Pretium Silenti

45 Post Aciem

В тылу

      Она вздрогнула и проснулась. В палатке было темно, лишь легкий намек на рассвет окрасил восточную стену, так что она с трудом разглядела силуэт, чуть более темным пятном выделявшийся на фоне ткани. Завоеватель неподвижно сидела на краю кровати. Глядя на нее.       – Что-то не так? – Леопард села, внезапно насторожившись.       – Нет, – просипела воительница. – Возвращайся ко сну. – Снаружи звякнула уздечка.       – Что происходит? Какие-то проблемы?       Завоеватель зашевелилась: проверила завязки нагрудника, натянула наручи.       – Нет. Никаких проблем. Возвращайся ко сну. Джоксер будет снаружи.       Леопард наблюдала, как воительница закидывает старые ножны за спину, закрепляет шакрам на поясе. Мурашки пробежали по коже гладиатора – то же волнение, с которым она боролась всю ночь.       – Зена, посмотри на меня. Что происходит?       Воительница избегала ее взгляда.       – Ты остаешься здесь.       – Нихрена. – Она сделала только полшага вперед, когда кандалы вернули ее тело к столбу, а разум – к реальности. Завоеватель солгала; она заранее это спланировала. Гнев расцвел в ее груди. – Сними с меня цепи.       – Ты не отдаешь мне приказы, рабыня. Не сегодня.       Леопард натянула цепи, обнаружив, что столб, держащий палатку, не поддается.       – Зена, не делай этого.       – Я не могу позволить тебе отвлекать меня сегодня.       – Отвлекать тебя? А как насчет сражаться за тебя? Защищать тебя? Позволь мне пойти, Зена, стой...       Она успела увидеть множество людей, лошадей и знамен снаружи, прежде чем полог упал на место за спиной ее хозяйки.       Гладиатор обхватила столб руками и принялась яростно его трясти. Он лишь слегка пошевелился в вырытой для него яме. Маленькие руки рабыни, сжавшиеся вокруг столба толщиной с ее кулак, соскользнули с гладкой древесины еще до того, как она успела попытаться поднять его. Леопард всем телом кидалась на столб, раскачивая его в отчаянной попытке ослабить веревки, яму, сделать хоть что-нибудь.       – Теперь ты можешь прекратить. Она ушла.       Рабыня проигнорировала капитана, нападая на столб со все растущим чувством разочарования.       – Эй, прекрати это. – Джоксер протянул руку, пытаясь успокоить ее.       Вместо того, чтобы внять совету, Леопард рванулась в его сторону и выхватила кинжал из ножен, висящих на поясе мужчины. Она попыталась вскрыть замок кончиком кинжала и разочарованно застонала. Лезвие было слишком широким, чтобы войти в скважину. Гладиатор швырнула кинжал на пол и уставилась на мужчину своим самым властным взглядом.       – Сними с меня цепи.       – Нет. – Джоксер едва глянул на нее, прежде чем угрюмо плюхнуться на дорожный сундук.       – Она совершает ошибку...       – Она не совершает ошибок.       – Если с ней что-то случится...       – Она – Завоеватель, самый свирепый воин во всей Греции. Она будет окружена сотней Драконов...       – Девяносто девятью, – уколола она. – И не говори мне, что предпочитаешь присматривать за каким-то ничего не стоящим рабом, в то время как Завоеватель Греции, женщина, которую ты поклялся защищать, едет навстречу опасности.       – Я делаю то, что мне говорят. Возможно, эта концепция тебе не знакома...       – Не смей, – прорычала она, потрясая кандалами. – Примерь их ненадолго. Тогда и будешь читать мне лекции о том, как это трудно – делать то, что тебе говорят.       – Эй, если ты ищешь сочувствия, то лаешь не на тот куст. Вся стража знает, что ты стала любимчиком Завоевателя. Она не приказывает тебе делать то, что ты уже не готова делать. Как ты этого добилась, мне не понять.       Желудок Леопарда свело.       – Чего добилась?       Джоксер закатил глаза.       – Не строй из себя дурочку. Как ты заставила ее влюбиться в тебя. Я никогда не видел ее столь уравновешенной. Капитан Беллерофон бился об заклад, что ты заключила сделку с Купидоном.       – Они думают, что она... что я...? – Внезапно в палатке стало меньше воздуха.       – Эй, меня не волнует, что ты сделала. Суть в том, что ты сделала это, и что Завоеватель это знает – именно поэтому ты здесь, а не рядом с ней. Ей и без того будет достаточно трудно выиграть сражение и не попасть под чужой клинок, чтобы еще и о тебе волноваться.       Вдалеке раздались звуки рога. Ему ответили барабаны, сотрясая землю. Или это был грохот тысяч ног? Широко распахнув глаза, рабыня смотрела на солдата.       