомойка спрятала руку в складках платья в поисках боги знают чего. Скрип тетивы заставил ее развернуться в седле. Ничего. Просто султанчик дернулся на ветру. Новая порция кислоты заполнила ее желудок. Она скрыла гримасу, нахмурившись. Когда строй остановился, пожилой мужчина протолкался сквозь толпу, на ходу застегивая потрепанный доспех, и вскинул руку в приветствии. – Завоеватель. Ваши разведчики сообщили нам о вашем прибытии. Она не потрудилась спешиться. – Припасы готовы? – Почти, Завоеватель. Но уже довольно поздно. Мы могли бы устроить вас на ночь, а к утру все будет готово? – Никоим образом. Нам предстоит еще много пройти до сумерек. Сколько займет подготовка? – В соответствии с вашими приказами все припасы готовы, но лошади... – Мужчина нервно облизнул губы. – Во всей Пелле едва ли найдется необходимое количество лошадей, чтобы составить ваш обоз. Я разослал людей по окрестностям, но еще не все вернулись. Холодный скучающий взгляд впился в него. – Твой протекторат находится в центре самых плодородных земель Македонии, а, возможно, и всей Греции. И ты говоришь мне, что в округе не нашлось даже двадцати рабочих лошадей, мулов и ослов? – Теперь она впилась взглядом в зрителей: эти неблагодарные пиявки задерживают своего правителя и защитника... Рука сжала ее ногу. Краем глаза Завоеватель заметила взъерошенные светлые волосы и ладонь, незаметно отдыхающую на ее ботинке. Она подвигала челюстью. – Сколько лошадей тебе не хватает? – Трех, Завоеватель. Трех. Она посмотрела на горожан, бледных и напуганных, на своих гвардейцев, утомленных и голодных, на своих офицеров... – Капитан? Джоксер тут же подъехал к ней. – Да, Завоеватель? – Предоставь мне трех лошадей своих офицеров. – Будет исполнено. – Мгновенно Дракон спешился и передал поводья собственной лошади местному голове, прежде чем отобрать еще двух. Выбранные офицеры смотрели на него с негодованием, но протестовать не смели. – Сколько времени это займет теперь? Отставной солдат принял поводья, его неуверенность сменилась искренней улыбкой. – Полсвечи, Завоеватель. С помощью меньше. – Он отсалютовал и поспешил прочь. Джоксер пролаял приказы и, вместе с отдавшими лошадей офицерами, последовал за ним. Остались только она, ее охрана и город, полный неприятностей. Ее взгляд остановился на одном из молодых офицеров, на присутствии которого рядом с ней настоял командир отряда капитан Маркус. – Лейтенант Пелагиос, отправь людей маршем к реке для короткого отдыха. Завоеватель последовала за своими людьми к берегу, остановившись немного выше по течению вне пределов слышимость солдат. Только тогда она спешилась, медленно и с усилием, все еще не вернувшись к полной форме. Крепкие руки помогли ей мягко встать на землю. – Спасибо. Габриель кивнула, зарывшись в седельные сумки. Потом вытащила каравай хлеба, чтобы отломить от него два куска. Они сидели в тишине, жевали хлеб, запивая водой из бурдюка, и смотрели на текущую мимо реку. – Как плечо? – Спросила воительница, внутреннее содрогнувшись от этой попытки завести беседу ни о чем. Леопард кивнула, в качестве доказательства поведя плечом с относительной непринужденностью. Не то чтобы Завоеватель сама не следила за прогрессом своего гладиатора. Она наблюдала, как женщина разминает и напрягает плечо, когда думает, что на нее никто не смотрит, и отмечала уменьшающееся каждый день количество сопутствующих этому процессу гримас. Однако это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Воительница попробовала иной подход: – Как думаешь, они смогут благополучно вернуться в земли амазонок? Трирема едва коснулась песка, а королева и ее регент уже поспешно покидали берег. Какая-то часть Завоевателя задавалась вопросом, не пойдут ли все усилия прахом, если какой-нибудь