Pretium Silenti

43 Iustitia Vulgi

Правосудие Толпы

      – Драконы, стой.       Колонна остановилась, почти слышимый вздох облегчения пробежал по рядам. Уставшая гладиатор замерла, сбившись с шага, и подняла голову, оглядывая окружающие их деревенские домики. Завоеватель тяжело соскользнула с лошади и последовала за капитаном Джоксером на постоялый двор – единственное освещенное здание на темной пустой улице.       Леопард отчаянно хотела сесть, или опуститься на колени, или лечь. Вместо этого она заставила воспаленные ноги держать себя прямо и закрыла глаза, охотно скользнув обратно в полудрему – состояние, которое довела до совершенства за последние семь дней.       Голос капитана разбудил ее. Дракон пролаял распоряжения солдатам, и колонна рассыпалась гудящим роем, словно мухи с трупа. Леопард наблюдала за своим прежним конвоиром, ожидая распоряжений, но тот даже не глянул на нее, проходя мимо. Вскоре улица снова опустела, если не считать гнедого и закованной рабыни, цепь от кандалов которой была наброшена на луку седла. Ее хозяйки нигде не было видно.       – Эй ты, – крикнул мальчик лет двенадцати. Он показал большим пальцем на здание за своей спиной. – Конюшня там.       Леопард подняла голову, огонь вспыхнул в ее глазах. Но мальчик даже не заметил своей оплошности, и просто ждал, чтобы показать дорогу. С глубоким вдохом она отстранилась от боли, взяла лошадь под уздцы и последовала за пареньком.       То, что она не разбирается в уходе за лошадьми, быстро стало очевидным. Мальчик протолкнулся мимо нее и показал, как расседлать лошадь, прежде чем вручить рабыне скребок. Уж это-то она могла сделать. Мальчик ушел, чтобы вернуться с кормом для лошади.       – Ты кто? Какой-то римский шпион? Ты поэтому в цепях? – Мальчик посмотрел на наручные кандалы, на тяжелую цепь, тянущуюся от ошейника до луки седла, на красную тунику, кожаный панцирь и боевую юбку, на коротко обрезанные волосы.       Отрицать его догадку, значило бы только получить больше вопросов. Так что гладиатор просто пожала плечами.       Конечно, мальчика это не остановило, у таких, как он, всегда хватает вопросов.       – Ты принадлежишь Завоевателю, ведь так? Она захватила тебя?       Гладиатор ухмыльнулась, но кивнула.       – Она отрезала тебе язык и скормила его воронам?       Леопард вздрогнула, вспомнив маленьких черных монстров, играющих в перетягивание каната на болтающихся ногах ее сестры, избегая капель, все капающих, капающих и капающих с ее подбородка. Гладиатор нахмурилась, глядя на ненормального мальчишку. Потом отрицательно покачала головой и в доказательство показала ему язык.       – Тебе повезло, что она не убила тебя. Ты когда-нибудь видела, как она убивает людей?       Гладиатор мрачно покачала головой.       – Их смерти ужасны. – Паренек не мог сдержать волнения и взобрался на перегородку стойла, чтобы сверху наблюдать, как рабыня чистит лошадь. – Знаешь, я видел ее раньше. Несколько лет назад, во время войны: ее армия приходила, чтобы убить римлян. Она вернулась из сражения вся в крови, и крови было так много, что мой дядя сказал «она, должно быть, ранена». Но она не была ранена. Это все была кровь солдат, которых она убила. Она потрясающая. Я однажды слышал, как бард называла ее Королевой Воинов.       Гладиатор замерла.       – Классное прозвище, правда? Возможно, когда-нибудь я присоединюсь к ее армии, она научит меня сражаться, и люди станут называть меня Королем Воинов.       Леопард едва слышала разглагольствования мальчишки, до рези в глазах всматриваясь в темное окно.       – Я думаю, это прекрасная идея.       И мальчик, и гладиатор вздрогнули и повернулись к дверному проему, в котором едва виднелся темный силуэт.       – Спасибо, что позаботился о моей заключенной, парень. Я уж думала, что она заблудилась. – Завоеватель сняла с седла цепь рабыни и повела ее из конюшен обратно к зданию. Мальчик быстро догнал их и пошел рядом со своей Королевой Воинов.       – Вы захватили ее в каньоне? – Спросил он, дернув подбородком в сторону Леопарда. – Я видел их там вчера.       – Вот как? – Голос воительницы оставался ровным, но гладиатор заметила нотку интереса.       – Пеллас! Мне жаль, Завоеватель...       При виде владельца постоялого двора, рабыня запнулась на середине шага и уставилась в землю, пряча лицо под грязью, пылью и неровно обрезанными лохмами, пока они проходили мимо. Она решилась оглянуться только когда под ногами не заскрипели деревянные ступени лестницы. Мужчина и не глянул в ее сторону, слишком занятый тем, чтобы оттаскать мальчика за ухо и отправить его спать.       