Тот прислушивался, склонив голову на бок.       – Армия выступила. Теперь недолго.       Гладиатор опустилась на постель, холодный узел стянул ее внутренности.       – Беллерофон думал, что я представляю угрозу?       – Он не доверял твоему влиянию, да. Но как только он выяснил, что ты – не амазонка, то успокоился.       – Почему? Почему он так ненавидит амазонок?       Джоксер пожал плечами.       – Судя по тому, что я слышал – амазонки убили его отца за то, что он осеменил одну из них.       – Он изнасиловал ее?       – Нет. Он женился на ней.       Мысли медленно кружились в ее голове.       – Мать Беллерофона была амазонкой?       – Так говорят. Капитан никогда не поднимал эту тему.       Была ли это вся история или только ее часть, гладиатор чувствовала в ней зерно правды. Его личная вендетта, фальшивые амазонки-ассасины, клятва Терреи в ее невиновности, пытки, которым она подверглась – все это складывалось в цельную картину. Другим деталям, таким, например, как нападение римлян на судно, оставалось невыносимо мало места.       Грохот сменился, распался на отдельные крики и бряцанье металла по металлу. Эти звуки были ей знакомы – диалоги смертельной битвы. Она могла закрыть глаза и представить, что сидит в камере и слышит, как наверху разворачиваются Игры. Игры. Что если это была одна гигантская игра – сражение, сыгранное исключительно для удовольствия Цезаря, с участием лучшего греческого гладиатора и Завоевателя, чьи жизни лежали на чаше весов? У нее скрутило живот.       Рассвет уже давно прогорел, когда она услышала цокот копыт и вскочила на ноги. Капитан вытащил меч из ножен и выглянул из палатки, приоткрыв створку. Он с облегчением перевел дыхание и оглянулся на гладиатора.       – Все в порядке.       Вошел усмехающийся лейтенант Пелагриос.       – Сражение наше. Завоеватель послала меня, чтобы забрать ее рабыню.       – Правда? Я все еще слышу звуки битвы.       – Зачистка. Вы должны были быть там, капитан. Она была потрясающей. Я никогда не видел ничего подобного. – Лейтенант опустил взгляд. – Вы не собираетесь убрать это, сэр?       Джоксер посмотрел на свой меч и вложил его в ножны.       – Где она сейчас?       – Все еще на поле боя. Вы знаете, насколько упрямыми могут быть эти римляне.       Капитан кивнул и приблизился к гладиатору, затем сделал паузу, перебирая ключи на шнурке, висящем на его шее, и задумчиво нахмурился.       – Какие-то проблемы, капитан?       От выражения его лица волоски на загривке гладиатора встали дыбом. Мужчина прочистил горло.       – Не то, чтобы. Просто Завоеватель приказала мне ждать здесь, пока она не вернется.       – О. Мне она сказала, что у нее еще много дел с пленными и ранеными, но там уже вполне безопасно, чтобы привести ее женщину.       «Ее женщину?» Леопард отступила на шаг, внезапно напрягшись, едва заметно покачала головой. Капитан кивнул, но все равно снял ключ с шеи и вставил его в замок.       Леопард вздрогнула, когда стрела пробила его нагрудник. Джоксер тихо вздохнул, столь же удивленный, как и она. Извинение расцветало в его мягких глазах, пока грубые пальцы возились с ключом в замке. Позади него раздался скрип дерева, легкий писк тетивы, трущейся о тис. Гладиатор оттолкнула капитана в сторону, смутно расслышав вскрик, когда стрела пролетела мимо ее щеки.       Пелагриос держал руку на луке другого Дракона, не давая стрелять.       – Он хочет ее живой! – Лейтенант вытащил меч из ножен и пошел к дальней стенке палатки, где возле кровати Завоевателя, задыхаясь, зажмурившись, лежал капитан, одной рукой сжимая стрелу, шипя от боли и предательства. Пелагриос обошел вокруг него, направляя лезвие к обнаженному горлу. Леопард пододвинулась ближе, чтобы убедить его приблизится на расстояние удара ногой до того, как он закончит начатое. Но лезвие обнаженного меча опустилось, выдернув из ослабевших пальцев кожаный шнурок, и развернулось, чтобы передать ключ ей. – С твоего позволения.       Гладиатор выпрямилась, глядя ему прямо в глаза, и позволила ключу соскользнуть на землю.       Холодная улыбка.       – Подними его.       Она лишь вздернула подбородок.       – Он сказал, что ты откажешься сотрудничать. – Лейтенант задумчиво постучал пальцем по поджатым губам. – Возможно, мне стоит отрубить тебе одну руку. Это решило бы нашу проблему.       