чрезмерно ретивый охотник за головами решит разжиться наградой, о снятии которой еще не слышал. Леопард пялилась на реку. Через некоторое время она пожала плечами. Драгоценные моменты наедине утекали вместе с водами. Завоеватель вздохнула. – Ты собираешься что-нибудь сказать? Взгляд рабыни уткнулся в землю, выражение ее лица сделалось непроницаемым. С тех пор, как они высадились в Македонии, гладиатор стала особенно замкнутой – прикосновение к ее ботинку было первым намеком на общение за день. Даже теперь рабыня, казалось, не слышала ее. Воительница коснулась тыльной стороной ладони мускулистого предплечья Леопарда, и та моргнула, выныривая из своих мыслей. – Что, например? – прошелестела она. – Не знаю. Не важно. Я просто... скучаю по нашим беседам. Это признание ужалило, как будто, произнесенное вслух, оно стало более весомым и дало рабыне еще больше власти, чем та уже имела. Но воительница не могла отрицать правду этих слов. День напряженной подготовки и два дня путешествия на крохотной открытой палубе триремы, заполненной сотней первоклассных солдат, не давали никакой возможности для уединения. Хотя они были рядом каждый миг каждого дня, она тосковала по компании гладиатора. – Я думаю, они благополучно доберутся. – Рабыня подтянула колени к груди, и снова уставилась на воду. Лучи заходящего солнца отражались от ряби на поверхности воды, штрихуя светом ее лицо. – Это река Аксиос? Вопрос удивил Завоевателя, но она кивнула. – А что? Габриель пожала плечами. Но после нескольких моментов тишины, плотину молчания прорвало. – Давным-давно у бога этой реки, Аксиоса, был внук по имени Астеропайос – умелый воин, который мог сражаться как правой, так и левой рукой. Он мог даже метнуть одновременно два копья со смертоносной точностью. К сожалению, Астеропайос находился в Трое, когда тысяча судов Агамемнона пристала к берегу, чтобы осадить город... ...когда Патрокл пал от руки Гектора, Ахиллес впал в ярость, вырезая троянцев направо и налево. Он сбрасывал тела убитых в реку Скамандер, и вскоре вода была перегорожена трупами. Речной бог попросил внука своего брата Аксиоса положить этому конец. В суматохе яростного нападения Ахиллеса, Астеропайос метнул два копья. Первое Ахиллес отбил своим щитом, но второе задело его руку. Внук Аксиоса был единственным воином их всех, сражающихся под Троей, кто смог пролить кровь Ахиллеса. Но, в конце концов, Ахиллес убил и его. Разгневанный Скамандер хлынул на берег и едва не утопил Ахиллеса, но в тот миг, когда речной бог уже торжествовал, вмешался Гефест и иссушил реку единственной волной пламени. Гладиатор снова погрузилась в молчание. Завоеватель не отрывала от нее взгляда с того момента, как история была начата. Наконец, голос вернулся к ней. – Откуда это взялось? Лицо ее рабыни стало пунцовым. – Просто история, которую я однажды слышала. Однажды? Да у этой женщины память Кроноса. Гладиатор смущенно подняла глаза. – Тебе понравилось? Воительница задумалась. – Ну, твои навыки рассказчика ужасны. Концовка резкая, разочаровывающая и абсолютно неудовлетворительная. Но в истории есть ярость, месть, много сражений... да, мне понравилось. В этом был какой-то глубокий смысл? – Нет, не совсем. – Она рассеяно смотрела на реку. Завоеватель решила, что она снова потерялась в своих мыслях, но тут женщина заговорила: – Астеропайос сражался из чувства долга перед семьей, а Ахиллес сражался из любви к Патроклу. И Ахиллес, в конце концов, убил Париса, который сражался из любви к Елене, Гектору и всей Трое. Любовь – решающая сила. Так что, да, я сказала бы, что смысл был такой: «Если приходится сражаться, сражайся за любовь». Завоеватель рассмеялась. Когда рабыня впилась в нее взглядом, воительница обняла ее за плечи. – Нет, это хорошо. Ты