Воительница привела ее в скромную комнату, где едва хватило места для узкой кровати и небольшого столика с тазиком и кувшином. Гладиатору пришлось прижаться к стене, чтобы Завоеватель смогла протиснуться мимо и закрыть дверь. Свободного места на полу оставалось совсем чуть-чуть – едва достаточно, чтобы один человек мог лечь.       Зена тут же достала ключ, чтобы избавиться от кандалов.       – Ты думала, я забыла о тебе?       Рабыня закрыла глаза, наслаждаясь отсутствием лишнего веса на шее и спине.       – Была такая мысль.       Сняв наручные кандалы, воительница подняла ее запястья к свету, чтобы убедиться в отсутствии ран и ушибов.       – Ты не говорила, что мы остановимся в Скупи. – Леопард пыталась говорить непринужденно.       Завоеватель пожала плечами.       – Это самый северный населенный пункт, больше негде. Ты знаешь владельца двора?       Выходит, воительница заметила ее действия. Леопард разминала запястья давно привычными движениями. Ее хозяйка наблюдала за ней, ожидая ответа. Неохотно, она снова заговорила:       – Тогда его брат управлял гостиницей. Он позволил мне рассказывать истории в обмен на комнату.       – Дай угадаю, – подсказала Завоеватель, – истории о так называемой Королеве Воинов.       Рабыня вспыхнула и заговорила быстрее.       – Я пробыла в городе меньше недели, когда какой-то путешественник рассказал, что римские отряды сосредотачиваются в Иллирии и Дакии. Местные начали нервничать. Я сказала, что это нелепо: Цезарь не станет рисковать навлечь на себя гнев Завоевателя, размещая армию на границе. Конечно, никто не знал, что ты уже вторглась в Египет.       Глаза Завоевателя оставались полуприкрытыми, пока она привычно снимала броню.       – А дальше?       Рабыня приняла броню, настороженность притаилась в ее глазах.       – Ты уже знаешь эту историю.       – Да, но первый рассказ содержал гораздо меньше деталей. – Снова эта улыбка, которая говорила, что Завоеватель в любом случае заставит ее все рассказать.       Гладиатор вздохнула.       – Люди вошли в таверну ночью, тот мужчина – нынешний хозяин постоялого двора – вел их. Они сказали, что римский легион идет прямо на деревню. Люди запаниковали. Я сказала им, что Завоеватель придет, им нужно только удерживать римлян...       – Удерживать римлян? Сотня фермеров против четырех тысяч ветеранов-легионеров?       – Я не знала, сколько у них людей, – спокойно ответила Леопард. – И это не имело значения. Как только я это предложила, они повернулись ко мне, называя меня шпионкой Завоевателя. Он убедил всех, что они спасут деревню, если сдадутся и отдадут римлянам что-нибудь ценное. Я все еще пыталась понять, что он имеет в виду, когда они схватили меня.       Завоеватель усмехнулась.       – Держу пари, ты проломила несколько голов.       Рабыня пожала плечами.       – Я была девочкой с фермы Потейдии. То, что мне повезло с Каллисто, не означает, что я научилась сражаться. Я пыталась урезонить их, объяснить, что не знаю тебя и не представляю никакого интереса для римлян. Они мне не поверили, они называли меня шлюхой Завоевателя за распространение твоей лжи. – Невзирая на прошедшие годы, эти воспоминания все еще задевали ее. Ее руки дрожали, пока она распутывала завязки наплечников Завоевателя. – Я помню, как меня вытолкали на улицу, буквально сдавливая прессом тел, так много рук цеплялись за мои волосы, одежду и кожу, тянули в разные стороны; казалось, они пытаются разорвать меня на части. На меня вопили те же самые люди, которые много вечеров внимали моим историям...       Стук в дверь заставил ее замолчать.       – Что еще? – рявкнула Завоеватель.       – Суп с кухни, Завоеватель.       Владелец постоялого двора. Женщины обменялись взглядами: напряженный – гладиатора, вопросительный – воительницы. Неохотно, рабыня открыла дверь.       Мужчина держал в руках большую миску.       – Я принес вам... о. – Мужчина посмотрел ей за спину. – Завоеватель, ваш капитан велел принести вам ужин.       Воительница подошла к двери.       – Попробуй его.       Рабыня рефлекторно потянулась к миске. Рука остановила ее. Леопард проследила взгляд своей хозяйки, обнаружив, что та смотрит на владельца постоялого двора с опасной улыбкой на губах.       – Если ты не против?       – Конечно, – пробормотал мужчина, немедленно проглотив ложку супа.       Завоеватель кивнула и отвернулась, рабыня приняла миску и закрыла дверь. Она стояла так долгий момент, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Шепот, слетевший с ее губ, был настолько тихим, что даже до ее собственных ушей не донеслось ни звука.       