Быстрый, как змея, он ударил. Леопард рефлекторно попыталась отдернуть руки, но лишь прижала их к браслетам наручников, и вздрогнула, когда лезвие врезалось в древесину столба на волосок от ее суставов. Пелагриос усмехнулся.       – Хотя, ему это может не понравится. Что же делать? – Лейтенант преувеличенно нахмурился, будто задумавшись над своим же вопросом. Его взгляд сместился к Джоксеру, чья кровь лилась на ковер. Потом Пелагриос взглянул на нее, хитро прищурившись. – Однако его не волнует, что случится с безымянным солдатом.       Лейтенант кружил вокруг Джоксеру, кончик его меча лениво рисовал линии на кирасе лежащего мужчины. Лезвие задержалось под плечом капитана, прошлось по незащищенному запястью, коснулось внутренней стороны бедра.       – Дурак, – прохрипел солдат. Его шрам натянулся от напряжения и выглядел уродливым. – Она знает, что я уже мертв.       Лейтенант опустился на корточки рядом с Джоксером и произнес, почти прижавшись губами к его уху:       – О нет, Джоксер. Ты за много долгих минут от смерти. – Пелагриос мягко опустил руку на запятнанные красным пальцы капитана, лежащие у него на груди. Не отрывая взгляда от глаз Леопарда, он резко дернул.       Крик капитана, высокий и тонкий, оборвался, когда у того перехватило дыхание. Гладиатор не пошевелилась, не моргнула, не доставила предателю такого удовольствия. Другой палец. Джоксер резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, его лицо было красным от напряжения. Жар поднимался в ее крови, вскипая жаждой разломить столб на две половинки и сдавить цепью дергающийся кадык лейтенанта. Леопард заставила себя успокоиться, запрятав гнев так глубоко, чтобы почти забыть о нем, предложив вместо этого свой лучший скучающий взгляд.       Пелагриос рассмеялся, впечатленный.       – Боги, Джоксер, да она холоднее, чем сиська Геры. Ты здесь испытываешь боль, предназначенную ей, а она даже глазом не моргнет. Вот что ты получаешь за попытку стать героем.       Он дернул еще один палец. И следующий. Джоксер задыхался от боли, его щеки побелели, но будто для контраста, сжатые в линию губы были ярко-алыми. Лейтенант схватил его за большой палец. Выражение лица предателя говорило о том, что у него есть все время мира.       Гладиатор потрясла шест, привлекая его внимание. Время было единственным оружием, которое ей оставалось – мизерный шанс на чье-нибудь вмешательство. Леопард опустилась на корточки так медленно, что колени задрожали, лихорадочно оценивая имеющийся выбор. Пелагриос присел вне ее досягаемости за спиной Джоксера. Стрелок стоял у входа в палатку – стрела лежала на тетиве, но лук не был натянут. Казалось бы, невыгодное положение, если бы не одно обстоятельство: она была нужна им живой. Гладиатор смотрела в глаза лейтенанту, направляя на него всю ярость и вызов, на которые была способна, удерживая на себе его внимание. Она шарила рукой по ковру так долго, как только осмеливалась, пока не нащупала ключ. Леопард действовала чрезвычайно медленно, делая много лишних движений, неторопливо вставляя ключ в замок.       В один миг здоровая кисть Джоксера скользнула под его бедро, а в следующий ранее отброшенный кинжал вонзился в предплечье предателя. За то время, которое потребовалось лейтенанту, чтобы закричать, Леопард открыла замок и прыгнула на лучника. Разрываясь между желанием пристрелить ее и необходимостью выполнять приказ, мужчина еще только поднимал лук, когда гладиатор занялась им. Они оба вылетели из палатки – Леопард сверху – и заскользили по камням и корням деревьев. Она вскочила на ноги и побежала, почти не касаясь земли ногами, лавируя между палатками и деревьями, направляясь в сторону, откуда доносились звуки боя.       Крики за спиной сопровождались приближающимся топотом копыт. Леопард ждала до последнего, прежде чем резко свернуть, оставляя палатку между собой и преследователем. Она петляла между деревьями, прыгая и уклоняясь в разные стороны, продолжая двигаться к опушке леса, к полю боя, к Зене.       Всадник загородил ей путь. Пелагриос. Рот мужчины был искривлен в крике. Леопард едва глянула на него. Она повернулась вправо, будто собираясь просто обогнуть его, а потом прянула налево и проскользнула позади лошади до того, как он успел развернуть своего паломино.       Пронзительный свист привлек ее внимание. Копыта врезались ей в бок, гладиатор полетела куда-то в сторону, раздался тошнотворный хруст, и она провалилась в темноту.