просто удивила меня, вот и все. Я никогда не думала, что ты романтик. – Я не романтик, – раздраженно ответила Леопард. Тем не менее, фраза явно попала в больное место, и беседа прервалась так же внезапно, как и началась. Воительница не могла этого больше выдерживать. – Ладно, в чем дело? – Ни в чем, – пробормотала гладиатор. – Тогда откуда этот угрюмый взгляд? Леопард сорвала травинку, опустив глаза, явно не желая отвечать. – Зена, люди не должны видеть, как ты беседуешь с рабыней. Воительница отодвинулась, тут же соскучившись по близости гладиатора. – Кто из увидевших осмелится поставить под вопрос мои действия? – Твоя охрана. Граждане Пеллы. Первая Армия. Римляне. Особенно римляне. – Нет здесь никаких римлян. – Ты не можешь этого знать. Здесь могут быть шпионы, разведчики. И даже если здесь их нет, мы, несомненно, попадемся им на глаза позже. Ты сама говорила, что не можешь позволить людям думать, что рабыня влияет на решения Завоевателя. У нее волосы на загривке встали дыбом, когда ее же слова были брошены ей в лицо. – Я – Завоеватель. Я могу делать все, что пожелаю. – Ты не можешь выглядеть слабой. Особенно сейчас, когда ты не в лучшей форме. Не перед римским генералом и его людьми, которые уже считают, что женщина, возглавляющая армию – это остро́та, не менее смешная, чем женщина, возглавляющая страну. Лицо Завоевателя стало чрезвычайно спокойным – предупреждение для любого, кто знал ее. – Ты называешь мое лидерство остро́той? Леопард подавила раздражение. – Ты знаешь, что нет. Но у них нет никакого уважения к мягкости или состраданию. Они считают эти эмоции слабостями, которые нужно эксплуатировать... – Не читай мне лекции по римским ценностям. Ты – не единственная здесь, кто изучил это на собственной шкуре, если помнишь. Сколь бы сердитой она не была, голос Завоевателя оставался необычайно ровным. К ее удивлению, гладиатор захлопнула рот, огонь покинул ее взгляд. – Я... волнуюсь вот и все. Не о чем тут волноваться. Однако острый слух уловил тремор в голосе, внимательный взгляд различил подрагивание беспокойных рук. До сих пор Леопард только раз говорила о страхе. – Так в этом все дело? В римлянах? Габриель, я никогда не позволю им коснуться даже волоска на твоей голове. Леопард вздрогнула. – Я больше беспокоюсь о волосах на твоей голове. Почему ты это делаешь? Что даст еще одна сотня солдат против восьми тысяч легионеров? – Сотня солдат и самый знаменитый воин Македонии со времен Александра, – поправила воительница, ухмыляясь. – Зена, – прорычала Леопард. – Сейчас ты похожа на ходячий труп. Не очень устрашающе. – Я знаю, как выгляжу. Но мне не нужно запугивать восемь тысяч легионеров. Достаточно запугать одного римского генерала. Гладиатор задумалась. – Тогда сделай это убедительно. Закуй меня в цепи. Я аидски уверенна, что ношу ошейник не для того, чтобы шея не мерзла. Завоеватель нахмурилась. – Сейчас? Впереди еще минимум неделя пути. – У Цезаря глаза повсюду, а я до сих пор тебя не убила. – Мудрые глаза горели фанатичным огнем. – Закуй меня или, помоги мне Арес, я снова попытаюсь тебя убить. И под угрозой воительница услышала дрожь отчаяния, и внезапно осознала: – Ты боишься, что у тебя может получиться. Теперь в глазах Леопарда плескалась настоящая боль. – Однажды ты спросила, убью ли я тебя. Я не ответила потому, что не знала. И я не хочу этого узнать. Не заставляй меня узнавать. Пожалуйста, – прошептала она, протягивая руки для кандалов. Воительница изучала ее лицо, ища тот крошечный проблеск чего-то – уважения? любви? – который всегда удерживал гладиатора от того, чтобы причинить ей вред. Она нашла его даже под диким жаром этого взгляда. Леопард стала ее компаньоном, ее доверенным лицом. Одиночество последних трех дней убедило ее, что она не