Уши Завоевателя, однако, что-то уловили.       – Еще раз? – Сказала она, усаживаясь на край узкой кровати и принимаясь расшнуровывать ботинки.       Леопард прочистила горло, вынуждая себя говорить.       – Он даже не узнал меня.       – Бард, которую он знал, вероятно, сильно отличалась от тебя нынешней.       Бард. Она не заслужила права так называться. Гладиатор отстраненно кивнула.       – Тогда мои волосы были длиннее. И я носила более закрытую одежду. Слишком много говорила. Еще...       Голос Завоевателя был нежен:       – Вероятно, он даже не помнит этого.       Сердце Леопарда пропустило удар и зашлось стуком.       – Как он может не помнить, что разрушил мою жизнь?       Воительница выпрямилась, вынуждая себя смотреть рабыне в глаза.       – Я разрушила тысячи жизней. Верь мне. Все, что он помнит: ничего из предпринятого ими не остановило римскую армию от нападения на их деревню.       Жар пробежал сквозь гладиатора: гнев, столь чистый, что у нее свело желудок.       – Нет. Он будет это помнить. Я удостоверюсь, что он будет помнить. Каждый удар, каждый пинок, каждое проклятье... не...       Она стряхнула руки, сжавшиеся вокруг нее, царапающие кожу, ставшую вдруг чрезвычайно чувствительной. Руки вернулись, заменив упрямством недостаток силы. Все это могло бы закончиться боем, если бы не миска супа в ее руках. Гладиатор все еще сжимала ее, почти раздавив в своей яростной хватке. Грудную клетку обжигало холодом, она скрипнула зубами, подавляя желание закричать, глаза жгло от эмоций.       Бормотание возле ее уха.        – Он сыграл роль Мойр. Он привел тебя ко мне. Отпусти это.       Она чувствовала себя старой кожей на барабане, натянутой почти до разрыва. Воительница крепко держала ее, скрепляя, не давала развалиться на части. Она прекратила бороться, втянула воздух сквозь сжатые зубы. Она отказывалась принимать это. Не могла этого принять. Но ей никогда не удавалось держаться за подобную ярость. Это истощало ее, оставляло чувство опустошенности. Она резко прижалась к груди Зены, опустила голову на острую ключицу, позволяя рукам сжимать ее так, как ее не сжимали... никогда.       Завоеватель прочистила горло.       – Мой суп стынет.       Леопард открыла глаза, уставилась в глубины миски, не желая поднимать взгляд.       – Почему ты сделала это?       – Что? – Беспечно спросила Завоеватель, снова опускаясь на кровать.       – Это. Сейчас. Это... – «объятия, утешение» – ...руками.       Один сапог лег на пол.       – Захотелось. У тебя какие-то проблемы с этим?       Рефлекторно рабыня отрицательно покачала головой, хотя собиралась сказать “да”. Сказать, что ей с каждым днем становится все тяжелее помнить свое место. Что ей требуются цепи как напоминание о том, что женщина, держащая другой конец, считает ее... она не знала кем. Собственностью? Домашним питомцем? Еще одной душой, которая будет сражаться и умрет за нее? Нет, было там что-то еще, некая мягкость и уязвимость, которую воительница не показывала никому другому. Но рабыня не смела заглядывать глубже. Однажды она уже пересекла эту черту, и лишь причинила себе боль, решив, что Завоеватель считает ее чем-то бо́льшим.       «Ты не свободна!»       Шрам под ее ключицей дернулся. Гладиатор повела плечами, чтобы расслабить мышцы. Она уже начала протягивать миску, но вдруг снова прижала ее к себе.       – Я думала, что это я должна пробовать твою еду.       – Я передумала.       – Почему?       Синие глаза смотрели ей прямо в душу.       – Он заменим.       «Ты – нет». Улыбка растянула уголки ее рта. Леопард стерла ее, считая для себя обязательным попробовать суп, прежде чем передать хозяйке. Расстегивая собственную броню, гладиатор тайком подсчитывала, сколько ложек Завоеватель съест без принуждения. Девять – и Зена отодвинула миску. Прогресс.       – Давай я.       Воительница подозвала ее, и только теперь гладиатор заметила, что напряглась, пытаясь дотянуться до пряжек, расположенных под все еще плохо гнущимся плечом. Она предоставила своей хозяйке справляться с этим, и вздохнула, когда тяжелая жесткая кожа покинула ее плечи.       – Прикончишь его, хорошо? Меня мутит от одного запаха. – Завоеватель указала на миску и легла в постель, закрывая глаза.       