хочет возвращаться к тому, как все было раньше. – Нет. Мы найдем другой путь. – Какой другой путь? Ты хочешь, чтобы я осталась. Я хочу, чтобы ты жила. – Обещай мне, что ты не... – Я не могу. – Эмоции душили ее. – Я не могу. Воительница была в недоумении. – Почему? Я не понимаю. Решимость Леопарда пошатнулась. Завоеватель видела, что, подобрав правильные слова, сможет убедить ее отказаться от этого безумия, жаль, у нее было не так много опыта в отстаивании своей точки зрения вербально. – Не делай этого, Габриель. Просто поговори со мной. Заставь меня понять. Какую власть имеет над тобой Цезарь, что может заставить причинить мне вред? Рабыня открыла рот и беспомощно закрыла его. Зена проклинала себя за то, что не попыталась выяснить это раньше, приняв как данность, что Леопард убивала для своего хозяина, не имея другого выбора кроме наказания или смерти под его жестоким контролем. Но здесь, в тысяче лиг от него? Леопард ненавидела Цезаря почти так же яростно, как и она сама. Что могло на таком расстоянии заставить ее выполнять его приказы? – Ты напугана, я понимаю. Но, что бы он ни сделал, мы сможем это отменить. Воительница протянула руку, желая успокоить женщину, но это привело лишь к тому, что Леопард отшатнулась и сжала челюсть. – Выбирай, Зена. – Она сделала еще один шаг назад. – Закуй меня или отпусти. – Она ждала мгновение, два. Завоеватель недоверчиво смотрела на нее. Рабыня побежала. Изумленно открыв рот, Завоеватель наблюдала, как Леопард прыгает в реку, высоко поднимая колени забегает глубже, пока течение не сбивает ее с ног, унося в сторону. «Закуй меня или отпусти». Белокурая голова скрылась под водой и снова сломала волнистую поверхность с громким вдохом, руки отчаянно шлепали по воде. – Драконы! – Прогромыхала Завоеватель. – Остановите рабыню! Она не стала смотреть, что будут делать солдаты, вскакивая в седло с силой, которую не чувствовала уже несколько дней. Когда она снова повернулась к реке, Драконы уже были достаточно близко, чтобы перехватить гладиатора. Первые двое не заметили барахтающуюся женщину, но третий схватил ее за запястье, когда та снова ушла под воду. К тому моменту, как Завоеватель подвела лошадь к берегу, двое мужчин уже тащили Леопарда на мелководье. Гладиатор споткнулась и чуть не опрокинула одного из Драконов, пытаясь удержаться на ногах. Солдат ругнулся и ударил ее в висок. Завоевателю пришлось собрать всю свою волю, чтобы удержаться от желания пересчитать ему зубы. Наконец, все трое стояли перед ней: руки Леопарда были вывернуты за спину, с лица, чуть искаженного болью, стекала речная вода. Завоеватель впилась в нее взглядом, серьезно разъяренная. Моменты превращались в минуты. Наконец, один из Драконов откашлялся, дождался кивка воительницы и произнес: – Заклеймить ее, Завоеватель? Она задумалась, давая время и рабыне время обдумать этот вопрос. Наконец, Завоеватель покачала головой. – Нет, она не убегала. Она просто... запуталась. Ведь так, рабыня? Леопард медленно кивнула. Завоеватель запустила руку в седельные сумки и бросила солдатам кандалы. Когда Дракон передал ей цепь, воительница не без труда поборола желание дернуться посильнее, уронив рабыню на колени. Вместо этого она развернулась и поехала обратно к городу, вынуждая гладиатора бежать, чтобы держаться рядом с лошадью. – Это было особенно глупо, – прошипела она, оказавшись вне пределов слышимости солдат. – Ты могла утонуть. – Я знала, что ты придешь за мной, – выдавила рабыня между приступами кашля и дрожью. Завоеватель раздосадовано покачала головой, ненавидя роль, которую гладиатор на нее взвалила. – Хочешь поиграть в рабыню, чтобы одурачить шпионов Цезаря? Прекрасно. Когда я буду обращаться с тобой соответственно, помни, что это был твой выбор, а не мой.