Еще одно из многих проявлений доброты Завоевателя к своей рабыне, пусть и прикрытых грубостью, которое она показала за последние несколько дней. Леопард скинула ботинки и боевую юбку, и набросилась на еду. Суп ударился в давно пустовавший желудок как кулак, она съела едва ли больше, чем Завоеватель, прежде чем почувствовала себя сытой. Но это не имело значения. Она доела все. Кормление рабыни не было приоритетной задачей Завоевателя. Пара кусков тут и там – вот и вся еда. Кто знает, когда ей удастся снова получить пищу?       Когда миска была вычищена до дна, она погасила лампаду и обосновалась на полу, подпирая дверь от незваных гостей ботинками. Деревянные половицы были не особенно удобными, но это все же было лучше, чем спать в броне на камнях под холодными звездами.       – Габриель? – Голос воительницы звучал приглушенно, отражаясь от стены.       – Да?       – Что ты делаешь?       Она взвесила возможные варианты ответа, выбрав наиболее очевидный.       – Охраняю дверь.       – Придвинь к двери столик и иди сюда.       Леопард подбирала объяснение.       – Столик не слишком крепкий. Я буду чувствовать себя лучше, если...       – Ты боишься делить со мной постель?       Вопрос сбил ее с толку.       – Я... Нет, конечно нет.       – Ты думаешь, я буду принуждать тебя к чему-то, как твои предыдущие владельцы?       У нее внезапно пересохло во рту.       – Я не могу знать, что ты собираешься делать. – Она немедленно пожалела, что дала столь уклончивый ответ на прямой вопрос. Молчание Зены лишь подпитывало ее сожаление. Габриель вздохнула, рассеяно потерла шрам, оставшийся в том месте, где стрела воткнулась в ее спину, пытаясь хоть немного размять затекшие мышцы. – Нет, я не думаю, что ты стала бы это делать, – наконец, ответила она. – Но я ошибалась и раньше.       Никакого ответа. Она прикусила свой трижды проклятый язык за последнее уточнение.       Деревянные рейки кровати скрипнули, когда Завоеватель повернулась.       – Я нахожу твое присутствие... успокаивающим, – произнесла она. – Ничего более. Но никого не вынуждают делить кровать с Завоевателем. Независимо от причины. – Она снова отвернулась к стене, давая понять, что тема закрыта, но медленное размеренное дыхание говорило о том, что она далека от сна.       Как и гладиатор. Она лежала с открытыми глазами, глядя перед собой, но видела лишь обратную сторону собственных темных уродливых страхов.       Леопард, как и Завоеватель, не любила признавать свои слабости. Но она знала только один способ иметь дело с теми, что уже проявили себя.       Она подтащила столик к двери, утяжелив его доспехами, укрепила засов мечом Завоевателя, и скользнула под одеяло. Рабыня не могла заставить себя прижаться к лежащей женщине, лишь успокоительно положила руку ей на бедро. Казалось, это угодило Завоевателю, потому что воительница расслабилась, удобнее устраиваясь на комковатом тюфяке.       – Зена? – Рискнула она.       – Хм?       – Я думала о Беллерофоне.       Завоеватель не ответила, но Леопард слышала по ее дыханию, что она не спит.       – Террея поклялась, что она не посылала первого ассасина. Возможно, он ее послал. Чтобы вывести тебя из равновесия, изолировать.       – Или, возможно, он просто не любил амазонок, и знал меня достаточно хорошо, чтобы верить – амазонка-ассасин приведет к почти полному истреблению их племени.       – Почему ты этого не сделала? Я имею в виду, не истребила их? Ты бы могла.       Молчание. Гладиатор ждала ответа, сколько смела, затем пожала плечами.       – Не важно. Я не хотела совать нос не в свое дело.       – Нет, хотела.       Леопард затаила дыхание, не в силах понять, навлекла ли она неприятности на свою голову.       – Думаю, на то есть много причин. Большинство из них тебя не касаются. Та, что имеет значение? Я не хотела их истреблять. В глубине души я знала, что Террея сказала правду. Я не хотела, чтобы это было правдой. У меня были все основания думать, что она солгала. Но это было не так.       Гладиатор продолжила за нее:       – Ты не могла придумать, как выпутаться из этого. Потому и держала королеву взаперти. Завоеватель не может ошибаться.       – Что-то вроде того, – пробормотала воительница.       – Но почему тогда ты ее отпустила? Ведь тебя беспокоит, что люди могут взбунтоваться, если решат, будто ты стала мягкой?       – Ты мне скажи. Ты же любишь говорить за Грецию. Разве они не встретят нового великодушного Завоевателя с распростертыми объятиями? – Горечь в ее тоне говорила о том, что сама она так не считает.       Рабыня прикусила губу.       – Я нахожу, что большинство людей относятся к другим так, как относились к ним, – обнадеживающе заметила она.       И, если хотя бы половина историй об ужасах завоеваний воительницы была правдой, это не служило хорошим предзнаменованием для любой из них.